Янь Жуюй так и не нашёл ответа.
Вернувшись в свои покои, он отдёрнул рукав и посмотрел на парные браслеты, от которых исходило едва заметное мерцание.
Сколько он ни пытался снять их — всё без толку. Сюнь Шанпин в своё время дал лишь поверхностное объяснение, однако, судя по реакции Чжу Юя, эти вещицы таили в себе куда больше, чем казалось на первый взгляд.
Неужели это и впрямь всего лишь редкие украшения?
* * *
Добравшись до границы Бесконечного Лета, Сюнь Шанпин покачал головой, разглядывая чёткую черту, разделявшую землю.
События в Царстве Ао были для них лишь простой расправой со злом, но вот этот резкий контраст между растительностью по обе стороны границы по-настоящему притягивал взор. В отличие от других земель аномалий, Бесконечное Лето не расширялось и даже не заманивало путников хитростью. Пока человек сохранял рассудок и не ступал в него по своей воле, оно оставалось абсолютно безвредным для любого живого существа.
И всё же зелень Бесконечного Лета… была чересчур чистой.
Ослепительно-сочный, почти неестественный зелёный цвет разительно отличался от густого, тёмного леса, росшего всего в одном шаге от границы.
Предки говорили: отличить Бесконечное Лето от обычных степей и рощ проще простого, ведь оно никогда не скрывало своей странности.
Перед ними простиралась бескрайняя равнина, затопленная буйной, словно пульсирующей зеленью.
— Вокруг Царства Ао тянутся дремучие леса, и лишь здесь начинается равнина, уходящая к самому горизонту, — заметил Сюнь Шанпин. — Чем-то напоминает Равнину Демонических Зверей на Восточном континенте Юй.
Впрочем, на той равнине вечно бушевал кровавый ветер, и там не было ни капли той умиротворённой, величественной тишины, что царила здесь.
— А ты, я смотрю, весьма осторожен, — отозвался Янь Жуюй.
Сюнь Шанпин стоял у самого края, но действовал с предельной осмотрительностью: достал духовные артефакты, а под его ногами вспыхивали руны духовного света, словно мёртвой хваткой приковывая его к земле.
— Двадцать лет назад один из названых братьев моего отца не поверил в легенды и вместе со своим верховым зверем рванул внутрь, — с содроганием произнёс Сюнь Шанпин. — И ладно бы просто не вернулся… Едва он пересёк черту, как его лампа жизни в родовом храме тут же угасла.
Он явно дорожил собственной жизнью.
— Угасла сразу же, как он вошёл? — уточнил Янь Жуюй.
— Без исключений, — неторопливо произнёс Гунсунь Чэнь.
Иными словами, духовные артефакты — лампы и таблички жизни, связанные с душами культиваторов, — мгновенно фиксировали смерть любого, кто переступал границу Бесконечного Лета.
— Возвращайтесь, — спокойно проговорил Гунсунь Чэнь.
Сюнь Шанпин и Гунсунь Ли одновременно повернулись к нему: один выглядел предельно мрачным, другой, сомневаясь, вскинул бровь.
— Ты хочешь войти туда? — спросил Сюнь Шанпин.
— Собираешься в Бесконечное Лето? — эхом отозвался Гунсунь Ли.
Сказав это, Гунсунь Ли покачал головой:
— С твоим-то характером… Я так и знал, что ты не стал бы тащиться в такую глушь без причины. Старейшины клана удавятся от ярости, если узнают о твоём своенравии.
— Они не смогут меня остановить, — равнодушно отрезал Гунсунь Чэнь.
Лицо Сюнь Шанпина менялось в цвете. С трудом оторвав от земли ногу, отяжелевшую под действием техники стихии земли, он подошёл к Гунсунь Чэню вплотную:
— Мне нужны объяснения.
Янь Жуюй и сам жаждал получить ответ.
Минувшей ночью, погрузившись в сон, он вновь услышал голос Белого босса. Тот звучал удивительно мягко и спокойно. Казалось, чем ближе они подбирались к Бесконечному Лету, тем сильнее и отчётливее становилась их ментальная связь.
Янь Жуюй даже подозревал, что сам Белый босс находится именно здесь!
Но к чему такая спешка? Зачем идти туда прямо сейчас?
В оригинальном романе главный герой чудом уцелел и был вынужден ступить в Бесконечное Лето, обрекая себя на мучения. Но теперь? В Бесконечном Лете не было Горного хребта Камней Души, да и здешние аномалии делали это место абсолютно непригодным для обустройства гробницы, способной запечатать Белого босса.
