Пятый старейшина присел рядом с Янь Жуюем и мягко спросил:
— Жуюй, а ты знаешь, почему они опять сцепились?
Слово «опять» прозвучало донельзя выразительно.
— Наверное… руки чешутся, — с тихим вздохом пробормотал Янь Жуюй.
Пятый старейшина усмехнулся. Выглядел он как человек средних лет — мягкий, доброжелательный, ничем не внушающий страха. Полная противоположность суровому Второму старейшине.
— Кабы только в этом дело было, тогда ещё полбеды.
— Пятый старейшина, мы так и оставим их?
Этот вопрос звучал до боли знакомо. Совсем недавно Жуюй задавал его Второму старейшине.
Пятый старейшина спокойно отозвался:
— У Семнадцатого упрямый нрав. К нашим словам он не прислушается.
Пока хозяева журавлей увлечённо тузили друг друга, сами бессмертные птицы безмятежно летели вперёд, даже не думая вмешиваться в драку. Янь Жуюй оглянулся: фигуры Чёрного и Белого боссов уже растворились вдали.
Зато разноцветное сияние заклинаний застилало весь горизонт. Если забыть о разрушительной силе, то смертоносные техники мира бессмертных выглядели завораживающе. Но стоило вспомнить, какой ценой даётся эта красота, как невольно хмурились брови.
— А ведь иногда его характер… даже слишком хорош, — тихо пробормотал Янь Жуюй, имея в виду Чёрного босса.
Пятый старейшина снова улыбнулся — тепло и по-доброму, словно заботливый соседский дядька.
— Он бывает таким только с теми, кто ему действительно дорог. На самом же деле его натура…
Он осекся, будто вспомнив что-то давнее.
— Впрочем, если он пошёл иным путём… Разве это не одна из возможных судеб?
Янь Жуюй удивлённо моргнул. Неужели Пятый старейшина…
— Вы уже… — начал было он.
— Мы растили Семнадцатого с малых лет, — добродушно прищурился старик. — Сердечный демон это или нет… Если чужаки так говорят, пускай.
Янь Жуюй проникся к нему искренней симпатией. Эх, если бы этот старик ещё не потчевал его горькими отварами вместо нормальных пилюль, было бы вообще замечательно. В мире культивации живут, а всё снадобья варят!
— Вернёмся к нашим делам, — продолжал Пятый старейшина. — Если по прибытии мы не найдём демонических культиваторов или не сможем решить проблему даже с их поимкой… Как, по-твоему, лучше поступить?
Янь Жуюй ненадолго задумался.
— Если всё окажется безнадёжно, придётся вывезти из города всех жителей, а само место сожрать дотла.
Возведение бессмертного города требует огромных ресурсов, и подобный шаг был поистине радикальным. К примеру, этим городом заправляла Школа Укрощения Зверей. И хотя её влияние простиралось на многие континенты, вряд ли они с лёгкостью согласятся уничтожить собственную вотчину.
Пятый старейшина расхохотался:
— В Школе Укрощения Зверей сидят не такие скряги, как в Тереме Дивовищных Сокровищ, но и они не отдадут свои земли без боя.
— Когда дело касается жизни и смерти, их мнения никто спрашивать не станет, — отрезал Янь Жуюй.
Спасать людей или нет — вопрос лишь в способе.
В последнее время Жуюй замечал, что его связь с Призрачным лесом Крайнего Запада становится всё сильнее. Раньше он мог призвать оттуда от силы пяток демонических зверей, но той ночью в иллюзии, вызволив крылатых тварей, он больше не ощутил привычного предела.
Призыв демонических или бессмертных животных требовал невероятной мощи духовного моря. Гунсунь Чэнь, к примеру, подчинил себе стаю бессмертных журавлей и мог призывать их сотнями. Для большинства же культиваторов пределом оставались десяток-другой существ.
У Янь Жуюя всё работало иначе: раньше для призыва требовался кристаллокор как проводник, но теперь лимит количества словно испарился сам собой. Хотя на практике он это ещё не проверял.
Жуюй слегка нахмурился. Тесная связь с Землями аномалий вряд ли сулила что-то хорошее. Но пока у него в кармане сидел маленький сирен, привередничать не приходилось.
Голос Пятого старейшины вернул его к реальности:
— Жуюй, а как ты сам относишься к Семнадцатому?
Жуюй опустил взгляд:
— Семнадцатый брат… хороший человек.
