Зал Прежних Мудрецов
Ритуал клана Гунсунь был прост и нетребователен — всего лишь формальность, дань традиции в Зале Прежних Мудрецов.
Стоя плечом к плечу с Чёрным боссом, Янь Жуюй ощутил странное, невольное беспокойство. Он оглянулся и посмотрел в угол: там, сложа руки в рукавах, замерла едва различимая призрачная тень, которая с ледяным отчуждением взирала на бесконечные ряды поминальных дощечек.
— Жуюй? — тихо окликнул его Чёрный босс.
Янь Жуюй очнулся и вместе с ним склонился в глубоком поклоне.
Клан Янь, Янь Жуюй.
Клан Гунсунь, Гунсунь Чэнь.
Имена внесли в родовую книгу, и по древней бумаге скользнул едва заметный золотистый отблеск.
Причин оставаться в имении Гунсунь больше не было, и Янь Жуюй начал готовиться к отъезду. Накануне Су Мэйэр обмолвилась, что спустя некоторое время тоже отправляется на Южный континент Хуа.
— Разве ты не с Восточного континента Юй? — удивился Янь Жуюй. — На Южном континенте Хуа сейчас легко угодить в неприятности.
Су Мэйэр с лёгким смешком отозвалась:
— С чего это ты обо мне забеспокоился? Мне-то казалось, это я должна за тебя переживать. На Южном континенте у меня есть кое-какие дела. Кто знает, может, там ещё и пересечёмся.
Видя её непринуждённость, Янь Жуюй не стал расспрашивать дальше — лезть в чужие тайны было не в его правилах.
* * *
Обитель Бесконечного Лета
Гу Юнь сидел на широком плече вождя гигантов, свесив худые ноги, и задумчиво смотрел вдаль.
С тех пор как Обитель Бесконечного Лета стала безопасной, сирены перестали укрываться исключительно в глубоких водоёмах и порой выходили на сушу. Водная стихия оставалась им родной, но и сухой воздух больше не причинял вреда — иначе зачем природа одарила их способностью принимать человеческий облик?
Возможности сирен ходить по земле больше всех радовались не они сами, а потомки гигантов. Исполины наперебой предлагали себя в качестве верховых скакунов. Те, кому не достался «свой» сирен, сокрушались и сутками лежмя лежали на земле, отказываясь двигаться. Их век был невероятно долг, и за нескончаемые века они устали от монотонного существования. Прежде сирены не могли покидать воду, а теперь, когда они наконец ступили на сушу, гиганты от восторга не находили себе места.
Вождь гигантов был горделив и доволен: ему не приходилось ни с кем соперничать. Гу Юнь всегда выбирал только его.
Ещё бы — ведь он был самым высоким и могучим во всём племени!
Гу Юнь слегка потянул исполина за широкую мочку уха. Ощутив это прикосновение, гигант осторожно повернул массивную голову.
— Возвращаемся, — произнёс Гу Юнь.
Голова гиганта тут же уныло опустилась. Они ведь едва успели прогуляться!
— Он уже близко, — добавил Гу Юнь, и в его обычно бесстрастном голосе промелькнула едва уловимая, тёплая улыбка. — Первородный Зародыш возвращается.
Эфирная, призрачная песнь разносилась под самым небосводом. Едва Янь Жуюй ступил на земли Бесконечного Лета, как до его слуха долетели эти пленительные звуки, способные заворожить душу и увлечь её в неведомые дали. Напев был столь прекрасен, что никакие слова не смогли бы передать его звучания.
Маленький сирен по имени Лань от избытка чувств выскочил прямо из рук Янь Жуюя.
Тому едва удалось подставить ладони, чтобы подхватить малыша.
Усевшись на ладони юноши, маленький сирен высоко запрокинул головку. Его тонкий, звонкий голосок мгновенно вплёлся в ту проплывавшую над миром песнь, слившись с ней в единое целое.
Янь Жуюй не удержался от мягкой улыбки:
— Похоже, Гу Юнь и остальные уже знают о нашем приходе.
Когда они подошли к воде, Гу Юнь вынырнул из прозрачной глубины, взмахнув лазурно-зелёным хвостом. Его прохладный голос звучал необычайно мягко:
— У вас всё получилось.
Янь Жуюй осторожно опустил маленького сирена в воду.
— И что же именно у меня получилось? — с лёгкой иронией спросил он.
Гу Юнь перевёл спокойный взгляд на двух могущественных спутников за спиной юноши, а затем молча прикоснулся кончиком пальца к его лбу.
Мир вокруг мгновенно преобразился. Перед глазами Янь Жуюя с оглушительной скоростью понеслись тысячи осколков чужих воспоминаний.
Спустя мгновение юноша осел на колени у самого уреза воды. Тяжело дыша, он прерывисто засмеялся:
— Так вот оно что... Ха-ха-ха! Ну и затею же вы провернули!
Пальцы его дрогнули. Не желая тратить силы на то, чтобы удержаться на ногах, он просто опустился на траву и уставился в бездонную синеву неба.
Таким образом Гу Юнь передал ему всё, что сирены успели совершить за это время.
— Обитель Вхождения в Грёзы ещё до своего официального основания неустанно расследовала всевозможные аномалии по всему свету, — неторопливо заговорил Гу Юнь. — Они искали разгадки ко всем тайнам бытия, проявляя особый интерес к проявлениям Тёмного мира. Чтобы познать врага, они, не колеблясь, жертвовали собственными адептами, пытаясь понять истинную природу духовных корней... И в этих безумных изысканиях они случайно наткнулись на самую жуть этого мира.
