Этот бессмертный город находился под властью терема Сюаньмин, отчего и снующие по улицам заклинатели сплошь имели к нему отношение. Среди мелькавших лиц то и дело проскальзывали знакомые — смутные тени прошлого, словно выхваченные из памяти пятидесятилетней давности, со времён Небесной секты Мухуа.
Янь Жуюй брёл по улице без малейшего вдохновения. На его плече уютно устроился крошечный цветочный дух, а сирен, превратившись в нефритовую подвеску в форме рыбы, побрякивал на поясе.
Настроение у него было скверное.
Атмосфера в их дворике стала настолько тяжёлой и удушливой, что оставаться там дольше сил просто не было.
Вчерашний день…
Застыв у обочины перед шумной харчевней, Янь Жуюй отрешённо слушал, как в ушах всё ещё эхом отзываются мягкие, обволакивающие речи Чёрного босса.
Он прекрасно понимал: это лишь тонкая, выверенная игра на чужой слабости, попытка усыпить бдительность. И всё же слова эти попали в самое уязвимое место.
Белый босс привык действовать без оглядки на правила. Что бы вчера ни распалило его страсть, стоило ему осознать, что Жуюй — плотское воплощение всех его вожделений, и он уже не отступит. В отличие от Чёрного босса, Белый не станет оставлять и капли свободы.
Хотя и Чёрный босс, впрочем, в покое его не оставит.
Янь Жуюй сбежал из дома, надеясь развеяться, но, сколько ни вглядывался в спешащих прохожих, чувствовал себя чужим. У каждого из них находились свои привязанности, люди, ради которых они готовы были броситься в огонь и воду. У него же на всём белом свете набиралась лишь горстка близких. В остальном он оставался одиноким странником в этом чужом мире.
Крошечный цветочный дух, чутко уловив настроение хозяина, всплеснул крылышками, перелетел ему на нос и короткими ручонками погладил кончик его носа.
Прямо через вуаль.
Янь Жуюй тихо фыркнул, с улыбкой сгреб малыша в ладонь и слегка сжал:
— Не тревожься за меня.
Он снова шагнул вперёд.
До чего же скучно… Не лучше ли отправиться в старое проверенное место?
* * *
Стоило его силуэту растаять в конце улицы, как на третьем этаже той самой харчевни распахнулось окно.
— Чжао Лю, ступай за ним, проверь, — вдумчиво произнёс кто-то.
Тень внутри комнаты мгновенно растворилась.
— Зачем ты отправил Чжао Лю? — подал голос другой собеседник. — Едва выбрались выпить и испробовать вкус смертного хмеля, а ты уже отвлекаешься?
Первый лишь усмехнулся:
— Это вы меня вытащили, я ничего не обещал. Просто увидел знакомое лицо.
Странно. Этот человек должен был сгинуть ещё несколько десятилетий назад.
Да и по возрасту он сейчас должен быть седым, трухлявым стариком, едва дышащим на ладан.
* * *
Янь Жуюй привычным жестом занял отдельную ложу и бросил слуге Терема Дивовищных Сокровищ:
— Прислуживать не нужно, я посижу один.
Он переступал порог Терема Дивовищных Сокровищ уже в третий раз и отлично знал местные порядки.
Показываемая им табличка внушала слугам глубочайшее почтение: едва расставив угощения, они нижайше откланялись и вышли.
В Тереме каждые десять дней устраивали малые аукционы, а каждые тридцать — Великие собрания.
В обычные же дни шли так называемые Пестрые торги.
Под этим названием оценщики выставляли редкую мелочевку — вещицы, не дотягивавшие до высоких рангов, но небезынтересные. Иногда любителям удавалось откопать среди них настоящие сокровища за бесценок. Сегодня как раз был такой день: с молотка пускали пару бродячих лотов по весьма скромным ценам.
Прислушиваясь к выкрикам снизу, Янь Жуюй искренне развлекался.
Большие аукционы выставляли сплошь именитые, баснословно дорогие раритеты, а вот пестрый поток изобиловал всякой диковинкой. Некоторые лоты звучали настолько забавно, что он с удовольствием послушал торги и даже прикупил пару симпатичных безделушек.
Проведя в Тереме около часа и растратив немного духовных камней, он почувствовал, как тяжесть на душе слегка рассеялась.
Он качнул пиалу, в которой плескался маленький сирен:
— Вкусен ли духовный чай?
Крошечный сирен, вынырнувший из нефритовой подвески, выпятил пузико и капризно пропищал:
— Объелся!
