Хотя Хуа Байдао получил тяжелейшие ранения, к моменту возвращения с Цин Вэнем в Обитель Вхождения в Грёзы от увечий не осталось и следа — плоть затянулась, будто их и не было. Брезгливо поглядывая на зажатого в кулаке Цин Вэня, он процедил:
— Я понимал, что то сборище сгодится лишь на убой, но не думал, что ты подставишься вместе с ними.
На его андрогинном лице мелькнула досада — похоже, беспомощность слуги брезжила для него позором.
Цин Вэнь выглядел дурно, но внутри всё было ещё хуже: меридианы перепутались, духовная энергия бурлила и рвалась вспять — казалось, он вот-вот испустит дух.
— Вы ведь и сами сошлись с ними в бою, — с горькой ухмылкой выдохнул Цин Вэнь. — Должно быть, ощутили эту странность. У того, что в чёрном, развитие соответствует донесениям, но его аура на самом пороге прорыва. Что же до второго... Его глубину и вовсе не измерить.
К тому же, при одинаковой внешности их ауры разительно отличались. Неужели собиравшие сведения лазутчики принесли пустышку?
— Какая разница, — равнодушно отозвался Хуа Байдао. — Главное, мясо брошено в жернова. Если они рвутся внутрь, пусть пеняют на свою судьбу. А наш план просто придётся подтолкнуть чуть раньше.
В конце концов, те демонические практики изначально предназначались на убой — им надлежало сгинуть там при любом раскладе. И они со своей задачей справились.
Хуа Байдао швырнул Цин Вэня на землю. Слуга упал подле одного из бурлящих, сочащихся зловонным паром водоёмов. Вкруг простирались сотни таких ниш, и весь этот край казался залитым кровавой жижей.
— Лезь внутрь и отмокай.
— Слушаюсь, — тихим эхом отозвался Цин Вэнь.
Ранение слуги досадило Хуа Байдао, однако к сказанному он прислушался. Схватка чуть не закончилась катастрофой, да ещё и Янь Жуюя забрать не удалось — подобный афронт заставил его насторожиться. И Гунсунь Чэнь, и Янь Жуюй вышли из-под контроля.
Один являлся Первородным Зародышем, второй — ключевым звеном задуманного.
Если эти двое вздумают свернуть с проложенного пути... Хуа Байдао недоумевал: предсказатели прорицали их судьбы со всей тщательностью, так отчего же они отклонились от стези и зашли куда дальше, чем им предназначалось?
Не откладывая дело в долгий ящик, он велел созвать всех прорицателей Обители Вхождения в Грёзы. Эти оракулы существовали на широкую ногу: их потчевали отборными духовными корнями и безграничной казной, им даже дозволялось черпать роковую удачу самой секты. Пока рядовые демонопоклонники гибли как мухи, верхушка утопала в роскоши — так держалось это кровавое сословие, подминаемое лишь железом и силой.
Хуа Байдао, конечно, ведал о гнили в собственных рядах, но ему было плевать. Так веками велось на протяжении десяти тысячелетий.
— Глава, — предстали перед ним убелённые сединами старцы.
Их облачения из серебристо-белого шелка переливались мягким сиянием, словно отражая саму суть питающей их силы. Голоса стариков звучали странным, потусторонним эхом, будто проникали из недосягаемых глубин неба и отзывались тихим веянием небесных законов. В мастерстве они превосходили любых гадателей с прочих континентов, ибо день и ночь купались в потоках величия и удачи.
— Каковы вести за прошедшие десять дней? Есть ли сдвиги?
Старец во главе проговорил тихим, шуршащим голосом:
— Коли Глава продолжит следовать прежнему замыслу, никаких неожиданностей не случится. Но стоит вам изменить намерение — и течение времени дарует тягчайший перекос.
Лицо Хуа Байдао оставалось непроницаемой маской.
— Однако...
— Однако...
Это слово вырвалось сразу из двух уст. Голоса, разнясь высотой, слились в единый двутонный гул, будто говорил один человек двумя гортанями:
— В тех пределах, куда не доходит наш взор, измена проникла куда раньше.
— Не достигает взора? — ледяным тоном переспросил Хуа Байдао.
