Та Фэнсюэ с мрачным видом повернулся к Сюань У и процедил сквозь зубы:
— Если Глава секты потом обрушит на нас свой гнев, ты что, один за всё ответишь?
Прежде им никогда не приходилось ослаблять печать настолько сильно. Кто мог подумать, что теперь даже им самим не видать покоя?
Всего полдня назад какой-то недоумок случайно задел запретные чары, из-за чего весь отряд угодил прямо в аномальную зону. Им стоило немалых трудов вырваться оттуда, но по меньшей мере половина подчинённых осталась там навечно!
Сюань У, сильнейший среди присутствующих Демонических почтенных, лишь безучастно окинул взглядом погибающих слуг.
— Разве не об этом вы только что причитали? Жаловались, что не можете утихомирить потерявших разум шестёрок. Теперь проблема решена сама собой.
Та Фэнсюэ едва не вспыхнул от ярости. Поведение Сюань У казалось ему переходящим все границы.
Каждый, кто пробыл в этом месте слишком долго, рисковал сойти с ума, это правда. Но ведь этих людей они взращивали собственными руками! Смерть подчинённых жгла душу тупой болью. К тому же… вспомнив ту землю аномалий, Та Фэнсюэ невольно ощутил липкий, противоестественный страх.
Ему ещё никогда не приходилось сталкиваться с настолько искажёнными, жуткими тварями. Казалось, за каждой тенью притаился неупокоенный дух, жаждущий вырвать им глотки.
— Следующий сдвиг пространства — через десять вдохов, — внезапно выронил Сюань У.
Роптавшие было Демонические почтенные мгновенно замолкли, настороженно прислушиваясь к изменениям окружающей среды.
За доли секунды, с сокрушительным грохотом и вспышками призрачного огня, их перенесло в глубины искажённого Демонического леса. Стоило им ступить на эту землю, как из чахлого подлеска рванулись извивающиеся щупальца-лозы, в одно мгновение поглотив нескольких слуг. Не успели даже раздаться предсмертные крики, как жуткий удушающий страх затопил ряды. Извивающиеся, ползущие тени порождали безумные мороки, словно они угодили в самые недра Демонического ада, из которого живым не вырваться.
Лишь несколько Демонических почтенных вовремя приспели к разгадке. Их зычные, подобные раскатам грома голоса выдернули одурманенных подчинённых из состояния морока.
— Это лишь иллюзорное марево! — рявкнул Сюань У. — Всё вокруг — прах и обман!
Та Фэнсюэ сплюнул под ноги и оскалился:
— Обман?! Да пусть твоя мать глянет на это дерьмо и повторит твои слова!
Пока охранявшие эти земли демоны грызлись между собой, Янь Жуюй закончил созерцать древние картины прошлого. В душе его царило смятение.
Замешательство перемешивалось с трудносдерживаемым, едва уловимым голодом.
Он внезапно ощутил нешуточную жажду.
Осознание того, как именно зародился этот первозданный Закон, вовсе не означало, что Янь Жуюй готов принести в жертву жизнь Белого босса. Что за глупости? Не говоря уже о том, правда это или ложь, Янь Жуюй на физическом уровне чувствовал тонкое, почти неосязаемое притяжение. Он обернулся к обоим Гунсунь Чэням и неуверенно произнёс:
— Думаю… мне стоит попробовать ещё раз.
У него зародилась одна мысль.
Едва слова слетели с его губ, как Янь Жуюй снова протянул руку к каменной стеле. Однако на этот раз он не просто впитывал ощущения — собрав всю волю, он попытался коснуться иного пласта реальности, поймать ту самую неуловимую тягу.
Прикоснуться к самой сути этого Закона.
Черный и Белый Гунсунь Чэни стояли неподалёку. Оба они разгадали замысел Янь Жуюя, но в тот миг решили не вмешиваться.
Чёрный Гунсунь Чэнь ровно спросил:
— И ты не боишься, что он оступится?