Ради крохи Янь Жуюй заказывал свежую заварку раз за разом — надо же, малютке пришёлся по вкусу фирменный отвар Терема Дивовищных Сокровищ. Окажись здесь Су Мэйэр, они бы точно нашли общий язык.
Опустив палец в воду, Янь Жуюй задумчиво выводил узоры на столешнице. В голове крутилась мысль: стоит ли подать весть клану Янь?
А точнее — братьям и сёстрам.
Прошло уже шестьдесят лет.
Помнят ли они его вообще?
Тихо вздохнув, Янь Жуюй опустил взор на расплывающиеся водные разводы. Со стороны казалось, будто прелестный гость только что озарял комнату улыбкой, а мгновение спустя на его чело улеглась светлая печаль, высекавшая из сердца невольную жалость.
Кое-кто снаружи не удержался — загляделся, затаил дыхание, да и выдал себя неуловимым всплеском духовной ауры.
Этой малейшей оплошности хватило чуткому сирену. Малыш впился взглядом в пространство и тоненько, пронзительно заверещал:
— Жуюй, Жуюй! Там нахальный наглец!
Последнее слово прозвучало настолько визгливо, что вздрогнули и в ложе, и за её пределами.
Янь Жуюй резко поднялся. В ту же секунду в ложу ворвались слуги Терема. Будучи заклинателями — а среди них находилась парочка мастеров стадии Трансформации Эссенции, — они мгновенно засекли чужеродные ауры.
— Какая тать смеет проникнуть сюда?! — сурово рявкнул один из них.
Пространство подёрнулось рябью, и из воздуха проявились три фигуры с крайне конфуженными лицами.
Подобные лазутчики выглядели и впрямь неподобающе.
Особенно смущены были Юань Чэн и Сюй Жо: не затащи их Чэнь Юаньшэн силой, они бы ни за что не опустились до пронырливой слежки.
Четверть часа назад вернувшийся Чжао Лю что-то шепнул Чэнь Юаньшэну, после чего тот точно помешался. Он забормотал невпопад: «Невозможно… Не может этого быть…» — и в конце концов насильно волоком притащил друзей в стены Терема Дивовищных Сокровищ.
Сегодня проходили лишь Пестрые торги, без больших аукционов, а значит, хранилища ценностей оставались запечатанными. Защитные формации Терема, хоть и надежные, не сравнились бы с непробиваемым куполом торжественных дней — потому-то троице и удалось проскользнуть незванными.
Вот только…
Юань Чэн и Сюй Жо воззрились на хрупкого юношу, которого плотным кольцом заслонили стражи.
Если всему виной Лик — этот неземной, поражающий воображение облик, — то стоит ли удивляться, что Чэнь Юаньшэн потерял голову и сломя голову угодил в силки такой красоты?
Их взгляды заскользили, теряя уверенность.
Да что там Чэнь Юаньшэн — даже они сами, глядя на юношу, чувствовали, как дух замирает, а разум предательски плывёт.
Поистине дьявольское искушение.
— Янь Жуюй… — хрипло выдохнул Чэнь Юаньшэн. — Не думал, что ты ещё жив.
Голос показался знакомым, будто донёсся из бесконечно далёкого прошлого. Янь Жуюй вгляделся в стоящего во главе молодого заклинателя. В чертах его лица проглядывались едва уловимые приметы былого, подтолкнувшие память.
Так это он.
Родовое имя Чэнь в тереме Сюаньмин обладало не меньшим весом, чем клан Лань в Небесной секте Мухуа — из этой ветви сплошь выходили главы и старейшины. Чэнь Кэсин, пришибленный Белым боссом, наверняка приходился Чэнь Юаньшэну близким или дальним родичем.
— Давно не виделись, — ровно отронил Янь Жуюй.
От этих простых слов лицо Чэнь Юаньшэна лишь ещё больше омрачилось.
Поскольку они оказались знакомы, а снаружи дежурила охрана Терема, инцидент сочли досадным недоразумением. Когда лишние слуги удалились и в ложе остались четверо, Янь Жуюй, хоть и не предложил им присесть, держался вполне спокойно:
— Чэнь Юаньшэн, у тебя ко мне дело?
Раз уж тот умудрился пробраться сюда, вряд ли причиной был простой визит вежливости.
Чэнь Юаньшэн смерил его сложным, трудночитаемым взглядом:
— Верно. Не ждал, что нам суждено встретиться вновь.
Янь Жуюй не питал к Чэнь Юаньшэну ни пылкой симпатии, ни неприязни.
