Одно дело — смутные описания на бумаге, совсем другое — явь, от которой стынет кровь. Янь Жуюй с трудом заставил себя сделать шаг вперед. Ноги налились свинцом.
Ступив в купель, он прошел сквозь воду — поверхностная гладь даже не дрогнула, а его собственное отражение так и не появилось.
Здесь он был лишь бестелесным призраком.
Но глухой, исступленный рев, полный невыносимой муки, слышался наяву. Бурлящая, раскаленная добела духовная эссенция в чаше кипела и пенилась. Переливаясь тысячами оттенков, она нахлынула на обезображенную груду плоти, на мгновение задерживалась на ней, но приносила лишь еще более лютую боль.
Янь Жуюй завороженно смотрел на эту непрекращающуюся муку и противоестественную трансформацию.
Духовные корни пытались восстановиться под действием эссенции, но конфликтовавшие между собой стихии тут же разрушали едва сросшиеся жилы.
Лицо Янь Жуюя оставалось неподвижным, хотя внутри все сжалось. Он не мог пробиться сквозь невидимую грань.
Не мог коснуться ни воды, ни изувеченного человека. Неужели это иллюзия?
Но если так, почему он не в силах дотянуться до Белого босса?
Испробовав все способы, он с ужасом осознал, что не может призвать даже демонических зверей.
Это пространство казалось абсолютно изолированным, а сам он был отрезан от мира — словно зритель, наблюдающий за чужой трагедией из глубокой тени сцены, неспособный протянуть руку и изменить ход пьесы.
Зачем маленький кит привел его сюда?
Показать то, что уже произошло и чего нельзя исправить? Посмеяться над его бессилием?
— Ты... забавляешься, да? — тихий вопрос сорвался с губ Янь Жуюя.
Голос прозвучал отстраненно и глухо, без единой эмоции.
Вдруг перед ним из ниоткуда возник маленький кит. Он лениво повел хвостом и взмахнул крошечными плавниками — настолько малыми по сравнению с его тушей, что их можно было бы не заметить, если бы не суетливые, быстрые движения.
— Твой спутник... с ним, похоже, что-то не так, — нерешительно проговорил кит, уставившись на Янь Жуюя своими странными, тоскливыми глазами. — Да и ты сам какой-то странный.
Слыша этот нарочито простой разговорный тон, Янь Жуюй на мгновение задумался: кем же на самом деле являлась эта тварь под фальшивой китовой шкурой? Однако сейчас его волновало иное.
В прошлый раз, в иллюзорном мире, неожиданное предостережение этого зверька выдернуло Янь Жуюя из гибельного морока. Значит, обмана здесь нет.
— Ты — тот самый демонический зверь, что застрял в шторме духовной энергии, — тихо произнес Янь Жуюй.
Кит вильнул плавником, предпочтя промолчать.
— Когда я случайно попал в иллюзию Чёрного босса, то очнулся в секте Мухуа. Тогда мне это показалось странным, но я не придал значения. А сегодня ночью ты появляешься вновь и уводишь меня в прошлое Белого босса. Какими бы ни были твои побуждения — добрыми или корыстными, — у всего есть причина... Твое заточение в эпицентре шторма — ведь это не просто случайность?
Разговор звучал туманно, но они оба прекрасно понимали, о чем речь.
Когда шторм духовной энергии достигает пика, случаются невероятные, аномальные вещи.
Вроде тех скачков во времени, с которыми Янь Жуюй уже сталкивался.
Не связано ли намерение зверя именно с этим?
Кит беспокойно закружился в воздухе, суетливо хлопая плавниками:
— А ты думаешь, я по своей воле туда полез?!
Янь Жуюй сосредоточился и спустя мгновение вздохнул:
— Вот оно что. Разговоры демонических заклинателей в иллюзии... ты, как хозяин этого пространства, слышал каждое слово. И тебе не было дела до их замыслов по одной простой причине. Во-первых, шторм духовной энергии смертоносен сам по себе. А во-вторых... твоей плоти там попросту нет.
Неожиданный вывод заставил кита замереть, молчаливо подтверждая догадку.
Его лукавство и беспечность были настоящими, но и панический страх — тоже.