Словно заранее зная, зачем пришёл Янь Жуюй, сирен вещал без остановки, не давая ему ни секунды на размышления.
— Поначалу их интересовали лишь пространственные разломы и аномальные зоны, но затем внимание сместилось на природу собственных духовных корней... И вот тут они осознали нечто жуткое. Духовные корни, с которыми человек рождается, которые врастают в его плоть и кровь, будучи вырванными наружу, обретают куда более сокрушительную мощь. Это открытие поразило их. Позже они поняли: духовные корни не являются естественной частью человеческой природы. Их внедрил в тела людей некий древний, неведомый разум. А коль скоро это чужеродный предмет, его можно извлечь и переплавить. С этого момента Обитель Вхождения в Грёзы ступила на совершенно иной путь.
Голос Гу Юня звучал ровно и холодно, без единой эмоциональной вспышки, однако Янь Жуюй слушал его, затаив дыхание.
Изучая духовные корни, Обитель Вхождения в Грёзы постигала всё новые и новые тайны бытия. Чтобы докопаться до сути, они заслали своих лазутчиков во все уголки света. И тринадцать тысяч лет назад в одном из древних могильников они наконец откопали иссохший, омертвевший обрубок древа.
— Когда этот обрубок был найден, — продолжал Гу Юнь, — он мгновенно высосал духовные корни у всех присутствующих. Лишь немногие выжившие смогли доставить весть в секту... Потребовалось принести в жертву треть всех последователей секты, чтобы наконец извлечь его оттуда. И вот, спустя тринадцать тысяч лет непрерывного питания, тот высохший обрубок пустил крону и превратился в исполинское древо, подпирающее небеса.
Гу Юнь уставился прямо в глаза Янь Жуюю:
— Остался лишь последний шаг.
Услышав развязку этой древней истории, Янь Жуюй на мгновение прикрыл глаза:
— Полагаю, последний шаг — это цветение?
Прозрачные зрачки сирена едва заметно дрогнули.
— Древо взрастёт, цветок распустится. Мир качнётся... и Оно пробудится.
Он произносил эти слова с трудом, по одному, и с каждым словом изо рта его выплёскивалась струйка тёмной, почти чёрной крови.
Янь Жуюй поднялся и положил ладонь на плечо сирена.
И произошло невероятное: от этого простого прикосновения мучительная трансформация Гу Юня мгновенно прекратилась. Сирен смахнул с губ тёмную кровь.
— Гу Юнь, что именно ты увидел? — тихо спросил Янь Жуюй, не снимая руки с его плеча.
Его голос был совершенно спокоен, словно он и сам узрел то же самое пророчество. За этим бесстрастным ликом невозможно было угадать истинные чувства.
И в этот миг обычно хладнокровный, отрешённый Гу Юнь дрогнул.
— Прежде... взор наш был затуманен, — прошептал сирен. — Пределом видений всех сирен была гибель нашего рода. Судьба была предопределена, и то, что грядёт после, нам знать не полагалось. Но три дня назад нам открылось нечто большее.
Гу Юнь посмотрел на юношу с тихим, благоговейным трепетом:
— Вы стояли... под сенью того самого цветущего Древа.
* * *
Западная граница Южного континента Хуа
На самом краю Южного континента Хуа затерялся небольшой городок.
Его населяли исключительно демонические культиваторы. Обычных смертных, лишённых силы, здесь не было вовсе. Местные жители не принадлежали ни к кланам, ни к сектам; они не ведали ни законов неба, ни законов земли — только грань между жизнью и смертью. За горсть духовных камней они были готовы вступить в схватку хоть с самой Обителью Вхождения в Грёзы.
Настоящее племя головорезов, не дорожащих собственной жизнью.
И всё же, несмотря на всю свою свирепость, проживающие здесь демонические культиваторы были беспросветно бедны.
Городок ютился в такой глуши, что заказчики забредали сюда крайне редко. Разве что у кого-то кипела кровная месть, а денег на прославленных гильдейских убийц не хватало — вот тогда и вспоминали об этом забытом богом месте.
Поэтому большинству местных демонических адептов приходилось зарабатывать на хлеб тяжёлым физическим трудом: выращивать духовные травы да батрачить, чтобы хоть как-то прокормить себя.
Дойти до жизни такой — истинное позорище для гордого демонического практика.
Почему же они просто не уйдут?
Да потому что не могут.
Много веков назад некий могущественный демонический владыка перед смертью наложил на эту землю проклятие, скрепив его собственной душой: всякий, кто рождён в этом городе, обречён оставаться здесь до скончания дней. Обрести временную свободу можно было лишь одним способом — взяв заказ на убийство или выполнение какого-то поручения за пределами города.
Во всех остальных случаях, стоило им лишь помыслить о побеге, как ноги сами собой несли их обратно.
Осуждённые на вечное заточение, демонические культиваторы были вынуждены непрестанно воевать друг с другом.
Чем жёстче становилась внутренняя грызня, тем сильнее возрастало их боевое мастерство. А чем могущественнее они становились, тем больше внешние силы опасались их и тем плотнее изолировали этот регион от остального мира. В итоге о существовании безымянного городка практически никто не знал.
Место это было слишком мрачным и аномальным. Будь иначе, любой крупный клан с радостью прибрал бы к рукам столь внушительную армию наёмников.
Сами демонические практики тоже ломали головы.
