Разговаривать по душам неприятнее всего, когда кто-то бесцеремонно мешает.
Янь Жуюй стоял на гибкой высокой ветви и молча наблюдал за царившей внизу кровавой рубкой.
«Откуда только взялась эта орава?» — задумчиво размышлял он.
— Мы встали прямо посреди их владений, — невозмутимо отозвался Чёрный Гунсунь Чэнь.
— Ты знал, что здесь кто-то есть, и всё равно привёл меня сюда?
— В этом месте витает густая духовная энергия, — Гунсунь Чэнь чуть приподнял бровь. — Для твоего тела это полезно.
Такая непреклонная уверенность в каждом движении и слове — в этом был весь Гунсунь Чэнь.
— Ты говорил о том, что произошло в прошлом... Разве мы не разобрались с этим? — Янь Жуюй поглядел на летящие внизу брызги крови и, потеряв интерес, отвернулся. — Мне кажется, я был каким-нибудь владыкой демонов, вознамерившимся уничтожить мир. И когда я слился с Первородным Древом, этому миру как раз пришёл конец.
Выскажи он подобную чепуху прежде, друзья наверняка подняли бы его на смех, обозвали малолетним фантазёром и отвесили пару шутливых подзатыльников. Но теперь, размышляя об этом глубже, Янь Жуюй уже сам сомневался, существовала ли у него вообще прошлая жизнь.
Раньше он был свято уверен в своих воспоминаниях, считал их неопровержимой истиной. Но пройдя через столько испытаний, потерял уверенность в самом себе.
Прохладные пальцы мягко подхватили его за подбородок. Чёрный Гунсунь Чэнь пристально вгляделся в его лицо:
— Если ты — великий демон, уничтожающий миры, то кем тогда считать меня?
Янь Жуюй вспомнил прежние подвиги мужчины и не удержался от смешка:
— Ну... ты тогда безумный кровавый монстр.
Внизу схватка достигла кульминации. Пришлые демонические практикующие оказались куда изощрённее местных: хозяева территории терпели поражение за поражением.
— У меня нет великих стремлений, — тихо проговорил Янь Жуюй, положив ладонь на запястье Гунсунь Чэня. — Лишь бы ты, Ляньжун, Янь Хун и остальные, да ещё сестра Су были в безопасности. На жизнь и смерть прочих мне, по правде сказать, плевать.
Он сделал паузу, чувствуя под пальцами ровный пульс мужчины.
— Я не испытываю к себе ненависти и не тону в тоске. С тех пор как я покинул Небесную секту Мухуа, во мне угасли прежние чувства. Я больше не способен сопереживать чужой боли или радости. Ляньжун когда-то правильно сказал: я будто всегда стоял за невидимой преградой, наблюдая за миром, который мне никогда не принадлежал...
Чёрный Гунсунь Чэнь наклонился и невесомо коснулся его губ своими.
— Что именно тебе не принадлежит? — понизив голос, спросил он.
Янь Жуюй заворожённо смотрел на оказавшееся так близко лицо. Рука сама собой потянулась к его щеке.
Горячая.
Приподнявшись на носочках, юноша прижмурился и едва заметно потерся о его ладонь.
— Ничего другого мне и не нужно.
Он тихо задорно рассмеялся.
Пока на верхушке дерева царила идиллия, внизу всё было решено. Чужаки одержали верх и принялись делить захваченные земли, а разбитые хозяева позорно бежали.
— На Южном континенте Хуа такие мелкие демонические кланы встречаются на каждом шагу, — спокойным тоном пояснил Гунсунь Чэнь. — Но и духовная энергия здесь куда насыщеннее, чем на Северном континенте Сюань. Даже обычные смертные в тамошних городах отличаются более крепким здоровьем.
Янь Жуюй задумчиво проводил взглядом победителей, обустраивающих новый оплот:
— Демонические практикующие действуют куда прямолинейнее и грубее обычных заклинателей.
Подобный откровенный грабёж на Восточном континенте Юй или Северном континенте Сюань немедленно вызвал бы бурю возмущения. Там крупные секты и древние кланы из соображений праведности не преминули бы вмешаться. Но на Южном Хуа о подобном не приходилось и мечтать: слабак сам виноват в своей участи. А если кто по глупости решит искать справедливости у Обители Вхождения в Грёзы, его просто превращают в даровую пищу.
