Заметив выражение лица брата, Янь Жуюй тут же привычно принялся сглаживать углы:
— Ты пришёл за мной явно по какому-то важному делу. Это всё моя вина — вздумалось же выйти сегодня из дома, вот ты и прождал впустую. Брат просит прощения! Давай я потом пришлю тебе подарок в знак извинения, а?
Попутно он украдкой вытер губы. Вот же старый скряга! Наверняка всё заметил, но даже словом не обмолвился!
Янь Чжу с искренним недоумением протянул:
— Только не это! Вечно ты присылаешь какую-то ерунду… Даже на складе место занимать противно.
Он нетерпеливо махнул рукой. В голосе ещё сквозило привычное пренебрежение, но вспышка раздражения заметно угасла. У этого мальчишки всегда был взрывной нрав, однако стоило вовремя отвлечь его внимание, как гнев почти сразу сходил на нет.
Глядя на то, как у взъерошенного брата опускается шерсть, Янь Жуюй мысленно похвалил себя за находчивость.
— И всё же зачем ты меня искал? — полюбопытствовал он, попутно копошась во внутреннем кармане широкого рукава.
Янь Чжу нахмурился:
— Я шёл предупредить, что через пару дней возвращается матушка. И никак не ожидал застать тебя во внутренних покоях. Последние полмесяца секта отбирает новых учеников, ворота распахнуты настежь для гостей отовсюду. А ты вот так просто разгуливаешь…
Договорить он не успел. Янь Жуюй после долгих поисков наконец извлёк на свет некий предмет и одним движением натянул — вернее сказать, наглухо налепил себе на лицо.
Это оказалась непроглядно-чёрная вуаль.
Точнее, кусок плотной материи, больше похожий на плотную тряпку, чем на лёгкий флёр.
Янь Чжу опешил:
—?
Янь Жуюй с довольным видом возвестил:
— Я знал, что Чжу-эр беспокоится обо мне! Не бойся, хоть я и не знал про набор учеников, но понимал, что лишняя суета ни к чему. Так что на улицу выхожу исключительно в маскировке.
Пальцы Янь Чжу мелко задрожали, когда он указал на эту глухую чёрную повязку:
— Кто… да кто посреди бела дня нацепляет чёрную тряпку?!
Ну что за бестолковый старший брат!
Янь Жуюй беззаботно увлёк его за собой к выходу и усмехнулся:
— Белые вуали хоть и зовутся масками, но шьются настолько полупрозрачными и невесомыми, будто нарочно призваны разжигать чужое любопытство. Толку от них никакого. А эта чёрная ткань хоть и бросается в глаза, зато скрывает всё наглухо. Не переживай, Чжу-эр, того, что случилось в прошлый раз, больше не повторится.
При упоминании прошлого случая взгляд Янь Чжу мгновенно заледенел.
Он украдкой скользнул взором по лицу брата. Пусть большая его часть пряталась под грубой материей, лукаво изогнутые брови и разрез сияющих глаз были столь совершенны, словно без слов убеждали не тревожиться по пустякам.
Лик Янь Жуюя был поистине безупречен.
Каждая черта, каждый изгиб кости казались верхом совершенства: увидишь раз — не забудешь вовек, взглянешь вскользь — и сердце пропустит удар. Даже сам Янь Чжу, прекрасно знавший легкомысленный и ленивый нрав своего непутёвого братца, порой застывал в оцепенении от его неземной красоты. Что уж говорить о невежественных смертных и чужаках?
Люди в секте знали, чей он сын, и даже при дурных помыслах не смели переступать черту. Но те, кто явился из внешнего мира…
Два года назад Янь Жуюю едва исполнилось тринадцать.
Тогда он почти не сталкивался с совершенствующимися за пределами Небесной секты Мухуа. И надо же было такому случиться, что в день открытых дверей он попался на глаза почтенному старцу из Секты Радости. Тот отродясь не видывал столь пленительного создания и, не раздумывая ни мига, силой умыкнул отрока.
Пусть последователи Секты Радости и славились двусмысленными практиками, они всё же причисляли себя к праведному пути и столь откровенного бесчинства средь бела дня никогда себе не позволяли!
В ту пору Янь Чжу лишь недавно переступил порог стадии Создания Основания и ничем не мог помешать похитителю. Что уж говорить о хрупком, не способном и цыплёнка обидеть Янь Жуюе?
Едва не стряслась непоправимая беда!
Получив весть, Бессмертный почтенный Янь Хуэй настиг наглеца у самых ворот обители. Схватка двух могущественных мастеров всполошила всю секту. В конце концов, осознав, какую неподъёмную глыбу задел, похититель вынужден был выпустить Янь Жуюя из заклятия Рукава Бескрайних Пространств.
И когда юноша, смертельно бледный, прильнул к груди отца, тысячи глаз впились в него: одни полнились восхищением, другие — похотью, третьи — алчностью и уродливым желанием обладать. Когда нечто достигает абсолютного совершенства, но лишено сил защитить себя, само его существование становится тяжким грехом.