Разум зверя застрял в гигантской иллюзии. Пока морок существует, он может жить, даже лишившись тела. Но вспыхнувший горный пожар и бушующий шторм уже начали разрушать саму ткань Бессмертного города. Кабы не демонические заклинатели, насильно удерживающие шторм, этот хитроумный зверь давно бы сбежал и спокойно жил в ночных иллюзиях города, а не рисковал жизнью.
Янь Жуюй подозревал, что и те демонические практики, выскочившие днем, подсознательно уже находились под контролем зверя. Иначе с чего бы им так слепо лезть на верную смерть?
— Горный пожар опасен, но заклинатели способны его потушить. А вот со сбесившимся штормом духовной энергии людям не сладить. Почему бы тебе не договориться с ними, чтобы они убрали шторм?
Раз у демонических практиков есть способ удерживать аномалию, значит, есть и способ снять ее.
Кит уставился на него своими жуткими рыбьими глазами, словно на дурачка:
— Демонические заклинатели не врали: моя плоть и впрямь обладает той невероятной силой. Но из-за шторма никто из них не знает, что мое настоящее тело затянуло в прошлое. А если проведают — я больше никогда не смогу доверять людям!
Янь Жуюй промолчал. Зверь был прав.
Если слухи верны, то за живую плоть такого существа заклинатели убьют не задумываясь. Не лучше истории с камнями души.
К тому же духовное тело этого зверя при всей своей мощи было невероятно уязвимым. Уязвимым настолько, что он боялся показаться перед любым сильным заклинателем — стоило Чёрному боссу лишь мельком показать свою силу, как кит тут же задал деру.
— Ты привел меня сюда, чтобы я отправился в прошлое и вернул твое тело? — прямо спросил Янь Жуюй.
Кит кивнул.
— Почему я? Ты мог заключить сделку с кем угодно.
Кит раззинул пасть, обнажив ряды кривых, острейших зубов. Под этой безобидной тушкой наверняка скрывалось нечто уродливое и жуткое, но в образе неуклюжего китенка это выглядело скорее комично, чем страшно.
— Ты думаешь, в шторм духовной энергии можно войти как на прогулку?! Из сотен тысяч жителей города лишь пара сотен способна выдержать его давление, в сам эпицентр зашли единицы, а живыми оттуда выбрались бы разве что ты, Гунсунь Чэнь, Гунсунь Лю да Чэнь Юаньшэн!
В названном списке про Гунсунь Чэня и говорить нечего. Гунсунь Лю — это Второй старейшина клана, его высочайший уровень культивации Янь Жуюя не удивлял. Но как в этот ряд попали он сам и Чэнь Юаньшэн?
«У того своя тайная судьба...»
Способность творить иллюзии в этом мире была подобна непреодолимому чит-коду: даже самые глубокие тайны сердца под ее воздействием всплывали наружу.
Янь Жуюй потер переносицу. Замыслы хитрой твари прослеживались насквозь: зверь хотел, чтобы Янь Жуюй рискнул собой и вытащил его плоть из шторма.
Кит кружил вокруг него, его плавники мелькали с такой скоростью, что превратились в сплошную размытую тень.
— Вернешь мое тело — спасешь мне жизнь! А я взамен открою тебе одну тайну.
Он внезапно рванулся вперед и ткнулся лбом прямо в межбровье Янь Жуюя.
— То, о чем ты так долго пытался узнать... некоторые ответы сокрыты в будущем прошлого!
Его потусторонний, глухой голос прозвучал так, будто пытался внушить мысли.
Янь Жуюй без церемоний сграбастал кита за шкирку и сурово произнес:
— Развей эту иллюзию. Перестань заставлять Белого босса заново проживать этот кошмар, и тогда я соглашусь.
Кит недоуменно вильнул хвостом:
— Я не могу! Это лишь остаточный след, оставленный Гунсунь Чэнем, самого его здесь давно нет. Он — в прошлом. И мое тело упало туда же. Мы прямо сейчас находимся внутри шторма духовной энергии!
Янь Жуюй смолк.
Хитрая тварь! Наплела сорок бочек арестантов, а сама тем временем уже все закрутила за его спиной.
Не согласись Янь Жуюй — этот мерзавец просто поставил бы его перед фактом!
