Дневной фарс разрешился одним лишь взмахом широкого рукава Гунсунь Чэня: ни от клейкой кровавой жижи, ни от изувеченных останков не осталось и следа.
Янь Жуюю пришлось перебраться в другой покой.
Слуги проявили поразительное единодушие, не задав ни единого вопроса ни о грохоте небесного грома, ни о предсмертных воплях. Впрочем, для бессмертных культиваторов подобное — обыденность. Сведение счётов, месть и кровная вражда: пока нет прямых улик, никто не станет устраивать дознание.
В этот час Янь Жуюй в полном одиночестве сидел перед Безымянным надгробным камнем, пытаясь осмыслить произошедшее за день.
Камень души, выкупленный на аукционе, предназначался вовсе не для подпитки сил. Он нужен был Гунсунь Чэню, чтобы по едва уловимому флёру духовных флюидов отследить остальные места заточения. Камни души резонируют между собой, а для укрощения столь могущественного существа требовалось колоссальное их количество. А значит, помимо рукотворной гробницы, местами печатей могли стать области, где природные залежи Камня души особенно богаты.
Выходит, в самой глубине внутренних покоев Небесной секты Мухуа таился Горный хребет Камней Души.
И именно там покоилась отрезанная голова Гунсунь Чэня.
Янь Жуюй мысленно содрогнулся от дикости самого сочетания этих слов: «голова Гунсунь Чэня».
События разделяли века, но Жуюй каким-то образом сумел связать сны из Братской могилы Луаньцзанган с реальностью внутри секты Мухуа. Возможно, Старший Босс с самого начала рассчитывал на это? Вдруг, найдя следующее место, он сможет через Жуюя дотянуться и до остальных осколков своего тела?
При этой мысли юноша озабоченно нахмурился.
Его нынешние сны и без того не имели ни конца, ни края. Если в будущем они превратятся в гигантскую мозаику из множества фрагментов, сознанию станет совсем тесно в этих бескрайних просторах.
Впрочем, эту головную боль пока стоило отложить.
Янь Жуюй потер потихоньку уголки глаз, с горечью принимаясь размышлять о собственной природе.
Прошлые пятнадцать лет его жизни казались нереальными — весом с пушинку, лишёнными всякой опоры. Старший Босс не стал устраивать допрос с пристрастием, и одно это уже было великим благом. Однако сопоставлять собственные странности... Пожалуй, ещё в Тайной обители Неведомой Горы тот нечто заподозрил, а теперь лишь сорвал покровы.
Юноша слегка ужалил себя за щеку и тяжело вздохнул.
Осознавать, что с твоим телом и разумом что-то не так — ощущение не из приятных.
Он сладко зевнул, забрался под скромное одеяло и решил погрузиться в сон. Смутам завтрашнего дня — время завтрашнего дня.
* * *
Несколько суток текли безмятежно. Когда Жуюй окончательно расслабился, перед ним внезапно, словно призрак, возник Гунсунь Чэнь. Он небрежно бросил юноше камушек. Тот кое-как поймал его и обнаружил, что это тот самый молочно-белый Камень души.
Вот только от прежнего булыжника размером с кулак остался лишь крошечный осколок величиной с фалангу пальца.
— Носи при себе. Иди туда, куда он укажет.
Оставив эти слова, Старший Босс растворился в воздухе.
Янь Жуюй застыл в недоумении. И куда же, интересно, идти?
Он посмотрел на крошечный Камень души у себя на ладони и бросил его на стол. Минерал прокатился пару дюймов и замер, не подавая никаких признаков жизни.
«И как, по-твоему, я должен разбираться в твоих указаниях?!»
Делать нечего. Достав из пространственного хранилища алый шнурок, скопленный про запас, Жуюй сплёл из него крошечную сеточку, уложил туда камень, а затем свил длинную бечёвку, чтобы повесить артефакт на шею.
Собрав скудные пожитки, он отправился сдавать покой. Нужно было опробовать другой путь.
Его дорога лежала к Школе Укрощения Зверей.
Эта обитель держала под контролем почти все способы перемещения по Восточному континенту Юй. Даже обычные смертные давно привыкли путешествовать верхом на разнообразных духовных тварях.
