Монастыри и кланы Восточного континента Юй предпочитали уединенную жизнь и отрешённость от мирской суеты, тогда как великие семейные кланы Северного континента Сюань славились необузданным и своенравным нравом.
Большинство государств, расположенных на землях Северного Сюаня, отдавали все силы и ресурсы на служение бессмертным родам. Но царство Ао, примыкавшее к бескрайним просторам Бесконечного Лета, в прошлые века оставалось без внимания совершенствующихся. Именно поэтому Ао являлось редким для Северного континента исключением — местом, где светская императорская власть стояла превыше всего.
В романе «Путь Бушующих Ветров и Облаков» главный герой, заручившись чьей-то помощью, в свое время осел здесь на полгода. Для него это стало невероятно редким проявлением чужого милосердия, пусть даже за ним и стояли сокрытые мотивы.
Из-за скудости духовной энергии и близости к Дикой Свободе Бесконечного Лета практики заглядывали в Ао нечасто. Однако всякий, кто намеревался пересечь границы степей, неизбежно проходил через эти земли.
Янь Жуюй держал в ладонях пиалу с теплым чаем и делал маленькие глотки, прислушиваясь к неторопливому разговору Гунсунь Чэня и его спутников.
Три месяца назад в царстве Ао сменилась власть: на престол взошел наследный принц. Новый правитель отличался мудростью и великодушием, обладал всеми качествами истинного монарха, и вся страна ликовала, празднуя восшествие.
Однако вскоре в пределы царства проник демонический практик с Южного континента Хуа. Он вознамерился похитить государственную удачу и забрать себе силу императорской жилы, чтобы с их помощью преодолеть собственное Небесное Бедствие.
И хотя совершенствующиеся редко посещали эти края, страна не была их вовсе лишена. Несколько практикующих, видя смертельную опасность, угрожавшую Ао, попытались протянуть руку помощи. Но пришлый демон оказался слишком силен. Не в силах противостоять ему, они бежали. Когда им посчастливилось встретить Гунсунь Чэня, их силы уже иссякли: успев лишь вкратце обрисовать бедственную ситуацию, они один за другим испустили дух.
Судя по всему, методы демонического практика отличались крайней жестокостью и коварством.
— Разве не говорят, будто на Северном Сюане императорская власть слаба? — негромко спросил Янь Жуюй. — Неужели кража национальной удачи действительно может принести такую пользу?
События романа происходили в царстве Ао спустя несколько лет... В оригинале главный герой, будучи загнанным в глушь Бесконечного Лета, пропал на целых тридцать лет, а вернувшись, учинил величайшую кровавую встряску во всем мире совершенствования.
Тогда каждый читатель, включая самого Янь Жуюя, не мог удержаться от восхищенных аплодисментов. До этого момента героя предавали и истязали на каждом шагу: от клана Гунсунь до Небесной секты Мухуа, от заснеженных пиков до бескрайних степей. За те годы Гунсунь Чэню не встретилось ничего светлого. И когда накопившаяся ярость хлынула наружу, не только сам мститель, но и читатели испытывали почти физическое облегчение.
Если бы только в будущем Гунсунь Чэнь не съехал с катушек окончательно, то все было бы...
Янь Жуюй тихо вздохнул.
Гунсунь Чэнь слегка сжал его мочку уха и ровным голосом произнес:
— Разве ты не хотел расспросить о судьбе царства? Отчего же вдруг пал духом?
— Разве нельзя посочувствовать, когда с хорошими людьми случается беда? — с двойным смыслом ответил юноша.
— Лишь из-за нехватки собственных сил они оказались в таком положении, — отрешённо отрезал Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй так и не понял, разгадал ли мужчина его скрытый намек или нет, поэтому предпочёл спустить всё на тормозах:
— В царстве Ао живут обычные смертные. Требовать от них противостояния могущественному демону — явное перегибание палок.
Проговаривая это, он судорожно пытался вспомнить, как именно царство Ао описывалось в книге. В памяти смутно всплывали картины тихой, мирной страны, однако правитель там описывался как суровый и холодный человек — ничуть не похожий на доброго и мудрого принца, о котором шла речь только что.
Смертные живут едва ли сотню лет, но сменить правителя всего за несколько лет... Должно быть, там действительно произошла трагедия.
— В этом есть доля правды, — подал голос Сюнь Шанпин. — Однако государственная удача, о которой говорили погибшие, действительно существует.
Гунсунь Лан фыркнул, не скрывая насмешки:
— Твоё тело нежнее и хрупче, чем у любого простолюдина. Неужто возомнил, будто способен кого-то спасти?
Далеко не все в клане Гунсунь относились к Янь Жуюю с уважением. Этот молодой человек всегда задирал нос кверху. Впрочем, опасаясь ледяного гнева Гунсунь Чэня, он не дерзил напрямую, а лишь время от времени вставлял ядовитые шпильки.