Белый Гунсунь Чэнь мрачно зыркнул на него:
— А ты чего замер? Шёл бы да остановил.
В душах обоих жило одно и то же противоестественное, безумное ожидание. Именно оно удержало их от вмешательства.
Они жаждали развязки.
Янь Жуюй не догадывался о их мыслях. Не ощутив сопротивления со стороны покровителей, он перешёл к действиям. Стоило его ладони прикоснуться к камню, как сознание рванулось навстречу сгустку Закона, таившемуся в стеле. На мгновение его охватило дикое, ни на что не похожее чувство: ледяной поток хлынул от места касания вверх по руке, выжигая и переписывая сознание. Однако любая аномальная сила, проникая в его тело, невольно растворялась — будто в глубине Янь Жуюя таилась бездонная чёрная дыра, поглощавшая любые чужеродные импульсы. Чем больше леденящих отголосков чужих чувств вливалось в него, тем органичнее они сплетались с его собственным естеством.
В глазах Янь Жуюя вспыхивали и гасли зловещие сполохи, но каждый раз, доходя до грани, они бесследно растворялись.
Огромная, уходящая в небо каменная стела содрогнулась.
Словно само её первозданное основание вырвали с корнем. Бесчисленные сплетения древних жил рухнули, нагромождения костей у подножия рассыпались в пыль. Вместе с ними развеялись и зловонный дух, и клубящаяся тьма — мрачный ужас в единый миг сменился бескрайним белоснежным маревом, да так стремительно, что оставалось лишь растерянно хлопать глазами.
Янь Жуюй медленно отнял руку и невольно прижал ладонь к низу живота.
Он… явственно ощущал, что поглотил тот Закон, втянув его без остатка в собственное тело. Поступок казался диким, но в тот миг, когда он протянул руку, в глубине души уже зрело знание о неизбежном. Да и сама сила подчинилась ему без малейшего сопротивления… Это было не похоже на грабёж — скорее на возвращение того, что принадлежало ему по праву.
Янь Жуюй нахмурился. Слишком странно.
Чёрный Гунсунь Чэнь сжал ту самую ладонь, которой юноша касался стелы, и негромко произнёс:
— О чём ты тревожишься?
Янь Жуюй со вздохом посмотрел на Чёрного босса:
— Учитывая моё состояние в последнее время, разве у меня мало причин для тревоги?
Он уже сам не понимал, кем является на самом деле.
Шагать вслепую, надеясь на авось?
Так становится ещё паршивее.
Белый Гунсунь Чэнь меланхолично бросил:
— Каково это — упрятать Закон себе в нутро?
Янь Жуюй выронил на автомате:
— Да никак. Всё равно воспользоваться им не могу.
Он осекся. Первой рефлекторной мыслью было — "не могу воспользоваться"? Откуда в нём эта уверенность? Да и сам вопрос Белого босса звучал слишком двусмысленно… Неужели тот знает, в каком состоянии находится Янь Жуюй? С чего бы иначе задавать такие вопросы?
К тому же, когда Янь Жуюй потянулся к стеле, ни Чёрный, ни Белый босс даже не попытались его остановить. Это само по себе вызывало подозрения. Просто из-за царившей суматохи Янь Жуюй позабыл об этом, а теперь, опомнившись, прямо спросил:
— Вы двое… прознали о чём-то заранее?
Чёрный Гунсунь Чэнь слегка улыбнулся:
— Есть кое-какие догадки. Но я скажу лишь тогда, когда смогу подтвердить их наверняка.
Белый босс лишь ядовито ухмыльнулся:
— Нагоняет туману, паяц.
Янь Жуюй выпал в осадок.
Выходит, эти двое скрывают от него совершенно разные вещи?
А он-то грешным делом подумал, будто они действуют сообща… Что ж, он явно переоценил их сыгранность. Как бы то ни было, отсутствие помех с их стороны оказалось к лучшему — явившаяся взору снежная равнина служила тому лучшим доказательством.
