Охотник превратился в добычу.
С безумным хохотом Гунсунь Чэнь ворвался в гущу битвы. Расплавленное ядро сокрушённого белого камня слилось с его сущностью, породив первозданное пламя. Клинки из железных перьев вспыхнули неистовым огнём — от нестерпимого жара, способного плавить металл и сушить реки, перехватывало дыхание.
Лань Ечжоу не требовалось оглядываться, чтобы оценить всю тяжесть положения. Рушение белых колонн удалось приостановить, но их разговор сквозь зеркало слышала половина бессмертного мира...
В глазах главы секты мелькнула безумная ярость, однако он мгновенно вернул себе образ благочестивого праведника. Голос его, подобный раскату грома, разнёсся над пылающей пустошью:
— Почтенные! Что бы ни вещал этот злодей, он всего лишь один! Если встанем плечом к плечу, то непременно сразим чудовище! Не позволяйте клевете чужака разрушить наш союз!
Эти слова, исполненные незыблемой уверенности, быстро вернули спокойствие старейшинам ведущих бессмертных кланов, у которых только что пошатнулась решимость.
Янь Жуюй прекрасно понимал, почему Лань Ечжоу удерживал пост главы Небесной секты Мухуа. Дело было не только в глубоком уровне культивации, но и в его внешности — родовой фасад добродетели неизменно внушал доверие. Каким бы гнилым ни оказывалось его нутро, окружающие принимали его за благородного мужа.
Янь Жуюй попытался проследить за перемещениями Гунсунь Чэня, но для смертного скорости культиваторов оставались недостижимыми. От долгого взгляда на ледяной барьер в глазах забликовало, а разум одолевала странная, тяжёлая дремота.
Янь Жуюй подавил подступающий зевок.
«Серьёзно? Нашёл время засыпать!»
Изо всех сил щипнув себя за бедро, он попытался вырваться из липкого сна.
Чем тяжелее становились раны Гунсунь Чэня, тем ожесточённее распалялась его жажда крови. Демонический босс словно не ведал страха и смеялся в лицо самой смерти. Поскольку он являлся лишь бестелесным духом, глубокие порезы не могли его остановить, хотя пролитой им крови хватило бы, чтобы затопить белые снега на вершине.
Он непрерывно менял позиции, появляясь лишь на доли секунды, после чего вновь оказывался под шквалом вражеских атак.
Враги ликовали. Напавшие на него старейшины и Лань Ечжоу приняли молчаливое решение: раздавить его здесь и сейчас!
Лань Ечжоу принял на себя главный удар, сдержав неистовое пламя на три мгновения, а старейшины одновременно обрушили свои сильнейшие техники.
Звон!
Гунсунь Чэнь сдавленно харканул кровью, и его тело падучей звездой рухнуло вниз, объятое пламенем Белого лотоса.
Янь Жуюй встрепенулся. Огненный метеор стремительно несся прямо в центр ритуального зала — туда, где возвышалась основа белых колонн.
«Он сделал это намеренно...» — онемел юноша.
Десятки культиваторов, словно голодные стервятники, ринулись следом, рассчитывая добить раненого зверя. Но едва они приблизились к своей жертве, как ядро Белого лотоса Уничтожения Мира взорвалось.
Белое пламя вспыхнуло с неукротимой силой.
Если прежде этот огонь казался лишь сдержанным свечением, то теперь он предстал во всём своём истинном величии. Разрушительная волна сотрясла фундамент Тайной обители Неведомой Горы, увлекая белые колонны в окончательное, необратимое падение.
Лань Ечжоу изменился в лице: Гунсунь Чэнь всё рассчитал!
Он намеренно детонировал ядро Белого лотоса! Это пламя уничтожит всю вершину горы и принудительно изменит структуру Великой формации жертвоприношения!
Хотя сама формация являлась частью пространства тайной обители и не могла быть уничтожена, стороннее вмешательство такой силы неизбежно переписало её законы.
Лань Ечжоу ощутил, как нити управления формацией вырываются из его рук.
«Белый лотос Уничтожения Мира...»
Глава секты стиснул зубы. Эта сущность пролежала в Тереме Хранения Книг Небесной секты Мухуа больше тысячи лет не потому, что её никто не искал, а потому, что прикоснуться к ней было невозможно.