В детстве, когда никто ещё не ведал о наличии или отсутствии духовных корней, Янь Жуюй рос миловидным, точно выточенным из нефрита ребёнком. Окружавшие его дети охотно липли к нему. Множество тех ребятишек происходило из великих бессмертных сект, и Чэнь Юаньшэн числился среди них.
Но прошёл год-другой, и у юных дарований поочерёдно обнаружились духовные корни.
И между ними пролегла пропасть.
Стоит людям различаться, как тут же возникают сословия и ранги, а уж в таком вопросе — и подавно.
Дети чисты во всём, но эта чистота бывает как доброй, так и жестокой.
Появились грани, а за ними — отчуждение. Те самые «бешеные щенки из внутреннего поместья», о которых когда-то твердила Янь Цзи, по большей части и состояли из его прежних дружков.
Чэнь Юаньшэн тогда просто стоял в стороне и наблюдал.
Все они были несмышленышами, и их детская жестокость проистекала из слепой незрелости. Со временем судьбы развели их; несколько раз встретив Чэнь Юаньшэна мельком, Янь Жуюй даже подумать не мог, что их пути переткнутся вновь.
И только сейчас, взглянув на Чэнь Юаньшэна, Янь Жуюй по-настоящему осознал разницу.
Заклинатели и смертные — два разных мира.
Миновало шестьдесят лет. Чэнь Юаньшэну уже перевалило за восемьдесят, однако выглядит он пышущим здоровьем юношей лет двадцати. А вот сам Жуюй, проживи он эти годы обычным смертным, давным-давно превратился бы в седого, сгорбленного старика.
Внезапно Янь Жуюй остро ощутил смысл тех слов о страхе, что уронил Чёрный босс.
Окажись ты на его месте — бессильно считать отпущенные дни и смотреть, как близкие угасают один за другим, — от такого ужаса недолго сойти с ума.
Чэнь Юаньшэн стоял напротив.
Глядя на лик юноши — прекрасный, как и прежде, нет, ставший ещё более безупречным и точёным, — он ощущал не только невольный трепет, но и глухое сомнение.
Он слишком хорошо знал, кто перед ним.
Янь Жуюй не мог сохранить юность.
В своё время весь мир облетела весть о первом красавце из клана Янь, ради которого сцепились два Бессмертных Почтенных. И пусть имя юноши украсило верх строчки Списка Красавцев, а сплетники до сих пор смаковали подробности, сколько людей принимали это всерьёз?
Разве что те, кому посчастливилось узреть его своими глазами.
Лишь представ перед Янь Жуюем, понимаешь, насколько очарование его губительно и всевластно. Вот и сейчас двое его спутников замерли, истуканами уставившись на юношу.
Глаза их остекленели, разум улетучился.
Чэнь Юаньшэн не винил их: подобная реакция была естественной.
Те же, кто не видел Жуюя, считали титул красивой забавой. Смертный век слишком короток. Преодолей стадию Закалки Зародыша и Создания Основания — и тебе отмерено два столетия. Перешагни на стадию Трансформации Эссенции — и счёт пойдёт на тысячи лет. Даже застряв на первых ступенях, заклинатель может прибегнуть к сотням снадобий для продления жизни.
Перед ними открыты тысячи путей.
А перед смертными — ни одного.
Янь Жуюй — обычный смертный.
А значит, его бытию суждено растаять, подобно утренней росе.
Встретив взгляд Чэнь Юаньшэна, Янь Жуюй внезапно прикрыл рот ладонью и зашёлся глухим, тяжёлым кашлем. Грудь его хрипела так, словно лёгкие забились мокротой. Накашлявшись вволю, он проговорил сиплым, надломленным голосом:
— Не обессудь… старые кости совсем износились.
Чэнь Юаньшэн изменился в лице. Окинув юношу пристальным взором, он осторожно спросил:
— Твоё тело…
— Ветшает, — перебил Янь Жуюй. — Я ведь не заклинатель, в отличие от тебя.
Его кашель звучал в точности как у угасающего старца, едва выталкивающего воздух из хрипящей груди. Да и говорил он прерывисто, медленно и совсем тихо.
Сохранить вечную юность куда проще, чем раздвинуть границы отпущенного века. Чэнь Юаньшэн про себя посмеялся над собственной глупостью: надо же было подумать, будто Янь Жуюй нашёл способ преодолеть предел смертной жизни… Будь это так просто, мир не знал бы стольких трагедий.
— Извещение секты Мухуа до сих пор не снято, — негромко произнёс Чэнь Юаньшэн.