«Эх, красота вечно вызывает либо зависть, либо ненависть, — с философским спокойствием рассудил про себя Янь Жуюй. — Насколько же это удручает».
Он давно прошел путь от недоумения по поводу своей привлекательности до полного смирения — прогресс налицо!
Тем временем Гунсунь Ли принялся разъяснять суть дела:
Люди, наделенные духовными корнями, составляют лишь малую долю населения. Пусть даже Небесная секта Мухуа кажется огромным обособленным царством, простых смертных в мире в сотни и тысячи раз больше. И для этих мирно живущих людей у Небесного Дао существуют свои законы. Поднебесная обладает собственной судьбой, а правитель защищен драконьей ци. Если страна процветает, государственная удача крепнет; если же увядает — драконья ци рассеивается.
Однако существуют тёмные практики, использующие эту силу для укрепления собственного могущества.
Выслушав его, Янь Жуюй уточнил:
— Значит, вы обсуждаете, стоит ли вмешиваться?
Гунсунь Ли громко расхохотался:
— Вовсе нет. Каким бы умелым ни был тот демон, что с того? В царстве Ао верховная власть принадлежит монарху, и его тело наделено высшей концентрацией человеческой духа и удачи. Если уж защищенный Дао наследник престола оказался в руках тёмного практика, значит, тот задействовал изощрённые средства. Нам нельзя действовать бездумно.
Остальные выразили молчаливое согласие. Спасать людей, разумеется, следовало. Все они происходили из великих родов Северного Сюаня, являлись признанными гениями, и ни один не отличался робостью. Как они могли отступить?
* * *
Царство Ао.
Хотя эти земли и казались суровыми, здесь издавна царили благодатный климат и покой. Из-за отдаленности от центральных областей здешние жители отличались отвагой, закаленным характером и радушием: и юноши, и девушки с малых лет владели боевыми искусствами.
Несмотря на близость к степям Бесконечного Лета, благодаря постоянным предостережениям правителей народ Ао с опаской относился к диким землям и никогда не переступал их границы без нужды.
Жизнь страны текла размеренно, и даже смена монарха не должна была нарушить этот порядок.
— Отпусти девушку!
— Спасите!
— А-а-а!..
— Третий брат из рода Чжао мертв!
— Бегите! Не оглядывайтесь!
Не успели белые журавли опуститься на землю, как отправленные вперед птицы духовной связи начали возвращаться, оглашая воздух отчаянными криками о помощи. Пограничный город Цинчэн превратился в настоящий ад на земле.
Лица практикующих, находившихся на переднем крае, мгновенно потемнели. Кто мог равнодушно смотреть на подобные страдания и гибель невиновных?
Даже высокомерный Гунсунь Лан сжал в кулаке свой артефакт, а на его лбу пролегла глубокая складка. Удивительно, но даже у такого заносчивого типа в критический момент обнаружились остатки сострадания.
Духовные звери летели с огромной скоростью, и едва донеслись последние вести, как группа уже оказалась над охваченным бедствием городом.
Янь Жуюй нахмурился. По неизвестной причине он четко видел плотную кровавую дымку, призрачно реявшую над городскими крышами. Присмотревшись, он понял, что этот алый туман сочился прямо из-под земли. Едва кто-то погибал в мучениях, тонкие струйки кровавой ци поднимались в воздух, сливаясь с давящим маревом, из-за чего весь Цинчэн казался окутанным зловещим пеленающим саваном.
— Пока жив народ — живо государство. Если погибнут люди, погибнет и страна, — тихо произнес Янь Жуюй. — Народ — это основа. Если никого не останется, откуда взяться процветающей государственной удаче?
Если цель демона заключалась именно в краже удачи, то после истребления жителей от драконьей ци ничего не останется.
Гунсунь Чэнь холодно ответил:
— Это лишь подтверждает, что его замысел куда шире.
Молодые практики, ведомые праведным гневом, не стали мешкать. Отбросив осторожность, они ринулись вниз, задействовав все возможные средства для защиты жителей. Разумеется, прежде чем спасать выживших, требовалось истребить тварей, сеявших смерть.
Когда Янь Жуюй разглядел разгуливавших внизу монстров, он резко выпрямился, а его брови сошлись к переносью.
«Неужели к этому причастна Небесная секта Мухуа?» — мысленно поразился он.
В романе между Гунсунь Чэнем и Мухуа шла непримиримая вражда. И дело было не только в том, что Лань Лань предала его и лишила духовных корней. Существовали куда более глубокие причины. Не будь их, Гунсунь Чэнь ограничился бы уничтожением ветви Лань Ечжоу, а не выжигал бы всю секту дотла.
Верхушка Мухуа поддерживала тайную связь с тёмными практиками Южного континента Хуа. Иначе с чего бы южным демонам брать на себя ответственность за события в Тайной обители Неведомой Горы?!