— Не только заклинатели, — добавил Чёрный Гунсунь Чэнь. — Смертные здесь ведут себя точно так же.
Уклад всего континента был таков, и изменять ему никто не собирался.
— Ляньжун сейчас в уединении, — сказал Янь Жуюй. — Искать другие гробницы пока рановато. Может, попробуем разыскать то самое место?
Он всё ещё помнил о своём намерении перевернуть там всё вверх дном.
— Ты знаешь, где оно? — выгнул бровь Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй воровато извлёк из пространственного кольца неболшое зеркало:
— Я-то не знаю. Но раз и Брат Семнадцать не ведает, значит, Ляньжун ещё не вспомнила. Так почему бы не спросить у нашего всеведущего старшего брата?
Под чутким руководством Су Мэйэр юноша освоил обратную связь через водяные зеркала. Оказывается, их можно было использовать не только для прямой видимости, но и для отправки сообщений. Вот только если для обычного разговора хватало энергии духовных камней, то для передачи весточки требовалась чистая духовная сила.
У Янь Жуюя её не было, зато у Гунсунь Чэня имелось с избытком.
Переправив послание, юноша не стал гадать, когда Янь Хун его прочтёт. Вместо этого он устроился неподалёку от свежеиспечённой секты демонов и принялся наблюдать за их буднями.
Грабёжи, убийства, жестокое угнетение...
Они полностью оправдывали скверную славу демонических практикующих, упиваясь собственными бесчинствами. Стычки происходили ежедневно, сопровождаясь потоками крови и развороченными тушами.
Понаблюдав за этим пару дней, Янь Жуюй не выдержал:
— Это ненормально. Южный континент вовсе не бесплоден, духовная энергия здесь бьёт ключом, а обладателей духовных корней рождается больше, чем где-либо. Зачем же доходить до подобного зверства? Им вовсе не обязательно грабить и убивать, чтобы получать лучшие условия для культивации.
Такая странность выбивалась из общей логики.
Чёрный босс лишь качнул головой. Увлекая юношу за собой, он проследил за отрядом демонов, отправившихся на очередной налёт. Когда завязалась кровавая бойня, Гунсунь Чэнь указал пальцем на двух заклинателей в самом центре:
— Присмотрелся к их приёмам?
Благодаря духовной связи с Гунсунь Чэнем, Янь Жуюй видел всё до мельчайших деталей.
В непрерывной резне двое выделялись особенно: их мастерство росло прямо на глазах. Начинали они с неловких, неотточенных движений, но постепенно их удары становились всё точнее и смертоноснее. Несмотря на полученные раны, в огне битвы они закалялись и наливались силой.
Во вспышках духовного света эти двое выглядели почти величественно.
— Методы их культивации отличаются от тех, что приняты на других континентах. Они могут развиваться только через реальный бой и убийства. Не прольёшь кровь — навсегда застрянешь на начальном этапе. Раз уж в демонических сектах царят такие порядки, жестокость становится их естественной чертой. Как думаешь, Жуюй, многие ли из них станут сдерживать себя и не устраивать резню в городах смертных?
Янь Жуюй нахмурился.
— Если все демонические практикующие на континенте таковы, то покорившиеся им смертные превращаются в скот. А если поднимают восстание... Что ж, пусть это и приносит беды, но Обитель Вхождения в Грёзы не позволяет вырезать людей подчистую. У смертных остаётся хоть какой-то шанс.
Не станешь бороться — сдохнешь. Начнёшь сопротивляться — глядишь, выкроишь себе кусок жизни с каплицей достоинства. Смертные Южного континента явно выбрали второе.
— Не совсем так, — возразил Янь Жуюй. — Обитель Вхождения в Грёзы защищает смертных не из милосердия. Они просто понимают, что люди — это почва. Пока они не получили желаемого, им нужен непрерывный приток новых обладателей духовных корней. Только ради этого они и хранят этот источник.
В глубине души Янь Жуюй подозревал, не стремится ли эта секта к полному уничтожению мира или призыву той жуткой неведомой сущности?
Гунсунь Чэнь кивнул. Заметив, что юноша всё ещё хмурится, он снисходительно улыбнулся и обнажил меч.