Лишь оказавшись у ворот Школы, Янь Жуюй понял, что именно имел в виду Гунсунь Чэнь. Красный узелок, плотно облегавший скрытый Камень души, неожиданно воспарил и натянулся на шее, стойко указывая в сторону запада.
Юноша уставился на непослушный алый кокон и задался вопросом: откуда, к дьяволу, эта штуковина узнала, что он собрался в путь?
Ответа не последовало.
Отдав десять духовных камней, Жуюй взошёл на спину Железнопёрого чёрного журавля, держащего курс на запад. Из всех предложенных верховых зверей он выбрал именно эту гордую птицу.
Спустя полчаса после того, как журавль унёс его в облака, к Школе Укрощения Зверей впопыхах примчалась группа людей. Они лишь бессильно сжали кулаки: тот, кого они искали, давно исчез без следа.
За последнее время они высылали три отряда ищейки, и все они канули как в воду. А сегодня на рассвете над подворьем, где остановился их господин, хлынул кровавый дождь!
Слизь, обрывки плоти и гнилостная вонь заполняли всё вокруг, отравляя воздух. Осколки костей и кровавое месиво облепили карнизы и галереи — настоящая преисподняя на земле! Даже встретившись с демоническими культиваторами, редкие счастливчики сталкивались с подобной лютой жестокостью.
Их господин пришёл в неописуемую ярость, поклявшись достать дерзкого из-под земли. Однако вскоре в кровавом месиве обнаружились знакомые нефритовые жетоны... Это были останки их же собственных людей.
Более десятка опытных культиваторов Среднего уровня погибли в одно мгновение. Потеря этих сил заставила главу клана метать громы и молнии — он вознамерился лично покарать обидчика.
Но когда ищейки выследили нить, ведущую к смертному, тот уже покинул Бессмертный город Ланьъя.
Возвращаться с такими вестями к господину было равносильно смертному приговору.
* * *
На спине духовного журавля Янь Жуюй ни в чём себе не отказывал. Он даже сошёлся с одной из пассажирок — лихой меченосницей, став с ней добрыми приятелями по чарке.
Девица по имени Су Мэйэр обладала характером прямым и разгульным. Осушив несколько кувшинов доброго вина, прихваченного Жуюем, она хлопнула его по плечу, объявила своим «младшим братишкой» и щедро одарила ворохом самых разномастных талисманов.
— Мне даже как-то неловко... — пробормотал Жуюй.
Су Мэйэр с хихоньками покрутила в руках пустой сосуд:
— Да брось ты эти благодарности! Лучше налей ещё пару кувшинчиков.
— Я так и знал, сестрица Су, что тебя интересует только моё вино, — улыбнулся юноша, выставляя перед ней последние два кувшина. — Больше не прошу, всё до капли выпила.
Девица прижала сосуды к груди с таким нежным видом, будто держала не хмельной напиток, а заветного возлюбленного.
— Ладно-ладно, пусть будет по-твоему!
К полуночи Су Мэйэр вновь напилась до беспамятства.
Янь Жуюй поглядел на неё и вздохнул: «Не подниму...»
Он закрыл лицо руками, погрузившись в печальные мысли. Когда мужчина осознаёт собственную физическую слабость, его гордость неизбежно терпит урон.
Девица осталась беспробудно спать на скамье крытой палубы, и Жуюю ничего не оставалось, кроме как остаться рядом. Потягивая маленькими глотками остатки вина из своего кувшина, он оперся о резные перила и стал смотреть на белоснежные крылья журавля. Мягкое свечение оперения рассеивало ночную тьму, позволяя прочим небесным странникам вовремя заметить их судно, ведь они парили высоко над морем облаков.
Из его рукава выскользнул Маленький цветочный дух и с доверчивой нежностью прижался к мочке уха. Нарушая тишину, крошечные крылышки трепетали, щекоча кожу.
Жуюй сделал глоток и вытащил из-за пазухи алый клубок. Его пристальный взгляд, казалось, пытался прожечь пряжу, чтобы разглядеть скрытую внутри молочную белизну. В последнее время юношу не покидало странное чувство...