У них не было имени, не было славы. Каким бы сокрушительным могуществом они ни обладали, пустить о себе весть по миру они не могли. Никто не стал бы преодолевать тысячи ли ради безымянных головорезов. В итоге местный люд не видел ни одного заказа... вот уже триста лет.
Триста лет!
Триста лет беспросветного прозябания! Они уже решили, что внешний мир окончательно забыл об их существовании, как вдруг этим утром в город кто-то вошёл.
Живые, дышащие люди! Пусть даже это были культиваторы, местных адептов охватил самый настоящий восторг!
Демонические практики наперебой бросились к чужакам, навязываясь в проводники. Некоторые даже сцепились в яростной драке за право затащить гостей в свой дом. И лишь когда кто-то рявкнул: «Да они ушли!», драчуны обнаружили, что пока они тузили друг друга, пришельцы давным-давно испарились.
Какое беспросветное горе!
Пока демонические культиваторы предавались отчаянию, Янь Жуюй — один из тех самых «желанных гостей» — судорожно поправлял капюшон плотного плаща, пытаясь убедиться, что ни один локон не выбился наружу.
— Я, конечно, понимал, что гостеприимство тут со спецификой, но не до такой же степени! — пробормотал он.
Где это видано, чтобы путников хватали за грудки, навязывая свои услуги, да ещё и устраивали побоище из-за того, у кого они остановятся на ночлег?!
Впрочем, эта суматоха неожиданно развеяла чувство отчуждения, охватившее его по прибытии на Южный континент Хуа.
Едва удерживаясь от смеха, Янь Жуюй смахнул слезинку и обратился к Чёрному боссу:
— Похоже, сегодня придётся ночевать где придётся.
Он знал про этот город.
В оригинальном романе главный герой бывал здесь, поскольку сам город располагался на территории Земли аномалий.
И эти демонические практики были невольными узниками аномальной зоны.
Янь Жуюй рассчитывал найти приют в городе, но реальность оказалась куда абсурднее книжных описаний. Чёрный босс подхватил юношу за плечо и без лишних слов вывел его за городские ворота.
— Здесь слишком густая демоническая цзи. Долго оставаться внутри не стоит.
Янь Жуюй задумчиво посмотрел на него:
— Семнадцатый брат, ты с самого начала знал, что так будет?
Чёрный босс тонко улыбнулся:
— В памяти того безумца сохранилось кое-что об этом месте.
Янь Жуюй закрыл лицо ладонями.
Теперь-то он понял, почему Чёрный босс так выразительно молчал, когда сам Жуюй с детским любопытством рвался за городские стены!
В пространственном кольце Янь Жуюя имелось несколько портативных деревянных павильонов для ночлега в диких условиях. Правда, при покупке они были сжаты до размеров спичечного коробка и без вливания духовной энергии выглядели как изящные миниатюрные макеты.
Рядом был Чёрный босс, так что заботу о доме юноша со спокойной душой переложил на его плечи.
Маленький терем был оснащён встроенной защитной формацией, которая после активации полностью скрывала строение от чужого духовного чутья.
Ощутив приступ усталости, Янь Жуюй перекинулся с Чёрным боссом парой слов и отправился отдыхать. Вскоре его сознание погрузилось в привычную тьму Луаньцзангана.
Прежде пугающая Братская могила теперь казалась Янь Жуюю родным домом. Очнувшись среди покосившихся надгробий, он привычным маршрутом обогнул центральный холм и, поддавшись внезапному порыву, скользнул в склеп за самым высоким надгробным камнем.
После того как Гунсунь Чэнь подчинил себе это место, Неупокоенных внутри не осталось.
Протиснувшись внутрь, Янь Жуюй обнаружил, что в подземелье нет ни тайных ходов, ни лабиринта — лишь просторный зал, в центре которого покоился массивный, ослепительно-белый саркофаг. Что до остальных бронзовых гробов... на этот раз они словно сквозь землю провалились.
Он подошёл к серебристо-белому саркофагу и невольно коснулся его крышки. Ладонь обжёг такой ледяной холод, будто он прикоснулся к мёртвой стуже самых глубоких недр земных.
Крышка саркофага бесшумно отъехала в сторону, и из глубины раздался ленивый, прохладный голос:
— Ты что, среди ночи припёрся досаждать мне вместо сна?
Янь Жуюй онемел. Саркофаг был настолько высоким, что стоя на полу, разглядеть лежащего внутри было невозможно. Но этот надменный тон ни с чем нельзя было спутать — Белый босс!
Кто бы мог подумать, что белоснежный Гунсунь Чэнь устроился на ночлег прямо в гробу!
— А тебе самому тут спать не холодно? — вырвалось у юноши.
На край саркофага легла бледная ладонь. Белый босс лёгким, почти невесомым движением поднялся и уселся на край. Его широкий белый рукав с крахмальным шорохом опустился возле самого уха Янь Жуюя, обдав того ещё более лютым морозом.
— Разницы нет, — отрезал Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй на мгновение замер, а затем ухватился за край его рукава и повис на нём:
— Ляньжун, ну помоги же, подтяни меня наверх!
Белый босс с ледяным презрением наблюдал за неуклюжими потугами юноши, пока ему это окончательно не надоело. Поморщившись, он просто цапнул Янь Жуюя за загривок и бесцеремонно втащил на саркофаг.
Выбившись из сил, юноша уселся рядом с ним, пытаясь перевести дыхание.
— Слабак, — бросил Белый босс.
