Чжу Юй окинул Янь Жуюя подозрительным взглядом:
— Кто ты такой?
Совсем недавно клан Гунсунь выбивался из сил, помогая своему родовому гению преодолеть небесное бедствие. Теперь же здесь появился знак этого семейства — и неизвестно, к добру это или к худу.
К тому же эти браслеты...
Не будь на Янь Жуюе вуали, пристальный взор Чжу Юя, казалось, прожёг бы его насквозь.
— У тебя мало времени, — спокойно произнёс Янь Жуюй.
Чжу Юй и сам спешил куда сильнее их. Колебался он недолго: осознав, что слова Янь Жуюя — чистая правда, он обернулся и сжал плечи Ао Му. Раздался лязг, подобный звону спадающих цепей, и тело Ао Му обмякло — он лишился чувств. Но в то же мгновение к его щекам вернулся живой румянец.
Канг! — беззвучной вибрацией отозвался воздух.
Овеянный морозом, в двери зала шагнул Гунсунь Чэнь.
Следом за ним внутрь ворвалась лютая стужа. Чжу Юй вскинул руку, закрывая Ао Му от этого порыва ледяного ветра: подобная режущая, беспощадная колючая свежесть не оставляла сомнений в том, кто стоял на пороге.
Вместе с чистым холодом с улицы донёсся густой, тошнотворный запах гнили. Чжу Юй мгновенно понял: со всеми Кровавыми трупами покончено.
В Обители Вхождения в Грёзы издавна выращивали Кровавых трупов. Об этом ведали лишь ключевые ученики, да и те знали лишь о полезности этих тварей, но не о подлинной цели их создания. Кровавые трупы обладали невиданной силой, а их плоть не разило оружие — даже Бессмертному почтенному стадии Вхождения Души пришлось бы повозиться с дюжиной таких чудовищ.
Однако пришелец расправился с ними молниеносно и с нечеловеческой жестокостью.
Гунсунь Чэнь и впрямь оправдывал свою славу.
Заложив руки за спину, Янь Жуюй с любопытством посмотрел на Чжу Юя:
— Ты собираешься предать Обитель Вхождения в Грёзы?
Название этой секты с Южного континента Хуа звучало изысканно и поэтично, однако удерживать первенство на протяжении десятка тысяч лет можно было лишь ценой невообразимой жестокости и крови. Чжу Юй, старший ученик, прекрасно понимал, чем грозит отступничество.
И всё же мгновение назад он разорвал узы, сковывавшие Ао Му.
Янь Жуюй услышал, как в вышине отозвался тихий, величавый рокот драконьего клича.
— Кровавые трупы истребили слишком много его подданных, — с мрачным видом произнёс Чжу Юй. — Если не исправить это, он никогда не оправится.
«Надо же, какой страстно влюблённый», — подумал Янь Жуюй.
Он и раньше догадывался о подобном исходе из текста новеллы, но, увидав всё своими глазами, не удержался от замечания:
— Ты ведь понимаешь, что тебя за это убьют?
Обитель Вхождения в Грёзы была не из тех сект, откуда можно уйти по собственному желанию. В новелле Чжу Юй сумел надолго задержаться в Царстве Ао лишь потому, что Ао Му решил покорно встретить смерть, а Демоническое зло Кровавых Трупов завершилось успехом — Чжу Юю не пришлось идти на прямой конфликт со своей сектой. Но теперь ритуал сорван, и Обитель ни за что не оставит его в живых. Тем более что Чжу Юй вознамерился уберечь Царство Ао.
Это был самый настоящий бунт.
Чжу Юй странно усмехнулся и, даже не глянув на вошедшего Гунсунь Чэня, уставился на Янь Жуюя:
— Но у меня ведь есть ты, верно?
«Да черта с два», — мысленно огрызнулся Янь Жуюй.
* * *
Пробормотав что-то себе под нос, Янь Жуюй вышел к дверям и закинул голову.
Едва вырвавшись на свободу, золотой дракон резво устремился ввысь. Он взмывал и камнем падал вниз, роняя с чешуек золотистое сияние, которое с потоками воздуха растекалось по всему Царству Ао. Его движения дышали грацией, а каждая чешуйка слепила глаза на солнце.