Янь Жуюй прекрасно понял намёк.
Речь шла об указе, выпущенном Небесной сектой Мухуа ещё до того, как он переместился во времени: его обвинили в сговоре с чужаками и назначили щедрую награду за поимку.
Будучи выходцем из терема Сюаньмин, Чэнь Юаньшэн не зарился на посулы секты Мухуа. Предостерегши юношу, он не стал задерживаться и на прощание ровно добавил:
— Не знаю, свидимся ли вновь… Но за прошлое… прости.
С этими словами он силой уволок обоих приятелей, не желавших отводить глаз.
Даже зная настоящий возраст Янь Жуюя, глядя на его ослепительный облик, трудно было сохранить хладнокровие. Чэнь Юаньшэн не хотел, чтобы друг детства на закате дней спасался от ищейки собственного клана.
К тому же его спутники происходили из знатных семей, а он оплошал и выкрикнул имя Жуюя. Вдруг они припомнят старый указ?
Сам-то Чэнь Юаньшэн не станет связываться с сектой Мухуа, а вот остальные…
Припомнив Лань Лань, Чэнь Юаньшэн с мрачной миной подумал: тут ухо надо держать востро.
* * *
В ложе Терема Дивовищных Сокровищ…
Янь Жуюй не притронулся к чашке, где притворялся застывшим украшением сирен, а налил себе чай из другого сосуда. Он задумчиво гладил фарфор подушечкой пальца, устремив взор в никуда.
Поняв, что угроза миновала, крошечный сирен выглянул из пиалы.
К счастью, когда он верещал, громким был только его голос, а саму рыбешку в чашке никто так и не заметил.
— Жуюй, Жуюй! — Кроха выбрался из чайного отвара и, неуклюже перебирая ручонками, подполз к руке Янь Жуюя, потёршись о его рукав. — Он обижал Жуюя?
Янь Жуюй подставил ладонь, служащую малышу опорой, и качнул головой:
— Нет, не обижал. То давнее дело — лишь детские забавы, столько лет прошло. Не думал, что он помнит.
Впрочем, «забавы» — мягко сказано.
Жуюй не сразу оказался во внешнем ученическом дворе. Едва научившись ходить, он часто бывал в одном из павильонов внутреннего поместья вместе с другими детьми.
Учёбой это называть смешно — трёхлетние крохи только баловались.
А раз то была детская обитель внутреннего двора, среди воспитанников находилась и единственная дочь Лань Ечжоу — Лань Лань.
Да, Лань Лань была на пару лет старше Янь Жуюя.
«Сложись её брак с главным героем, вышло бы, что она старше своего благоверного», — мельком подумалось ему.
Поскольку Янь Жуюй родился с уже развитым разумом, детские воспоминания сохранились во всех подробностях.
Он помнил: Лань Лань с первого взгляда невзлюбила его.
Они пересекались только в раннем возрасте, но именно тогда хитрая и жёлчная от природы девчушка ещё не умела прятать яд.
Повзрослей она, наверное, улыбалась бы как ни в чём не бывало и не оставляла бы улик.
Разлад среди детей начался, едва у Лань Лань обнаружили духовные корни. В детской компании больше всего внимания доставалось им двоим — оба росли красавцами, да только Янь Жуюй, хоть и был ленивым бутузом, притягивал к себе всех подряд.
Но едва объявили о духовных жилах Лань Лань, в дружной компании залегла трещина.
Янь Жуюй без труда догадывался, чьих рук это дело.
Тогда он не сознавал, что попал в книгу, но теперь понимал: невеста главного героя, подставившая того в романе, с пелёнок отличалась изворотливым умом.
К большинству мелких пакостей он относился равнодушно, но однажды дело чуть не кончилось бедой — благо мимо проходила Янь Цзи. Вытащив братика, она со всей души отлупила малолетних задир, не сделав исключения и для Лань Лань.
До чего же приятно вспоминать тот разнос!
Затем Янь Цзи отнесла пострадавшего малыша домой и обо всём поведала родителям. С той поры Янь Жуюй наотрез отказался посещать занятия и окончательно обосновался во внешнем дворе.
И даже когда выяснилось, что у него нет духовных корней, он так и остался там.
Среди тех ребятишек Чэнь Юаньшэн действительно не пакостил ему лично — но и палец о палец не ударил, чтобы заступиться.
Янь Жуюй не стал ябедничать холодным родителям, ежедневно курсируя со слугами между внешними и внутренними покоями, точь-в-точь как ребёнок в детском саду. Так что тайное стало явным лишь благодаря кулакам Янь Цзи.