Янь Жуюй даже не подумал обижаться на колкость. Если бы Белый босс вдруг заговорил вежливо и ласково, юноша, пожалуй, решил бы, что тот окончательно сбрендил. С абсолютно серьёзным видом Янь Жуюй накрыл своей ладонью холодное запястье Гунсунь Чэня:
— Ну как, теплее?
Белый Гунсунь Чэнь въелся ледяным взглядом в эту дерзкую, своенравную руку.
Тонкие, белоснежные пальцы касались его заиндевевшей кожи, словно не ведая, какая сокрушительная, опасная сила таится под ней. Но юноше этого показалось мало: он не просто хотел поделиться теплом — он бесцеремонно засунул свою ладонь прямо за пазуху Гунсунь Чэню и с улыбкой проговорил:
— Ляньжун, если человеку холодно, ему нужно искать тепла, а не забиваться в ещё более студёный угол. Это же просто глупо.
Белый босс ровным, отстранённым голосом произнёс:
— Что тепло, что холод — всё едино.
— А вот и нет! — убеждённо возразил Янь Жуюй и крепче сжал его пальцы. — По крайней мере, такое тепло ты ведь точно способен почувствовать?
Гунсунь Чэнь внезапно обнял его за талию, и они оба рухнули на дно глубокого саркофага.
Температура внутри серебряного гроба оказалась именно такой, как и опасался Янь Жуюй — куда холоднее, чем снаружи. От этой лютой стужи зубы невольно выбивали дробь.
Юноша полагал, что стал устойчивее к морозу, но против истинного холода древнего подземелья был бессилен. Он уткнулся лицом в грудь Гунсунь Чэня, однако Белый босс грубо схватил его за подбородок и заставил поднять голову:
— Раздевайся.
Янь Жуюй опешил. На мгновение в его голове воцарился полный хаос. Он резво выпростал руки и попытался сесть.
Это ещё что за новости?!
Белый босс без тени эмоций вновь сдёрнул его вниз:
— Чего испугался? Ты ведь сам хотел меня согреть?
Янь Жуюй отчаянно забился в его хватке:
— Я... я имел в виду вовсе не ЭТО тепло!
Разве это одно и то же?!
Гунсунь Чэнь изогнул бровь, с холодным любопытством наблюдая за его беспомощными попытками вырваться:
— И кто же совсем недавно безрассудно заявлял, что любит Гунсунь Чэня?
Прохладные пальцы раздвинули ворот его платья. Обнажившаяся кожа была столь белой, что, казалось, испускала мягкое свечение.
Впрочем, Янь Жуюй действительно промёрз до костей. Он дрожал всем телом, ощущая, как пронизывающий холод проникает в самую глубину его существа.
— Любить-то люблю... но не слишком ли мы спешим?!
Саркофаг был достаточно просторным, и Янь Жуюй даже попытался отползти к противоположной стенке, но Белый босс ухватил его за лодыжку и одним движением притянул обратно. Сила Гунсунь Чэня была невероятной — вырваться из его стальных объятий было совершенно невозможно.
Сжав кулак, Янь Жуюй в отчаянии стукнул по стенке гроба.
«Неужели сегодня я окончательно пропал?!» — с ужасом подумал он.
Страха как такового не было, но... как вообще это делать?! Янь Жуюй судорожно перебрал в уме всю анатомию — никаких подходящих «входов» у себя он что-то не припоминал. Куда... куда проникать-то?!
Что касается смены ролей, о том, чтобы оказаться сверху, он даже не помышлял. Разве смог бы он удержать Гунсунь Чэня? Да с его-то тонкими запястьями... тот сломает их и не заметит!
Тем временем холодные пальцы Гунсунь Чэня скользнули под рукав юноши и опустились прямо на браслет.
Ужасающий холод.
Древний браслет, принадлежавший Белому боссу, плотно прилегал к коже Янь Жуюя. Стоило Гунсунь Чэню слегка надавить на него, как из его собственных подушечек пальцев неощутимо просочилась капля крови.
Кровь мгновенно пробудила артефакт.
Прежде чем Янь Жуюй успел хоть что-то сообразить, его погружённое в покой море сознания бурлящим вихрем взвилось к небесам. Юношу сокрушительной силой швырнуло в неистовый, безумный поток — смесь пронизывающей боли и дикого, запредельного наслаждения.
Острая, ни с чем не сравнимая волна пронзила его от макушки до кончиков пальцев, будто в самом его теле пробило брешь.
Эта стихия снова и снова утягивала его на самую бездонную глубину.
Слияние двух разумов дарило ощущение столь острое, что в нём можно было сгинуть без следа.
Янь Жуюй судорожно свернулся калачиком. Он даже не заметил, как два тёплых пальца умело разжали его зубы, не давая ему в приступе безумного экстаза откусить собственный язык.
Теряя рассудок, он в полузабытьи решил, что кусает какой-то гладкий, тёплый нефрит.
Но следом накатила новая, ещё более исполинская волна духовного шторма, окончательно утопившая его сознание в бескрайнем океане ощущений. Юноша провалился в беспамятство.
* * *
— Кхм-кхм-кхм...
Янь Жуюй очнулся от собственного сухого кашля.
Кто-то бережно приподнял его за плечи и приложил к губам край прохладной пиалы.
В горле пересохло так, будто он глотал песок. Юноша жадно сделал несколько глотков. Живительная духовная эссенция мягко потекла по пищеводу, исцеляя терзавшую его сушь. Бессильно откинувшись на плечо Чёрного босса, он пробормотал:
— Ты когда... А, ладно, я так хочу спать.
