Неведомый мир вокруг полнился жуткой аномалией. Едва лишь адепты Обители Вхождения в Грёзы примечали эти переплетённые нити, как тут же задыхались кровью — в их жилах закипала плоть, а духовная энергия выходила из-под контроля. Под давящей тяжестью таких изменений на ногах едва удерживался один лишь Хуа Байдао. Но, как он сам и обмолвился, призрачное остаётся призрачным. Демонический зверь грёз изначально был лишь порождением их секты; пусть рядовые демонические совершенствующие сгинули от его мощи, самому Хуа Байдао этот морок вреда нанести не мог.
Янь Жуюй подумал, что именно в этом и заключалась так называемая уверенность Хуа Байдао.
Иначе с чего бы тому дерзать лично явиться сюда?
Жуюй небрежно сделал шаг вперёд. В то же мгновение у его ног вспыхнули и зазмеились ползучие линии, перенеся его прямо к Хуа Байдао. Их разделяло расстояние вытянутой руки. Глядя на позеленевшее от злости лицо собеседника, Янь Жуюй тихо проговорил:
— Будь на то моя воля, подобные узлы развязались бы навсегда. Хуа Байдао, пока я против, всё, к чему вы стремились долгие тысячи лет, не исполнится никогда.
Хуа Байдао расхохотался.
— Ты лишь повод, завязка! Неужто искренне веришь, будто твари из Бесконечного Лета и Призрачного леса Крайнего Запада склонились перед твоим величием? — Едва ли не пропел он, смыкая узкие глаза. Каждое его слово точило яд: — Но пока ты существуешь, ты навсегда останешься их ориентиром и меткой.
Меткой?
Янь Жуюй сдержанно улыбнулся. Какое знакомое слово. Похоже, Хуа Байдао было известно немало.
— Из этого положения есть выход, — раздался внезапный голос мастера Жэньшаня, разряжая сгустившееся в воздухе напряжение.
Старый монах будто совершенно не замечал ядовитого взгляда Хуа Байдао. Он вальяжно подошёл ближе, сохраняя такое невозмутимое спокойствие, что в его сторону мгновенно устремилось несколько невидимых клинков.
Жэньшань добродушно ухмыльнулся:
— Пока в вас живёт человеческое начало, это ли не лучший исхитренный заслон?
Он скользнул взглядом по Хуа Байдао и продолжил:
— Всё это ухищрение задумано лишь с одной целью — заставить вас окончательно слиться с Первородным древним древом и вернуться к истокам, сделав первопричиной сущего. Но пока вы удерживаете рассудок и не поддаётесь этому растворению, любые попытки Обители Вхождения в Грёзы провалятся, как бы громко они ни бахвалились.
В этот момент Чёрный босс сгреб Янь Жуюя за плечи, увлекая назад. Стоя подле Гунсунь Чэня, Жуюй не удержался от тихой реплики:
— Говорят так, будто я какой-то столб, удерживающий море.
Будто священный посох, усмиряющий пучину... С чего бы ему брать на себя столь нелепую участь?
Широкая, холодная ладонь Гунсунь Чэня в чёрном одеянии заслонила глаза Янь Жуюя. Раздался равнодушный голос:
— А судя по твоей недавней спеси, тебе вполне по душе эта роль.
Янь Жуюй едва заметно усмехнулся:
— Разве можно было не разозлиться?
Он вовсе не стремился выставлять себя напоказ перед Хуа Байдао, но поведение этого человека откровенно выводило из себя. Эта непоколебимая убеждённость в том, будто всё под контролем... Так и подмывало сорвать с него спесь. Мастер Жэньшань отличался безграничным терпением, а вот у Янь Жуюя запасы сдержанности давно иссякли.
Впрочем, к словам монаха он всё же прислушался. Прищурившись, Жуюй перевёл взгляд на противоборствующие стороны, а затем посмотрел на Демонического зверя грёз, витавшего у его пояса:
— Как ты себя чувствуешь?
Зверь грёз брезгливо фыркнул:
— Слабенькие они какие-то.
Демонические совершенствующие не продержались и пары мгновений — иллюзорный мир пожрал их без остатка. Было очевидно, что по уровню культивации они уступали той группе, что встретилась им в Бессмертном городе. Но тогда морок не был столь избирательным. Сейчас же демонопоклонники Обители Вхождения в Грёзы при виде иллюзий вели себя словно мыши перед котом, будучи не в силах оказать и малейшего сопротивления.