Сказав это, он сам едва не усмехнулся. Звучало так, будто он выдал боссу «карточку хорошего парня», но в глубине души он правда так думал. Пусть сам Гунсунь Чэнь с этим бы не согласился, разве оценка не всегда субъективна?
Способность терпеть, подавлять и скручивать в узел собственные тёмные желания ради того, чтобы не навредить близкому… Пусть даже у него случались срывы, эта сдержанность трогала Жуюя до глубины души. Хотя от его тёмных мыслей всё равно мороз шёл по коже.
Янь Жуюй провел пальцем по гладким перьям журавля и тихо проговорил:
— Если в этой путанице и есть чья-то вина… то, пожалуй, моя.
Высказав это, Жуюй мысленно скривился. Ну и лицемерие!
Впрочем, слова отражали его настоящие чувства. Не то чтобы он жалел о содеянном. Сейчас он всё ещё был нужен Белому боссу, чтобы выбраться из заточения на кладбище, да и своей цели — переписать сюжет — он достиг, пусть даже ценой собственного ещё более запутанного происхождения.
Белый босс шаг за шагом рвал свои цепи, Чёрному боссу больше не грозили бессмысленные мучения. И хотя слияние воспоминаний после снятия печати оставалось проблемой, Чёрный босс не из тех, кто предпочтёт оставаться в неведении. В конечном счёте разве не этого он добивался?
— А я вот считаю, что твоё появление — к лучшему, — произнёс Пятый старейшина.
Янь Жуюй серьёзно посмотрел на старика. Возможно, из-за того, что среди старшего поколения ему вечно попадались одни мерзавцы, он редко слышал искренние советы от старших.
Пятый старейшина погладил подбородок и тепло улыбнулся:
— Не знаю, почему Семнадцатый так изменился, но догадываюсь, что клан Гунсунь в те времена поступил с ним паршиво. Окажись ты тогда рядом, всё могло сложиться иначе.
Он говорил туманно, но затем снова улыбнулся:
— К тому же характер у Семнадцатого всегда был единоличным, сколько бы он ни менялся. То, что принадлежит ему, он сжмет в кулаке и никому не отдаст. А тех, кто осмелится с ним соперничать… Хе-хе, таких безумцев ещё поискать. На этот раз он сцепился сам с собой, так что даже без тебя они ни за что бы не ужились.
Янь Жуюй поджал губы. Догадка Пятого старейшины относительно его родичей попала в самое яблочко.
— А если…
Он осекся.
Вопрос, который давно терзал его и не позволял дать окончательное обещание, застрял в горле костью, которую нельзя было ни сглотнуть, ни выплюнуть.
«А что, если все беды Гунсунь Чэня на самом деле случились из-за меня?»
Пусть автор и сама эта книга оказались фальшивкой, одно оставалось неизменным: в той жизни каждый раз, когда Янь Жуюй донатил автору, жизнь Гунсунь Чэня становилась лучше лишь на пару глав, а затем главный герой падал на ещё более жуткое дно. Постоянные пытки и предательства в итоге окончательно ожесточили его, лишив пути к отступлению.
Если бы это оставалось просто романом, читатель мог бы, как когда-то Жуюй, с болью бросить чтение и забыть. Но этот мир оказался реальным.
Янь Жуюй сжал губы. И человек пред ним был настоящим. Все его действия действительно помогали, но, по сути, оставались лишь попыткой искупить вину. Беда случилась не по его воле, но из-за него. Имел ли он право принимать чужую искренность, завоеванную такой ценой?
Заметив, как парень понурился, подобно завядшему цветку, Пятый старейшина добродушно ухмыльнулся. Надо же, экая печаль в столь юные годы! Этому мальчишке не исполнилось и двадцати — в глазах старика он был не смышлёнее птенца, только что вылупившегося из яйца.
— Не испытав судьбы, не говори о трудностях, — наставительно произнёс Пятый старейшина. — В клане Гунсунь так не принято. Если кажется, что путь закрыт, почему бы не попробовать? Откуда ты знаешь результат?
Янь Жуюй печально отозвался:
— Вы шутите. Кто осмелится испытывать терпение этих двоих?
Одно неверное движение — и от тебя мокрого места не останется.
Пятый старейшина громко расхохотался и потянул Жуюя за руку, заставляя подняться:
— Чего бояться? Смотри, они ведь уже ждут нас внизу!
Его открытый и беспечный тон подействовал на Жуюя, невольно подняв настроение. Встав на ноги вслед за стариком, парень увидел, как над бессмертным городом мелькнули две тени — чёрная и белая.