Он даже не понял, в какой момент Чёрный босс сменил Белого.
Сейчас Янь Жуюй ощущал себя лужицей воды — настолько мягким и расслабленным стало всё его тело, что двигать ни рукой, ни ногой не хотелось совершенно. Окончательно сдавшись истоме, он сладко зевнул, и тяжёлые веки смыкнулись сами собой.
Краткая вспышка сознания угасла, и он снова погрузился в глубокий сон.
* * *
Внезапно до его слуха донеслись тихие, умиротворяющие звуки бамбуковой флейты.
Эта спокойная, чистая мелодия казалась чарующим сном. Янь Жуюю на мгновение показалось, будто он вернулся в то время, когда впервые читал роман. Он отчётливо помнил описание автора: в самом начале истории Гунсунь Чэнь явился перед читателями именно так — шагающим по снегу с флейтой в руках.
Юноша долго лежал, прислонившись к изголовью кровати и слушая музыку. Лишь когда мелодия стихла, он поднялся.
Достав Камень души, он подбросил его на ладони. Красный кристалл с тихим стуком покатился по полу и замёрз на месте — его стрелка больше не вращалась из стороны в сторону, как прежде.
Это означало лишь одно: они прибыли точно по адресу. Ближайший хребет Камней Души действительно находился где-то здесь.
Переодевшись, Янь Жуюй распахнул окно и посмотрел на стоящего перед теремом Чёрного босса.
— Семнадцатый брат! — звонко окликнул он его. — Это было очень красиво!
Сказав это, он тут же захлопнул створки. Изнутри донеслись спешные шаги — юноша сбегал по лестнице.
Чёрный босс безмолвно улыбнулся. После той ночи Янь Жуюй стал куда откровеннее в проявлении своих чувств. Прежде он стеснялся открывать душу, словно считал выражение собственных эмоций чем-то постыдным.
Но на самом деле Гунсунь Чэнь безумно наслаждался этой ласковой близостью.
— Пойдём, — произнёс он, когда юноша выбежал на улицу.
У этой Земли аномалий не было названия. Даже Янь Жуюй, припрятав в памяти весь сюжет романа, не мог вспомнить, как именуется сие проклятое место. Автор описал далеко не каждый уголок этого мира, а некоторые аномальные зоны и вовсе упоминались лишь мельком.
Скупое упоминание о том, что здесь когда-то располагалось — уже великая удача.
Однако этот безымянный городок был исключением.
Живущие здесь демонические практики имели глубокие исторические корни, уходившие в древность и переплетавшиеся с самой Обителью Вхождения в Грёзы.
Именно благодаря тому, что хребет Камней Души слился воедино с этой Землёй аномалий, найти его должно было быть куда проще.
Янь Жуюй задумчиво разглядывал красный кристалл на ладони, а затем с досадой посмотрел себе под ноги.
Если Камень души указывал на близость хребта, то по прошлым наблюдениям, такие жилы никогда не залегали слишком глубоко. Зачастую они выходили прямо на поверхность, и заметить их не составляло труда. Однако одно дело — найти сам хребет, и совсем другое — отыскать скрытый в нём древний склеп.
Прежде каждый раз, когда проявлялась аномалия, Янь Жуюй благодаря неведомому чутью просто проваливался в сон и наяву видел появление усыпальницы. Но они кружили здесь вот уже три дня, а никаких зацепок так и не появилось.
Чёрный босс мягко обнял его за плечи:
— Возможно, искомое находится в другом месте.
Янь Жуюй прищурился и тихо пробормотал:
— Возможно... Но мне кажется, здесь точно что-то есть. — Он прижался спиной к груди Чёрного босса и указал пальцем в сторону пустой равнины: — Семнадцатый брат, а что находится там, за пределом этой пустоши?
— Город, — ответил Чёрный босс.
Янь Жуюй почесал затылок. Ну конечно!
Эта Земля аномалий была слишком спокойной. Настолько спокойной, что это вызывало подозрение. В других аномальных зонах всё кипело: в Бесконечном Лете бушевала гибельная сила, способная размыть плоть и кровь; в Призрачном Лесу кишмя кишели полчища монстров; а в Озере Призрачных Теней мертвенные иллюзии пленили души, заставляя навеки застрять в мире грёз... Здесь же всё выглядело совершенно обыденно.
Ни монстров, ни иллюзий, ни видимой опасности.
Единственной грозной силой были сами демонические практики, живущие в городе.
Но они были живыми людьми! И пусть они обладали внушительным могуществом, к самой аномалии это не имело никакого отношения. То, что они ухитрились выжить в таком месте — их личная заслуга. Но это лишний раз доказывало: самой аномалии словно бы и не существовало!
— Семнадцатый брат, — неожиданно произнёс Янь Жуюй, — кажется, у меня появилась одна идея.
* * *
Юйчи Сюлинь исполнилось ровно двести лет.
По местным меркам, в момент её рождения город не видел новых заказов уже целый век. Это означало, что за всю свою жизнь она ни разу не встречала чужаков из внешнего мира.
Поэтому, когда перед её скромным прилавком остановились двое путников, Юйчи Сюлинь даже не подумала подняться, чтобы предложить свой товар.
Местные демонические адепты уже давно примелькались друг другу и успели надоесть до смерти. Даже если кто-то от нечего делать останавливался перед её лавкой, он лишь глазел по сторонам, а затем уходил прочь, так ничего и не купив.