На протяжении тысяч лет их тайный сговор унес неисчислимое количество жизней. Включая и то, почему у Гунсунь Чэня забрали его духовные корни — за каждым действием кролся четкий расчет.
В оригинальном тексте Гунсунь Чэнь после предательства в Тайной обители целый год пробыл под печатью, прежде чем с трудом выбрался из заснеженных гор. Хотя ему посчастливилось возродить духовные корни, он прошел через нечеловеческие муки. Его телу, привыкшему к стихии льда, пришлось адаптироваться к обжигающему пламени. Но он выдержал эту невыносимую пытку.
Позже Лань Ечжоу прознал, что тот выжил, и отправил сотни ищейцев. Приказ о полном уничтожении прошёл от Восточного Юй до Северного Сюаня, заставив героя бежать на самый край континента — в царство Ао, где он скрывался полгода.
Но и там его настигла засада, возглавляемая лично главой Мухуа, из-за чего Гунсунь Чэню пришлось отступить в смертоносное Бесконечное Лето. Понятно, почему после всего пережитого он превратился в беспощадного монстра.
При этой мысли Янь Жуюй замер. Постой... В его рассуждениях кролся изъян.
Он упустил какую-то важную деталь.
Напряженно размышляя, юноша сидел на спине журавля, скрестив ноги. Шёлковистое оперение птицы касалось его щеки — невероятно мягкое, совершенно непохожее на жёсткие перья Железнопёрого чёрного журавля. Спустя годы эти гордые белые птицы в руках Гунсунь Чэня превратятся в жутких темных тварей...
Так, стоп...
Железнопёрый чёрный журавль... Чёрный босс...
В памяти Янь Жуюя всплыл давний разговор:
«— Кем тебе приходится Янь Хун?
— Он мой старший брат».
Янь Жуюй отчетливо помнил: в оригинале сказано, что Гунсунь Чэнь вырезал всю секту. И хотя кому-то наверняка удалось сбежать, семья Янь являлась одной из семи главных ветвей, а Янь Хуэй действовал в полном согласии с Лань Ечжоу. Как же тогда Янь Хун — его прямой наследник — сумел уцелеть?
Если старший брат действительно выжил, то почему Главный Герой пощадил его?
Вспомнив странное отношение братьев и сестер к Янь Хуну и Лунцю Лин, Янь Жуюй заподозрил, что его старший брат совершил нечто, о чем в романе не упоминалось ни словом.
К сегодняшнему дню юноша уже четко осознал: все детали, пропущенные автором или упомянутые вскользь, этот живой мир достраивал самостоятельно... Возможно, стоит найти способ связаться с Янь Хуном и узнать, известен ли ему сговор Мухуа с демонами.
Ведь сколько невинных душ погубила секта за прошедшие века...
Глядя на бесчинствующих внизу чудовищ через магическую связь с призванным духом, Янь Жуюй утвердился в своих догадках.
Кровавые трупы, терзавшие царство Ао, служили прямым тому доказательством.
Кровавые трупы!
Это словосочетание отозвалось в голове Янь Жуюя тупой вспышкой боли. Он застонал и сжал виски дрожащими пальцами — в разум хлынул слишком плотный поток воспоминаний!
Любой читатель, следивший за «Путем Бушующих Ветров и Облаков» до середины истории, прекрасно знал этот термин. Он был неразрывно связан с особым, темным ритуалом — Демоническим злом Кровавых Трупов.
В свое время Янь Жуюй решил, что у автора просто иссякла фантазия, и тот вставил первое попавшееся понятие из оккультных романов.
Кровавые трупы происходили с Южного континента Хуа. Эти жуткие создания обладали способностью связываться с чужой судьбой. Убивая врага, они забирали его удачу. С каждой жертвой их собственная аура везения слегка возрастала — к примеру, на время у них мог удвоиться показатель удачи. Но главное заключалось в их физической природе.
Их тела сплошь покрывали пульсирующие алые жилы. Казалось, с них полностью содрали кожу, оставив лишь истекающую вонючей кровью плоть. Головы тварей усыпали раздутые наросты, каждый из которых таил в себе смертоносный яд. Стоило разбить такой пузырь, как ядовитая брызга не только заражала практика, но и навлекала на него фатальные неудачи. В бою этот эффект непредсказуемого везения и проклятия пробивал любую защиту.
Хотя Янь Жуюй не увлекался играми, он знал: предметы, повышающие удачу, везде ценятся превыше всего. А секрет управления подобными трупами сулил невероятные выгоды.
В романе как раз описывалось Демоническое зло, позволявшее подчинять эти создания своей воле и аккумулировать похищенную ими удачу. Из-за этой аномалии хозяин ритуала оставался сокрыт от взора Небесного Дао. Даже если Небеса посылали карающий удар, он обрушивался на самих трупов, тогда как их повелитель отделывался лишь незначительным недомоганием.