Вот только жители и культиваторы внизу, заметив в небе побоище монстров, уже в панике разбегались. Вопли, крики, рушащиеся здания и падающие с небес каменные глыбы превратили мирный город в настоящий ад.
Янь Жуюй замер. Ему было не до смеха.
«Боссы, вы чего вытворяете?!»
Из-за бешеной скорости он не мог разглядеть их движений — в глазах всё сливалось в сплошные размытые полосы.
Наконец силуэты разделились. Чёрный босс завис в воздухе, сжимая чью-то шею.
И это был не Белый босс.
В его руке бился человек обычного вида, перекошенный от ужаса. Поперек его горла замерло ледяное лезвие, слегка надрезав кожу. Морозная цзи затапливала его тело, лишая последних сил.
Белый же босс куда-то исчез.
Бессмертные журавли начали снижаться. Пятый старейшина с интересом разглядывал пленника в руке Чёрного босса:
— Неужто один из тех демонических культиваторов?
Чёрный босс без церемоний швырнул мужчину на землю и сделал короткий жест. Пленник судорожно забился и потерял сознание.
— Сам выскочил, — равнодушно выронил Гунсунь Чэнь. — Слишком очевидная добыча.
Люди из Терема Сюаньмин подоспели чуть позже, но Чэнь Юаньшэн успел к самому шапочному разбору. Внимательно вглядевшись в лицо бессознательного мужчины, он присел на корточки, достал из пространственного браслета флакон и быстро размазал жидкость по его щекам.
Янь Жуюй со стороны наблюдал за происходящим, как вдруг по его спине пробежал мороз. В следующее мгновение со всех сторон — спереди, сзади, сверху — его облепила сплошная стена из мягких туш! Зрение мгновенно перекрыли разноцветные мягкие шкуры. Ничего не видя, Жуюй услышал лишь дикий рык, последовавшие за ним вопли и хруст костей.
От этого шума у него заложило уши. Но на ощупь он сразу понял, что его окружило.
Демонические звери.
Целая орава демонических зверей плотным кольцом закрыла его от внешнего мира.
Янь Жуюй удивлённо изогнул бровь. Он ведь даже не доставал кристаллокоры! Но это ощущение… да, это точно были твари из Призрачного леса Крайнего Запада. Он протянул руку и погладил ближайшую тушу — толстокожую, массивную, с шероховатой, бугристой шкурой, которая надёжно защищала от внешнего хаоса.
Стоило ему мысленно пожелать, как звери тут же расступились, образовав узкую щель.
Жуюй вздохнул и позвал сквозь образовавшийся проход:
— Семнадцатый брат? Пятый старейшина? Второй старейшина? Чэнь Юаньшэн?
— Напали несколько демонических культиваторов, — отозвался ледяной голос Чёрного босса. — Троих разорвали звери, двоих уложил я.
Стоявший снаружи Чэнь Юаньшэн судорожно сглотнул. Пусть Гунсунь Чэнь говорил об этом будничным тоном, но разивший от его меча леденящий, сокрушительный покров заставил кожу Чэнь Юаньшэна чесаться от страха, будто этот удар предназначался ему.
Кровавая расправа зверей выглядела не так жутко, как ледяной клинок Гунсунь Чэня, в мгновение ока превративший двоих живых людей в ледяные статуи и разбивший их на тысячи осколков. Превращение человека в лед оставляет мерзкое, неестественное ощущение.
Получив ответ, Янь Жуюй снова повелел зверям отойти.
На этот раз монстры послушно послушались и медленно расступились, выпуская его. Выбравшись наружу, Жуюй оглянулся: его защищали пять или шесть тучных существ, напоминающих огромные мячи, усыпанные множеством глаз. А рядом переминались четыре или пять крылатых тварей. Судя по окровавленным щупальцам, именно они недавно рвали на части нападавших.
— Жуюй, ты можешь повелевать демоническими зверями? — в голосе Пятого старейшины прозвучало искреннее изумление.
— Раньше мне требовался проводник… но сегодня я его не доставал.
Янь Жуюй и сам пребывал в замешательстве. Он снова посмотрел на зверей и невольно протянул руку. Все эти твари выглядели жутко и отвратительно, но за время странствий Жуюй настолько притерпелся к ним, что спокойно гладил даже усыпанный глазами мясной шар.
Пальцы коснулись крайнего монстра.
В его разуме отозвалось тихое, тёплое чувство радости. Янь Жуюй удивлённо распахнул глаза.