Заметив, что Янь Жуюй сдался, кит забил плавниками еще сильнее, словно от радости хлопал себя по брюху. В его голосе зазвенело откровенное ликование:
— Прошлое Небесной секты Мухуа уже обнаружило мое тело. О моем существовании Обитель Вхождения в Грёзы умолчала, так что сразу отдавать меня секте не станут — отправят в Тайную обитель Неведомой Горы. Ты отправишься туда, заберешь мое тело, а заодно отыщешь Гунсунь Чэня!
Не успел он закончить свою тарабарщину, как невероятная сила круто толкнула Янь Жуюя вниз.
От резкой потери опоры у Янь Жуюя раскололась голова, и он камнем рухнул прямо в кипящую купель.
Кит с чувством глубокого удовлетворения проводил взглядом исчезающую фигуру. Но едва Янь Жуюй растворился в пустоте, как зверек вдруг замер:
— Постой... Мне кажется, или я где-то просчитался?
Даже для "него" отправка в прошлое не проходит бесследно. Но это в любом случае проще, чем прыгать самому.
Именно поэтому кит так спешил отправить "его" назад. Но странное ощущение, вильнувшее в сознании секунду назад, породило смутную, тревожную мысль.
Он... будто бы перепутал!
* * *
Брызги застилали глаза. Янь Жуюй с трудом выровнял дыхание, задерживая воздух, вынырнул на поверхность и, заходясь в тяжелом кашле, попытался подняться. В груди немилосердно давило.
Чертов кит толкнул его с такой силой, что он едва не переломал себе кости.
Янь Жуюй откинул мокрые пряди со лба и внезапно ощутил приторно-сладкий, густой аромат. Этот запах пропитал его одежду, смешался с тяжелым, металлическим духом свежей крови и парализовал рецепторы. Во рту мгновенно скопилась слюна, а дикий, первобытный голод сжал желудок. Янь Жуюй инстинктивно зажал рот ладонью.
Но даже так сладковатый аромат пробивался сквозь вымокшую кожу, разжигая неконтролируемое желание лизать и вкушать.
Ослабев, он выкарабкался из воды и огляделся. Место казалось до боли знакомым — именно о нем рассказывал маленький сирен.
Эта огромная каменная чаша, этот манящий, жуткий аромат... Это была Тайная обитель Неведомой Горы!
Вот только этот тяжелый запах крови... Янь Жуюй повернул голову на источник и застыл.
Кровь шла из него самого.
Янь Жуюй онемел. Он опустил взгляд на собственное тело: руки и ноги были покрыты глубокими, страшными порезами. Запястья и лодыжки были исполосованы, но самая страшная рана зияла в груди — прямо у сердца. Кровь толчками вытекала наружу, унося с собой остатки жизни.
С трудом подняв налившиеся свинцом веки, он разглядел на окружающих скалах множественные фигуры.
Это...
Янь Жуюя озарило страшное понимание.
Это Алтарь Жертвоприношения!
Истинное место ритуала находилось вовсе не на вершине, а здесь — в этой купели, охваченной Великой формацией жертвоприношения!
Головокружение от гигантской потери крови заставило его схватиться за голову.
— Эта проклятая тварь... забросила меня не туда?! — пробормотал он.
Нет.
Место было правильным.
Ошибка закралась во времени!
Он попал в тот самый день шестьдесят лет назад — на Великую церемонию жертвоприношения секты Мухуа, описанную в древних хрониках!
В ритуал, который уже давно завершился и канул в небытие!
Едва он осознал это, как дикая, испепеляющая боль вонзилась в самые кости. Янь Жуюй согнулся пополам, задыхаясь от муки. В то же время глубинные пласты духовной эссенции под ним забурлили, закипели ключом. Могущественные потоки духовной энергии устремились по белым нефритовым колоннам глубоко под землю, и узоры формации вспыхнули зловещим, кроваво-красным светом.
Кто-то на вершине начал читать древнюю молитву, воззывая к Небесам.
Час настал!
Вспыхнул слепящий свет. Закипевшая эссенция и неистовые потоки духовной энергии бушующим водоворотом хлынули в дрожащую, едва стоящую на ногах фигуру. Ослепительное сияние скрыло его от чужого восприятия. Кроваво-красные узоры формации растворились в море света, и весь массив Неведомой Горы, да и вся секта Мухуа, сотряслись от мощного подземного удара.