Когда автор описал столь изощренную и жестокую технику, читатели пришли в полное изумление. Янь Жуюй и сам тогда оставил с десяток комментариев в духе: «Серьезно? Так вообще можно было?!» Автор же ответил ему довольно мягко: «Это мой мир, почему бы и нет?».
Что ж, спорить с этим было трудно.
Однако за накопление удачи ценой убийств приходилось платить страшную цену — разумеется, руками несчастных жертв.
Янь Жуюй продолжал восстанавливать в памяти строки из книги.
Демонические практики Южного континента бились над этой техникой еще десять тысяч лет назад. Имя создателя в романе не упоминалось, но во время своих странствий тот пересёкся с одним из основателей Небесной секты Мухуа. В те времена Мухуа, хоть и считалась величайшей сектой Восточного Юй, переживала упадок и находилась на грани краха.
Основатель Мухуа и южный демон сошлись в схватке, а затем объединили усилия и в древних руинах раскопали Демоническое зло, позволявшее извлекать удачу из Кровавых Трупов. Обретя бесценное сокровище, оба вернулись в свои обители, чтобы опробовать находку.
Благодаря этому Мухуа до сих пор удерживала статус главной секты Восточного континента. А на Южном Сюане внезапно возвысилась новая обитель — Обитель Вхождения в Грёзы. Всего за пару веков она уничтожила множество древних демонических кланов и, пройдя по рекам крови, уселась на вершине власти, где восседала уже почти десять тысяч лет!
И чтобы поддерживать столь колоссальную удачу, обычных массовых убийств простолюдинов явно не хватало.
Янь Жуюй потрепал затекшую шею.
Каждый раз, когда он пытался вспомнить нужный эпизод, фрагменты текста буквально затопляли его сознание, вызывая легкое головокружение.
В памяти всплыл фрагмент из книги:
«Лань Ечжоу громко расхохотался и посмотрел на приведённого дочерью юношу с духовным корнем льда:
— Отличная работа, Лань-эр. Как и ожидалось, статус невесты помог тебе ослабить его бдительность.
Извлекши из Гунсунь Чэня его техника и лишив духовных корней, они заточили его в Тайной обители Неведомой Горы. Лань Ечжоу лично проверил печать: этот щенок уже ни за что не выберется!
Лань Лань кокетливо улыбнулась, поправляя шелковистые пряди:
— Отец обещал, что если я добуду его корни, вы раскроете мне главную тайну. Не вздумайте обмануть Лань-эр, иначе я обижусь!
Её шутливая угроза лишь вызвала у главы секты новый приступ смеха. В его взгляде читалась безграничная отцовская нежность.
— Хорошо. Ты моя единственная дочь, и в будущем Мухуа перейдет в твои руки. Пора тебе узнать правду, — проговорил Лань Ечжоу. — Помнишь, ты спрашивала, почему я так выделяю ветвь Янь Хуэя?
Лань Лань кивнула:
— Отец ответил, что кровь рода Янь — самая подходящая. Но что это значит, так и не объяснил.
Лань Ечжоу заложил руки за спину и с улыбкой посмотрел на величественные пики:
— Всё потому, что в жилах предков рода Янь течет кровь святых бессмертных зверей.
Лань Лань брезгливо поморщилась:
— Неужели кто-то из наших предков опустился до связи со скотом?
Раньше ей казалось, что Янь Хун весьма хорош собой, но теперь одна мысль о нем вызывала отвращение. Какими бы полезными ни были бессмертные звери, они оставались лишь зверьем на службе у людей.
Лань Ечжоу одобрительно кивнул:
— Но именно благодаря этому потомки рода Янь обладают выдающимся талантом. А их тела служат идеальным материалом для жертвоприношений, экономя нам кучу сил.
Лань Лань звонко расхохоталась:
— Тот прошлый ритуал выставил Терем Сюаньмин и прочие секты полными дураками! Они свято поверили в наши речи и даже не заподозрили, что великая смута на континенте — дело ваших рук!
— Не глупи, — ласково пожурил её отец. — Эти дурачки ни о чем не догадались. "То место" насытилось и еще долго не причинит хлопот. В ближайшее время сектам не о чем беспокоиться.
Если бы остальные кланы Восточного Юй не решили, будто мир оказался на грани катастрофы, разве Мухуа удалось бы так легко прибрать к рукам их сокровища? Они свято верили, что Мухуа принесла огромную жертву, растратив неисчислимые богатства. Но на деле ценность представляли лишь человеческие жизни, остальное являлось лишь ловкой инсценировкой.
Лань Ечжоу неторопливо продолжал:
"То место" каждые несколько сот лет требует особых материалов, чтобы подпитывать нашу удачу. Раньше приходилось идти на огромные ухищрения, но один-единственный мальчишка из рода Янь смог насытить печать на долгие века вперед. Это принесло секте небывалое процветание, а нашему роду Лань — неоценимые блага.
Этот уникальный материал стал для Лань Ечжоу настоящим подарком судьбы.