Он… может чувствовать эмоции демонических зверей?
Разве у них есть разум?
Жуюй знал, что бессмертные звери обладают разумом — пусть некоторые из них были разумны как малые дети или не умели говорить, вроде журавлей Гунсунь Чэня. Но умение говорить и наличие разума — разные вещи. Бессмертные звери легко поддавались дрессировке и обучению, прямо как домашние питомцы.
Но демонические звери… Разве кто-то пытается договориться с ходячими трупами? В глазах людей это были лишь свирепые, лишённые разума твари, ведомые исключительно инстинктом разрушения.
Но та радость, что промелькнула только что…
И это была не просто радость. Вместе с ней пришло легкое нетерпение.
Янь Жуюй быстро понял, что это нетерпение исходит не от того монстра, которого он гладил, а от остальных — тех, что толпились сзади. И крылатые твари, и глазстые шары переминались с ноги на ногу, страстно желая, чтобы молодой господин погладил и их тоже!
Янь Жуюй замер от неожиданности.
Он не удержался и погладил следующего. Снова вспышка детской радости.
Поддавшись порыву, Жуюй по очереди похлопал по голове каждого зверя. Монстры вели себя удивительно смирно и послушно. Кажется, они понимали, что нужно соблюдать очередь, и терпеливо ждали. Получив свою порцию ласки, зверь отходил, уступая место следующему. Закончив процедуру, Жуюй в полном замешательстве уставился на свою правую руку.
Ни один из этих монстров не был покрыт слизью, и прикасаться к ним оказалось совсем не мерзко… Но откуда взялось это странное чувство удовлетворения? Он понимал, что эмоции принадлежат тварям, но всё равно заразился их радостью и невольно улыбнулся.
Чэнь Юаньшэн, наблюдая за этим безумием, не удержался от комментариев:
— Тебе не кажется, что они жуткие и отвратительные?
В разуме Жуюя промелькнула волна лёгкого обиженного недовольства.
Он поспешил утешить монстров:
— Всё в порядке. Пусть вы и страшненькие, зато очень умелые.
В ответ волной нахлынула тёплая радость.
Чэнь Юаньшэн выпал в осадок.
Отослав демонических зверей обратно, Янь Жуюй озадаченно нахмурился.
Помолчав, он перевел взгляд на Чёрного босса:
— Пока тот демонический культиватор ещё дышит, может, выпытаем у него, что происходит в городе?
Остальных либо прикончил Гунсунь Чэнь, либо разорвали звери. Что же до Белого босса… Спрашивать о нём прямо сейчас Жуюй не рисковал — это было всё равно что подливать масла в огонь.
— Второй старейшина уже допрашивает его, — отозвался Гунсунь Чэнь.
Второй старейшина действительно не привык терять времени. Пока остальные разбирались со зверями, он уже вырвал душу пленника и проводил жесткий поиск воспоминаний.
Снадобье Чэнь Юаньшэна сняло с нападавшего личину. Это действительно был один из тех демонических культиваторов, что встречались им в иллюзии!
Душа культиватора корчилась от невыносимой боли и постепенно таяла. К тому моменту, когда Второй старейшина открыл глаза, дух пленника окончательно развеялся.
Второй старейшина холодно произнес:
— Демонический зверь, столкнувшийся со штормом духовной энергии, действительно случайно вырвался с Южного континента Хуа. Нападавшие специально удерживали его здесь, чтобы пленить и вернуть обратно.
Чэнь Юаньшэн не удержался от вопроса:
— Даже если этот зверь способен вызывать иллюзии, накрыть ими целый бессмертный город — это же невероятно!
Голос Второго старейшины прозвучал сурово:
— На Южном континенте Хуа подобные твари — далеко не редкость.
Стоявшие поблизости культиваторы ощутили, как по спинам пробежал холодок. Настолько могущественные демонические звери встречались в Землях аномалий, где обычно властвовали как полноправные хозяева. Как они могли так легко столкнуться с подобным… И судя по словам Второго старейшины клана Гунсунь, на Южном континенте такие твари водятся в изобилии?
Дядюшка-наставник из Терема Сюаньмин поинтересовался:
— Второй старейшина, каково его происхождение?
Положение его в секте было высоким, однако уровень культивации уступал старейшине, потому и держался он с подчёркнутым уважением.
Второй старейшина отрезал:
— Южный континент, секта «Обитель Вхождения в Грёзы».
…
Слова Второго старейшины Гунсунь поразили многих.