Спросите, зачем же они вообще выставляли товар, если знали, что ничего не продадут?
Да от беспросветной скуки!
Помимо медитаций и самосовершенствования, делать тут было абсолютно нечего.
И надо же такому случиться: все рождённые здесь потомки обладали природным талантом к культивации. Лишь в раннем детстве они нуждались в пище, а достигнув стадии отгораживания от еды, полностью теряли потребность в пропитании.
Вот и получалось: демонические практики либо дрались, либо медитировали, либо сходили с ума от тоски.
А вещи на прилавке выкладывались ещё и для обмена. Некоторым адептам не удавалось найти редкие ингредиенты, и тогда они бродили между рядами в надежде выменять нужное на своё добро.
Юйчи Сюлинь просидела с закрытыми глазами добрых четверть часа, и все эти пятнадцать минут двое незнакомцев неподвижно стояли перед её лавкой.
Да ещё и шептались!
— Она что, уснула?
Юйчи Сюлинь мысленно нахмурилась: «Чего?!»
— Нет, она медитирует и восстанавливает дыхание.
Юйчи Сюлинь одобрительно кивнула: «А этот хоть соображает. Нормальный демонический практик».
— Тогда, наверное, не стоит её беспокоить? Нехорошо сбивать человека с медитации.
«Деньги!»
Юйчи Сюлинь мгновенно распахнула глаза.
Покупатели!
У них есть деньги!
Прекрасно!
— Покупайте, что душе угодно!
Едва выпалив это, она невольно окинула гостей быстрым взглядом. Две фигуры — одна высокая, другая пониже — были закутаны в такие же плотные плащи, какие носили все местные. В полуденные часы местное солнце раскалялось, точно печь фармацевта, и без особого плаща демонический практик рисковал получить тяжелейшие ожоги от аномальной энергии.
И ладно бы пострадала только кожа — выгорали сами духовные каналы! Поэтому даже самый скупой культиватор обязательно обзаводился качественным балахоном.
Плащи на пришельцах выглядели довольно обыденно, но сшиты были явно не в городском стиле.
Это...
Тот, что пониже, встретился с ней взглядом. Его лицо скрывала плотная вуаль, но глаза... казалось, эти глаза умеют говорить! В них скользнуло лёгкое удивление, сменившееся беспомощной досадой. Переведя взгляд на своего высокого спутника, юноша что-то тихо прошептал. В следующий миг Юйчи Сюлинь ощутила странное колебание воздуха, а затем услышала осторожный, тихий шёпот низкого гостя:
— А скажи... ты берёшь заказы?
* * *
Юйчи Сюлинь исполнился двести один год.
И она получила первый в своей жизни заказ — найти вещь.
Они были чужаками!
Едва услышав говор юноши, Юйчи Сюлинь мгновенно поняла это. Пространство континентов было необъятным, и в разных регионах бытовали собственные диалекты. Впрочем, помимо местных наречий, существовал общеконтинентальный язык, позволявший культиваторам понимать друг друга.
При произношении Янь Жуюй невольно выделял мягкие звуки, отчего его речь звучала необычайно кокетливо и живо.
Здесь, на окраине, на общеконтинентальном наречии так никто не говорил.
Юйчи Сюлинь тайно провела гостей в свой дом, озираясь по сторонам, словно воровка. Хотя утренней кутерьмы она не застала, по рассказам соседей отлично понимала, почему эти чужаки прячутся.
Сказать по правде, от такого «гостеприимства» любой разумный человек решит, что попал в притон к разбойникам!
— Заказ-то я взяла, но что именно вы ищете? — спросила Юйчи Сюлинь.
Она была весьма хороша собой и носила лёгкое, почти прозрачное платье с глубоким разрезом от самого бедра, выставлявшим напоказ гладкие, белоснежные ноги. Демонические практики, в отличие от праведных бессмертных, относились к желаниям плоти куда проще и совершенно не стеснялись обнажать тело.
На улице, защищаясь от палящего солнца, она куталась в плащ, но в помещении сбросила его, оставшись в наряде, от которого Янь Жуюй тут же смущённо отвёл глаза.
Юйчи Сюлинь уже собралась выслушать ответ, но, увидав его реакцию, изумлённо замерла. Кончики ушей юноши пылали густым румянцем. Она невольно облизнула губы. Хотя юнцы были не в её вкусе, этот миловидный чужак казался весьма нетрадиционной и привлекательной добычей.
Но стоило этой мысли лишь мелькнуть в её голове, как девушку прожёг ледяной, убийственный взгляд.
Высокий мужчина, доселе хранивший молчание, равнодушно посмотрел на неё. Его взор был полон такой лютой, острой стужи, что у Юйчи Сюлинь затрепетала сама душа.
«Вот оно что... У этой добычи уже есть свирепый хозяин».
Янь Жуюй, ощутив возникшее напряжение, поспешно взял себя в руки:
— Мы ищем то, что никто не может найти.
Юйчи Сюлинь резко вскинула голову, уставившись на него.
Юноша мягко улыбнулся. И хотя вуаль скрывала его лицо, девушка увидела, как изогнулись его глаза:
— Согласно уговору, за каждую зацепку я заплачу отдельно. Количество зацепок не ограничено.
Юйчи Сюлинь опасным образом прищурилась, и в её чертах проглянула хищная, демоническая натура:
— Кто вы такие?