Кто вообще в здравом уме пойдёт сюда на верную смерть?
Среди шторма чужих вопросов и сомнений Янь Жуюй молча смотрел на Гунсунь Чэня. Лицо его скрывала вуаль, но по взгляду, прикованному к спутнику, легко угадывался немой вопрос:
«Зачем?»
Взгляд густо-чёрных, морозных глаз скрестился с его взором. От этого длительного молчаливого контакта у Янь Жуюя перехватило дыхание.
И тут тяжёлый молот, долго качавшийся над головой, с грохотом обрушился вниз.
— Ради тебя.
В жилах мгновенно вспыхнула дикая, резкая боль.
Обжигающий, точно яд, поток скрутился ядовитой змеёй и вонзился прямо в сердце.
* * *
Янь Жуюй очнулся от вспышки боли. Затылок разламывался, боль щупальцами расползалась к вискам, а в груди, если быть честным перед самим собой, всё горело огнём.
Согнувшись в три погибели, он зашёлся тяжёлым кашлем, опираясь ладонями о землю.
Острые стебли травы прокололи кожу на ладони.
Уронив несколько капель крови, он увидел, как трава тут же впитала их; стебли налились соком, выпрямились и начали ластиться к его руке. Он несмело коснулся их пальцами — и травинки радостно встрепенулись, затрепетав свежими побегами.
Где он?..
Янь Жуюй выпрямился, положив израненную ладонь на колено.
Вокруг, насколько хватало глаз, простирался бескрайний, жутковатый океан зелени. Она уходила к самому горизонту, окрашивая всё пространство. Этот цвет, обычно несущий радость и жизнь, сейчас вызывал лишь липкий страх своей чудовищной, запредельной буйностью. Зелень казалась слишком насыщенной, словно картина, написанная сочными масляными красками, — настолько безупречной, что отдавала фальшью.
Затопивший всё вокруг зелёный кошмар.
И во мгле царила абсолютная, звенящая тишина.
Ни шелеста ветра, ни стрекота насекомых, ни пения птиц… Ни единого признака привычной жизни.
Как он здесь оказался?
Неподалёку на траве лежало зелёное ядро — сочный изумрудный цвет внутри него, казалось, вот-вот капнет наружу.
Бесконечное Лето.
Это название само всплыло в голове Янь Жуюя, едва он увидел ядро Призрачного леса Крайнего Запада.
Но он совершенно не помнил, как пересёк черту.
Последнее, что запечатлелось в памяти, — гипнотический, пылающий взгляд Гунсунь Чэня. Этот взгляд был настолько пристальным и тёмным, что от него сжималось сердце.
Сдавленно покашляв, Янь Жуюй подобрал зелёное ядро.
Возможно, пока он был не в себе, его тело совершило нечто странное. Иначе Чёрный босс не пошёл бы так легко на поводу у Белого босса и не привёл бы его сюда.
«Ради тебя».
Янь Жуюй прикрыл глаза, чувствуя тяжесть в груди.
Бесконечное Лето.
Из книги он знал: здесь есть обитатели, но чужак, переступивший порог этой земли, мгновенно стирается невидимым барьером. Сознание и плоть либо постепенно растворяются, либо перерождаются во что-то иное.
А если кто-то попытается вырваться и пойдёт по прямой, то, отшагав дни и ночи, всё равно вернётся в исходную точку.
Отсюда невозможно выйти.
В этом и заключалась суть Бесконечного Лета: оно лишь пожирало всё без остатка, подобно ненасытному таоте, и ничего не отдавало назад.
Он брёл наугад, и трава расступалась перед ним, образуя узкую тропу.
Кто он такой — Янь Жуюй?
Сын Янь Хуэя и Лунцю Лин, рождённый в клане Янь. Попаданец, которого законы этого мира посчитали мёртвым; человек из прошлого, почему-то живущий в настоящем.
Воплощение Призрачного леса Крайнего Запада назвало его Первородным Зародышем.
Демонические звери подчинялись ему, но в то же время незаметно влияли на его разум. И всё же сейчас, оставшись в полном одиночестве, Янь Жуюй был вынужден прибегнуть к их помощи. С помощью ядра он призвал демонического зверя и с трудом вскарабкался ему на спину. Но сколько ни вглядывался вдаль, не увидел ничего, кроме бесконечной зелени.
Голова разламывалась от боли так, что он едва не терял сознание.
Свернувшись калачиком на спине зверя, Янь Жуюй решил просто поспать.
* * *
— Кха-кха-кха!..