Название «Обитель Вхождения в Грёзы» было на слуху даже у тех, кто ни разу не бывал на Южном континенте Хуа. Как Небесная секта Мухуа на Востоке или клан Гунсунь на Севере, эта секта гремела на весь мир бессмертных, и слава её простиралась далеко за пределы родных земель.
Однако из-за обособленности Южного континента на Востоке и Севере о нём знали крайне мало. Но одно было ясно наверняка: эти демонические культиваторы замыслили недоброе.
Как объяснил Второй старейшина, поймать зверя оказалось непросто — тот питался исключительно людскими снами. Чтобы удержать тварь, вырвавшуюся из шторма духовной энергии, демонические культиваторы насильно затормозили сам шторм над городом, превратив всех жителей в живой корма для монстра.
И пока зверь не выпустит свои жертвы из иллюзорного плена, вырваться наружу никому не удастся.
Все снова вернулось к исходному вопросу: как убить эту тварь?
Предложенный Янь Жуюем способ сожжения города был действенным, но он уничтожал лишь основу иллюзии, не гарантируя, что люди смогут вырваться живыми. К тому же хозяева города — Школа Укрощения Зверей — категорически возражали против уничтожения своей собственности.
Уничтожение демонического зверя оставалось единственным выходом.
Янь Жуюй не участвовал в обсуждении. Во-первых, там присутствовали люди из Небесной секты Мухуа, видеть которых ему совсем не хотелось; во-вторых, Белый босс куда-то сгинул; а в-третьих, события, произошедшие во время нападения, требовали немедленного осмысления.
Чёрный босс вскользь упомянул о судьбе своего двойника:
— И я, и этот безумец ощутили присутствие демонических культиваторов, потому и прекратили бой.
Оказывается, Чёрный босс бросил драку, чтобы схватить напавших, и Белый поступил так же… Но сколько в их дневной стычке было настоящей ярости, а сколько — игры на публику?
Жуюй задумчиво посмотрел на Гунсунь Чэня.
Постучав пальцами по столу, он решил пока отложить эти мысли и спросил о насущном:
— Кажется, я могу устанавливать мысленную связь с призванными демоническими зверями. Я ощущаю их эмоции. Семнадцатый брат, у тебя с бессмертными журавлями так же?
Гунсунь Чэнь одарил его холодным взглядом, после чего призвал из воздуха изящного белого журавля. Птица оказалась гораздо меньше обычного — высотой всего по пояс. Она вытянула шею, ластясь к пальцам хозяина, а затем на тонких лапках подошла к Янь Жуюю.
Жуюй не удержался и погладил белоснежные перья.
— Нет, — отозвался Чёрный босс. — Хотя они связаны со мной договором подчинения, они лишь исполняют приказы. Я не чувствую их эмоций.
Его слова заставили Жуюя нахмуриться. Он мысленно призвал самого крошечного демонического зверя, какого только мог вообразить. В итоге перед ним появился маленький чёрный туманный сгусток. Если говорить о внешности, этот шарик выглядел, пожалуй, самым нормальным из всех монстров, что он видел.
Вот только зверёк оказался жутко трусливым: едва заметив бессмертного журавля, он тут же юркнул за спину Янь Жуюя.
От шарика передался едва уловимый страх, вызвав у Жуюя невольную улыбку. Ему ещё не приходилось встречать настолько слабых демонических тварей. Чувствуя его испуг, Жуюй и сам словно проникся его робостью — ведь малыш был таким крохотным.
Гунсунь Чэнь с интересом наблюдал за его манипуляциями:
— Ты смог призвать зверя без использования кристаллокоры, к тому же утверждаешь, что не чувствуешь предела… Возможно, после заключения союза с нами твоё духовное море стало крепче. А может, изменения в твоём теле продолжаются.
Под последним он имел в виду всю ту чертовщину, что творилась с Жуюем.
Янь Жуюй очень надеялся на первый вариант. Если же верным окажется второй, кто знает, какие ещё сюрпризы его ждут?
Гунсунь Чэнь неожиданно произнёс:
— Жуюй, отошли зверя обратно и попробуй кое-что ещё.
Жуюй удивлённо поднял глаза на босса.
Чёрный босс спокойно, словно о чём-то совершенно обыденном, продолжал:
— Попробуй проверить, ощущаешь ли ты связь с другими Землями аномалий.
Янь Жуюй замер.
Он развеял туманный шарик и закрыл глаза.
Гунсунь Чэнь слегка нахмурился и легким жестом отозвал журавля. Настроение у него, кажется, немного улучшилось.