Впрочем, мечом это можно было назвать лишь условно — лезвие соткалось из чистейшей, замораживающей кровь жажды убийства.
Его тень метнулась к сражающимся. Он небрежно шагал среди демонических практикующих: взмах — и с плеч слетает голова. Свидетели этого ужаса затрепетали. У любого демона имелись защитные артефакты, но этот внезапно возникший заклинатель игнорировал любые правила, разя налево и направо исключительно по собственной прихоти.
Один из демонов упал на колени, моля о пощаде:
— Господин, у нас с вами нет вражды! Зачем марать руки и навлекать на себя месть нашей секты?
Гунсунь Чэнь задумчиво склонил голову и мягко улыбнулся:
— Я лишь вершилю волю Небес.
С этой улыбкой он перебил всех до единого. Когда холодная аура развеялась, он наклонился и поднял из окровавленной пыли молочно-белый камень.
Янь Жуюй подошёл ближе, удивлённо прищурившись:
— Это Камень души?
— Из-за него и разгорелась косая резня, — Гунсунь Чэнь повертел находку в пальцах и качнул головой. — Вот только этот камень — фальшивка.
Янь Жуюй взял предмет, осмотрел со всех сторон. Внешне — вылитый Камень души. В чём же обман?
Чёрный босс на его глазах сжал пальцы. Камень треснул, и из него потекла густая мутная жидкость.
Это был не камень, а яйцо.
— Чьё это отложение? — удивился юноша.
— Есть такие демонические твари — Нефритовые муравьи, — спокойно пояснил Гунсунь Чэнь, очищая руки заклинанием. — Их яйца разительно похожи на Камни души. Незнающий человек ни за что не отличит. Всего лишь пара таких муравьёв способна дать потомство в десятки тысяч особей. Они питаются человеческим мозгом, а насытившись, выделяют драгоценную золотую нить. В кузнечном деле она незаменима — кратно повышает шансы на успешную ковку артефактов.
Гунсунь Чэнь с абсолютным равнодушием заморозил трупы демонов и разбил их в мелкую крошку, не оставив даже костей.
— А чтобы получить достаточное количество этой золотой нити... какую цену приходится платить?
— Чтобы прокормить колонию Нефритовых муравьёв, потребуются жизни сотен тысяч людей.
Целый город.
Янь Жуюй нахмурился и резко спросил:
— Брат Семнадцать, ты знаешь, где находится ближайший отсюда город?
Гунсунь Чэнь слегка потрепал юношу по голове, слегка улыбаясь:
— И кто это у нас совсем недавно твердил, будто лишён сострадания?
Янь Жуюй надул щёки:
— Это совсем другое! Увидев несправедливость, нужно карать зло от имени Небес. Разве не так ты сам только что сказал?
Вот только кто ведает, какие именно Небеса имелись в виду.
* * *
Город Жучэн
На крепостной стене стояла девица в довольно откровенном наряде. Она весело болтала с подругой, жалуясь на вчерашнего гостя, оказавшегося чересчур грубым. Помеж делом она с силой вткнула длинное копьё в каменную кладку и беззаботно повесила на него свой шлем.
Стоявшая рядом женщина-воин процедила сквозь зубы:
— Днём ты несёшь службу, ночью пускаешься во все тяжкие. И как только силы не кончатся?
Девица залилась звонким смехом:
— Так я же влюбчивая! Влюбляюсь в каждого по уши... до самой их смерти.
Её слова вызвали недовольные мины у прочих стражников, и лишь подруга знала, что та не врёт.
Каждый из её «ухажёров» и впрямь отправлялся на тот свет.
Внизу поносили службу стражники-мужчины:
— Эй вы, бабьё! Совсем с ума сошли?! Орёте на всю округу, словно и не на страже вовсе!
Девица в наряде стражника сладко потянулась, гибко изгибаясь в талии, и пропела:
— Так вы спросите у нашего трусливого градоначальника, отчего он распахнул ворота перед демоническими тварями! Разрешил им грабить да вырезать мужчин целыми сотнями! Теперь даже такое отродье, как вы, сгодилось в солдаты. Так чем же мы, женщины, хуже?
— Рулань, замолчи, — одёрнула её подруга, боясь, как бы дело не дошло до драки.