— Мы всего лишь пытаемся найти то, что нам нужно, — спокойно ответил Янь Жуюй. — Мы искали несколько дней, но не нашли ни единого следа. И тогда я подумал: если у самого этого места нет имени, не может ли быть так, что искомое... спрятано там, где его никто не сумеет найти? Точно так же, как было спрятано имя этого города.
Прежде Янь Жуюй полагал, что городок лишён названия из-за своей беспросветной глуши и ненадобности — мол, городок да и городок, зачем ему имя? Однако минувшей ночью, когда Белый босс сгрёб его в объятия вместо мягкой игрушки, он обронил странную фразу:
«Прежде у этого места было имя. А потом его не стало».
Кто же украл это имя?
Кто украл имя города, имя Земли аномалий... и даже имена всех живущих здесь демонических культиваторов?
Юйчи Сюлинь — вовсе не то имя, что дали ей при рождении. Она попросту украла его у погибшего здесь адепта.
Для культиваторов имя имеет сакральное значение. В оригинальном романе старый монах пытался дать главному герою второе имя — «Ляньжун», чтобы утихомирить его демоническую природу.
Лишь когда Белый босс обмолвился об этом, Янь Жуюй осознал: суть силы этой Земли аномалий заключается в краже? Или в сокрытии?
Каковой бы ни была истина, причина, по которой они не могли найти древний склеп, наконец прояснилась.
Юйчи Сюлинь тяжело вздохнула:
— Если вы пришли за этим, то лучше бросьте затею. Украденное здесь никогда не возвращается. — Она вальяжно уселась на лавку, бесстыдно распахнув полы платья. — «Юйчи Сюлинь» — это моё пятое имя. До него у меня было ещё четыре. — Она показала обнажённую руку, на которой белели четыре глубоких шрама: — Но от моего прошлого остались только эти отметины.
Девушка запустила пальцы в пышные рыжие волосы:
— Каждый, кто живёт в этом проклятом месте, хоть раз да лишался чего-то ценного. Имена здесь пропали у всех как минимум трижды. Пропажи вещей из дома — вообще обычное дело. Но страшнее всего, когда крадут части тела! Лишиться руки или ноги — считай, повезло. Если украдут голову или духовный корень — сразу заказывай гроб. А бывает и вовсе дичь: у человека неожиданно падает уровень культивации... или крадут родственные связи.
Янь Жуюй опешил:
— Связи?
— Именно! — с горечью подтвердила Юйчи Сюлинь. — Да-да, крадут даже кровные узы! Например, вчера до заката они были матерью и дочерью, а наутро просыпаются и понимают, что между ними нет ни капли родственного тепла. Из памяти они знают, что перед ними близкий человек, но в душе — лишь глухая, ледяная пустота.
В один миг родные люди превращаются в чужаков.
И самое страшное: те, у кого украли чувства, вовсе не страдают от этой потери. Ибо вместе с чувством из их душ изымается сама способность испытывать боль от этой утраты.
Если любовь исчезла, о чём же жалеть?
Янь Жуюй сжал губы. В таких ситуациях вся боль достаётся лишь случайным свидетелям.
Юйчи Сюлинь пристально посмотрела на чужаков:
— Я не знаю, зачем вы пришли и что у вас украли. Но мой вам совет: забудьте. Ни одна украденная вещь не вернётся обратно. Уходите, пока можете! Чем дольше вы здесь остаётесь, тем сильнее проклятие связывает вас. А потом вы просто не сможете вырваться за пределы города.
Янь Жуюй тихо спросил:
— Вы все хотите уйти отсюда?
— А кто, по-твоему, захочет здесь оставаться?! — горько усмехнулась девушка. — Бесплодные земли не страшны. Страшит занесённый над головой невидимый серп, который может опуститься в любую секунду. Смерть не пугает культиваторов, но ужасно не знать, чего ты досчитаешься в собственном теле с наступлением нового дня!
— А если я найму вас для работы во внешнем мире?
Глаза Юйчи Сюлинь на мгновение вспыхнули надеждой, но этот огонёк тут же угас:
— Не выйдет. Раньше, может, и получилось бы. За эти века сюда не раз забредали чужаки. Они пытались нанять нас по древним правилам, чтобы вывести наружу... но магия дала сбой.
Заказчики свободно покидали эти земли, а демонические практики оставались на месте, не в силах переступить невидимую черту.
Заказчики решали, что наёмники нарушили договор, а те даже не могли оправдаться.
И всё же, несмотря на прошлые неудачи, сам факт появления новых клиентов зажёг в сердцах горожан отчаянную надежду. Вот почему появление Янь Жуюя и его спутника вызвало в городе такой неистовый ажиотаж.
Янь Жуюй задумчиво нахмурился. Триста лет никто не мог ни войти, ни выйти?
Но ведь когда они только подходили к городу, на дальних подступах виднелись многочисленные человеческие останки. Кости были настолько старыми, что полностью истлели. Чёрный босс тогда ещё обронил, что этим скелетам не меньше сотни лет.
Сотен лет?
Значит, люди продолжали приходить сюда всё это время, просто никто из них так и не смог проникнуть внутрь?!
Янь Жуюй озвучивать эту догадку не стал. Он видел, что в глубине души Юйчи Сюлинь всё ещё теплится крошечный огонёк надежды. Если сказать ей, что последняя нить оборвалась три века назад, это будет равносильно тому, чтобы заколотить перед её носом последнюю дверь.
Девушка выложила всё, что знала, и Янь Жуюй щедро отсыпал ей тройную плату.