Тогда всё списали на малый возраст и проехали.
Янь Жуюй думал так же, пока не узнал о своей истинной сути и пристальном внимании со стороны Лань Ечжоу и Янь Хуэя. Лишь тогда открылась истинная причина, почему его поместили в этот «элитный ясли-сад» для отпрысков владык.
В обители Небесной секты Мухуа под полом детского павильона скрывались узоры древних формаций, в особенности — Формация Собирания Духовной Энергии. Долгое пребывание там омывало истоки разума и делало духовные корни чище. Вот почему Сюаньмин и другие союзные секты с радостью отправляли туда детей.
Но Жуюя туда засунули ради иного.
Великие патриархи просто хотели проследить, не проявится ли в нём какая-то аномалия.
Внешнее попечение маскировало ледяное равнодушие.
Его былые неприятности не могли укрыться от взора тайных наблюдателей, а уж Янь Хуэй точно знал о каждом чихе.
Не поспей Янь Цзи вовремя, та «случайность» могла стоить ему жизни. Впрочем, действительно ли её появление было случайным?
Ведь Цзи жестоко оттаскала Лань Лань за чуб. Дочь главы секты вернулась домой вся в синяках — такое не прощают. Однако Жуюй помнил, что Цзи безмятежно ухаживала за ним целыми днями, и на её боевом лице не было и тени наказания.
Они просто проверяли его.
Встреча с Чэнь Юаньшэном заставила Янь Жуюя заново перебрать детские воспоминания. Вывод не вызвал удивления: с расчётливостью патриархов было бы странно, не установи они слежку с пелёнок.
От этих мыслей стало тоскливо — ворошить неприятное прошлое радости не приносило.
Пощекотав сирена по головке, он спрятал его обратно. Выходя, Жуюй прикупил у слуги целую охапку элитного духовного чая — дома он сменит малышу воду на настои, пусть балуется вволю.
В нижнем зале вовсю шли Пестрые торги, но Янь Жуюя они больше не интересовали. Он направился к выходу, но путь ему преградил один из слуг.
Жуюй узнал в нём того самого мастера, что первым ворвался в ложу на подмогу.
Мужчина на стадии Трансформации Эссенции нижайше проговорил:
— Уважаемый гость, если вы изволите удалиться, прошу проследовать через чёрный ход.
Янь Жуюй окинул его вопросительным взглядом и помолчал:
— За мной выставили засаду?
Заклинатель с кислой миной взмолился:
— Прошу, не пытайте меня. У задних ворот вас ждут слуги на стадии Трансформации Эссенции. Они обеспечат вашу безопасность.
Янь Жуюй видел: тот не врёт.
Благодаря жетону Сюй Дуодуо Терем Дивовищных Сокровищ относился к нему со всей душевностью и предоставлял двадцатипроцентную скидку. Принудить жадный Терем к подобным щедротам — поистине подвиг.
Если слуга не лгал, то почему вид у него такой, точно над ним висит дамоклов меч? Под чьим давлением он гнётся? Неужто Чэнь Юаньшэн выкрикнул его имя, и кто-то подслушал?
Сидя в ложе, Жуюй снимал вуаль, чтобы перекусить.
Ворвавшиеся охранники видели его лицо.
Даже если допустить, что слуги Терема не успели растрепать о нём, откуда утекли сведения? Чэнь Юаньшэн с компанией ушёл совсем недавно, слухи не могли распространиться так быстро.
Разве что…
— Некий именитый гость, имеющий большой вес в вашем Тереме, переполошился из-за шума и узнал, кто я? — с ходу предположил Янь Жуюй.
Заметив, как дрогнул лицом охранник, он продолжил:
— Он замыслил недоброе и велел задержать меня. Однако я пришёл по жетону Сюй Дуодуо. С одной стороны — могущественный покровитель, с другой — гость молодого хозяина. Вот вы и крутитесь как на сковороде, пытаясь выиграть время и выправить положение?
Заклинатель обомлел: юноша угадал почти со стопроцентной точностью! Влиятельный покровитель действительно отдал суровый приказ, но предать гостя молодого хозяина Сюй Дуодуо было выше их сил.
Естественно, они не могли так поступить.
Они уже направили весточку руководству и тянули время в ожидании прибытия старейшин, способных урезонить разбушевавшегося гостя.
Янь Жуюй мягко улыбнулся:
— Ценю вашу заботу. Но подставлять вас под удар из-за чужих капризов не стану.