Заклинатели прижали руки к мечам, Почтенные Бессмертные в Тайной обители в изумлении переглянулись. Лишь глава секты Мухуа, восседавший на главном месте, едва заметно улыбнулся. Он поднялся, жестом успокаивая собравшихся, и неторопливо произнес:
— Достопочтенные гости, не стоит тревожиться. Это лишь знак того, что Великая формация вошла в полную силу...
Он не успел договорить, как над Неведомой Горой хлынул дождь.
Тихий, мелкий дождь закрапал по секретному пространству. И заклинатели, попавшие под эти капли, с изумлением почувствовали, как их культивация стремительно растет — словно от драгоценнейших пилюль. И этот дождь пролился не только над Мухуа и не только над континентом Юй — он непрерывно шел три дня и три ночи по всему миру. Словно само Небо пролило Божественную росу, одарив благодатью каждого практикующего под этим небом.
Великие секты пришли в небывалый восторг. На секту Мухуа пролился дождь из благодарностей и сокровищ. Нашлись и те, кто пытался выведать изнанку произошедшего, но их тихие расспросы растворились в ликующем гуле всей Поднебесной.
Каждый считал себя обязанным секте Мухуа. И за короткий срок никто в мире бессмертных больше не смел даже заикнуться о её проступках.
Первая секта Восточного континента Юй отбросила географическую приписку, фактически превратившись в главную обитель всего мира культивации.
* * *
Время летело подобно белой лошади, мелькающей за щелью в заборе. Так незаметно минуло шестьдесят с лишним лет.
В Тайной обители Неведомой Горы, где годами не ступала нога человека, вдруг раздались два голоса. Один — низкий и спокойный, другой — звонкий и нежный, словно трель иволги.
Словно двое влюбленных уединились в тишине.
Спустя полмесяца два голоса превратились в один.
А затем — в сотни.
Они шумели, хохотали, безумствовали, толпясь вокруг обладательницы птичьего голоса и вознося ей хвалы.
Девушка кокетливо смеялась:
— Талант у него и впрямь редкий, да только до чего же наивен! Слушала я раньше, будто Гунсунь Чэнь хитер и проницателен, а на деле — обычный доверчивый глупец.
— Ваша правда, госпожа! — поддакивал хор голосов.
Они накатили как прилив и так же быстро исчезли.
Тайная обитель вновь погрузилась в глухое безмолвие.
У подножия разрушенного алтаря лежал израненный, искалеченный мужчина. Его спина была страшно изуродована — позвоночник вдавлен, словно у него вырвали последнюю гордость и бросили здесь же, оставив лишь пригоршню эликсиров для поддержания жизни.
Едва очнувшись на следующий день, мужчина из последних сил смахнул эти подачки прочь.
Лишившись духовных корней, он больше не мог удерживать энергию Ци. Разъяренные потоки рвали его каналы, разрушали внутренности, а пятно крови под ним становилось все шире, пока дыхание практически не угасло.
Кап...
Придя в себя вновь, он уловил едва слышный звук.
Тихий, едва различимый, но предельно четкий.
В мертвой тишине, где не дул даже ветерок, этот звук стал ориентиром.
Упираясь подбородком, цепляясь зубами за любой выступ на камне, он сантиметр за сантиметром подтягивал свое изуродованное тело к источнику журчания. Это потребовало последних сил.
Какая ирония: Лань Лань предусмотрела все, кроме самого простого — поступка человека, действующего вопреки любой логике.
Слепая аристократическая гордость туманила ее разум.
Щель в полу была крошечной — случайный огрех, появившийся от времени. Но через этот узкий скол он отчетливо слышал звуки.
Там не было мертвой тишины.
— Ох...
Он встрепенулся.
Кап... кап...
Медленное, неторопливое течение.
И больше ничего.
Показалось?
Остатки сил не позволяли ему размышлять. Когда бешено колотящееся сердце немного утихло, трещина под его израненным телом бесшумно расползлась.
Сначала образовался маленький скол, затем — провал величиной в руку, а потом...
Полуживой человек рухнул вниз, подняв тучу брызг. Встрепенувшись от падения, он распахнул глаза. Первым, что вонзилось в его сознание, была невыносимая, испепеляющая жара. Словно яростные языки пламени, она в мгновение ока содрала его кожу. Дикая боль и лютая ненависть затопили разум, а налитые кровью глаза погрузились в бурлящую эссенцию.