Спустя четверть часа Янь Жуюй открыл глаза. Выражение его лица было довольно странным.
Он посмотрел на Гунсунь Чэня и с трудом выговорил:
— Мне кажется… я могу говорить с Гу Юнем.
* * *
Бесконечное Лето
В обители Бесконечного Лета сирен Гу Юнь отмокал в прохладной воде. С высоты низвергался водопад, поднимая тучи мелких брызг. На берегу у воды сидели дурашливые потомки гигантов: кто-то спал, кто-то лениво растянулся на брюхе, не зная, чем себя занять.
В Бесконечное Лето уже давно не ступала нога чужака. Ни случайные птицы и звери, ни культиваторы, ни демонические практики с камнями души больше не нарушали покой этого места. Всё вернулось к первозданной тишине — той самой тишине, что царила здесь в незапамятные времена.
Обитатели Бесконечного Лета слишком долго не ведали той безысходной мертвечины.
И пусть эта тишина исподволь точила их сущность, она не шла ни в какое сравнение с той истребительной войной, что ведут демонические культиваторы последние десять тысяч лет. Невооружённым глазом видно, что против волн врагов гиганты бессильны — обойти этих глуповатых верзил не составляло труда.
День за днём род угасал, приближаясь к окончательному исчезновению.
Именно такую судьбу предвидели сирены. Судьбу, которую нельзя изменить. Ибо это было последнее пророчество, оставляемое каждым вождём перед смертью из поколения в поколение… пока черёд не дошёл до Гу Юня.
Судьба казалась предрешённой, и народ сирен смирился.
Но Гу Юнь смиряться не желал.
В тот день, когда он ощутил приближение Первородного Зародыша, в его душе впервые за бушевал шторм. Ни один сирен до него не предвидел подобного.
И он отдал Лань Первородному Зародышу.
Ни один сирен не мог покинуть Бесконечное Лето, но, возможно, Лань станет исключением.
В день, когда Первородный Зародыш ушёл, все сирены молча стояли у воды день за днём, пока наивный гигант не пророкотал: «У… шёл».
Они покинули обитель, но сирены так и не ощутили гибели своего сородича.
Тогда Гу Юнь впервые улыбнулся.
Что бы ни ждало сирен в будущем, он смог сохранить хотя бы одну нить их крови. Ибо то было существо, выведенное за пределы обители рушащей рукой Первородного Зародыша, и Великая сила Бесконечного Лета оказалась не власна покарать его.
С тех пор Гу Юнь больше не боялся прихода демонических культиваторов. В конце концов, неизбежный финал давно был известен, так какая разница, когда он наступит?
Однако дни шли за днями, а мелкие набеги врагов неожиданно прекратились вовсе. Гу Юнь, качавшийся на волнах, медленно поднял руку и провёл пальцами перед глазами.
Взрослый сирен уже мог до некоторой степени направлять силу пророчества.
«Я хочу, чтобы демонические культиваторы не могли ступить в Бесконечное Лето».
К его удивлению, Гу Юнь увидел совсем не то, что ожидал. В его видении предстали слова, которые в далёком будущем произнесёт ушедший Первородный Зародыш — Янь Жуюй:
«Я хочу, чтобы демонические культиваторы не могли ступить в Бесконечное Лето».
Слова повторялись снова и снова.
Гу Юнь с шумным всплеском вынырнул на поверхность. Его сине-голубой хвост сверкнул в лучах света — предмет особой гордости сирен, чья красота всегда завораживала окружающих.
Остальные сирены молча уставились на Гу Юня, а тот в оцепенении смотрел на них в ответ.
— Хе-хе…
Сначала раздался тихий смешок.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
А затем — безудержный, оглушительный хохот!
Оставшиеся десяток сирен резвились в прозрачной глубине и пели на поверхности. Их ликующие голоса привлекли гигантов, которые ужасно любили пение сирен, но не слышали его уже много-много лет.
Сирены счастливо выводили нежные песни над водой, а дно водоёма покрывалось россыпями идеальных круглых жемчужин.
То было желание Первородного Зародыша!
И Бесконечное Лето покорилось ему, закрыв свои границы для чужаков.
С этого мгновения они знали: извечная, казавшаяся незыблемой судьба навсегда канула в Историческую реку.
Сирен с сине-голубым хвостом выскочил из воды, обнажив бледную, холодную грудь. Перепончатые пальцы зачесали назад мокрые волосы, и Гу Юнь холодно спросил:
— Все ощутили?