Почесав затылок, Янь Жуюй оглянулся на стоящих отдаль монахов во главе с Жэньшанем и тихо проговорил, обращаясь к спутникам:
— Если каждый шаг в этом месте грозит подобными искажениями пространства, то, кроме мастера Жэньшаня, все остальные здесь — ходячие мертвецы.
Больше всего Янь Жуюй переживал за Су Мэйэр. Что до прочих… он постарается уберечь их по мере сил, но если не спасёт — убиваться не станет.
Чёрный Гунсунь Чэнь равнодушно отозвался:
— Каждому отмерян свой срок. Ступая сюда, они знали, на что идут.
В течение следующих полдня им пришлось прорываться через гнилые аномальные болота, живые клетки, кровавые арены и Безымянные надгробия… Пространственные искажения сменяли друг друга без перерыва, и в каждом таились свои Законы или демонические твари. Впрочем, вся дальнейшая дорога превратилась в триумфальную бойню имени Гунсунь Чэня. Наблюдая за тем, как ледяные сполохи сменяются ревущим пламенем, Янь Жуюй в очередной раз поразился простому правилу: против лома нет приёма.
Пусть кругом пестрели ловушки, но выплеснувшийся Белый лотос Уничтожения Мира не оставлял врагам ни единого шанса на сопротивление. Даже союзникам следовало держаться подальше от этого пламени.
Белый босс — это вам не Чёрный. Ему глубоко плевать на тех, кто оказался рядом во время боя. Если кто-то случайно подхватит его огонь — что ж, сгорит за компанию с врагами.
Лишь к полуночи, когда они подходили к краю снежной равнины, старый монах Жэньшань тихо вздохнул:
— Дальше идти нельзя. Ночь в этих краях таит иную опасность.
Янь Жуюй повернулся к монаху:
— Мастер, о чём вы?
Жэньшань ответил:
— Пока древний массив не активирован, с наступлением тьмы нельзя сходить с места. Особенно опасны пути, не озарённые огнём, — там путников подстерегает верная смерть. Помните ли вы тех тварей, что неотступно следовали за нами в том мире?
Смысл слов старого монаха был предельно прост: ночью аномалии становятся в разы смертоноснее.
А те невидимые сущности… Янь Жуюй и сам слышал от Су Мэйэр, что стоит взять в руки ключ, как из каждого тёмного угла начинают вылезать призрачные тени.
Их небольшой отряд разделился на две группы.
С одной стороны — Жэньшань и Янь Жуюй.
С другой — Янь Жуюй с Гунсунь Чэнем, а Жэньшань с Су Мэйэр и остальными. Прибившиеся заклинатели и демонопоклонники предпочитали слушать советы старого монаха. Кое-кто из них пытался заговорить с Янь Жуюем, но, ощутив витавшую вокруг Гунсунь Чэня тяжелую, подавляющую ауру, запрещавшую юноше любые контакты с чужаками, быстро оставлял эти попытки.
Янь Жуюй согласился на ночёвку, а значит, согласился и Гунсунь Чэнь.
Найдя пристанище, заклинатели принялись устраиваться на ночлег — непрерывные бои истощили даже самых сильных из них. Янь Жуюй стоял на верхнем ярусе небольшой деревянной пагоды, всматриваясь в непроглядную тьму за окном и в языки призрачного пламени, пылавшие снаружи.
— Если какая-нибудь нечисть попытается подобраться к нам, Белый лотос сожрёт её раньше, чем она успеет пикнуть, — с улыбкой заметил он.
Белый Гунсунь Чэнь ледяным тоном отозвался:
— Если эта дрянь начнёт жрать всякий мусор, проще выбросить её на свалку.
В его белых, бескровных пальцах сжатый Белый лотос обиженно свернулся в клубок. Пальцы методично мяли разгорячённое пламя, превращая его в бессмысленную лепешку.
Янь Жуюй вступился:
— Но ведь такова природа любого духовного огня. Ляньжун, ты к нему несправедлив.