Янь Жуюй с улыбкой качнул головой:
— Радуйся тому, что дают. Тебе ещё и добыча не нравится?
Присмотревшись к Хуа Байдао, еле удерживавшему равновесие, Жуюй ощутил лёгкое замешательство:
— С той силой, что ты показывал в схватке с Жэньшанем, твой нынешний вид кажется слишком жалким.
Прежде Хуа Байдао сражался со старым монахом на равных и даже едва не одержал верх, что озадачило Янь Жуюя. Ведь Гунсунь Чэнь с Жэньшанем уже сходились в бою, и в той хаотичной потасовке пострадали все трое. Если один Хуа Байдао мог подавлять Жэньшаня, то логично было бы предположить наличие у него скрытых козырей. Однако сейчас его боевая мощь в лучшем случае равнялась силе одного Гунсунь Чэня — и это без учёта его второй ипостаси. Дело было не в превосходстве Хуа Байдао, а в ослаблении самого монаха.
Янь Жуюй воззрился на Жэньшаня.
Сложив ладони вместе, старый монах открыто рассмеялся:
— Вы правы, господин. Мне не следовало сходиться с ним лицом к лицу. Хоть мы и разделились, став двумя разными людьми, он остаётся моей первоосновой. Старый монах неизбежно попадает под его давящую волю.
И всё же поведение Хуа Байдао выбивалось из нормы.
Ведь они находились в призрачном пространстве Зверя грёз. А как тот сам выразился, фальшь никогда не станет явью.
Хуа Байдао...
Янь Жуюй вскинул голову.
Чёрный и Белый Гунсунь Чэни уже ринулись в атаку. В воздухе мелькнули два смазанных силуэта. Гунсунь Чэнь в чёрных одеждах взмахнул мечом, обрушивая его сверху вниз в шаге от противника. Острое, как бритва, намерение меча столкнулось с невидимой преградой; раздался пронзительный визг, и под лопающейся фальшивой оболочкой тело Хуа Байдао надвоё раскололось.
Это был лишь клон!
Белый Гунсунь Чэнь, словно заранее предугадав манёвр своего воплощения, мгновенно метнул два огненных сполоха в разорванные половины, сожигая их дотла.
Однако несколько мельчайших осколков вырвались наружу и быстро сплелись в пространстве, вновь собирая силуэт Хуа Байдао.
Тот глухо рассмеялся:
— Тщетно. Пока жива хоть капля моей плоти, я не сгину.
Дай ему время, и он восстановит бесчисленное множество собственных копий. Вот только самому Хуа Байдао подобное было не по душе — за размножение приходилось платить слишком высокую цену.
Янь Жуюй уныло подумал: «Бесконечное почкование — это уже чересчур».
Обе ипостаси Гунсунь Чэня давно потеряли терпение. Их выпады становились всё более свирепыми и беспощадными.
Янь Жуюй перевёл взгляд на Демонического зверя грёз, а тот — на него.
— Чувствую, всё, что я сжрал, скоро выскочит обратно, — уныло изрёк зверь.
Эти чудовищные сущности устроили побоище прямо в его пространстве. Не успел он переварить полученную духовную энергию, как пришлось тратить её на удержание иллюзии. Всё впустую! Демонический зверь пребывал в крайнем унынии.
Янь Жуюй усмехнулся и уже собрался утешить питомца, как вдруг с его спины скатился маленький сирен. Упав прямо в ладони Жуюя, крошечный Лань жалобно всхлипнул:
— Жуюй, Жуюй! — Из его глаз градом покатились слёзы.
Это избалованное и хрупкое создание, очнувшись, явно ощутило нечто ужасающее. Капающие жемчужины слёз коснулись ладони Янь Жуюя, отчего Демонический зверь грёз нервно вздрогнул и с тревогой взглянул на небо.
Там, в вышине, затаившиеся Кровавые трупы замерли без движения, словно ничего не происходило.
Кап.
Кап.
Внезапно хлынул дождь.
Алые капли крови ударили по лицу Хуа Байдао. И без того истощённый под непрестанным напором двух Гунсунь Чэней, он не выдержал и захаркал кровью.
В пространстве иллюзии бесшумно стеной встала кровавая морось, окрашивая всё вокруг в алый цвет.