Янь Жуюй не был уверен, не мерещится ли ему всё это — в конце концов, обычные смертные не могли видеть дракона. Впрочем, кровавая дымка, собравшаяся над землёй, так и не рассеялась. Она плотным саваном висела в небесах, пока освобождённый змей усердно нырял сквозь неё туда-сюда.
«Ну... пусть хотя бы так», — вздохнул про себя Янь Жуюй.
Судя по всему, с его собственным телом происходило что-то странное. Гунсунь Чэнь осмотрел его, но ничего подозрительного не обнаружил.
Призвав маленького зверька-демона, Янь Жуюй поднялся на самую высокую крепостную стену. Дворец Царства Ао возвышался над всей округой, и отсюда открывался вид на сочную, густую зелень у самого горизонта.
Именно столица Ао находилась ближе всего к Бесконечному Лету. И именно здесь кролась наивысшая опасность.
Он вглядывался в далёкую зелень, словно чувствуя исходившую оттуда древнюю, тяжёлую силу. Пальцы сжались вокруг Ядра Призрачного леса Крайнего Запада, неясно как оказавшегося в его ладони. Янь Жуюй затаил дыхание.
Он ощутил зов.
Нечто невероятно знакомое. И до боли далёкое.
Словно в дурмане, Янь Жуюй сделал шаг за край.
И тут же оказался в объятиях Гунсунь Чэня.
Тот появился бесшумно, точно из ниоткуда, и тихо вздохнул:
— Не знал, что ты ищешь смерти.
— Вовсе нет, — едва слышно прошептал Янь Жуюй.
Звучало это неубедительно: стена была высоченной, и падение не прочило ничего хорошего.
— Вот как?
Янь Жуюй притворился спящим и замер, уткнувшись носом в плечо Гунсунь Чэня. Сперва он хотел возразить, что мог призвать демонического зверя, но, глянув на зелёное ядро в своей руке, рассудил, что от такого оправдания станет только хуже. Упасть со стены — куда меньший грех, чем признаться в намерении верхом на демоне рвануть прямо в Бесконечное Лето.
Подошедшие Гунсунь Ли и Сюнь Шанпин о чём-то заговорили, но Янь Жуюй не уловил ни слова.
Гунсунь Чэнь был тёплым. Даже его руки, пролившие перед залом море крови, оставались сильными и надёжными. Когда его пальцы коснулись шеи Янь Жуюя, тот щекотливо дёрнулся, но мягкий, нетерпящий возражений нажим на затылок заставил его замереть.
— И что же ты вознамерился сделать, Жуюй?
— Мне просто... безумно захотелось туда, — глухо отозвался Янь Жуюй.
Он и сам понимал, что это помешательство до добра не доведёт. Если бы Гунсунь Чэнь не подхватил его вовремя, он шагнул бы в пропасть, даже не осознав этого.
Уткнувшись в грудь мужчины, он пробормотал:
— Я думал... Вдруг в этих аномальных местах кроются те самые разгадки, о которых ты говорил?
— Или могилы, — многозначительно отрезал Гунсунь Чэнь.
Справившись со смущением, Янь Жуюй попытался выскользнуть из объятий. Он слышал, что неподалёку собираются люди, и вовсе не горел желанием предстать перед ними в таком нелепом виде.
— Чжу Юй решил вернуться, — произнёс Гунсунь Чэнь.
Помимо него, за ритуал отвечали и другие демонические практикующие, но Чжу Юй сам расправился с ними, отправив в глубокий беспамятный сон.
Янь Жуюй невпопад кивнул. Выбраться из захвата так и не удалось.
— Почему ты сбежал? — спросил Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй вспомнил, как поспешно развернулся и ушёл, едва Чжу Юй заговорил о браслетах. Юноша замер.
Все его попытки высвободиться были бесполезны — Гунсунь Чэнь держал его за талию с такой силой, что барахтанье лишь заставляло их прижиматься друг к другу ещё плотнее.
