Удаче Цюймин Чжэньнаня можно было только позавидовать: стоило ему взяться за дело, как нужные слухи прямиком угодили в уши Святого сына и командира Ордена рыцарей Света. А благодаря его поистине читерской общительности и полному отсутствию стеснения оба высокопоставленных гостя безоговорочно сочли парня благочестивым и преданным приверженцем веры.
Тем временем остальные игроки, взявшие задание, тоже благополучно просочились в столицу.
Одни беззаботно болтали с трактирщиками у придорожных лавок, другие с напускной тревогой делились опасениями с товарищами, но на самом деле все они методично раздували нужные пересуды:
— Слыхал, что в столице творится? Неужто власть переменится? Храни нас Бог Света, хоть бы простых людей не зацепило...
— Да если тот самый на трон сядет, в храмах точно...
— Тс-с! Жить надоело?!
* * *
— Хозяин, а тебе не страшно? — допытывался игрок за столиком. — В городе-то неспокойно.
— Как тут не бояться? — вздыхал торговец. — Кабы не нужда за копейку держаться, заколотил бы лавку к чертям да пересидел пару деньков в погребе.
Любой столичный житель, если он не был круглым дураком, нутром чуял неладное. Высокомерные аристократы, прежде заполнявшие улицы своими экипажами, как сквозь землю провалились. А уж после внезапной кончины императора и череды смертей троих наследных принцев даже младенцу было ясно: на самом верху затевается нечто грандиозное и кровавое.
— А если он власть захватит, да с Церковью разругается? — подлил масла в огонь игрок. — Что, если святые отцы от нас отвернутся?..
Лицо лавочника помрачнело. Если принц Чоэрс действительно дорвется до короны и оскорбит Церковь Света, гнев небес и церковная кара обрушатся на всю империю, а расплачиваться, как водится, придется простому люду.
Пока игроки, косясь на городскую стражу, усердно обрабатывали местных жителей, замаскированная под купеческий караван свита Святого сына жадно впитывала каждое слово.
В самом роскошном отеле столицы Святой сын Ния в ярости грохнул кулаком по столу:
— Принц Чоэрс и впрямь смеет выказывать неуважение к Богу Света?!
Стоявший рядом Арфи молча смотрел в окно. В его голове крутился тяжелый вопрос: Чоэрс проявляет дерзость по отношению к самому Создателю — или всего лишь к Церкви Света?
Рыцаря одолевали смутные сомнения. В последнее время ему все чаще казалось, что святая обитель далеко не так чиста и непогрешима, как он привык считать.
— С ума сойти! — продолжал кипятиться Ния. — Мы ни за что не позволим ему занять трон Литела!
Священный Престол отправил их для коронации нового монарха с одной главной целью: крепче привязать империю к Церкви. Если же правителем станет человек, питающий к священнослужителям откровенную неприязнь, Лител вновь останется на задворках континента, неподконтрольный воле Папы.
— После полудня мы лично нанесем визит принцу Чоэрсу, — подал голос молчаливый Арфи. — А покончив с этим, я займусь чисткой местных церковных паразитов.
Ния недовольно скривился. Он не терпел ни малейшей соринки в глазах братьев по вере и порой безжалостно карал своих же собратьев. Впрочем, сменить здешнего епископа действительно не помешало бы, поэтому спорить со спутником Ния не стал.
— Ладно, приведем себя в порядок, — вздохнул Святой сын, оправив спадающие на грудь золотистые локоны. — После обеда отправимся к Чоэрсу.
Он бросил взгляд на танцующие за стеклом снежинки и торопливо сотворил слабое заклинание Святого Света, чтобы согреться:
— Ну и дыра... До чего же собачий холод!
* * *
Во второй половине дня игроки с досадой обнаружили, что счетчик выполнения задания по распространению сплетен замер на отметке девяносто процентов. Оставшиеся десять не двигались ни на миллиметр. Сколько бы они ни судачили с горожанами и с какими бы скорбными минами ни делились мнимыми страхами, полоса прогресса упрямо стояла на месте.
— Да как так-то? — убивался Цюймин Чжэньнань. — Я ж рассчитывал на этом квесте поднять репутацию у Ее Высочества! Еще шестьдесят очков — и выйду в плюс! Заветная благосклонность принцессы была так близко, ну почему все встало?!