А Гунсунь Чэнь лишь немного уступал ему по качеству, и глава секты ни за что не мог упустить такую добычу.
И хотя до следующего ритуала оставалось время, талант Гунсунь Чэня оказался слишком опасен. Оставь его в покое — и в будущем с ним было бы не сладить. Теперь же Лань Лань лишила его духовных корней и бросила гнить в глубоких снеговой яме. Когда придет срок, его бросят тварям, и секта вновь получит небесное благословение. Скормить одного гения куда проще, чем собирать тысячи обычных жертв.
Чем чище духовная суть, тем лучше результат.
Лань Лань изумленно расширила глаза:
— Неужели та удача, о которой говорил отец... Неужели тот никчемный калека из рода Янь действительно обладал такой силой?
— Он являлся редчайшим, идеальным сосудом, — ответил Лань Ечжоу. — Я показывал тебе, кто обитает в глубинах. И они выбрали его именно за безупречную суть. А Гунсунь Чэня мы задействуем следом — его качество лишь малым уступает первому».
Поток воспоминаний иссяк, оставив в голове тяжелую гулкую пустоту.
Янь Жуюй с трудом переварил прочитанное. В прошлый раз, читая книгу по диагонали, он пропустил фразы вроде «идеальный сосуд» и «лучший материал». Но теперь до него дошло: речь шла о прежнем владельце его тела!
О нем самом.
«Какая же беспросветная дрянь…» — мысленно выругался Янь Жуюй.
Из памяти всплывали все новые подробности. Оказывается, о способе кражи удачи знали все семь глав пиков Мухуа, но секретом управления Кровавыми Трупами владела исключительно линия рода Лань. Они берегли эту тайну пуще глаза.
Но как в эту схему вписывалась формация жертвоприношения в Тайной обители Неведомой Горы?
Тогда, в заснеженной яме, Янь Жуюй действительно ощутил ниспадающее тепло... За всем этим кролась куда более сложная интрига.
Опустив взгляд, юноша хмуро смотрел на бесновавшихся внизу монстров. Они обладали чудовищной силой и совершенно не ведали страха: даже потеряв конечности, твари продолжали ползти и впиваться зубами, а их ядовитая кровь брызгала во все стороны. Понеся первые потери, практики стали действовать куда осмотрительнее.
Если Мухуа сейчас не нуждалась в жертвах... кто выпустил этих монстров здесь?
Демоны из Обители Вхождения в Грёзы?
Но куда больше Янь Жуюя интересовал другой вопрос: почему Белый босс назначил встречу Чёрному боссу именно в Бесконечном Лете? И знал ли Чёрный босс о подоплеке этих событий?
Внизу буйствовало около сотни трупов. Не приди практики на помощь, они за считанные часы вырезали бы весь город. Но даже со вмешательством сильных культиваторов на полную зачистку ушла почти половина дня.
К моменту, когда угрозу ликвидировали, город потерял несколько тысяч жителей.
Жители Цинчэна стенали от горя, но даже не могли забрать тела погибших: залившая улицы алая кровь тварей истекала смертоносным ядом. В данный момент члены клана Гунсунь парили в воздухе, с помощью заклинаний собирая отравленную юшку.
Поскольку здесь собрались лучшие из лучших, проклятие удачи задело лишь некоторых, да и то в легкой форме.
Гунсунь Чэнь вернулся к Янь Жуюю.
— Семнадцатый брат, — тихо спросил побледневший юноша, сидя на спине белого журавля, — почему Белый босс назначил тебе встречу именно в Бесконечном Лете?
Мужчина накрыл его лоб широкой, теплой ладонью.
— Это наша с ним старая распря, — прозвучал холодный, но успокаивающий голос.
Гунсунь Чэнь не стал лгать.
Затаив вопросы в глубине души, Янь Жуюй потянул спутника за рукав и шепотом пересказал все, что ему удалось вспомнить о природе Кровавых Трупов.
Мужчина не стал расспрашивать, откуда юноше известны столь сокровенные тайны. Выслушав рассказ, он лишь спросил:
— Существует ли способ снять это проклятие?
Янь Жуюй усиленно наморщил лоб, но память молчала.
«Вот же досада! То работает, то нет!»
Видя его огорчение, Гунсунь Чэнь снова слегка сжал его мочку уха и тихо произнес:
— И этого вполне достаточно.
— Раз твари появились здесь, наверняка и другие города Ао в опасности, — вздохнул Янь Жуюй.
Хотя он знал, что в оригинале царство Ао уцелело, гибель встреченных практиков доказывала: страна переживает жестокий кризис.
Гунсунь Чэнь кивнул.
Глядя на висящее в небе алое марево, Янь Жуюй с тревогой добавил:
— И этот кровавый туман... От него на душе становится жутко.
Мужчина слегка замер:
— Какой туман?
— Да вот же, прямо над городом! — юноша указал пальцем в небо.
— Там ничего нет, — ровно ответил Гунсунь Чэнь.