Потоки энергии радостно взвились, устремляясь к нему.
* * *
Кап...
Кап...
В мерном капании воды изредка раздавался глухой хрип и сдавленный рык.
Посреди купели неподвижно лежало тело.
Назвать его живым было трудно — местами обнажились белые кости. И все же сердце билось.
Духовная эссенция словно линула к нему, ластилась, омывала его со всех сторон, бурля небывалым ключом.
Будто в этом безмолвном пространстве присутствовал еще кто-то.
«Этот кто-то» тянулся к человеку в купели, и оттого вся духовная эссенция ликующим роем кружила вокруг него.
Принося Гунсунь Чэню нечеловеческие муки.
Капли эссенции причиняли адскую боль, но одновременно медленно восстанавливали его духовные корни. Однако эссенция здесь была неоднородной, смешанной — конфликтовавшие элементы рвали его плоть изнутри, превращая тело в поле боя.
В один из дней Неведомая Гора содрогнулась.
Огромная туша демонического зверя в десятки чжанов высотой рухнула прямо с неба на территорию Мухуа, разрушив едва ли не половину внутреннего двора. Разъяренные Глава секты и Хозяева пиков лично выступили против твари и срубили ее, но обнаруженное потрясло их: хоть зверь и казался мертвым, в нем теплилось едва заметное дыхание. Его разрезанная плоть мгновенно срасталась, источая приторно-сладкий аромат, побуждающий заглотить ее целиком.
Лань Ечжоу провел опыты и, пораженный результатом, той же ночью решил переправить тушу в Тайную обитель Неведомой Горы.
И именно в этот миг в купели "кто-то" открыл глаза.
«Он» огляделся.
«Где я?» — подумал он.
«Мне нужно... сделать кое-что».
«А кто такой "я"?»
Он попытался вспомнить, но не смог.
Ну и ладно. Раз не вспомнил — значит, я просто Я.
Мне нужно кое-что сделать.
На этот раз мысль оформилась четче.
«Что сделать?»
Открыв «глаза», он увидел вихри переливающихся красок. Они были так хороши и пахли так сладко! Краски сгущались вокруг него и вокруг человека в воде.
«А что такое "человек"?»
В его разуме иногда всплывали странные слова, значения которых он не понимал.
Ну и неважно. Раз яркие краски слушаются его и липнут к тому человеку — значит, этот человек ему нравится.
Он сделал простой вывод.
А раз тот человек ему нравится, надо быть рядом с ним.
Едва эта мысль мельком пронеслась в голове, как он мгновенно оказался подле него. Он внимательно вгляделся в его черты.
Красивый!
Очень красивый!
Незнакомые слова сами всплывали в сознании.
Он подумал, что этот человек ужасно ему нравится.
И кажется таким родным...
Будто он уже где-то видел это лицо — только не такое искаженное болью и мукой.
Настроение его испортилось.
Ему не хотелось, чтобы этот человек страдал.
Слово «хочу» для такого существа обладало страшной силой: весь мир начинал вращаться вокруг его желаний. В то же мгновение хаотичные, бурлящие потоки эссенции начали отступать от Гунсунь Чэня, оставляя лишь два самых чистых стихийных цвета:
Ледяно-синий и огненно-алый.
— Какой ты хочешь?
Глухой, потусторонний голос внезапно прозвучал в пустой купели. Мужчина в воде медленно открыл глаза. В них бушевала лишь кровавая ярость и безумие — он не мог разглядеть цвета.
Но он четко услышал этот тихий голос.
В точности такой же, как то давнее «Ох...».
Вот только сейчас Гунсунь Чэнь не мог понять — наяву это или в бреду.
В его ладони вложили два неосязаемых сгустка.
Он сжал правую руку.
— Огонь...
Голос звучал непривычно медленно, будто его обладатель долго не разговаривал.
Едва прозвучали эти слова, как все краски вокруг переплавились в ослепительно-алый цвет и хлынули в спину Гунсунь Чэня. Боль, в сотни раз превосходящая прежнюю, накрыла его с головой, разрывая разум. Неистовое пламя запылало в его жилах, сожигая остатки ледяной стихии и заново выстраивая огненный духовный корень.