Лишь после того происшествия Янь Жуюю пожаловали личную нефритовую табличку Янь Хуэя. Она не только открывала ему любые двери между внутренними и внешними покоями, но и несла в себе отпечаток ауры Бессмертного почтенного, отваживая всякого, кто вздумал бы посягнуть на юношу.
Вот почему, пусть в семье Янь с ним и обращались с прохладцей, Янь Жуюй вовсе не желал им гибели от рук того могущественного безумца из сна. Какими бы натянутыми ни оставались узы, на произвол судьбы его здесь не бросали.
* * *
О тех событиях Янь Жуюй и сам вспоминал с содроганием.
Правда, вовсе не из-за пережитого страха — просто воспоминание о столь грандиозном и нелепом «дебюте» на глазах у толпы вызывало у него жгучий, невыносимый стыд. Хотелось сквозь землю провалиться. Из-за стычки двух почтенных мужей он превратился в этакую Елену Троянскую, а потасовка у ворот Небесной секты Мухуа предстала форменной осадой Илиона.
"Увольте! — думал Янь Жуюй. — Лучше сразу повеситься!"
Он, разумеется, осознавал, что внешностью не обделён, но чтобы доводить мужчин до безумия… Скорее всего, его черты просто угодили в какой-то извращённый вкус того полоумного старца. Однако из-за поднятого шума за ним прочно закрепилась слава Первейшего красавца из Списка Красавцев.
Когда весть дошла до него во время отдыха в поместье, Янь Жуюй подскочил до потолка прямо перед сестрой Янь Цзи, закатав рукава и готовясь осыпать составителей списка отборной бранью. Они его в глаза не видели! Присвоить такой титул лишь на основании дурацкого слуха — совесть у них есть?!
Янь Цзи тогда покатывалась со смеху и сквозь слёзы утешала:
— Полно тебе, не каждый день ради одной особы скрещивают мечи два почтенных владыки. Такое зре… кхм, такая диковинка редко случается. Подожди немного, шум утихнет сам собой.
"Ты ведь хотела сказать «зрелище», да?!" — мысленно взвыл тогда Янь Жуюй.
И всё же былые злоключения не сломили его духа. Он бодро постучал пальцем по материи на лице:
— Погляди, до чего скромный вид! Да ещё эта грубая чёрная тряпка — на меня и смотреть-то никто не захочет.
Янь Чжу даже головы не повернул. Ему было слишком лень спорить с этим непутёвым созданием.
Брат так и не понял главного: среди тех, кто наводнил внутренние покои в эти полмесяца, многие пришли вовсе не ради отбора учеников. И если бы зеваки узнали, что обладатель легендарной неземной красоты разгуливает средь бела дня с чёрным мешком на голове, их разочарованию не было бы предела.
— В следующем году я перехожу во внутренние покои, — бросил Янь Чжу с привычным раздражением. — А ты сиди во внешних и не смей высовываться.
Янь Жуюй прищурился в улыбке:
— Когда ты переберёшься туда, я, пожалуй, вовсе уеду.
Янь Чжу запнулся:
— Уедешь?
Они не стали брать летающих зверей и неспешно шли пешком. Янь Жуюй отозвался легко и спокойно:
— Тебя переведут во внутренний круг, и мне во внешнем делать больше нечего. Таланта к совершенствованию у меня нет, незачем попусту переводить семейные припасы. Лучше переберусь в какой-нибудь бессмертный город за пределами секты.
Лицо Янь Чжу потемнело.
Словно угадав его мысли, Янь Жуюй беззаботно рассмеялся:
— В мире бессмертных полно чудесных способов изменить облик, я уже расспрашивал вторую сестру. Моё присутствие здесь всё равно не делает чести клану Янь.
В секте даже самые посредственные ученики достигали стадии Создания Основания, а обычные смертные селились в зависимых от ордена городах.
Янь Чжу долго молчал, после чего глухо обронил:
— Раз уж сам так решил, поступай как знаешь.
Особой душевной близости между ними никогда не водилось, и, немного подумав, юноша решил, что так действительно будет лучше для всех.
Некоторое время Янь Жуюй тащил брата за собой, но тому быстро надоела эта черепашья поступь. Схватив непутёвого родственника за шиворот, Янь Чжу поволок его к площадке ездовых птиц. Из-за оживления в секте здесь царила суматоха: диковинные пернатые взлетали и садились один за другим, создавая пестрое, захватывающее зрелище.
Янь Чжу взял жетон, молча влил в него крупицу духовной силы, и на поверхности вспыхнула эмблема Небесной секты Мухуа.
Дежурный ученик приветливо улыбнулся:
— Надо же, братья по ордену! Прошу, поднимайтесь скорее.
Ездовые птицы секты напоминали исполинских воронов с матово-чёрным оперением. Расправив могучие крылья, они бесшумно скользили по воздуху — быстро и на диво плавно. Янь Жуюю нравились такие полёты, но сам он духовной силой не обладал, и каждый раз приходилось предъявлять табличку Янь Хуэя, что привлекало ненужные взгляды. Из-за этого он старался не злоупотреблять поездками.