Янь Жуюй вынырнул из воды, барахтаясь и судорожно хватая воздух ртом. Сон мгновенно слетел.
Плавать он умел.
Вот только не занимался этим лет десять или пятнадцать, поэтому первые движения вышли неуклюжими. Впрочем, тело быстро вспомнило привычные взмахи, и он быстро погреб к берегу, после чего уткнулся лицом в мокрую землю, отдуваясь.
Чуть не захлебнулся в собственном сновидении!
Выкарабкавшись на сушу, Янь Жуюй задрожал от пронизывающего ветра; пальцы на руках и ногах онемели от холода. Братская могила и окружавшие её воды всегда встречали лютой, колючей стужей — мрачное место ничуть не изменилось.
Он поспешно сбросил верхние мокрые одежды, оставшись в одном тонком нижнем платье, и принялся судорожно шарить в пространственном хранилище, надеясь нащупать какой-нибудь тёплый плащ, чтобы согреться перед тем, как развести костёр.
…Хотя разве можно развести огонь в сновидении о Братской могиле?
— Ты ступил в Бесконечное Лето?
Янь Жуюй не слышал шагов, но голосу Белого босса не удивился.
— Сам не знаю, — удручённо пробормотал он.
В памяти образовался абсолютный провал. Он понятия не имел, что натворил и куда делся Чёрный босс с остальными. Прежде с ним подобного не случалось, и эта неизвестность пугала.
— Лишь оказавшись в Бесконечном Лете, ты способен увидеть меня, — мрачно отозвался Белый босс.
Увидеть его?
Янь Жуюй замёрз, сжав в кулаке сухую одежду.
И тут к его обнажённой спине прикоснулась рука — ледяная, обжигающая стужей. Намокшая ткань нижнего платья ничуть не скрывала точёный, хрупкий силуэт; ослепительная белизна тонкой талии так и манила сжать её в объятиях.
Он вздрогнул, словно беспомощный зверёныш.
Но в то же мгновение от поясницы по телу разлилось сухое, горячее тепло. Оно моментально устремилось к конечностям, прогоняя лютый холод.
—…Спасибо, — прошептал Янь Жуюй.
Он даже не назвал собеседника по имени — лишь смущённо натянул сухое платье и принялся торопливо расправлять смятый воротник. Однако в этой суетливости проскальзывала явная слабость.
Стоявший за его спиной Гунсунь Чэнь в белоснежных одеждах слегка прищурился. Его тёмный, тяжёлый взгляд прикипел к белой шее юноши.
Прежде Янь Жуюй относился к нему с глубоким подозрением, но после событий в Тайной обители Неведомой Горы словно сбросил все доспехи. Он представал перед ним абсолютно беззащитным, а его мысли и чувства угадывались без труда.
И эта его нынешняя робость, смущение и пугливая осторожность Гунсунь Чэню совсем не нравились.
Не он научил его так смущаться.
Чистый прежде белый лист оказался запятнан чужими красками.
Пальцы Гунсунь Чэня сжались на загривке Янь Жуюя, словно пробуя на прочность самое уязвимое место жертвы.
— Что он тебе наговорил? — небрежно спросил он.
И хотя от подола его платья уже начали разгораться языки чистого белого пламени, ледяной ветер и не думал отступать. Напротив, температура у воды стремительно падала.
Янь Жуюй задрожал так, что застучали зубы.
— Сем… Чёрный босс? Он ничего мне не объяснил! Я помню только его слова о том, что вы двое отправились в Бесконечное Лето ради меня.
Это «ради тебя» до сих пор звучало в ушах, заставляя сердце пропускать удары.
Янь Жуюй не хотел снова испытывать это странное, щекочущее чувство.
Он поспешно перевёл тему и, неловко разглаживая рукава, проговорил:
— Раз уж Чёрный босс молчит, может, хоть Белый босс соблаговолит всё объяснить? Я не хочу, чтобы со мной снова происходило то, что я не в силах контролировать.
— Повернись.
Янь Жуюй осёкся и осторожно повернулся.
Перед ним стоял мужчина в роскошном, изысканном белоснежном халате с золотыми узорами на широких рукавах. Белый босс предпочитал светлые тона и сейчас выглядел благородно, точно сошедший на землю небожитель.
…Если бы только у этого «небожителя» не было такого мрачного, наводящего ужас лица.
— Как ты должен меня называть? — зловеще процедил Гунсунь Чэнь.
Имя застряло у Янь Жуюя в горле. Потребовалось немало усилий, чтобы сберечь голос и наконец вытолкнуть два заветных слова:
— Ляньжун.