Эссенция быстро таяла, полностью поглощаемая человеком.
«Он» молча наблюдал за этим, пока купель не опустела, оставив лишь покрытого кровью Гунсунь Чэня.
Он вспомнил. Настоящее имя этого человека — Гунсунь Чэнь.
А его собственное...
Он шевельнул губами:
— Янь... Жу... юй.
Да, его зовут Янь Жуюй.
Он вспомнил свое имя.
Вот только, похоже, слишком поздно: из глубины Неведомой Горы уже доносился гул.
Кто-то приближался.
И шли они именно сюда.
Янь Жуюй тихо повернул голову.
Ему не хотелось, чтобы они приходили.
Лишь одна эта мысль — и Лань Ечжоу, уже подошедший к тайному проходу и готовящийся отворить печать, застыл как вкопанный.
Его духовное чутье не могло проникнуть внутрь!
Лань Ечжоу предпринимал попытку за попыткой, и лицо его становилось все мрачнее.
— Лань Лань, куда именно ты заточила Гунсунь Чэня? — в его голосе проскользнули суровые нотки.
Идущая следом Лань Лань нахмурилась и указала направление.
Оставив часть людей охранять тушу туманного зверя, Лань Ечжоу лично повел остальных к месту заточения Гунсунь Чэня.
У входа осталось лишь несколько человек — самые доверенные слуги главы секты. Лань Ечжоу был спокоен: туша демонического зверя была слишком огромной, чтобы поместиться в обычный пространственный артефакт, поэтому её удерживали заклинаниями прямо на месте. Никто не мог её умыкнуть.
— Что... это такое?
Внезапно раздался тихий, пьянящий голос, обладающий такой неведомой силой, что у присутствующих перехватило дыхание. Едва прозвучал этот звук, как стоящие у входа заклинатели в один голос ответили:
— Это ценнейший демонический зверь, прибывший несколько дней назад!
Они даже не задумались о том, почему разглашают тайну — напротив, возможность ответить доставила им невыразимый восторг. Кровь и духовные каналы затрепетали от сладкого трепета.
— Нашел, — тихо произнес голос.
И гигантская туша зверя, напоминающая горный хребет, в то же мгновение испарилась на глазах у онемевших стражей.
Янь Жуюй помнил.
Он пришел сюда, чтобы вернуть рыбе ее тело.
А что нужно делать дальше?
Янь Жуюю очень не хотелось об этом думать.
Он с жадной тоской смотрел на спящего мужчину, желая прикоснуться к его лицу, но с грустью осознал, что у него нет рук.
А что такое руки?
Это те длинные штуки?
Он попытался сработать по образу Гунсунь Чэня и из ничего сотворил прозрачную руку.
Рука забавно помахала в воздухе, а затем с глубоким наслаждением погладила Гунсунь Чэня по щеке. Бледное, мертвенное лицо человека постепенно наливалось живым румянцем.
Кап...
Капля духовной эссенции упала на веко Гунсунь Чэня.
Веко едва заметно дрогнуло.
Призрачная рука мгновенно отдернулась, словно пойманный на месте преступления воришка.
Гунсунь Чэнь медленно открыл глаза. Его верховный, глубокий взгляд скользнул по пещере. Он поднялся — тяжело, но уверенно. На его гладкой спине не осталось и следа от страшных ран. Духовная энергия, текущая по каналам, была алой и обжигающей.
Оставляя за собой кровавые следы, Гунсунь Чэнь покинул поле зрения Янь Жуюя.
Но Янь Жуюй все равно его видел.
Он видел, как Гунсунь Чэнь шатающейся походкой идет к выходу. Видел десятки заклинателей у входа, сжавших мечи на звук шагов. Их биение сердец отдавалось у Янь Жуюя прямо в ушах, а перед глазами вились яркие, сочные ленты стихий.
Алая — огонь, синяя — вода, фиолетовая — молния, зелёная — дерево...
Каждая стихия пахла невероятно вкусно.
Янь Жуюй сглотнул слюну и крепче сжал прибранную тушу зверя.
Но им нельзя встречаться.
Сейчас Гунсунь Чэнь слишком слаб.
В душе Янь Жуюя вспыхнула странная, нездешняя жалость — словно он смотрел на мир с вершины небес. Это ощущение отстраненности заставило его на мгновение зажмуриться:
— Вер... нись... — хрипло выдохнул он.