Почуяв неладное, Глава секты Хуа схватил одного из своих сторонников. Перед ним вспыхнули светящиеся узоры, вырывая из пустоты узкую дверную раму из берёзы. Едва ли способная пропустить человека, в момент его приближения дверь распахнулась настежь, поглощая Хуа Байдао вместе с его пленником.
Странно, но Гунсунь Чэнь лишь холодно наблюдал за его бегством, не сделав ни шага для перехвата.
Янь Жуюй с улыбкой произнёс:
— Похоже, Ляньжун и Семнадцатый брат думают так же, как и я: лучше отпустить леску получше, чтобы выудить рыбу покрупнее.
Белый босс косо взглянул на него:
— Неужели ты не понимаешь, чего именно он испугался?
И этот иллюзорный мир, и хлынувший из-за слёз сирена кровавый дождь — всё это наводило на Хуа Байдао дикий ужас. Изначально он рассчитывал взвалить бремя неизбывного греха на плечи Янь Жуюя, чтобы в итоге сгинуть вместе с ним.
На первый взгляд, план удался.
Но в то же время потерпел крах.
Впрочем, появившаяся напоследок аномальная дверь вызывала тревогу. Едва увидав её, Янь Жуюй услышал тихий вздох Жэньшаня:
— Едва эти врата явились, его уже не удержать.
Жуюй гладил маленького сирена по гладкой чешуе. Взор его оставался равнодушным:
— Боится он или нет — какое мне дело? Но раз он так не хочет видеть нас за этой дверью, я просто обязан туда войти.
Холодное лезвие клинка Чёрного босса неожиданно упёрлось в горло Демонического зверя грёз, прижимая того за плавник.
— Развей, — сухо и отстранёно повелел Гунсунь Чэнь. От него веяло такой яростной жаждой убийства, что зверь мгновенно вспомнил день их первой встречи.
Быстро глянув на Янь Жуюя и не встретив возражений, Демонический зверь мгновенно развеял морок.
Они вернулись в реальный мир. Трупы демонических совершенствующих исчезли, и никто из присутствующих не стал расспрашивать о произошедшем. Лишь двуглавые змеи ползали вокруг, словно напрочь забыв о недавней стычке.
Янь Жуюй мысленно вздохнул: «Хоть голов у них и две, ума явно не прибавилось».
Эти змеи и впрямь были беспросветно глупы.
Белый босс бесцеремонно вырвал маленького сирена из рук Жуюя и швырнул его стоящей неподалёку Су Мэйэр. В следующее мгновение Янь Жуюй неожиданно обмяк, теряя сознание. Силуэт Гунсунь Чэня в белоснежных одеждах растаял, оставив лишь Чёрного босса, который неторопливо извлёк небольшой терем и водрузил его неподалёку.
Су Мэйэр нахмурилась:
— В столь роковой момент...
Чёрный Гунсунь Чэнь холодно отрезал:
— Какое мне до этого дело.
Су Мэйэр поперхнулась словами.
Гунсунь Чэнь в чёрных одеждах редко выражался настолько прямолинейно и резко.
Когда он, подхватив Янь Жуюя на руки, шагнул внутрь терема, мастер Жэньшань неторопливо произнёс:
— Похоже, у благодетеля Яня есть пара слов к благодетелю Гунсунь. Не будем же выставлять себя дураками и мешать им.
Су Мэйэр не находила слов.
Этот старый монах сейчас нагло лжёт прямо в глаза?
Кто и с кем собирается беседовать?!
Жуюя ведь только что буквально уволокли силой!
Она крепче прижала к себе всхлипывающего маленького сирена и подошла к Янь Цзи, но та лишь спокойно заметила:
— Так даже лучше. У него есть спутник жизни, и впредь именно его избранник должен учить его, что делать дозволено, а что — нет.
Су Мэйэр лишилась дара речи.
Она не удержалась от заступничества:
— Не слишком ли мягким вы его считаете? Произошедшее ранее доказало, что сила Жуюя, возможно, поистине бездонна. Стоит ему лишь пожелать...
Янь Цзи повернулась к ней с невольным вздохом:
— Ты сама сказала — стоит ему лишь пожелать.
Вся беда заключалась в том, что ему этого делать было нельзя.
* * *
Янь Жуюй вздрогнул и очнулся.
Оказавшись внутри знакомого гроба, где спереди расположился Гунсунь Чэнь в чёрном, а сзади — в белом, он почувствовал, как кожа на голове натягивается от ужаса.
Что ж... Даже самый жестокий допрос под пытками не сравнился бы с тем, что его ждало.