Мэн Рулань лишь хищно прищурилась:
— А чего мне бояться? Пусть сначала попробуют со мной сладить.
Ещё полвека назад город Жучэн был совсем иным.
На Южном континенте Хуа хватало мелких государств, но правители не обладали реальной властью. Градоначальники правили единолично, кто во что горазд. У кого хватало духу и связей дать отпор демонам, те города жили сносно. А где у руля стояли трусливые шкурники, там города добровольно ложились под соседние демонические секты.
Обители Вхождения в Грёзы до этих разборок не было никакого дела.
Правители пировали, а простой народ стенал в аду.
Отец нынешнего градоначальника Жучэна был человеком жестким. При нём демоны не смели открыто бесчинствовать в стенах города, хотя люди всё равно порой бесследно исчезали. Но когда старик испустил дух, его наследник — жалкий трус — при первом же появлении демонических практикующих пал ниц, целуя сапоги гостей, и сдал город со всеми потрохами ради собственной шкуры.
Жучэн распахнул ворота «добровольно», что не нарушало законов Обители Вхождения в Грёзы.
И город превратился в бойню.
Мэн Рулань и остальные женщины попали в стражу лишь тогда, когда мужчин в городе почти не осталось. И хотя многие презирали её за распущенность, никто не мог оспорить её дикую силу и владение оружием — с десяток дюжих мужиков не могли свалить её с ног.
Утренний обход подходил к концу.
Мэн Рулань хмурилась всё сильнее.
— Рулань, ты чего такая смурная? — спросила подруга.
Мэн Рулань обвела взглядом улицы:
— За всё время обхода мы не встретили ни одного демона. Не кажется странным?
Женщина-воин пожала плечами:
— Странновато, конечно. Но разве это плохо? Меньше этих тварей — меньше смертей.
Для демонов смертные были не паче муравьёв. Мужчин забирали для кровавых опытов, красивых женщин замучивали до смерти — подобные ужасы происходили в Жучэне каждый божий день.
Мэн Рулань качнула головой:
— Нет, тут что-то не так.
В памяти всплыли слова вчерашнего демона. Перед тем как она пустила ему кровь, этот ублюдок шептал ей на ухо: «Убирайся со мной из города на пару дней...»
Тогда она решила, что это очередная похотливая блажь. Но теперь... Что-то надвигалось на Жучэн! Что-то настолько жуткое, перед чем пасовали даже демоны!
Сердце Рулань заколотилось как бешеное.
— А-а-а-а! — внезапно визгливо закричала её подруга, отскакивая от стены. — Откуда здесь столько дряни?!
Один из солдат нехотя подошёл ближе:
— Вечно вы, бабы, паникуете! В стражу пошли, а какой-то мелюзги испугались? — Он небрежно крутанул копьё. — Смотрите, как надо!
Мэн Рулань бросила взгляд к подножию стены. В тени шевелилась темная, извивающаяся масса, похожая на клубок переплетённых червей.
Она рявкнула:
— Назад! Не подходи!
Обычно вальяжная Мэн Рулань никогда не кричала так отчаянно.
Солдат замер в шаге от копошащейся массы. В то же мгновение клубок рассыпался, и тысячи мелких жуков метнулись прямо ему в лицо.
Мужчина даже выкликнуть имя богов не успел — просто рухнул замертво.
— А-а-а-а-а-а!
Улицу захлестнула паника. Люди давили друг друга, пытаясь вырваться из смертельной ловушки.
Мэн Рулань сгребла подругу в охапку и рванула в проулок.
— А-И, на, держи!
Она затолкнула подругу в заброшенный тупик и сунула ей в руки тускло светящийся амулет. А-И попыталась вернуть вещь:
— Ты с ума сошла?! Это же твоя единственная защита от демонов!
— Ты мой единственный близкий человек! — наотрез ответила Рулань. — Я иду проверять, что там происходит. Ты слабее, со мной не сдюжишь. Возьми! Если эта дрянь пробивала защиту заклинателей, то, может, и против жуков сработает!
— Тогда ты тем более не должна идти одна! — закричала А-И.
— Слушай меня! — Мэн Рулань с силой запихнула артефакт ей за пазуху, подхватила девушку и помчалась к городскому каналу. Не говоря больше ни слова, она швырнула А-И в воду: — Плыви по подземному руслу прочь из города!