Белый босс косо взглянул на него:
— Смотрю, дух у тебя сегодня в приподнятом настроении? Разоткровенничался.
Янь Жуюй добродушно прищурился:
— А как не радоваться? Вы наконец-то изволили явить свой лик, у меня и на душе потеплело.
Белый Гунсунь Чэнь лишь фыркнул и отвернулся.
Янь Жуюй про себя отметил: пусть характер у Белого босса скверный, нащупать его слабое место совсем не трудно. Прямые, искренние слова действуют на него куда лучше увиливаний. Должно быть, в прошлом он наслушался слишком много лжи, и теперь органически не переносит виляний.
Стоит ему уловить в речах хотя бы тень фальши — и пощады не жди.
Всё зависит лишь от того, захочет ли он карать.
Чёрный Гунсунь Чэнь медленно поднялся по ступеням и небрежно протянул Янь Жуюю какой-то предмет.
Юноша с любопытством уставился на ледяной шар в своей ладони. Сквозь полупрозрачную корку просвечивал мерцающий кристалл.
— Братец Семнадцать, что это?
Чёрный Гунсунь Чэнь ровно ответил:
— Тысячелетний ледяной кристалл. Забирай, поиграешься.
Янь Жуюй лишился дара речи.
"Поиграешься?!" Да всё, в чём есть слово "тысячелетний", на вес золота!
Он повернул кристалл так и эдак, понимая, что вещь редчайшая, и бросаться ей точно не стоит. Однако Чёрный босс, словно угадав его мысли, не спеша проговорил у самого окна:
— Всё, что я отдаю тебе, принадлежит тебе. Будь это хоть трижды сокровище — сломается, найду другое.
Янь Жуюй: «…»
Эта простота Чёрного босса иногда действительно выбивала из колеи.
Покрутив Тысячелетний ледяной кристалл, Янь Жуюй решил найти для него самое надёжное место в своём пространственном кольце. Раз уж вещь подарена ему, то и спрятать её — его полное право.
Едва он убрал кристалл, как прямо перед ним с шумом высыпалась горка огненных духовных камней. Разолившееся тепло мгновенно согрело замёрзшие пальцы, что в условиях лютой стужи казалось настоящим благословением. Юноша поднял глаза и увидел Белого босса. Тот с абсолютно каменным лицом свалил кучу камней и без единого слова растворился в воздухе.
Судя по тому, как истаял его силуэт, он вернулся в Братскую могилу.
Янь Жуюй снова застыл в недоумении.
Он перевёл взгляд на груду огненных камней и невольно сжал парочку в кулаках.
Тепло.
Неужели… Белый босс тоже решил сделать ему подарок? Но такая топорная подача — свалить под ноги и сбежать… Если бы юноша своими глазами не видел, как тот испарился, ни за что бы не догадался. Да и вообще — с чего бы ему делать подарки? Может, просто выкинул за ненадобностью?..
Янь Жуюй совсем запутался. Оглянувшись на Чёрного босса, усевшегося в медитацию, он собрал огненные камни в подол и спустился вниз, к Су Мэйэр.
Ранее Янь Жуюй звал Су Мэйэр укрыться в пагоде вместе с ним, но та со смехом отказалась. Теперь же, спустившись, он увидел её рядом с Лю Су — тем самым наставником с мухогоном. Оба выглядели мрачнее тучи и о чём-то спорили. Подошедший Янь Жуюй успел услышать ледяную фразу Су Мэйэр:
— Если им жить надоело — это их проблемы! С какой стати Жуюй должен рисковать ради них головой?! Кем они вообще себя возомнили?!
Юноша удивлённо моргнул. Это касается его?
— Сестра Су, о чём разговор? — спросил Янь Жуюй, обнимая ворох огненных камней.
Су Мэйэр вздрогнула. Обернувшись, она увидела Янь Жуюя, с любопытством выглядывающего из-за своей хапки. Но то, как бесшумно он подошёл… Сердце девушки сжалось. Внешний мир остался позади, но на этой земле Янь Жуюй менялся слишком быстро.