Вернись!
Кого он звал?
Гунсунь Чэнь замер на грани света и тени, заглядывая в кровавый хаос перед собой. Внезапно раздавшиеся вопли и хруст костей звучали для него как сладкая музыка.
Он спокойно ступил в море крови.
Десятки тел замерли на земле — все они угасли в одно мгновение.
И...
Гунсунь Чэнь нагнулся, разглядывая трупы.
У всех до единого были вырваны духовные корни.
Он задумчиво повернулся и посмотрел назад — в глубину темного прохода.
Янь Жуюй довольнёхонько погладил тушу зверя.
Он забрал все яркие ленточки, и стук чужих сердец наконец стих.
* * *
— Вззз! — писклявый голос прорезал тишину. — Хватит меня жмакать! Погоди... Который сейчас час?!
Негласный ужас!
Маленький кит (а вернее, демоническая тварь) в страхе высунул голову и обомлел перед истинным обликом существа.
Он в страхе пал ниц. Его фальшивая шкура развалилась, обнажив скопище копошащихся, изуродованных лиц — самое отвратительное и мерзкое зрелище на свете.
Но даже эта уродливая тварь при виде Янь Жуюя мечтала лишь об одном — сжаться в точку и исчезнуть!
Время не то!
Это время абсолютно не то!
Провал в шторм духовной энергии давал лишь мизерный шанс вернуться в прошлое. Кит хотел, чтобы Янь Жуюй забрал его тело из настоящего прошлого!
Ключевое слово — "прошлое"!
Но то, где они находились сейчас, не было прошлым! Это была иная временная ветвь, вычеркнутая из Исторической реки!
Река времени неумолимо течет вперед, поглощая все побочные рукава и оставляя лишь один главный ствол. Раз "нынешний" Янь Жуюй не проходил через жертвенный алтарь, а "нынешний" Гунсунь Чэнь не терял духовный корень, то в едином прошлом этой ветви существовать не могло!
Так почему...
Тварь дрожала от дикого страха, ее противоестественные сочленения со скрежетом терлись друг о друга.
Она смертельно боялась стоящего перед ней существа.
Одно движение его мысли — и от нее не останется даже пепла.
Мир подчинялся ему безропотно.
Кто... кто тот безумец, что сбросил с него печати?!
Звонкий гул меча отвлек Янь Жуюя.
Он инстинктивно сделал шаг вперед.
Но тварь отчаянно возопила:
— Господин! Если вы не вернетесь прямо сейчас, эта связь уничтожит настоящий мир!
Янь Жуюй равнодушно глянул на нее.
В его глазах читалась абсолютная отстраненность.
Зверь захлебывался от страха, но, помня иллюзорные воспоминания Янь Жуюя, выкрикнул последнее:
— Гунсунь Чэнь! Гунсунь Чэнь ждет вас! Если вы продолжите влиять на эту несуществующую ветвь, тот, настоящий Гунсунь Чэнь может просто исчезнуть! Неужели вы этого хотите?!
Слова звучали путано, но Янь Жуюй четко уловил два слова: «Гунсунь Чэнь» и «ждет».
Он помедлил, затем отдал зверю его гигантское тело и тихим, бесплотным голосом произнес:
— Возвращаемся...
Он с тоской оглянулся назад.
И снова обрел человеческий облик.
* * *
Гунсунь Чэнь задумчиво взирал на пылающую секту Мухуа. Ярость Лань Ечжоу и вопли Янь Хуэя больше не приносили ему радости.
Это уже было в его жизни.
Он прижал ладонь ко лбу.
Белого лотоса Уничтожения Мира здесь не было.
Но в глубине своего сознания он явственно ощутил крошечный, спящий оазис чистейшей белизны.
Этот белый свет казался чужеродным, но именно он выдернул Гунсунь Чэня из кровавого безумия.
Это было его прошлое.
И одновременно — не его.
Он ощущал странную отстраненность, будто смотрел на мир сквозь полупрозрачную вуаль.
Но это место было до боли знакомым.
Словно в какой-то миг давнего прошлого он действительно ощущал здесь присутствие Янь Жуюя.
В этом мире, который уже сгорел дотла ради него.