— Сквозь бури и время, отринув сомненья, спешу я к тебе... — самозабвенно затянул Тяньци Мухэ, но вовремя спохватился и смущенно кашлянул: — Кхм. Скорее всего, для завершения нужен триггер. Задание зачтется только тогда, когда ключевая цель полностью и безоговорочно поверит в слухи.
Слова ветерана звучали убедительно. Вот только...
— И как нам заставить эту цель поверить? — уставился на него Цюймин Чжэньнань.
Тяньци Мухэ лишь развел руками: здесь его экспертные познания бессильно пасовали.
Не успел он договорить, как перед глазами вспыхнуло системное оповещение:
[Святой сын Ния и командир Ордена рыцарей Света Арфи безоговорочно поверили распущенным вами слухам]
[Задание успешно завершено!]
[Награда выслана на игровую почту]
Услышав звон оповещения, Цюймин Чжэньнань тут же воспрял духом и замер в предвкушении заветных очков симпатии от принцессы Яэрвэйт. Минуло три минуты, но шкала отношений не шелохнулась.
— Черт побери! — взвыл он, в отчаянии плюхнувшись лицом на стол. — И когда я теперь накоплю максимум очков? Как мне выжить этого надменного дворецкого и стать вернейшим псом Ее Высочества номер один?!
Тяньци Мухэ молча сделал глоток воды, мысленно оценив размах чужих амбиций.
* * *
В это самое время Ния и Арфи покидали резиденцию принца Чоэрса. Святой сын пылал от оскорбленного самолюбия: столь пренебрежительного приема он не ожидал.
Чоэрс Церковь Света терпеть не мог. Он искренне полагал, что отдавать полновесное золото на пожертвования святошам — непозволительная глупость, когда эти деньги можно с куда большим удовольствием пустить на собственные развлечения. К тому же Империя Лител располагалась на северной окраине континента, вдали от Священного престола, так что принц привык жить по принципу «до бога высоко, до папы далеко».
Тайное прибытие Нии и Арфи под видом купцов лишь усугубило его раздражение: Чоэрс не терпел вмешательства церковников в свои дела. Столкнувшись с неприкрытым высокомерием и откровенными отговорками принца, Ния окончательно уверовал в утренние слухи. Даже Арфи недовольно нахмурился.
Святой сын твердо решил: Чоэрсу императорской короны не видать, иначе поручения Папы пойдут прахом.
— Едем, — бросил Ния, забираясь в карету. — Взглянем на эту принцессу Яэрвэйт. Посмотрим, что она собой представляет.
Едва Арфи собрался кивнуть, как дорогу им преградили Цюймин Чжэньнань и Тяньци Мухэ.
— Снова здравствуйте! — бодро выпалил Цюймин Чжэньнань, тут же воспользовавшись новым поручением. — Нам велели передать вам приглашение.
Он протянул Арфи запечатанный конверт. Ния вытянул шею: на сургуче отчетливо виднелся оттиск герба с розой и шипами. Сомнений не оставалось — послание исходило от принцессы Яэрвэйт.
Бегло пробежав глазами витиеватые строки, рыцарь вежливо поблагодарил игроков, после чего они с Нией тронулись в путь.
Оставшийся на мостовой Цюймин Чжэньнань озадаченно почесал затылок:
— Погоди, они же едут совсем не в сторону городских ворот?..
Тем временем Арфи и Ния, приложив немного усилий, сбросили с хвоста соглядатаев принца и прямиком направились к загородному поместью Яэрвэйт.
* * *
В усадьбе тем временем полным ходом шли приготовления. Се Чжи сидел перед зеркалом, настойчиво требуя от Ци Е Ся сотворить из него образ хрупкой, беззащитной девы — эдакой непорочной святой великомученицы.
Роскошные золотистые локоны рассыпались по плечам, голову венчала изящная диадема из отборного речного жемчуга. Умелые руки девушки-косметолога сгладили резковатые мужские черты лица, а легкая розовая растушевка у уголков глаз придала взгляду трепетную, трогательную уязвимость — хоть сейчас плачь от жалости.
Белоснежное струящееся платье, тонкие перчатки и увесистый фолиант «Книги Сотворения» с тиснением из сусального золота, прижатый к груди. Стоило Се Чжи расслабить лицо и отрешенно устремить взор в пустоту, как от него повеяло подлинной благодатью и кротостью.
— Ну как? — с ехидной ухмылкой протянул он, обернувшись к застывшему рядом с креслом дворецкому. — Сойду за самую преданную овечку Бога Света?