— Он решил... будто я твой... — промямлил Янь Жуюй, зажевав последние слова.
Гунсунь Чэнь озадаченно изогнул бровь:
— Что ты сказал? Не слышу.
Янь Жуюй вспыхнул от злости. Вскинув голову с плеча мужчины, он рябкнул ему прямо в ухо:
— Он подумал, что я твой даосский спутник!!
Чёртов хитрый лис, кого он пытается обмануть?! Не слышит он, как же!
Гунсунь Чэнь даже глазом не моргнул, удерживая отчаянно барахтающегося Янь Жуюя, лишь в его прохладном взгляде мелькнули искры смеха. В конце концов Янь Жуюю кое-как удалось вырваться, и он без оглядки припустил прочь.
* * *
Царство Ао нуждалось в восстановлении. Смертные не могли справиться с последствиями бесчинства Кровавых трупов, поэтому культиваторы взяли эту заботу на себя — раз уж взялись помогать, надо доводить дело до конца. Уничтожение тварей и их ядовитой крови требовало предельной осторожности, так что они задержались в столице на несколько дней.
Новый правитель Царства Ао, Ао Му, относился к бессмертным с глубочайшим почтением. Особенной заботой он окружил Янь Жуюя, которого, как неспособного участвовать в зачистке, передали на его попечение. От подобного внимания Янь Жуюю даже становилось немного не по себе.
Молодой государь отличался кротким нравом и сметливым умом. Бедствие, обрушившееся на страну, грозило сеять панику среди народа, но Ао Му разослал по городам успокоительные указы и направил верных сановников ликвидировать последствия. Окна его покоев горели светом денно и нощно — он работал без сна и отдыха.
С маленьким духом на плече Янь Жуюй беспрепятственно вошёл в императорские покои. Стояла глубокая ночь, но Ао Му всё ещё сидел над бумагами.
Рядом с его рукой неожиданно возникла пиала с духовной эссенцией, и следом проявился силуэт Янь Жуюя.
— Пусть ты и молод, но так изнурять себя не стоит, — ровно проговорил юноша.
Вздрогнув, Ао Му оторвался от дел и поспешил подняться для поклона, но Янь Жуюй подхватил его под локоть.
— Я не бессмертный мастер, а такой же смертный, как и ты, — он указал на пиалу. — Но этот отвар напитан духовной энергией. Выпей, он закроет бреши в силах.
Появление Янь Жуюя в тот роковой день подарило Ао Му надежду. Для него и всего Царства Ао юноша был спасителем. Не сомневаясь, Ао Му пригубил снадобье. Благотворное тепло мгновенно разлилось по жилам, прогоняя изнурительную усталость.
— Государственные дела не переделать за ночь, — произнёс Янь Жуюй. — Беда с Кровавыми трупами миновала, Чжу Юй вернулся в секту. Как бы ты ни спешил, о здоровье забывать нельзя.
Он видел, насколько хрупким и истощённым выглядел молодой правитель.
Ао Му лишь горько улыбнулся:
— На мою страну пало такое горе, и виной тому — я. Если я не верну подданным мирную жизнь, как взгляну в глаза предкам?
Янь Жуюй вскинул бровь:
— Ты — жертва. Зачем берёшь на себя вину палачей?
Для Обители Вхождения в Грёзы не имело значения, кто сидит на престоле.
Ао Му покачал головой. Тяжёлое молчание окутало юношу, взошедшего на трон в девятнадцать лет — он был едва ли старше самого Янь Жуюя. В его взгляде читалась затаённая боль и нечто ещё, куда более глубокое.
Внезапная догадка озарила Янь Жуюя:
— Ты переживаешь за Чжу Юя.
Ао Му замер, лицо его мгновенно утратило последние краски.
— Я думал, ты его ненавидишь, — осторожно заметил Янь Жуюй.
Хоть Обитель и прислала целую кагалу демонических практикующих и толпы Кровавых трупов, главным среди них оставался Чжу Юй. Как истинный демонический культиватор, он с лёгкостью мерил жизни тысяч людей обычными цифрами. И лишь ради Ао Му он свернул с жестокого пути.