Он погладил маленького цветочного духа и шепнул ему пару слов. Малыш затрепетал крылышками и мгновенно вылетел наружу.
Сам же Жуюй непринуждённо осмотрелся по сторонам:
— В какой ложе расположился этот высокочтимый гость?
* * *
Комната номер семь.
Чем меньше номер, тем выше почтёт себя гость. Впрочем, хозяин этой ложи выбрал её не из спеси — он просто питал слабость к цифре «семь».
Где бы он ни останавливался, всегда требовал седьмые покои.
Сейчас он неторопливо заваривал чай. Тонкий, освежающий аромат струился по комнате, наполняя дух умиротворением. Его движения, плавные и точные, заставляли затаить дыхание — они затмевали собой дюжину стоящих вдоль стен безмолвных стражей в чёрном.
От этих молчаливых воинов разило такой лютой, въедливой смертоносностью, точно перед глазами застыли обнажённые, жаждущие крови клинки.
Войдя в сопровождении охранника, Янь Жуюй окинул взглядом этот отряд жуткого вида и тихо хмыкнул:
— Теперь я понимаю, с кем имею честь.
Стоило ему произнести это, как чай дошёл до нужной кондиции.
Хозяин ложи поднял чайник:
— Садись.
И тонкой струёй налил отвар в пиалу, приглашая гостей к столу.
Янь Жуюй без тени смущения опустился на указанное место. Сделав глоток, он искренне похвалил:
— Превосходный чай.
— Благодарю, — тактично отозвался хозяин ложи.
Когда с вежливым чаепитием было покончено, тот неспешно отставил пиалу:
— И надо же было встретить здесь щенка из клана Янь. Всё проказичаешь? — Тон его звучал мягко, будто он поучал сопляка-племянника.
Янь Жуюй носил вуаль, но для могущественного заклинателя плотная ткань — не преграда.
— Почтенный знаком с моим родителем?
— Ещё бы не знать.
Эта мирная, едва ли не родственная беседа повергла стоящего у дверей охранника в полное замешательство. Он уж было подумал, не послышалось ли ему, как хозяин ложи несколько минут назад со скрежетом и лютой ненавистью процедил сквозь зубы имя «Янь Жуюй».
Та леденящая аура убийства точно была настоящей.
Имя Янь Жуюй сперва показалось знакомым, но лишь пораскинув мозгами, охранник припомнил, о ком идёт речь.
Впрочем, кем бы тот ни был, он числился другом молодого хозяина.
А значит — и другом Терема.
Тем временем собеседники пригубили по второй чашке. Янь Жуюй с улыбкой поинтересовался:
— Зачем же почтенному угодно было придержать меня?
Мужчина средних лет допил чай и с тихим щелчком опустил пиалу. Этот звук сработал как спусковой крючок: ложа мгновенно выморозилась, воздух сгустился от всепоглощающей жажды крови.
Взгляды дюжины воинов вонзились в Янь Жуюя — будь они настоящими клинками, от него не осталось бы и мокрого места.
— Камень души, что ты выторговал на аукционе… Он всё ещё при тебе? — спросил мужчина.
Янь Жуюй сообразил, о чём речь, и принялся рыться в хранилище. Спустя мгновение он извлёк крошечный красный камушек. Его молочно-белое свечение полностью скрывал алый чехольчик.
— Так вам нужен именно он?
Мужчина впился испепеляющим взором в Камень души размером с ноготь.
— Старший брат давно искал его, — непринуждённо пояснил Янь Жуюй. — Раз брат просит, младший разве смеет отказать? Не думал, что перешёл дорогу вашему почтенству. Моя вина, непростительная вина.
Узнав, что перед ним хозяин ложи номер семь, Жуюй сразу понял подоплёку.
Седьмая ложа, Терем Дивовищных Сокровищ — эти два понятия сводились к одному-единственному случаю.
Тогда за Камень души бились ложи номер три, номер семь и сам Янь Жуюй. Благодаря щедрости Белого босса Жуюй перебил все ставки и забрал лот.
Позже за ним выслали убийц, но Белый босс быстро размозжил им головы.
В третьей ложе восседала Су Мэйэр, а седьмую, стало быть, занимал этот тип.
Он называл себя Янь Имин.
Ещё на пороге Жуюй ощутил леденящую злобу. Пусть их беседа текла гладко и с улыбками, в глазах Янь Имина не проскальзывало и тени тепла.
Это был опасный, непроницаемый заклинатель.