Сена лишь молча нахмурился: мимолетный ореол святости испарился без следа.
— Гости у ворот, — невозмутимо напомнил дворецкий.
Се Чжи грациозно подошел к высокому окну и глянул вниз. Через кованые ворота бок о бок шагали двое юношей — златовласый и пепельно-белый.
Зрение у Се Чжи в отношении писаных красавцев всегда было безупречным. Разглядев черты лица беловолосого мечника, он восхищенно присвистнул:
— Матерь божья... Будь это гача-игра, он бы тянул на эксклюзивного SSR-персонажа высшего ранга!
— Советую умерить пыл, — ледяным тоном осадил его Сена. — В Церкви его почитают как реинкарнацию Владыки Архангелов Арфи. Он не носит сан Святого сына, но обречен на вечное служение Богу Света. Между вами ничего не может быть.
— И чего ты сразу рычишь, стоило мне просто полюбоваться? — фыркнул Се Чжи, метнув в него недовольный взгляд. — Если я с ним заговорю, ты меня вообще прибьешь? Бывай, ходячая статуя, я пошел очаровывать красавчика!
Подхватив подол длинного платья, он вихрем вылетел из покоев.
Сена остался стоять в глубоком, тяжелом молчании.
* * *
Вскоре перед гостями, ожидавшими в парадной зале, предстала юная дева, чистая и хрупкая, словно драгоценная жемчужина. Один взгляд на нее рождал в душе невольное желание защитить и укрыть от невзгод.
Тщательно отрепетированная аура кротости и душевного тепла подействовала безотказно: Ния и Арфи заметно смягчились, особенно на фоне недавнего хамства принца Чоэрса.
— Мое приглашение было верхом дерзости... — заговорил Се Чжи нежнейшим, едва слышным голоском, полным раскаяния. — Прошу, простите мою бестактность. Мне лишь... так отчаянно хотелось хотя бы мельком увидеть тех, кто удостоен чести служить подле самого Бога Света.
Он опустил голову, стыдливо пряча за трепещущими ресницами затуманившийся взор:
— Я поступила непростительно эгоистично...
Сена, прекрасно осведомленный о масштабах этого фарса, с каменным лицом разлил по чашкам свежезаваренный черный чай.
Когда признанная Имперская Роза готова разрыдаться прямо у тебя на глазах, устоять невозможно. Ния тут же растаял и принялся пылко утешать прекрасную принцессу.
Се Чжи трепетно лепетал о том, какое неземное счастье — прикоснуться к благодати Господней через Его посланников, и между делом без единой запинки цитировал священные предания из «Книги Сотворения», касающиеся деяний Создателя и подвигов Владыки Архангелов Арфи.
Подобная эрудиция и набожность мгновенно растопили лед в сердце Арфи. А уж когда речь зашла о том, что принцесса дает приют и пропитание несчастным беженцам, уважение рыцаря к ней взлетело до небес.
Наблюдавший за этой сценой Сена едва сдерживал оцепенение. Стоило ли сообщить гостям, что этот ряженый в женские тряпки тип не произнес ни единого слова правды?
Под занавес беседы Се Чжи с печальным вздохом снял с головы жемчужную диадему, стоившую баснословные сотни тысяч золотых, и бережно протянул ее Ние:
— Я хочу пожертвовать ее Церкви... Быть может, Ваше Преосвященство соблаговолит доставить этот венец туда, где свет Создателя ярче всего? Раз уж мне не суждено лично предстать пред Его ликом, пусть вместо меня там пребудет эта скромная дань преданности...
Растроганный Ния с готовностью принял дар. Впрочем, в глубине души Святой сын уже прикинул, что принцесса Яэрвэйт до конца своих дней не покинет пределов империи, а значит, эту роскошную вещицу можно со спокойной совестью прикарманить.
Вместе с тем в голове Нии окончательно укрепилась мысль: столь покорная, набожная и безгранично преданная Церкви наследница — идеальный кандидат на престол Литела.
* * *
Проводив церковников до дверей, Се Чжи мгновенно сбросил маску кроткой страдалицы и вернулся к своей привычной бесстыжей манере.
Сложив ладони перед грудью в молитвенном жесте, он с пафосом изрек:
— Милосерден Господь наш Светлый, да только нищебродов спасать не спешит. Аминь и аминь, благо у меня денег куры не клюют.
Стоявший рядом Сена лишь выразительно промолчал.