Юйчи Сюлинь изумлённо уставилась на гору духовных камней:
— У тебя что, деньги куры не клюют?!
Она с подозрением воззрилась на низенького юношу, решив, что тот — обычный транжира и мот.
Янь Жуюй добродушно улыбнулся:
— Мы люди приезжие, пристанища у нас нет. Не найдётся ли в твоём доме пары уголков, чтобы мы могли переждать несколько дней?
Глядя на внушительную кучу духовных камней, Юйчи Сюлинь мгновенно сменила гнев на милость и согласилась.
Хотя демоническая цзи вредила телу Янь Жуюя, после нескольких прошлых трансформаций этот вред стал чисто символическим. Впрочем, Чёрный босс просто не желал, чтобы юноша подвергался малейшей опасности.
Теперь же, видя твёрдую решимость Жуюя, спорить он не стал.
Когда в комнате остались лишь они вдвоём, Янь Жуюй устало прислонился к каменной стене:
— А я-то радовался, что здесь нет никаких аномалий... Оказывается, самая страшная опасность в том и кроется, что здесь «ничего нет».
Эта сила действовала скрытно и неотвратимо, лишая людей самого ценного. Как и говорила Юйчи Сюлинь, это был невидимый серп, висящий над их головами!
Дух Цветочной Феи всё ещё спал в пространственном кольце, маленький сирен замер на руках у Жуюя, и лишь недавно оправившийся от ран Демонический зверь грёз с трудом выпростался из его рукава. Поводя плавниками, зверёк выглядел крайне недовольным.
Янь Жуюй не удержался от улыбки и бережно подхватил его на ладони:
— Ты чего разворчался?
В прошлый раз Демонический зверь грёз из последних сил удерживал иллюзорный мир, вытаскивая их из смертельной ловушки, из-за чего тяжело пострадал и долго пролежал без сознания.
Впрочем, сам зверёк о своих ранах ничуть не жалел.
После того случая Янь Жуюй стал относиться к нему куда теплее и ласковее. Даже когда зверь случайно затягивал его в свои иллюзии, юноша лишь шутливо журил его за баловство, нисколько не сердясь.
Демонический зверь грёз был от этого на седьмом небе от счастья!
— Хозяин... здесь очень опасно, — собравшись с силами, пискнул зверёк. — Всё куда страшнее, чем рассказала эта демоница! То, что она называет «кражей» — на самом деле Сокрытие. Местная сила крайне хаотична и коварна. Стоит случайно запустить процесс Сокрытия, как аномальная зона тут же поглотит объект.
Как и следовало ожидать, местный обитатель разбирался в сути вещей куда лучше!
— Но Камень души указывает именно сюда, да и чутьё подсказывает... — убеждённо произнёс Янь Жуюй. — Боюсь, четвёртый склеп находится именно в этом месте. Скорее всего, он уже скрыт той самой силой.
Его голос был спокоен, но в нём звенела непреклонная решимость.
Демонический зверь грёз понял, что отговорить юношу не удастся. Удручённо уткнувшись мордочкой в его ладонь, он тихо пробормотал:
— Ну, к счастью, вы... так что эта сила... не должна вам навредить...
Его писк был настолько тихим, что Янь Жуюй ничего не разобрал.
Впрочем, расспрашивать он не стал.
Сказав, что останутся на ночь, они действительно честно провели здесь всю ночь. Чёрный босс и Янь Жуюй отдыхали вместе. Заметив, насколько юноша опасается и смущается близости, оба воплощения Гунсунь Чэня словно бы умерили свой пыл. Теперь Янь Жуюй был лишён права спать в одиночестве — кто-то из двоих обязательно находился подле него.
Юноша даже удивлялся, насколько смирными и уживчивыми они стали в последнее время — даже не дрались друг с другом.
Вот только к какому бы порядку он ни привыкал, но когда вечером с тобой засыпает Чёрный босс, а утром под боком оказывается Белый — это уже перебор! Утром Янь Жуюй открыл глаза и буквально лишился дара речи.
Причина, разбудившая его — а точнее, вошедшая в комнату Юйчи Сюлинь — тоже замерла на пороге, вытаращив глаза.
Она перевела дикий взгляд с Янь Жуюя на мрачного, перекошенного от злости Белого Гунсунь Чэня. В её глазах читалась крайняя степень изумления и забавного понимания. Девушка покрутила пальцем у виска:
— Оу... Ха! Кажется, я поняла. У твоего приятеля... кое-какие проблемы с головой? Раздвоение личности, да?
Янь Жуюй с каменным лицом кивнул:
— Да. Ты совершенно права.
Он ответил предельно сухо, мечтая лишь о том, чтобы демоница поскорее убралась восвояси, пока не случился какой-нибудь скандал.
Но, как на грех, причиной неприятностей стал вовсе не угрюмый Белый босс, а возвышавшаяся в дверях тёмная фигура. Чёрный босс, отсутствовавший всю ночь, вернулся именно в этот неловкий момент.
Юйчи Сюлинь окончательно лишилась дара речи.
Спустя долгую паузу она посмотрела на Янь Жуюя с нескрываемым восхищением и уважением, глубоко вздохнула и произнесла:
— Вдвоём сразу?! Эх, похоже, я совсем отстала от жизни...
Янь Жуюй: «???»
Что это за восхищённый взгляд?!
И какое ещё «вдвоём сразу»?! Тут с одним-то справиться — смертельный номер! Почему в мире культиваторов никто не учит правилам безопасной жизни?!
Это совершенно недопустимо!