— Твой брат? — Янь Имин саркастически приподнял бровь. — Не знал, что Янь Хун добрался до этих краёв.
Янь Жуюй вздохнул про себя: вести беседу с тем, кто знает твою подноготную, — сущая мука, отговорки состряпать куда сложнее.
— Вам ли не знать о моём положении? Все эти годы я вынужден скитаться. Как бы я укрылся от ищеек собственного клана без посторонней помощи? Пришлось обзавестись парочкой названых братьев, чтобы спать спокойно.
Он врал и глазом не мигнув.
Откуда у него названые братья?
Зато имелись двое, жаждавшие разлечься с ним в постели в качестве «названых любовников».
Янь Имин слегка вскинул подбородок. Один из стражей за его спиной, получив немой приказ, выступил вперёд. Стоявший в дверях охранник напрягся и полоснул ладонью по рукояти меча, но воин лишь сорвал вуаль с лица Янь Жуюя.
Хозяин мог сделать это сам, но предпочёл чужие руки.
Едва Янь Имин упёрся взглядом в лик юноши, в его глазах вспыхнул мутный, хищный огонёк.
— С такой рожей… негрех иметь и десяток заступников, — сипло проронил он.
«Ты совсем извращенец?!» — мысленно возопил Янь Жуюй.
Перемена была очевидной: к прежней жажде крови примешалась сальная, тошнотворная похоть.
Этот тип слишком много о себе мнил. Вместо того чтобы сразу перейти к делу, разыгрывал из себя великого господина, напрочь забыв, что болтуны долго не живут!
— Мне уже за семьдесят… — ровно заметил Жуюй.
Каждой клеточкой выражая отвращение, он прозрачно намекнул на свой реальный возраст.
Однако вожделение Янь Имина разгорелось ещё сильнее:
— Тем лучше!
Лица достаточно. Если даже открытые участки кожи так нежны и бархатисты, то каково тело под слоями шёлка? Этот сопляк сильно досадил ему в прошлом, перебив кучу преданных слуг. Пусть то были лишь средние ранги, на воспитание ушли годы.
Теперь юнец расплатится телом, а потом можно будет замучить его до смерти на ложе — какое удовольствие!
И пусть он из клана Янь — всего лишь отброс. Даже если вести просочатся, Небесная секта Мухуа и пальцем не поведёт.
Улыбка Янь Имина стала ещё хищнее.
«Твою мать, ну и мерзкий же ты ублюдок!» — едва не стошнило Янь Жуюя.
Ему даже на стариков посягнуть не зазорно!
Жуюю надоело ходить вокруг да около, и он спросил напрямую:
— Тех убийц послали вы?
— Допустим, я. И что дальше? — оскалился Янь Имин. — Твоего свирепого «братца» здесь нет. Будь он рядом, с чего бы тебе так дрожать? — Он порочно окинул взглядом нежную кожу юноши.
Этот взгляд был настолько липким, что Жуюю захотелось содрать с себя шкуру в местах, где касался чужой взор.
— Я смертный. Странно было бы не дрожать перед смертоносной аурой, — отронил Янь Жуюй, покручивая в пальцах зелёный кристалл, с которым вошёл в ложу.
Изумрудное ядро выглядело гладким, чистейшим артефактом высшего качества.
Чёрные стражи проверили его духовным чутьём ещё на входе, но, не обнаружив ничего подозрительного, беспрепятственно пропустили гостя.
И вот теперь Жуюй, сжимая кристалл, окончательно потерял терпение.
Грохот!
Снаружи ухнуло нечто столь массивное, что здание заходило ходуном.
— Демонический зверь! — раздался истошный вопль.
Крик ещё не затих, а стены ложи уже содрогнулись от страшного удара.
Бум! Бум! Бум!
Кто-то с силой крушил кладку. Янь Имин раскинул духовное чутьё и мигом посерел.
За внешней стеной балкона цеплялась иссиня-чёрная тварь. Единственный глаз демонического зверя уродливо торчал на брюхе, а тело поросло острыми шипами. Вместо рук из плеч свисали две бесформенные плети, усаженные рядами острых зубов. Огромное чудовище задрало пасть и оглушительно зарычало, молотя конечностями по камню.
И пока внимание присутствующих было приковано к улице, в комнате раздался писк:
— Внутри тоже!
Шкура Янь Имина мгновенно покрылась мурашками: повинуясь чутью, он присел, и прямо над его головой свистнул липкий, покрытый слизью язык. Не успела тварь совершить повторный бросок, как Янь Имин мелькнул тенью и выскочил наружу.