Эта любовь не была чистой или возвышенной, но её хватило, чтобы Чжу Юй подарил Ао Му шанс на спасение, пусть даже ценой собственной жизни.
— Бедствие Царства Ао началось с того, что демонические практики посягнули на нашу государственную культивацию, — тихо проговорил Ао Му. — В том есть и моя вина, и их. Теперь мы разошлись в разные стороны... Так будет лучше.
Янь Жуюй опустил глаза. Он всё понял.
Ненависть не способна заглушить зарождающееся чувство, но и любовь не в силах смыть пролитую кровь. Чжу Юй вряд ли получит то, к чему стремился.
Вспоминая сюжет новеллы, Янь Жуюй понимал: Чжу Юй так просто не отступится. Но сейчас всё сложилось куда лучше, чем в оригинале, а как сложится их судьба дальше — решать только им самим. Здесь он был бессилен что-либо изменить.
Излив душу, Ао Му будто немного просветлел:
— Если благодетель не спешит, останьтесь в Царстве Ао ещё на пару дней. Хоть наша страна и разорена, у нас найдётся на что посмотреть.
— Мы пришли ради Бесконечного Лета, — качнул головой Янь Жуюй.
Никто в клане Гунсунь — даже те, кто сопровождал их в пути, — не подозревал о настоящей цели Гунсунь Чэня. Все думали, что ему лишь нужно посетить границы этой области. Знай они правду, клан ни за что не отпустил бы его: хоть сородичи и не ограничивали свободу гениев, отправлять лучшего из них на верную гибель никто бы не позволил.
— Но ведь это земля аномалий, — нахмурился Ао Му.
— До меня доходили слухи, — согласился Янь Жуюй. — Неужели оттуда и впрямь никто не возвращался?
— По крайней мере, ни один из жителей Царства Ао, случайно шагнувших туда, так и не вернулся, — взвешивая каждое слово, ответил Ао Му.
Янь Жуюй вспомнил то странное притяжение, что испытывал к Бесконечному Лету. Неясное предчувствие шептало, что там они найдут отгадки... если, конечно, сумеют выбраться живыми.
В конце концов, именно в Бесконечном Лете Гунсунь Чэнь когда-то раскрыл тайну Демонического зла Кровавых Трупов.
— Благодетель...
Тихий голос Ао Му прервал его размышления. Потиравший виски Янь Жуюй взглянул на побледневшего государя.
— А вы... и тот господин... Вы тоже состоите в подобной связи? — едва слышно спросил Ао Му.
Вопрос прозвучал неожиданно и бестактно. Осознав свою оплошность, Ао Му тут же смешался и качнул головой:
— Простите, я совсем потерял разум. Не обращайте внимания. Уж полночь, мне пора отдыхать, да и вам...
— Я не знаю, — тихо сказал Янь Жуюй.
Ао Му замер. В этом мире союзом считалась лишь связь мужчины и женщины; иное влечение привлекало шквал молвы, способной раздавить любого. Он и не надеялся получить ответ.
Янь Жуюй говорил неспешно, будто взвешивая каждое слово:
— Я готов пройти ради него сквозь огонь и воду. Мне радостно видеть, как он живёт и дышит в этом мире. Но...
Он умолк, вспомнив об одержимости Гунсунь Чэня.
Судьба Гунсунь Чэня была слишком сложна. Для Янь Жуюя он оставался главным героем, которому страстно хотелось подарить счастливый финал, яростным защитником, строгим, но заботливым старшим братом... Чёрный и Белый господа были единым целым. Но при этом они люто ненавидели друг друга, балансируя на грани безумного противостояния.
Но как бы ни разрывали его эти крайности, полюбить человека — значит принять его целиком.
Любил ли их Янь Жуюй?
Прежде ему и в голову не приходило смотреть на этих могущественных сущностей под таким углом. Тем более в контексте любовных уз между мужчинами.
Пока в покоях царило молчание, под пышными полами изысканных одежд Янь Жуюя два браслета медленно налились мягким светом.