А-И вынырнула, глотая воду и отплювываясь:
— Ну и сука же ты, Рулань!
Выругавшись, она увидела, что подруга уже убежала. Сжав зубы, А-И погрузилась в тёмные глубины канала.
Мэн Рулань вернулась к месту гибели солдата, но наткнулась лишь на десятки упавших горожан. Люди корчились в пыли, сжимая головы руками, а из их ушей и носа сочилась кровь. Она присела к одному из упавших: рана на затылке была глубокой, будто кто-то вкрутил в череп бурав.
Но наружу текла только кровь. Мозга не было!
Мэн Рулань побелела. Эти твари жрали мозги!
Так вот от кого бежали демоны!
Но почему... почему твари не трогают её?
Несколько жуков взобрались ей на сапог, но тут же развернулись и уползли прочь. Мэн Рулань без раздумий раздавила их каблуком. Обычные удары жукам вреда не причиняли. Тогда она подтянула бочку с маслом, разлила его по улице и чиркнула огнивом.
Яркое пламя охватило дорогу, пожирая насекомых.
Рулань уже поверила в успех, как вдруг за огненной стеной возникла тень. Она росла, пока не превратилась в огромный, выше домов, шар из копошащихся жуков.
— Да сколько же вас здесь?! — обомлела девушка.
Шар с гулом покатился прямо через пламя. Внешний слой жуков обугливался и осыпался, но ядро прорвалось невредимым.
Они умели жертвовать собой.
И были очень мстительны.
Почувствовав опасность от огня, твари бросились прямо на Рулань.
Девушка бежала со всех ног, плотно прижимая руками шлем. Они жрут мозги — значит, голову надо беречь любой ценой!
— Так вот оно что, — раздался над улицей мягкий прохладный голос. — Кажется, мы немного опоздали.
Рулань не успела затормозить, как перед ней словно из воздуха возникли двое.
— Убирайтесь! — закричала она. — Они жрут людей!
— Спасибо за заботу, девица, — улыбнулся юноша в вуали, но в его глазах вспыхнул холодный гнев. — Похоже, ты собрала на себя всю их ярость. Брат Семнадцать, позволь мне опробовать кое-что. Всегда найдутся звери, любители полакомиться муравьями.
Перед лицом надвигающейся черной лавины Янь Жуюй оставался совершенно спокоен.
Дальнейшее Мэн Рулань помнила как смутный сон.
Из-за спины юноши выскользнули жуткие порождения Тьмы. Их формы непрестанно менялись, перетекая из одной уродливой фигуры в другую, словно жидкая грязь, оставшаяся после детских игр.
Эти твари устремились навстречу жукам. Прежде непобедимые насекомые при виде монстров в ужасе хлынули назад.
Но «жидкая грязь» вытягивалась на десятки метров. Там, где проезжали эти сущности, от жуков не оставалось и следа — лишь влажные липкие полосы на камнях.
Опомнившиеся люди обнаружили, что твари проглотили жуков прямо с их тел, не причинив сами смертным никакого вреда. Лишь одежда промокшая осталась.
Искаженные звери, вызванные Янь Жуюем, были самыми миролюбивыми из демонических тварей. Они не ели мяса и могли годами лежать недвижно. Но Нефритовые муравьи были для них изысканным лакомством — как мёд для медведя.
Смертные для них значения не имели.
В душе Янь Жуюя отозвалась сытая радость его питомцев. Напряжение спало. Хотя они опоздали, но успели спасти остатки города.
Он подошёл к ошеломлённой Мэн Рулань:
— Они не тронут тебя. Нефритовые муравьи хитры, если не вычистить город полностью, они вернутся.
Рулань сняла шлем и низко поклонилась:
— Кто вы? И откуда взялись эти твари?
— Демоны выращивают их ради драгоценных нитей, — вздохнул юноша. — Но ценой становятся тысячи человеческих жизней.
Рулань сжала кулаки:
— Прошу, идёмте со мной в замковый комплекс. Я должна проверить, там ли наш градоначальник!
— Там пусто, — ответил Янь Жуюй. — Наш с братом слух не улавливает там ни единой души.
Рулань со всей силы пнула валявшуюся тележку:
— Тварь! Трусливая тварь!