— Глава, вам лучше нашего ведомо, насколько утончённы и неизреченны изгибы Небесного Пути. Есть выси, не подвластные ни человеческой мысли, ни взору смертных. Мы способны лишь поймать едва уловимый трепет в глухой тьме, — звучал двойной дуэт. — Судя по тому, что нам открылось... дело, к которому вы стремитесь, вряд ли увенчается успехом.
Будучи на содержании у Обители, прорицатели не смели лгать, хотя и понимали, что правду слушать тошно. Но Хуа Байдао не впал в буйство. Напротив, на его губах заиграла тонкая улыбка.
— А определить, откуда произрастает эта переменная, вы способны?
* * *
Тем временем Янь Жуюй и его спутники, отдохнув, снова направились к ущелью.
Без Двуглавой змеи и засады Хуа Байдао путь перестала преграждать явная опасность. И хотя аномальные твари время от времени выныривали из тени, они почему-то питали к Янь Жуюю странную, почти благоговейную боязнь. Когда отряд миновал горловину ущелья, из узкой теснины всё ещё доносился тихий, протяжный гул — словно предупреждение.
— А что, если само открытие этих врат было ошибкой? — небрежно бросил Янь Жуюй.
Из всех присутствующих лишь Янь Хун точно понимал, о чём речь — он уже бывал в этих краях и провёл здесь немало дней.
— Прежде это называли чередованием страж, — вздохнул он с досадой. — Но дотрагиваться до сокрытого дозволялось лишь их людям. Теперь очевидно, что за этим стояла всё та же Обитель Вхождения в Грёзы.
Тогда они чувствовали, что от союзников несёт дурниной, но кому пришло бы в голову подозревать тех, кого отправила сама Небесная секта Мухуа?
Гунсунь Чэнь неожиданно замер.
Янь Жуюй проглотил готовое сорваться слово и проследил за взглядом спутника. Никаких чудовищ или ловушек впереди не проглядывало.
Мастер Жэньшань приглушённо пробормотал:
— Аура этого места... слишком буйная, неистовая.
Янь Хун подхватил:
— Мы совсем близко. Раньше для открытия печатных врат требовался особый жетон. Но ныне все демонические владыки, удерживавшие эту обитель, сошли с ума, и забрать у них жетон...
— Он у меня.
Голос, прозвучавший внезапно, заставил всех вздрогнуть.
Янь Жуюй и Гунсунь Чэнь обменялись беглым взглядом. Ну, вернее, переглянулись юноша и Чёрный босс.
Белый Гунсунь Чэнь лишь ледяным тоном изрёк:
— Мне вот любопытно, до каких пор эта клопиная тварь намеревалась увязываться за нами. Вижу, терпелка лопнула.
Бессмертного почтенного Янь Хуэя нисколько не задели колкости Гунсунь Чэня. Нажив за сотни лет толстую шкуру, он и не такое выслушивал. Шагнув из тени вместе с соратниками, он выставил напоказ Лань Лань, маячившую за его спиной.
"Странно", — подумал Янь Жуюй.
Раньше Янь Хуэй цеплялся за главу секты Лань — тут логика проглядывала. Но какая польза ему от Лань Лань? Судя по здешним опасным тварям, пробиться сюда было непросто, да и оба они выглядели изрядно потрёпанными и измазанными в крови.
— Прочие демонические владыки теперь бесполезны, — не скрываясь, произнёс Янь Хуэй. — И лишь у меня остался жетон, способный отопреть врата. Если не позволите мне идти с вами, то даже с вашей великой силой, Жуюй и Гунсунь, вы не сумеете пройти сквозь них.
Он говорил с такой откровенной низостью, словно гордился ею. Впрочем, бесстыдником он и являлся.
Янь Жуюй глянул на Гунсунь Чэня:
— Отчего же, отчего бы и нет.
Юноша подметил: обращаясь к нему, Янь Хуэй ни единым взглядом не удостоил Янь Хуна и остальных. Чего он добивается? Обитель из кожи вон лезла, чтобы не подпустить их сюда, а Янь Хуэй сам напрашивается внутрь? Гунсунь Чэнь давно почуял их хвост, но не стал давать ход клинку, желая выманить выскочек. Неужели этот старый лис реально рассчитывал пройти с ними?
Спустя полчаса Янь Хуэй и Лань Лань зависли в воздухе над пустырём. В руках у Янь Хуэя и впрямь блестел серебряный ключ.