Владения Небесной секты Мухуа простирались на тысячи ли. Внутренние земли делились на бесчисленные горные пики, среди которых главенствовали семь вершин, и клан Янь безраздельно владел одной из них. Одолеть такие расстояния без крылатых тварей могли лишь могущественные заклинатели на мечах.
Янь Чжу усадил брата на широкую птичью спину. Вскоре набралось достаточно пассажиров, и исполинский ворон плавно взмыл в небеса.
Небосвод переливался сказочными красками, рассекающими густые, словно струящийся шёлк, облака — то сгустилась до плотности тумана чистейшая духовная энергия. Огромная птица скользнула прямо сквозь радужную дымку, и столь чарующее зрелище вызвало восхищённые вздохи у гостей из других школ. Янь Жуюй тоже заворожённо подался вперёд, любуясь игрой красок.
На лбу Янь Чжу вздулась венка. Он с силой прижал брата к месту и процедил сквозь зубы:
— Чего вертишься, будто деревенщина на ярмарке?
Янь Жуюй с кроткой улыбкой вернулся на место и вновь принялся умасливать старшего:
— Да уж куда твоему младшему брату… Я ведь мало что в жизни видел…
Договорить он не успел — в передней части спины раздались яростные крики.
Две группы заклинателей сцепились в перепалке. Прислушавшись, Янь Жуюй понял: отпрыски влиятельных кланов, давно питавшие взаимную вражду, случайно столкнулись на одном звере и тут же принялись выяснять отношения.
Наблюдая за знакомой по романам сценой, Янь Жуюй с интересом приготовился вкушать зрелище.
"Жаль только, главного героя не хватает".
Едва эта мысль промелькнула в голове, как перед внутренним взором всплыл образ свирепого мертвеца из сна, и юноша тут же понурился. Нет уж, избавьте от таких «героев»!
Между тем ссора быстро переросла в звон обнажённого оружия — стороны явно не собирались решать дело миром.
Дежурный ученик попытался вмешаться и ринулся с птичьей шеи к спорщикам, но не успел: противники уже пустили в ход духовные артефакты. Вспыхнули ослепительные сполохи, и мощная волна рассеянной энергии хлестнула по пассажирам.
Янь Жуюй ощутил внезапный холодок на щеках, а исполинский ворон, испугавшись вспышки, тяжело накренился набок.
Птица забилась в панике.
В этот миг со стороны хвоста метнулась фигура в лазурных одеждах. Ослепительный росчерк клинка рассёк воздух, вклинившись точно между драчунами, — никто из спорщиков не посмел встретить столь сокрушительную волну ци грудью!
Действовал пришелец решительно и властно, а глубина его совершенствования столь явно превосходила силы спорщиков, что спесивые юнцы мгновенно прикусили языки.
— Старший брат! — вырвалось у Янь Чжу, и в его глазах блеснуло искреннее восхищение.
Янь Жуюй, с трудом удержав равновесие, тоже взглянул на спасителя. Статный, благородного вида юноша действительно оказался их старшим братом — Янь Хуном.
Уладив ссору, Янь Хун дождался, пока дежурный ученик успокоит гигантскую птицу, и неспешно подошёл к братьям, слегка нахмурив брови:
— Чжу-эр, зачем ты вытащил третьего брата на улицу в такую суматоху?
Заметив, что вспыльчивый котёнок снова готов выпустить когти, Янь Жуюй поспешно вмешался:
— Это я ходил в Терем Хранения Книг, а Чжу-эр просто вызвался проводить меня, чтобы ничего не случилось.
Голос Янь Хуна смягчился:
— Ты всё так же не расстаёшься с книгами.
Янь Жуюй посмотрел на статного старшего брата, и он загорелся надеждой. Ему самому путь на третий ярус Терема был заказан, а вот старший наверняка имел туда доступ! Пусть они редко общались, кровное родство со счетов не сбросишь — через него вполне можно попытаться раздобыть нужные свитки.
Только он собрался расставить сети для простодушного родственника, как Янь Чжу с неприкрытым отвращением процедил сквозь зубы:
— Я так и знал…
Слова прозвучали столь тихо и быстро, что их разобрали лишь стоящие вплотную братья.
Янь Жуюй вскинул брови, собираясь спросить, в чём дело, но тут над ухом раздался чистый, насмешливый голос:
— Янь Хун, неужто не представишь меня своим спутникам?
Опешив, Янь Жуюй повернулся на звук. В трёх шагах от Янь Хуна стоял незнакомый молодой заклинатель и с улыбкой разглядывал его. Янь Жуюй машинально ответил вежливой улыбкой, но отчего-то в глазах незнакомца тут же вспыхнул странный, лихорадочный блеск.
Янь Чжу сзади с силой ущипнул брата за бок и сквозь зубы прошипел:
— Слетела!
— Ай! — поморщился от боли Янь Жуюй, не понимая, о чём речь.
Он опустил взгляд.
Чёрная повязка сиротливо и весьма живописно покоилась прямо у сапог Янь Хуна.