Это было пламя чистого зла. Поверхностная красота лишь маскировала его истинную природу. Последний владелец лотоса, древний Бессмертный почтенный, исчерпал все силы, чтобы наложить печать и запереть этот огонь на третьем ярусе хранилища. Снять печать мог только смертный, но смертный сгорал дотла в первое же мгновение касания.
Кто же смог обойти это проклятие?..
Лицо Лань Ечжоу исказилось в гневной гримасе, которая тут же сменилась ледяным спокойствием. Встретившись взглядом с Янь Хуэем, он передал ему мысленную весть:
«Нам нужно уходить. Сейчас же».
Янь Хуэй безмолвно кивнул. Воспользовавшись скрытыми артефактами телепортации, оба патриарха мгновенно растворились в воздухе.
Оказавшись за пределами тайной обители, где духовная энергия снова текла беспрепятственно, Лань Ечжоу с мрачным видом отдал приказ:
— Срочно оповести весь Восточный континент Юй. Скажи, что на Небесную секту Мухуа напали демонические культиваторы с Южного континента Хуа. Мир разрушен, и выжили только мы двое.
Янь Хуэй посмотрел на него безразличным взглядом:
— Ты решил запереть их всех внутри.
— Этого мало, — прошипел Лань Ечжоу. — Они все должны умереть!
Раз уж не удалось принести в жертву Янь Жуюя, он заберёт жизни сотен культиваторов. Кровь и духовная вытяжка бессмертных почтенных полноценно заменят недостающий элемент ритуала!
— Процесс уже запущен, — рассуждал Лань Ечжоу, и его голос звучал пугающе обыденно. — Жаль, конечно, что Жуюй остался снаружи ядра формации, но его плоть всё равно послужит делу. Янь Хуэй, твой сын просто вернётся в лоно природы, а его жертва одарит благодатью весь этот мир. К чему печалиться?
Янь Хуэй помедлил, а затем молча наклонил голову.
Лань Ечжоу вздохнул с облегчением и окончательно запечатал все выходы из Тайной обители Неведомой Горы.
* * *
Вековые снега на вершине Неведомой Горы таяли под напором белого пламени. Реки кипящей воды низвергались в долину, сокрушая всё на своём пути.
Бывшая обитель бессмертных превратилась в смертельную ловушку, где стёрлись границы между сушей и пылающим адом.
Когда последний предсмертный крик затих, из самого центра горящего лотоса неспешно поднялась фигура, сотканная из чистого огня.
Человек сделал шаг, ступив на обугленный труп одного из старейшин. Тело мгновенно рассыпалось прахом, отдавая остатки жизненных сил и крови разверзшейся земле, словно питая ненасытное чудовище.
Огненный силуэт медленно подрастал, поднимаясь по невидимым ступеням к замершему в воздухе чёрному журавлю. По мере движения пламя опадало, словно лепестки, обнажая окровавленную плоть...
Омытая кровью рука прошла сквозь ледяной барьер и прикоснулась к щеке Янь Жуюя.
Юноша из последних сил боролся с липким сном, не дававшим разогнуть спину. Ощутив на лице горячую влагу, он с трудом разомкнул веки и увидел перед собой искалеченного Гунсунь Чэня.
Янь Жуюй помог боссу подняться на спину журавля. Едва тот ступил на платформу, как окрестности содрогнулись от пролившегося сверху величественного дыхания — глубокого, древнего, охватившего всё сущее.
В этот короткий миг Янь Жуюй понял: Гунсунь Чэнь достиг своей цели. Ценой полной гибели Тайной обители и сотен жизней.
Когда древнее присутствие рассеялось, юноша услышал тихий треск сгорающей плоти, но продолжал крепко удерживать мужчину.
— Босс, ты ведь спланировал это с самого начала?
Гунсунь Чэнь, укрытый полами чужого халата, издал короткий смешок:
— В самом начале Небесная секта Мухуа уже запустила Великую формацию жертвоприношения. Лишь пронзив её сердцевину Белым лотосом, я смог слегка подправить её ход.
Он не стал уточнять, что именно изменил.
Янь Жуюй не спросил. Как не спросил и о том, почему изначально в качестве жертвы выбрали именно его.