Он выпустил духовное чутье, но обнаружил лишь чистое, ясное небо.
Даже Главный Герой ничего не видит? Почему же тогда Янь Жуюй четко различает эту кровавую пелену? Она связана с Демоническим злом? Кровавая ци погибших поднималась именно туда... Что она собой представляет? Похищенную удачу?
Юноша ушел в себя, втянув голову в плечи, пока в его мозгу проносился вихрь мыслей.
Зачищая один город за другим, группа продвигалась вглубь страны. К моменту, когда они приблизились к столице, прошло уже три дня. Алое марево над землей становилось все гуще. Хотя в каждом спасенном городе приток кровавой ци прекращался, общий туман над царством и не думал рассеиваться.
Очевидно, исток беды находился в столице.
Едва столица показалась на горизонте, Янь Жуюй ахнул от изумления: высоко в небесах, прямо среди кровавого тумана, бился изможденный золотой дракон. Призрачный исполин судорожно вился в кровавой пелене, роняя золотые искры, которые тут же поглощались алой скверной. Над столицей туман сгустился до предела, но сам город оглушал противоестественной, мертвой тишиной.
— Изничтожение трупов не укрылось от повелителя этих тварей, — предостерег Гунсунь Чэнь, и его голос прозвучал подобно звону льда. — В столице нас ждет неизвестность. Будьте осторожны.
За три дня непрерывных боев Сюнь Шанпин осунулся и побледнел — не столько от усталости, сколько от созерцания творимых тварями зверств. Лишь Янь Жуюй и Гунсунь Чэнь знали истинную подоплеку событий, но вид истерзанных тел никого не мог оставить равнодушным.
Гунсунь Ли с огорчением произнес:
— Дракон едва держится. Похоже, новый император на грани гибели.
Практики не замечали кровавой пелены, но золотого дракона — воплощение государственной удачи — видели все, кто обладал высоким уровнем культивации. В глазах же Янь Жуюя этот дракон буквально таял, выпиваемый кровавым туманом. Когда золотой исполин окончательно угаснет, вся столица превратится в кладбище.
Скрыв присутствие чарами, практики рассредоточились по городу.
Гунсунь Чэнь подхватил Янь Жуюя и, скользя по крышам подобно тени, бесшумно опустился на резные заграждения императорского дворца. Внизу простирались черепичные крыши и алые стены, погруженные в звенящую тишину. Казалось, во всем огромном дворце не осталось ни единой живой души.
Дворец царства Ао не блистал пышностью — он выглядел довольно скромно, а местами и вовсе запущенно. Лишь по мере приближения к внутренним покоям кровавая ци становилась гуще, а строения — ухоженнее.
— Там, кажись, императорские покои? — шепотом спросил Янь Жуюй, указывая пальцем.
Названное место буквально кишело Кровавыми Трупами. Монстры сбились в плотную, шуршащую массу, окружив главную залу. Их алые, лишенные кожи тела давили друг друга; сотня уродливых голов стенала и рычала, колышась кровавым морем. Твари рвались к дверям, но едва касались их, как вспыхивал слабый золотистый свет, отбрасывавший монстров назад.
Драконья ци еще не угасла, и золотой дракон защищал своего повелителя.
Гунсунь Чэнь провел пальцами по глазам Янь Жуюя, и после приятного холода юноша смог заглянуть сквозь толщу стен. В главном зале на полу лежала дюжина слуг — их груди слабо вздымались, они были лишь без сознания.
А в глубине покоев стоял высокий мужчина в пурпурном одеянии.
«Ему действительно невероятно идут глубокие фиолетовые оттенки», — невпопад подумал Янь Жуюй.
Незнакомец обладал весьма привлекательной, хоть и мрачной внешностью. Он стоял у ложа и с кем-то тихо разговаривал. На кровати полулежал человек, чьего лица пока не удавалось разглядеть.
Гунсунь Чэнь вновь слегка коснулся уха юноши, и до того донеслись звуки голосов.
«Да что же это такое! Семнадцатый брат, откуда у тебя эта привычка постоянно трогать мои уши?!» — мысленно проворчал Янь Жуюй.
—... Ты долго не продержишься, — прозвучал глухой, сиплый голос пурпурного демона. И хотя тон казался холодным, Янь Жуюй уловил в нем скрытую тревогу.
— Не нужно надрываться, — прозвучал в ответ слабый, но удивительно спокойный голос.
— Не нужно надрываться?! — переспросил демон, и в его тоне звенящей струной пролегла ярость. — Чжу Юй, я не могу сложа руки смотреть, как гинет мой народ!
Человек на ложе являлся новым императором Ао. Его голос звучал тяжело, но в нем чуствовалась несокрушимая воля.
Чжу Юй сжал кулаки:
— И ради этого ты готов заживо сгнить?! Ты хоть понимаешь, что тебя просто обманывают?!
— У меня больше нет выбора, не так ли? — вздохнул правитель.