Неужели этот Камень души начал нагреваться?
Жар от него заставлял сердце тревожно биться.
Поболтав остатки хмельного зелья на дне кувшина, Жуюй снял алый кокон с шеи и без колебаний бросил его прямо в вино.
Затем слегка потер грудь.
— Жидковато.
Жуюй отозвался мгновенно:
— Я не мастер пить, мне в самый раз.
Движение его руки, покачивавшей кувшин, замерло.
Янь Жуюй обомлел.
Он с глубочайшим почтением поставил сосуд на стол и, припав к столешнице, уставился на горлышко:
— Как ты сумел проявиться? Неужели поблизости бушует Шторм духовной энергии?
Этот голос он угадал бы из тысячи — ледяной, строгий, исполненный непререкаемого величия. Чёрный босс.
Разницу между двумя сущностями Гунсунь Чэня Жуюй научился распознавать безошибочно.
— Тот безумец решил переплавить Камень души вместе с гробницей. Из-за его ошибки духовная связь дотянулась и до меня, — отозвался Гунсунь Чэнь. Его голос звучал так холодно, что невольно навевал мысли о вечных снегах на горных вершинах.
Юноша нахмурился. Так вот почему Белый босс в последнее время появлялся так редко?
Впрочем, Чёрный босс продолжал проклинать самого себя из другого времени. Но способность искажать ход времени и связывать Жуюя с «настоящим» Гунсунь Чэнем... Если бы о подобном искусстве выплавки артефактов узнал внешний мир, половина Бессмертных сошла бы с ума от зависти!
Это было табу, перед которым не мог устоять ни один культиватор.
— Я до сих пор не возьму в толк, отчего произошёл этот сдвиг, — осторожно проговорил Жуюй. Встретить главного героя из другого времени — уже невероятно, а тут их сразу двое!
Говоря это, он торопливо выудил камень из вина и вытер его платочком.
— В тебе есть изъян. Потому тебя и втянуло в эту круговерть.
— Я и сам так думал, — криво усмехнулся Жуюй.
— Если тебе это не по нраву, я найду способ вырвать тебя из нашей судьбы. Тебе больше не придётся испытывать лишения, — произнёс Гунсунь Чэнь. Голос его оставался сдержанным и чистым, точно звон нефритового подвеса.
Янь Жуюй невольно улыбнулся.
Чёрный босс оказался невероятно благородным и добрым человеком. На мгновение сердце юноши заполнилось таким теплом, что его невозможно было описать словами!
— Дело не в том, что я его не боюсь... — тихо проговорил Жуюй. — Но он спасал меня не раз. Раз уж Белый босс вознамерился отыскать остальные места заточения, я пройду этот путь вместе с ним.
Хотя он и не был уверен, что, найдя нужное место, сумеет достучаться до остальных осколков так же, как в Небесной секте Мухуа.
Камень души на мгновение затих.
— Да будет так.
Это были последние слова, оставленные ледяным Чёрным боссом в ту ночь.
На следующую ночь он открыл Жуюю секрет, как выходить с ним на связь:
«Погрузи камень в вино».
Ради этого Янь Жуюю пришлось во время промежуточной остановки журавля срочно скупить всё вино в округе. Он забил им собственное пространственное хранилище, а заодно и браслет Су Мэйэр.
Они провели на спине исполинской птицы больше месяца. За это время многофункциональный Камень души сидел тихо, точно мышь, и вовсе не спешил указывать направление.
Жуюй не отваживался беспокоить Чёрного босса без нужды.
Но в душе его царило ликование. Это же выходило точь-в-точь как беспроводное средство связи! Иметь прямую нить к любимому персонажу — да какой читатель не сошёл бы от такого счастья с ума?!
От нечего делать на спине журавля Су Мэйэр взялась обучать его боевым искусствам.
Разумеется, речь шла не о высоких техниках культивации, а о простых упражнениях для укрепления тела.
Однако когда Жуюй в третий раз споткнулся на ровном месте и запутался в собственных ногах, меченосница сдалась.