Су Мэйэр вздохнула:
— Двое дураков решили испытать судьбу и ушли в темноту. Лю Су прибежал просить за них.
Янь Жуюй охнул:
— Вот оно что. Ничего страшного. Пламя Ляньжуна выпускает наружу, но назад уже не впустит. Если они захотят вернуться под защиту — у них ничего не выйдет.
Он прекрасно понимал подоплёку их спора, но Белый Гунсунь Чэнь отнюдь не отличался милосердием.
Су Мэйэр почувствовала лёгкое облегчение. Игнорируя перекошенное лицо Лю Су, она взглянула на охапку камней в руках юноши:
— Зачем тебе столько огненных камней? Неужто мне принёс?
Янь Жуюй улыбнулся:
— Это Ляньжун только что дал. Если сестре Су нужно — забирай.
Су Мэйэр изогнула бровь, оттащила юношу в сторону и вполголоса отчитывала:
— Раз это дал Гунсунь Чэнь, зачем ты вытащил их наружу?
Янь Жуюй не понял:
— А какая разница?
Раньше ведь он делился с ней духовными травами, полученными от Гунсунь Чэня.
Су Мэйэр слегка щелкнула его по лбу и заставила пересказать всё, что произошло наверху. Янь Жуюй, убирая камни и грея пальцы о последние из них, неторопливо поведал о случившемся.
Су Мэйэр уверенно отрезала:
— И не сомневайся — это подарок от Белого Гунсунь Чэня. Причём вываленный сразу после подарка Чёрного! Он явно тешит своё тщеславие. Если ты отдашь эти камни мне, я до утра не доживу.
Для неё оба Гунсунь Чэня сливались в одно безумное целое.
Янь Жуюй: «…»
Он погладил гладкую поверхность огненного камня и внезапно усмехнулся.
Су Мэйэр посмотрела на него как на сумасшедшего. Юноша же с теплотой проговорил:
— Пусть это выглядит дико, но Ляньжун, который свалил сокровища и сразу сбежал… разве он не кажется немного милым?
Су Мэйэр:
—…Ха-ха. Ну да, обнять и плакать.
На всем белом свете лишь Янь Жуюй мог назвать Гунсунь Чэня милым.
Особенно его буйное воплощение!
Янь Жуюй в отличном расположении духа вернулся в комнату. Не став беспокоить Чёрного босса, погружённого в ночную медитацию, он поднялся ещё ярусом выше, намереваясь отдохнуть. Однако внутри его ждал настоящий хаос: Цветочный дух, Маленький сирен и Демонический зверь грёз устроили безумную возню. Бедный Цветочный дух полностью потерял ориентацию в пространстве и лишь растерянно летал вслед за остальными двумя.
Янь Жуюй остановился в дверях:
— Вы чего тут удумали?
Едва Маленький сирен увидал Янь Жуюя, как с обиженным писком бросился к нему и с размаху уткнулся мокрой моськой в плечо:
— Жуюй, Жуюй! Мэншоу меня обижает! — последние слова он выговорил невероятно четко и громко.
Демонический зверь грёз фыркнул из-за его спины:
— Эй-эй, я лишь сказал правду! Будто я соврал, что здесь кругом одни трупы твоих сородичей? Ты и сам это знаешь, к чему теперь слёзы лить?
Янь Жуюй со вздохом погладил маленького сирена по спине и присел на кровать:
— Мы же только днём говорили с Гу Юнем? Отчего ты снова расстроился? — ласково спросил он у Лань.
Малыш был ещё слишком мал. Впервые ощутив дух погибших сородичей на этой снежной равнине, он не мог совладать с чувством утраты. Пусть Гу Юнь долго успокаивал его, боль не могла утихнуть так быстро.
Демонический зверь грёз кружил рядом, всем видом демонстрируя невольное упрямство.