— Терем Дивовищных Сокровищ позволяет чудовищам творить беспредел?! — гневно взревел он.
— О, вот ты где.
Пожирающий ледяной ужас сковал сердце Янь Имина. Он попытался увернуться, но белоснежная, точно выточенная из нефрита ладонь оказалась быстрее.
Эта рука бесшумно прошла сквозь его грудную клетку со спины и в труху размозжила сердце.
Однако когда окровавленные пальцы выскользнули из раны, мёртвая туша упала на настил и превратилась в истерзанную деревянную куклу.
Техника подмены смерти!
Белый босс приподнял бровь. Взгляд его упёрся в помещение, откуда выпрыгнул Янь Имин. Белоснежная ладонь медленно сжалась в воздухе, словно сматывая невидимую нить.
Едва уцелевший Янь Имин, успевший переместить дух в тело одного из чёрных стражей, выскочил в центральный зал.
Аукцион Пестрых торгов был сорван, зал опустел.
За хозяином высыпала целая орава воинов. Глядя, как число чёрных фигур перевалило за сотню, охранник Терема становился всё мрачнее.
Янь Жуюй сочувственно похлопал его по плечу — сотня заклинателей скрывалась в здании без ведома хозяев! Полнейшее неуважение к Терему Дивовищных Сокровищ.
— Что за высокопоставленная птица? Дерзишь сверх всякой меры, — заулыбался Жуюй.
Охранник выжал из себя горькую ухмылку:
— Он единственный сын главы терема Сюаньмин.
Янь Жуюй на мгновение задумался:
— Странно. У владыки Сюаньмина вроде бы три дочери. Откуда взялся сын, да ещё с фамилией Янь?
Нынешний глава терема Сюаньмин носил родовое имя Чэнь.
— Внебрачный, — коротко пояснил охранник и понизил голос: — Поговаривают, глава хочет внести его в родословные книги, да Госпожа Цитянь упёрлась и встала костью в горле. Ходят слухи, что он желает передать ему место преемника в обход дочерей.
Оттого-то внебрачному отпрыску прощались любые бесчинства.
— Мерзавец, — с отвращением отронил Янь Жуюй.
— Владения терема Сюаньмин под боком, — с тоской вздохнул охранник. — Терем Дивовищных Сокровищ не хочет открытой вражды… — В его голосе явно читался немой укор: «А ведь я просил вас уйти через задний ход!»
— Вот оно как, — повёл бровью Янь Жуюй. — Что ж, теперь будь спокоен.
Заклинатель уставился на него с немым вопросом: «Спокоен?! Да у меня сердце в пятки ушло!»
В этот момент он перевёл взгляд на главный зал — и волосы на его голове встали дыбом.
Зал, ещё миг назад кишевший сотней стражей, утих. Раскинув духовное чутьё, охранник увидел лишь кровавое месиво. Полы, стены, колонны, своды потолка — всё утопало в алых брызгах. Ошмётки плоти и обломки костей валялись вперемешку с густым мозговым веществом.
Среди этого ада возвышалась одинокая фигура, методично втаптывающая в камень кусок кровавой грязи.
Нет.
То была не грязь.
То была мешанина из костей и мяса, в которой ещё вращались два живых, полных дикого ужаса глаза.
Гунсунь Чэнь раздавил один глаз пяткой и ледяным тоном произнёс:
— Я сам до него пальцем касаться не смел, а ты, выродок, смеешь пялиться?
Он провернул каблук, и кровавая масса содрогнулась в агонии.
Из разверзшегося среди обрубков плоти рта вырвался вопль, полный беспредельного отчаяния:
— Пощади! Пощади! Мой отец… мой отец — глава терема Сюаньмин! Пощади…
Крик перешёл в звериный хрип.
Гунсунь Чэнь без единой эмоции раздавил второй глаз:
— Ах да, вспомнил. Слыхал я, он сотни лет вымаливал сына и трясся над ним как над зеницей ока. Так это ты?
Он подхватил обрубок чьей-то руки и с хрустом вогнал его прямо в разверстый рот Янь Имина.
— Прекрасно. Чуть позже я отправлю твоего папашу вслед за тобой.
Он не слушал предсмертные содрогания: под действием его магии Янь Имин переживал непрекращающуюся агонию на грани жизни и смерти.
— Жуюй, — Гунсунь Чэнь с безумным оскалом раскрыл объятия, стоя посреди кровавого озера. Его белоснежные одежды покрывала алая вязь, а на щеке застыли капли свежей крови. — Не хочешь меня обнять?