Сирены за его спиной дружно кивнули. Великан-вождь, мочивший ноги у берега, тоже бестолково захлопал глазами и кивнул за компанию.
Гу Юнь с лаской погладил гиганта по колену, но голос его зазвучал ещё суровее:
— Голос Первородного Зародыша пока не может долететь до нас, но Яэр уже «увидела», что всё связано с теми демоническими культиваторами. Раньше мы бездействовали, подчиняясь судьбе. Ныне же судьба переписана… Мне незачем повторять дважды.
Раз Первородный Зародыш выразил волю, они исполнят её любой ценой!
Над миром поплыла древняя, чистая и бесконечно далёкая песнь. Она проникала сквозь континенты, оседала на дне Исторической реки, беззвучно точа нити бытия.
Если им дано узреть историю, почему бы не переписать её ход?
Ибо они сами были лишь призраками, подглядывающими за историей!
…
В мрачном, сыром ущелье люди, отвечавшие за передачу, тщетно ждали смены.
Вход находился в глубокой скрытой пещере, и лица дежурных становились всё мрачнее. Один из них прошептал:
— Если они не придут в ближайшее время, окно закрытия прохода закроется.
Время открытия прохода строго ограничено, и малейшая задержка грозила тем, что придется ждать следующего благоприятного часа. К тому же дежурство в таком месте было сущим адом: караульные должны были регулярно сменяться, иначе темная аура из-за двери могла пропитать их тела и навлечь страшную скверну.
Старший демонический культиватор сжал зубы:
— Ждём. Возможно, задерживаются в пути.
И он оказался прав.
Сменщики действительно застряли по дороге.
Они вышли строго по графику и активировали телепортационную формацию, но никак не ожидали, что древняя формация внезапно даст сбой. Мастер формаций в панике бросился проверять узлы и обнаружил, что из-за долгого использования формация требует колоссального количества духовных камней для подзарядки.
Мастер чесал затылок:
— Невероятно! Я же только вчера всё проверял, она не могла выйти из строя!
Это была первая случайность.
Кое-как дождавшись, пока мастер заполнит формацию духовными камнями, отряд поспешно переправился к точке назначения. Из-за задержки люди нервничали и на полной скорости мчались к цели. И надо же было такому случиться, что прямо перед ними, на самом краю заснеженной равнины, вспыхнул шторм духовной энергии — там, где его отродясь не бывало!
И это была вторая случайность.
Чтобы обойти шторм, им пришлось делать крюк и двигаться через смертельно опасный Демонический лес, потеряв ещё полдня.
А тем временем в тайном месте дежурные уже дошли до грани безумия.
— Мы не успели… Не успели… — шептал один из них.
Они не были глупцами из Небесной секты Мухуа и прекрасно понимали, насколько ужасна тварь, запертая за этой дверью.
Кап…
— Сыту! Ты с ума сошёл?!
Старший демонический культиватор мертвой хваткой вцепился в плечо соратника, сделавшего шаг к проходу:
— Ты что творишь?!
Время прошло, смена не пришла. Открыть дверь сейчас — значит подписать себе смертный приговор!
Культиватор по имени Сыту долго стоял со стеклянными глазами, а затем внезапно начал сдирать со своего лица кожу, швыряя куски плоти на землю и жутко хохоча:
— Хи-хи-хи-хи!
Он срывал с себя мясо, превращаясь в полускелет, и этот безумный вид заставил остальных в ужасе отшатнуться. Пусть демонические практики славились своей жестокостью, никто из них не смог бы самозабвенно терзать собственное тело с такой безумной улыбкой.
Смех Сыту резко оборвался. Он развернулся и со всей силы врезался в закрытую дверь.
На этот раз старший не успел его удержать. Фигура, вспыхнувшая багрово-фиолетовым светом, ударилась о створку, но не выбила ее. Напротив — дверь словно всосала его в себя. Кожа, кровь, мясо, кости… Всё это со страшным хрустом втянулось внутрь прохода и исчезло.
Оставшиеся культиваторы содрогнулись.
Сыту внезапно сошёл с ума.
Эта жуткая, неестественная смерть посеяла в их душах зерна дикого, первобытного ужаса.
Цепь событий замкнулась.
Песня поплыла дальше.
Всё это — лишь цепочка случайных совпадений!
…
Перед сном Янь Жуюй устало потер виски.
По неизвестной причине он ощущал странное удовлетворение, но одновременно с этим чувствовал себя совершенно опустошённым. Вроде бы ничего не делал, но сил не осталось вовсе.