Янь Жуюй раньше считал Мэншоу рассудительным, но, наблюдая за его стычками с Маленьким сиреном, понял: от взрослой солидности там не осталось и следа.
Лань всхлипнул:
— Но я днём отчетливо чувствовал дыхание сородичей! Гораздо сильнее, чем раньше! Я не верю… — он был слишком раним, и при этих словах из его глаз снова каплями посыпались жемчужные слёзы.
Янь Жуюй нахмурился. После наставлений Гу Юня Маленький сирен не стал бы путать живых с мёртвыми.
Он верил малышу. Без причины Лань не стал бы утверждать такое. Взглянув на Мэншоу, Янь Жуюй спросил:
— Когда именно ты ощутил это дыхание?
Лань, заикаясь, начал рассказывать.
По его словам, дело было ближе к вечеру — как раз перед тем, как монах Жэньшань приказал остановить отряд. В то самое мгновение Маленький сирен уловил странный, пугающий дух. Но среди этой жути на миг мелькнула родная, до боли знакомая аура. Вспышка длилась лишь мгновение, и Лань не успел понять, откуда исходил этот зов.
Янь Жуюй задумался. В ушах прозвучало ворчание Демонического зверя грёз:
— Если бы там правда был живой сирен, разве старый монах Жэньшань ничего бы не заметил? К тому же в этих землях встречаются лишь стёртые в прах Кровавые трупы, живых сиренов тут нет и в помине. Разве что…
— Разве что что? — Янь Жуюй уставился на звереныша.
Мэншоу хлопнул плавниками, поняв, что сболтнул лишнее. Посмотрев на юношу, он неохотно выложил:
— Кровавые трупы, как ни крути, сотворены из плоти сиренов, и в них сохраняется частица их древней сущности. Но грань между жизнью и смертью слишком очевидна, их не спутаешь. Однако… если сотни и тысячи Кровавых трупов соберутся в одном месте, их суммарная аура может на миг заглушить смертный хлад и обмануть чутьё сородича… Но вы же знаете! Как бы здесь всё ни рушилось, Обитель Вхождения в Грёзы мёртвой хваткой держится за место упокоения Демонического зла Кровавых Трупов. С чего бы им выпускать эти орды наружу?
В этих краях творилось нечто невообразимое, и охранявшие рубежи демонопоклонники наверняка уже отправили весть в центр. Кто знает, сколько мастеров пришлёт Обитель Вхождения в Грёзы… Возможно, сам Глава секты Хуа Байдао явится лично. На самом деле Мэншоу беспокоило не только Демоническое зло Кровавых Трупов. Он знал: всё, до чего додумался он сам, Янь Жуюй просчитал на шаг вперёд.
Янь Жуюй тихо проговорил:
— Ты хочешь сказать… если огромное число Кровавых трупов сгрудится вместе, они способны исказить восприятие сирена?
Мэншоу сухо отозвался:
— Само собой. Какими бы уродливыми они ни стали, корень у них один.
Янь Жуюй прищурился. Демоническое зло Кровавых Трупов — главный козырь Обители Вхождения в Грёзы, и сектанты ни за что не стали бы выпускать их по собственной воле… Но что, если их никто и не спрашивал?
Смогли ли они удержать Врата?
Все те чудеса и ужасы, через которые они прошли за день… неужели Обитель Вхождения в Грёзы действительно подчинила себе эту древнюю, искажённую силу? Или же они просто ухватились за хвост тигра, а теперь летят вместе с ним в бездну?
Судя по событиям минувшего дня, Янь Жуюй сомневался, что сектанты способны контролировать происходящее… Будь это так, им оставалось бы лишь сложить руки и ждать поглощения.
Мысли сменяли одна другую, но лицо Янь Жуюя оставалось спокойным.
Он погладил Маленького сирена по шелковистой спине и тихо проговорил:
— Не бойся. Правда это или ложь… пройдёт совсем немного времени, и мы всё узнаем.