Очистив город, Искаженные звери вернулись к Янь Жуюю, ластясь, словно огромные щенки, после чего исчезли в пространственном кольце.
Юноша и Гунсунь Чэнь не стали задерживаться в Жучэн. Расспросив Рулань о демонической секте, стоящей за этим ужасом, они направились к их логову.
— На той девице печать Жэньшаня, — вдруг произнёс Гунсунь Чэнь.
— Мастера Жэньшаня? — удивился Янь Жуюй. — Надо же, каково совпадение...
Они летели на спине огромного демонического зверя. Янь Жуюй крутил в руках зеркало связи и обратился к Чёрному боссу:
— Ты помнишь старого монаха?
— Помню, что хотел его убить, — спокойно отозвался Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй фыркнул:
— Ну ещё бы. Ляньжун тоже едва не удушил меня, когда забыл моё имя.
— Это не от злости, — возразил Чёрный босс. — Просто её тёмной натуре нужен выход. Чем сильнее она что-то любит, тем сильнее хочет это уничтожить. Тебе этого не понять.
Он осторожно заправил прядь волос Янь Жуюя за ухо. Слова звучали дико, но прикосновения оставались невероятно нежными.
— Если бы твои движения были чуть грубее, это звучало бы убедительнее, — пошутил юноша.
— Не могу, — качнул головой Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй подсел ближе, с вызовом глядя в глаза мужчины:
— Разве у Брата Семнадцать нет похожих желаний?
Он сказал это шутя, полностью доверяя спутнику. Но он забыл, что некоторые демоны лишь сдерживают свои порывы под толщей льда. И если их спровоцировать, лед треснет.
В следующее мгновение Янь Жуюй оказался прижат к спине зверя.
— Брат Семнадцать?.. — опешил он.
Гунсунь Чэнь наклонился, покрывая поцелуями его лоб, нос и, наконец, губы.
— Жуюй... тебе действительно так нравится видеть, как я теряю контроль? — прошептал он в самые губы. — Во мне тоже полно скверны. Я лишь сдерживался. Но раз ты сам просишь... я покажу тебе всё.
* * *
На следующее утро Янь Жуюй сидел на загривке зверя с самым мрачным видом. Губы горели, язык отнялся, а всё тело ломило от истощения.
Если бы не его отчаянное сопротивление, их первый раз случился бы прямо на шкуре демонической твари.
— Осталось полчаса, — произнёс рядом Гунсунь Чэнь, едва скрывая смешок.
— Не разговаривай со мной, — буркнул Янь Жуюй, отпивая из пиалы духовный отвар.
— А вчера ночью кое-кто умолял меня не останавливаться, — шепнул на ухо Чёрный босс.
Юноша вспыхнул до корней волос. Это была не просьба, а позорное моление о пощаде!
В этот момент в его рукаве вспыхнуло водяное зеркало. Послание было доставлено.
Янь Жуюй коснулся гладкой поверхности, и вскоре на ней проявилось лицо Янь Хуна.
Юноша замер. Его старший брат сильно изменился: возмужал, во взоре появились мудрая усталость, а на висках пролегла седина.
— Жуюй, почему ты не рад меня видеть? — мягко улыбнулся Янь Хун.
— Рад... конечно, рад, — сглотнув ком в горле, отозвался юноша. — Где вы сейчас?
— В одной из секретных обителей на Восточном континенте Юй, — брат повернул зеркало, показывая пейзаж. — Мы в безопасности.
— Как я могу не переживать? — нахмурился Янь Жуюй. — Вы скрываете всё от меня! Думаете, я могу спокойно жить, пока вы рискуете?
— Ты сам-то сейчас не на Южном Хуа? — раздался из-за кадра холодный голос Янь Чжу.
Юноша осекся. Сёстры и братья стоят друг друга — каждый рискует собой, пытаясь уберечь остальных.
— Вторая сестра... Вторая сестра всё ещё не хочет видеть меня?
Янь Хун вздохнул:
— Она ранена и восстанавливает силы в уединении. Жуюй, мы не хотели говорить тебе, но скрывать дальше нет смысла. Мы остались на Восточном континенте Юй не просто так.
Он сделал паузу и твёрдо произнёс:
— Мы выслеживаем Янь Хуэя.
Янь Жуюй обомлел. Брат впервые назвал отца по имени, без всякого почтения.