Он с трудом поднялся и сел прямо. Его чистый, проницательный взгляд устремился на Чжу Юя, и под этим взором ярость демона неожиданно угасла.
—... Так ты догадался.
Император лишь слабо улыбнулся, мельком глянув на лежащих без чувств слуг.
— Чжу Юй — тёмный практик, — вполголоса пояснил Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй вспомнил слова погибших культиваторов о демоне, пытавшемся похитить государственную удачу. Неужели речь шла о нем? Но судя по разговору, этот Чжу Юй, напротив, пытался спасти монарха.
Юноша взглянул на небо: угасание золотого дракона точно соответствовало слабости императора. Золотые искры сыпались с чешуи исполина, но снизу к нему тянулись тонкие белые струйки, поддерживавшие жизнь в драконе. Это была вера и преданность народа Ао. Именно эта сила позволяла монарху цепляться за жизнь.
И именно поэтому трупы вырезали мирных жителей: чем меньше остается людей, тем слабее дракон и тем скорее погибнет правитель. А для самого императора народ являлся высшей ценностью. Он не мог просто сидеть и ждать их гибели.
— Чжу Юй, — твердо произнес император, — я согласен.
Стоило этим словам прозвучать, как золотой дракон в небесах издал пронзительный, полный боли и тоски рёв. Золотое сияние мгновенно померкло, уступая натиску кровавого тумана.
Кровавые трупы у дверей пришли в неистовое движение.
Янь Жуюю даже не требовалось объяснений, чтобы понять замысел монарха. Монстры жаждали его плоти, но не могли пробить защиту драконьей ци. Тогда их кукловод приказал вырезать города, дабы вынудить императора снять защиту и сдать позицию ради спасения подданных.
Чжу Юй впал в буйство. Взвалив правителя за грудки, он встряхнул его:
— С чего ты взял, что я тебя не обману?! Стоит тварям пожрать тебя, и я лично добиваю всех твоих людей!
Император взглянул на него без страха:
— Поэтому я прошу тебя: пока во мне теплится дыхание, делай что задумал. А после моей смерти... ради того, что было между нами, присмотри за ними.
Лицо Чжу Юя исказилось:
— Ты решаешь использовать меня до последнего вздоха?! — он так долго ждал его согласия, но получил его лишь перед самой смертью!
Взгляд правителя оставался твердым:
— Я — владыка Ао. За моей спиной миллионы подданных, и я не могу их предать.
Янь Жуюй замер.
Если имя этого правителя — Ао Му, и без вмешательства практиков он должен был погибнуть... Постойте! В оригинале через несколько лет царством Ао действительно правил человек по имени Ао Му!
Юноша шокированно уставился на пурпурного демона. В его голове сложился пазл.
Лицо Чжу Юя темнело с каждой секундой. Двеями ранее он получил весть о группе культиваторов, с невероятной скоростью зачищавших города от трупов. С такой скоростью они должны были прибыть в столицу со дня на день. Ему требовалось сломить волю императора до их прихода. Иначе провал карался в Обители Вхождения в Грёзы невероятно жестоко — пусть даже Чжу Юй являлся старшим учеником главы!
Демоны по природе эгоистичны, и Чжу Юй не желал сурового наказания. Но Ао Му стоял перед ним — бледный, изможденный, всем существом устремленный к смерти, и лишь в глубине его глаз таилась затаенная нежность. Однако он категорически запрещал Чжу Юю спасать его за счет других!
— После моей смерти...
— Замолчи! Не смей произносить это слово! — зарычал демон. В его глазах вспыхнула тёмная ярость. — Ты пойдешь со мной!
Ао Му удивился, но затем печально покачал головой.
Чжу Юй уже не мог сдержать эмоций:
— К царству Ао приближаются практики! Меньше чем через полдня они будут здесь! Твои подданные... в безопасности! — для демона гибель пары тысяч смертных казалась сущим пустяком.
— А те монстры...
Чжу Юй договорил на одном дыхании:
— Трупы пришли за тобой! Им нужен только ты! Стоит тебе отречься от престола или уйти со мной, и они оставят эти земли в покое! — А станет ли Обитель Вхождения в Грёзы мстить царству потом, зависело лишь от везения Ао. Впрочем, об этом демон промолчал.
Но Ао Му и без слов все понял.
— Послушать вас, так тут разворачивается такая драма, что хватит на целый любовный роман с невероятными поворотами сюжета, — раздался внезапно мягкий, юношеский голос прямо посреди зала.
Чжу Юй среагировал мгновенно: он заслонил собой Ао Му и выхватил тяжелый, истекающий свежей кровью полач.
Говоривший не спешил появляться. Раздался лишь легкий смешок:
— Один ищет смерти, другой стремится спасти... Не проще ли сперва успокоить тварей снаружи?
Чжу Юй замёрз: он вдруг ощутил, как снаружи повеяло лютым, леденящим холодом.