Он снова помассировал лоб.
Чёрный босс тихо спросил:
— Голова болит?
— Просто устал, надо выспаться. Семнадцатый брат… ты так и будешь сидеть?
— В соседней комнате я тоже буду сидеть. А здесь я могу присмотреть за тобой.
Янь Жуюй молча укрылся одеялом и затих.
Он думал, что просто немного устал, но едва голова касалась подушки, как он мгновенно провалился в небытие.
Эта невероятная скорость заставила Гунсунь Чэня нахмуриться.
Он бесшумно поднялся, подошёл к кровати и долго разглядывал спящего, после чего осторожно разгладил морщинку у него меж бровей.
«Сначала я… А теперь очередь того безумца?»
Если даже он сам попал в морок, то тот психопат и подавно не мог избежать этой участи.
Уже три ночи подряд он не может вырваться…
В глубине глаз Чёрного босса вспыхнула тёмная, густая злоба.
«Прекрасно».
Спящий Янь Жуюй ровно дышал, совершенно не ощущая витающей рядом ненависти.
На этот раз он спал невероятно крепко. Без братских могил, без иллюзий — беспросветный, тяжелый сон, пока его неожиданно не отвесила по щеке хвостом маленькая китовая тушка.
Запах рыбы заставил Жуюя ещё до открытия глаз судорожно заколыхаться:
— По лицу-то за что… Опять ты?
Он уставился на парящего в воздухе маленького кита, и тон его стал строгим:
— Ты ведь и есть тот самый демонический зверь, что породил иллюзию?
Спросонья Жуюй ляпнул это без задней мысли — что думал, то и высказал.
От его слов сама атмосфера вокруг словно застыла.
Постойте.
Атмосфера?
Жуюй огляделся: кругом простиралась лишь бескрайняя белизна.
Это снова иллюзия? Или мир, который ещё только предстоит сотворить?
Жуюй задумчиво прищурился, но его мысли прервал фальшивый смешок:
— Ха-ха, ну какой из меня такой могущественный зверь?
Жуюй с понимающим видом кивнул:
— И то правда. Ты слишком глуп, чтобы оказаться той тварью, что умудрилась застрять в собственной ловушке.
Он дёрнул тигра за усы и, пока тот не успел разозлиться, сразу перешёл к делу:
— Ты разбудил меня не ради пустой болтовни. Зачем позвал?
Он нахмурился. Неужели это связано с Белым боссом? В этот раз в сновидении не было ни Гунсунь Чэня, ни кладбища.
Маленький кит всё же сообразил, что его только что обозвали глупым. В ярости он снова съездил Жуюю хвостом по щеке и со всей силы хлопнул плавником по земле:
— Хм! Сам иди!
И мгновенно испарился.
Судя по всему, изначально кит собирался указать дорогу.
«Просчитался», — подумал Жуюй. Надо было дёргать тигра за усы чуть позже.
Впрочем, раз уж пришел — надо идти. После удара плавника белизна стала рассеиваться, открывая узкую тропинку.
Едва Жуюй ступил на неё, как оставшаяся пустота начала исчезать ещё быстрее.
Не обращая внимания на окружающий пейзаж, он целеустремленно шагал вперёд. В душе разгоралось странное беспокойство. Он словно ждал чего-то и одновременно до смерти этого боялся.
Он шел и шел, пока впереди не замаячил слабый свет.
Свет был похож на…
Жуюй невольно ускорил шаг.
На выход из пещеры.
Ступив навстречу свету, Янь Жуюй обнаружил, что стоит на ровной каменной площадке.
Кап…
Раздался звук падающей капли. Совсем рядом.
Он пошёл на звук и увидел густую, тягучую жидкость. Капли падали редкими интервалами.
А затем…
Сердце Жуюя сжалось.
Он с ужасом воззрился в центр площадки. Там располагался знакомый широкий бассейн.
Он был неглубоким, но до краев заполненным бурлящей жижей всех цветов и оттенков.
Там…
Дыхание Жуюя перехватило.
«Гр-р-р…»
То были дикие вопли тварей, лишившихся разума; предсмертные стенания замученных призраков. Сумасшествие сплеталось с гниющей плотью, из ненависти произрастали ослепительно-белые кости, а ярость и злоба намертво въедались в самые глубины израненных душ.
Кап…
Упала очередная капля духовной эссенции.
Она опустилась прямо на потрескавшийся, изъеденный временем белый череп.