Гунсунь Чэнь равнодушно взглянул на пылающие руины Мухуа и потерял к ним всякий интерес.
Он повернулся и шагнул обратно в Неведомую Гору.
Зелень на склонах быстро блекла. Несуществующая временная линия, лишившись своей опоры, начала рушиться, накладываясь на реальный мир. Тайная обитель то утопала в зелени, то покрывалась инеем. Эта нестабильность породила новый шторм духовной энергии.
Едва восстановившийся корень Огня испепелял все на своем пути.
Не обращая внимания на бушующую стихию, Гунсунь Чэнь с безумным смехом шагнул в самое сердце шторма духовной энергии, словно это была лишь забавная игрушка.
Его силуэт растворился в вихре.
Их призрачная ветвь реальности окончательно распалась, и Великая Историческая река с грохотом накрыла волной этот мелкий огрех, навсегда поглотив аномалию.
* * *
Янь Жуюй ощущал себя так, словно парил в невесомости или покоился на самом дне океана. Каждая клеточка его тела была ватной. На мгновение его даже пронзила дикая мысль: почему у него есть руки и ноги, разве не должно...
Чего не должно?
От этого жуткого чувства он никак не мог проснуться.
Внезапно руку что-то слегка царапнуло — не больно, но ощутимо. Эта легкая уколка вернула сознание в тело, и Янь Жуюй резко открыл глаза.
Приступ дикого головокружения вызвал подкатившую к горлу тошноту — казалось, его разум силой затолкали в тесную, чужую оболочку. На глаза навернулись слезы.
Кто-то заботливо приподнял его и, не обращая внимания на грязь, стал аккуратно протирать его лицо влажным, теплым полотенцем.
Затем теплые ладони стали осторожно поглаживать его по спине, помогая вырываться из плена липкого морока. Знакомый голос звучал мягко и тревожно:
— Жуюй... Жуюй...
Он звал его снова и снова, не требуя ответа, а лишь даруя уверенность.
Наконец Янь Жуюй гнусаво выдохнул:
—... Брат Семнадцать?
Голос был настолько слаб, что его едва можно было расслышать.
Чёрный босс отозвался и тихо спросил:
— Вернулся?
В этих словах крылся глубокий подтекст.
Янь Жуюй замер на секунду, а затем медленно кивнул:
— Вернулся.
В этот миг он сам не мог понять, было ли это сном или реальностью. Словно он одолел невероятно долгий путь, чуть не затерявшись в чужих краях. Страх не вернуться судорожно сжал его сердце, и Янь Жуюй невольно вцепился в Гунсунь Чэня, хоть пальцы его и дрожали от слабости.
Наблюдавший за этим Белый босс холодно процедил:
— Наобнимался?
Янь Жуюй резко вскинул голову и выдохнул с нескрываемой радостью:
— Ляньжун! Ты в порядке!
Кабы Гунсунь Чэнь не понимал, что сейчас обессиленный Янь Жуюй слишком уязвим для его холодных прикосновений, он никогда бы не позволил своей "темной" ипостаси утешать его. Но и смириться с этим зрелищем он не мог.
Он ядовито усмехнулся:
— Уж получше тебя. Пошел спасать человека, а вернулся с пустыми руками.
Янь Жуюй, еще не до конца пришедший в себя, на мгновение растерялся. Он ведь... вернул тело того демонического зверя. Но... а как же Белый босс?
Заметив, как побледнел Янь Жуюй, Чёрный босс сокрушенно глянул на Белого, а затем сунул в охапку Янь Жуюю маленького цветочного духа и сирена:
— Не забивай голову. Все уже разрешилось.
Янь Жуюй:
— Что разрешилось?
Чёрный босс:
— Шторм духовной энергии утих, демонический зверь сгинул. А извержение вулкана утихомирили практики из Школы Укрощения Зверей.
Янь Жуюй был сбит с толку. Сколько же он проспал?
Мир перевернулся, пока он был без чувств?
Чёрный босс мягко провел пальцами по его мочке уха:
— Ты проспал целых пять дней.
Янь Жуюй:
—... То-то у меня руки и ноги как ватные.
Прижимая к себе двух малышей, он перевел взгляд на Белого босса, вглядываясь в его черты, и тихо шепнул:
— Твой духовный корень...
Он запнулся, а затем пробормотал:
— Больше не болит?