Стоило извлечь артефакт, как пустота вокруг затрепетала, отозванная импульсом. Серебряный ключ взмыл к небесам в мареве призрачных отблесков, пока Янь Хуэй стремительно сменял десятки ручных печатей. Янь Жуюй подметил: стоящая за спиной старика Лань Лань повторяла каждое движение шаг в шаг.
Он слегка нахмурился. Так вот зачем Янь Хуэю понадобилась девчонка?
Видно, глава Лань передал дочери нечто такое, о чём ведал лишь сам.
Врата с грохотом распахнулись. Из тёмного проёма хлынула плотная, удушливая волна гнили и тлена. Янь Хуэй, стоявший ближе всех, оступился в воздухе и побледнел как полотно. Жуткая аура заставила его судорожно глотать воздух:
— Не может быть...
Янь Жуюй ощущал неладное, но чтобы довести почтенного культиватора до такого состояния...
— Что именно не может быть? — ядовито усмехнулась Лань Лань. — Неужто Бессмертный почтенный думал, будто Хуа Байдао гнал сюда стадо демонических практиков ради забавы?
"Жертвенный скот?" — мысленно переспросил Янь Жуюй. Те погибшие демонопоклонники?
Янь Хуэй быстро овладел собой и сухо ответил:
— Похоже, твой отец успел поведать тебе немало.
Лань Лань смерила его взглядом, полным глубокого отвращения. Янь Хун и остальные переглянулись с невольной злорадной ухмылкой: ещё недавно эти двое действовали сообща, а теперь грызлись как собаки. Лань Лань была хитра и коварна, их союз доставлял немало хлопот, так что разлад в их рядах радовал глаз.
Янь Хуэю требовалось одно — открыть проход без помех. Убедившись, что створки поддались, он вместе со своей спутницей мгновенно шмыгнул внутрь. Их хрупкий союз держался на честном слове, и медлить было нельзя. Если бы не ключ, старик ни за что не осмелился бы вылезти вперёд — хотя здешние аномалии разили в первую очередь демонопоклонников, со временем они дотянулись бы и до них.
Смотря, как их фигуры растворяются во мраке за вратами, Янь Жуюй со вздохом покачал головой.
Су Мэйэр недоверчиво взглянула на него:
— И что за козни ты снова удумал?
Янь Жуюй вскинул брови:
— Я? Козни? Вовсе нет. Просто мне кажется, они недооценили Гунсунь Чэня.
Едва слетели эти слова, как призрак Гунсунь Чэня подле него растаял. В то же мгновение у самого порога врат вспыхнул ослепительный взрыв. Яростный грохот заставил всех замереть.
Янь Хуэй с трудом отбивался от Белого Гунсунь Чэня.
Он ждал нападения. Но не думал, что оно последует так быстро!
— Ты бросил его там?! — с ненавистью выкрикнул Янь Хуэй. — Не боишься, что с ним что-то случится?!
Белоснежный Гунсунь Чэнь с ледяным презрением ответил:
— Знаешь... после гиблой семейки Лань ты вызываешь у меня наибольшее омерзение.
Он с самого начала не собирался оставлять Янь Хуэя в живых.
Осознав это, Янь Хуэй окончательно посуровел. Какая бы чертовщина ни творилась в этом месте, Гунсунь Чэнь вознамерился срубить ему голову прямо здесь и сейчас.
Ждать Янь Жуюю пришлось недолго. Не прошло и четверти часа, как из проёма соткались два силуэта — в чёрном и в белом.
Янь Жуюй моргнул и ухмыльнулся:
— Вы чего вернулись? Нам же внутрь пора.
Чёрный Гунсунь Чэнь опустил взор и глухо проговорил:
— Перед смертью Лань Лань успела уронить пару слов.
Янь Жуюй изумился:
— Даже о Лань Лань позаботились?
Впрочем, рядом с Белым боссом шансов выжить у неё всё равно не имелось.
— Это место связано с Обителью Вхождения в Грёзы.
Янь Жуюй прыснул было — да кто ж этого не знает... Но тут же осёкся. Связано? Юноша вскинул взгляд к небу и резко спросил:
— Что именно вы там увидели?
Чёрный Гунсунь Чэнь пристально посмотрел ему прямо в глаза:
— Первородное древнее древо.