Она закатила глаза:
— Да ты неуклюжее моего девяностопятилетнего дедушки!
— Благородной девице не следует браниться, — парировал Жуюй.
— Я не девица, я пропойца. И это не брань, а суровая правда, — фыркнула Су Мэйэр. Израсходовав дневную норму вина, она со скуки принялась обрывать кисточки с ножен своего меча.
— Твоя остановка ещё далеко? — поинтересовался Жуюй.
Он слышал, что завтра журавль прибудет на конечную станцию этого маршрута — к Призрачному лесу Крайнего Запада.
Девица качнула головой, не выпуская кисточки из пальцев, и забралась с ногами на скамью:
— Я взяла поручение в секте. Мой путь лежит как раз в Призрачный лес.
Жуюй удивлённо приподнял бровь. Видя, как Су Мэйэр перебивается с хлеба на воду и не может скопить даже на кувшин дешёвой выпивки, он принимал её за вольную бродяжку.
Девица уловила его взгляд и слегка смутилась:
— Когда я только покинула родные стены, то по незнанию забрела в погреба Терема Дивовищных Сокровищ... Ну и случайно осушила половину их запасов.
—... А если бы тебя не поймали, ты бы и вторую половину прикончила?
Су Мэйэр хихикнула:
— Тысячелетнее выдержанное вино из Терема Дивовищных Сокровищ — редчайшее сокровище! Выпьешь много — не прогадаешь, выпьешь мало — хоть вкус узнаешь!
От этой бесшабашной дерзости у Жуюя перехватило дыхание.
Теперь-то стало понятно, отчего она так беспросветно нища: должно быть, управляющие Терема выгребли из её кошелька всё до последнего медяка, прежде чем отпустить на свободу.
— Только не говори мне, что ты тоже собрался в Призрачный лес, — продолжила Су Мэйэр. — Там ныне неспокойно. Души людские в тех краях чернее самых лютых бесов. А ты — чистый, точно очищенное варёное яйцо. Пойдёшь туда — от тебя и косточек не останется.
Жуюй развёл руками:
— Куда занесёт, туда и путь. Конечную точку этого путешествия выбираю не я.
Если алая нить указывала не совсем на запад, ему придётся сменить верховую тварь и проверить северо-запад или юго-запад. Кто знает, что имел в виду артефакт?
На следующий день исполинский журавль влетел в область, окутанную мрачными тенями. Сырое, темное небо давило так сильно, будто сам воздух был пропитан влагой. Ветер выл и стенал, подобно плачущим призракам. Янь Жуюй невольно кутался в своё лёгкое одеяло — ему казалось, что он попал на съёмочную площадку фильма ужасов.
«Хоть бы не сюда... Амитабха...»
Когда журавль плавно опустился на землю, Камень души, висевший на груди Жуюя, неожиданно сам сорвался с шеи и покатился по земле.
Янь Жуюй обомлел.
«Ну что ж, Небеса меня не пожалели. Нравится мне или нет, а в эту преисподнюю придется шагнуть».
Он с унылым видом поплелся вслед за Су Мэйэр.
Юноша двигался настолько бесшумно, что меченосница не сразу заметила его присутствие. Повернувшись и увидев бледного, жалкого и беспомощного «младшего братишку», она изумлённо вытаращила глаза.
Жуюй тоскливо посмотрел на силуэты, мелькавшие впереди среди мрака. Ледяная, тошнотворная озлобленность (янь-ци) въедалась, кажется, в самое нутро. Ветер, пропитанный гнилостной сыростью, заставлял полы его одежд биться на ветру.
Ему хотелось пасть на колени перед этим лютым холодом и молить о пощаде. Колени будто онемели.
Его защитное платье способно было уберечь от обычной стужи и части злобных флюидов, но Жуюй оставался смертным. В таком жутком месте, как Призрачный лес Крайнего Запада, человеку почти невозможно выдержать сжигающую скверну. Выжить здесь могли лишь самые отчаянные и жестокие твари.
И тут Камень души у его груди налился обжигающим жаром. Потоки приятного тепла мгновенно устремились по его жилам, прогоняя хлад.
— Не страшись.