Главным истребителем монстров с самого начала выступал Гунсунь Чэнь. Без его силы группа продвигалась бы куда медленнее. Там, где обычным практикам требовалось сбиваться в тройки, Гунсунь Чэнь в одиночку уничтожал десятки тварей. Эта демонстрируемая мощь окончательно сбила спесь с Гунсунь Лана.
— Ты собрался помешать мне?! — прорычал Чжу Юй.
Мягкий голос отзывался чарующей манящей сладостью, от которой у демона невольно ёкнуло сердце. Практики темного пути не привыкли подавлять свои желания. Когда Чжу Юй понял, что воспылал страстью к монарху смертных, он даже не думал скрывать своих чувств. И сейчас в его душе вспыхнул странный соблазн — словно перед ним возник редчайший деликатес.
Но за его спиной стоял Ао Му, и демон не сдвинулся ни на шаг.
— Вы из тех практиков, что прибыли в Ао? — настороженно спросил Чжу Юй.
Янь Жуюй тихо фыркнул:
— Какая разница, кто мы? Ты разве не хочешь спасти этого человека? Если хочешь — притворись слепым, иначе твой возлюбленный действительно отдаст жизнь за свое царство.
Лицо демона исказилось:
— Прячешься в тенях, трус!
Уловив направление звука, он с ревом обрушил кровавый клинок прямо в пространство перед собой!
Однако, не успел призванный дух Янь Жуюя показать себя, как в воздухе выросла ледяная преграда. Сколько бы Чжу Юй ни рубил её, прозрачный щит оставался невредим.
Ао Му, стоявший за спиной демона, с изумлением смотрел на происходящее.
Янь Жуюй проявил свой облик и, сложив руки в рукава, с улыбкой произнес из-за ледяного щита:
— Оставь попутные попытки, тебе не пробить эту защиту. А тебе скажу так: в мире не бывает абсолютного совершенства. Если ты хочешь спасти своего императора, тебе придется навсегда забыть дорогу в Обитель Вхождения в Грёзы.
Чжу Юй резко вскинул голову, въедаясь в Янь Жуюя тяжелым взглядом.
Узнать в нем демона было нерудно, но определить его принадлежность к «Вхождению в Грёзы» — задача почти невозможная! За прошедшие века мало кто связывал Кровавых Трупов с этой обителью, считая их обычными дикими монстрами Юга.
«Ну и ну», — мысленно пробурчал Янь Жуюй.
На самом деле он не только знал о его принадлежности к обители, но и помнил, что в оригинале именно Чжу Юй помог Гунсунь Чэню укрыться в царстве Ао. Иначе с чего бы ему тратить попусту слова?!
Тогда герой сбежал из Мухуа, и каждый его шаг тут же становился известен врагам. Любой, кто слышал имя «Гунсунь Чэнь», спешил донести на него. И лишь Ао Му скрывал его присутствие целых полгода! Лишь когда положение стало безнадежным, Ао Му посоветовал ему отступить в Бесконечное Лето.
И хотя из Бесконечного Лета никто не возвращался живым, это казалось лучше, чем отдать свое тело на терзание Мухуа.
Тогда Янь Жуюй радовался, что в книге нашелся хоть один благородный человек. И лишь теперь он понял: тот «Ао Му» из романа являлся лишь тенью настоящей трагедии.
Но этого было достаточно.
Пусть Чжу Юй и действовал из эгоистичных побуждений, ради его будущего поступка Янь Жуюй решил отплатить добром и вмешался до того, как произойдет непоправимое.
Игнорируя свирепый взгляд демона, юноша спокойно продолжил:
— Обитель Вхождения в Грёзы зарится на Ао лишь потому, что здесь почти нет практиков и сюда легко вторгнуться. Но у меня есть способ заставить их оставить эти земли в покое. Разве это не устроит всех?
Чжу Юй холодно усмехнулся:
— Выходец из какого бы великого рода ты ни был, кроме клана Гунсунь, никто не дерзнет перечить Обители Вхождения в Грёзы!
Янь Жуюй состряпал странную мину, медленно засучил рукав и обнажил предплечье, демонстрируя старинный изысканный браслет:
— А такого доказательства... тебе хватит?
Он мог бы просто позвать Главного Героя, но тот в данный момент увлеченно шинковал монстров снаружи. Единственным веским доказательством его связи с родом Гунсунь служил именно этот браслет. Правда, учитывая особый смысл украшения, Янь Жуюй демонстрировал его с некоторой неохотой.
— Это же... браслет хранителя клана?!
Снаружи дворца Гунсунь Чэнь, только что пронзивший ледяным мечом очередного трупа, внезапно замер. На его губах скользнула улыбка неописуемой красоты.
Жаль только, что свидетелями этой царственной улыбки стали лишь свистящий буран да обезглавленные монстры.
Отрубленная голова твари полетела в снег с застывшим на ней выражением смертельного изумления.