Раны на теле Гунсунь Чэня выглядели жутко, и кровь не останавливалась. Янь Жуюй попытался оторвать полосу от своего рукава, но прочная ткань не поддавалась. В поисках хоть какого-то острого предмета он начал обшаривать одежду мужчины.
Гунсунь Чэнь лежал, положив голову на его колени, и с непонятным выражением наблюдал за этими хаотичными движениями.
Отчаявшись найти нож, юноша потянулся к железным перьям под ними — на вид они казались достаточно острыми. Он занёс край рукава над пером, но пальцы предательски дрогнули.
— Испугался? — раздался тихий голос.
Янь Жуюй запустил дрожащую ладонь в свои спутанные волосы. Бамбуковая шпилька давно затерялась, и темные пряди рассыпались по плечам.
— Ты заставил Лань Ечжоу своими руками принести всех в жертву...
— У него был выбор, — отрешённо откликнулся Гунсунь Чэнь.
Он мог отказаться от жертвоприношения, но предпочёл убить всех ради собственной выгоды. Гунсунь Чэнь лишь дал ему этот толчок, навечно повесив на душе главы секты кровавую задолженность. С таким грузом Лань Ечжоу больше никогда не сможет продвинуться в культивации.
Янь Жуюй посмотрел на свои ладони, вымазанные в чужой крови, и нажал на щеку Гунсунь Чэня:
— Босс, тебе пора отдохнуть.
— Ты упадешь, если я отключусь, — пробормотал тот с холодной усмешкой.
— Тогда найди безопасное место и ссади меня.
— Внизу лишь лава и океан крови.
Янь Жуюй взглянул за борт и молча вернулся на место. Ссориться с этим безумцем не имело смысла.
Навалившаяся дремота окончательно лишила его сил. В полусне он почувствовал, как окровавленная рука Гунсунь Чэня притянула его к ледяной груди, и погрузился в небытие.
* * *
Шестьдесят лет спустя (Девяносто восьмой год эры Тяньлэ)
— В тридцать восьмом году эры Тяньлэ здесь произошла ужасная катастрофа. Демонические культиваторы с Южного континента Хуа напали на бессмертные кланы, что привело к разрушению тайной обители. Тогда погибло семьсот тридцать шесть бессмертных почтенных, — напевно произнесла молодая очаровательная культиваторша.
Её взор был устремлён на идущего впереди высокого мужчину, и любой слепой разглядел бы в этом взгляде откровенную влюблённость.
Сюнь Шанпин улыбнулся:
— Лань Лань, это случилось шестьдесят лет назад. Разумно ли нам вообще находиться в этом месте?
Он осторожно огляделся.
Вокруг простиралась мёртвая ледяная пустыня. Воздух пропитался хаотичной духовной энергией, а величественные ледники образовали опасные, темные ущелья. Двигаться приходилось пешком — использование духовных сил могло спровоцировать шторм, способный разорвать любого культиватора ниже стадии Бессмертного почтенного.
Лань Лань тихо рассмеялась:
— Хотя это место медленно восстанавливается, оно всё ещё остаётся руинами. Но раз брат Гунсунь захотел взглянуть, почему бы и нет?
Они прибыли к границам бывшей Небесной секты Мухуа три дня назад.
Фигура Гунсунь Чэня в чёрных одеждах выделялась на фоне белого снега. Он шествовал сквозь ледяной ветер так естественно, будто всегда принадлежал этой пустоши. Духовные жилы в его теле едва заметно пульсировали, реагируя на нечто скрытое под толщей льда.
Внезапно Гунсунь Чэнь остановился.
Когда спутники почти нагнали его, он произнёс безразличным тоном:
— Назад. Зарождается шторм духовной энергии.
Культиваторы побледнели, услышав отдаленный гул рассекаемого воздуха.
— Рассыпаемся! Встретимся позже! — крикнула Лань Лань.
Гунсунь Чэнь остался прикрывать отход. Когда остальные скрылись, ему следовало отступить, но он замёрз на месте, уставившись в глубину надвигающейся бури.
В следующее мгновение он полностью сложил защиту, позволяя разрушительному вихрю обрушиться на своё тело.
Заметивший это Сюнь Шанпин в ужасе закричал:
— Нет!