Демонические практикующие в Безымянной земле, достигшие стадии Воздержания от пищи, давно не нуждались в обычной еде. Чтобы не привлекать лишнего внимания и не выделяться среди местных, Янь Жуюй ограничивался пилюлями. Одной хватало дней на восемь — более чем достаточно.
За полмесяца Юйчи Сюлинь успевала уходить на рассвете и возвращаться лишь к ночи, но так ничего и не узнала.
Впрочем, подобного исхода она и ожидала. И всё же, поскольку Янь Жуюй расплачивался с небывалой щедростью, остатки её совести призывали хотя бы попытаться докопаться до истины.
В этом небольшом городке ютилась едва ли тысяча заклинателей демонического пути. И хотя среди них встречались отшельники, годами не покидавшие своих обителей, большинство знали друг друга в лицо. Лишь в самый разгар дня улицы пустели, в остальное же время опознать чужака не составляло труда. Ради безопасности Янь Жуюй старался лишний раз не показывать носа наружу. Зато Чёрного босса подобные ограничения нисколько не смущали: по словам Юйчи Сюлинь, когда тот выходил в город, никто даже не догадывался о его присутствии.
— Он вот так просто оставляет тебя со мной? — усмехнулась Юйчи Сюлинь. — Не боится, что я что-нибудь с тобой сделаю?
Стоял полдень. Демонические заклинатели предпочитали не выходить на улицу в это время.
Даже под плотными балахонами изнуряющий зной выносился с трудом. Со временем многие привыкли спать днём и бодрствовать ночью. Жизнь кипела сменным чередом, из-за чего в городе почти никогда не царила абсолютная тишина.
«Это потому, что подле меня находится ещё один человек», — мысленно ответил Янь Жуюй.
Не успел он произнести это вслух, как Юйчи Сюлинь сама пришла к выводу и с лукавой улыбкой проговорила:
— Совсем забыла! Возле тебя ведь вьётся не один красивый мужчина, а сразу двое.
Она кокетливо подмигнула Янь Жуюю.
Никто из них не раскрывал истинного облика, но Юйчи Сюлинь готова была заложить всех своих прошлых любовников: эти двое невероятно хороши собой. Те двое высоких заклинателей обладали властной, сокрушительной аурой, подобной затаившимся драконам или свирепым древним зверям. А юноша перед ней… Хоть он и казался тихим, тишь эта была обманчивой: время от времени вокруг него ощущались флюиды тёмной, непредсказуемой силы, пренебрегать которой было смертельно опасно.
Кто знает, откуда явились эти странники, но уж точно не с Южного континента Хуа.
Дремлющий в рукаве Янь Жуюя Демонический зверь грёз сладко зевнул и втянул в себя витавшую вокруг аномальную ауру.
— Мы… кхм, ещё не состояли в подобных отношениях, — смущенно произнёс Янь Жуюй.
За полмесяца общения он успел убедиться, что Юйчи Сюлинь не желает им зла. Просто для демонических практикующих темы плотских утешений были столь обыденны, что шутки о них срывались с языка сами собой.
Красивое лицо демоницы мгновенно застыло. Она окинула юношу внимательным взглядом, зацепилась взором за его талию и с сомнением в голосе протянула:
— Ты что… не способен?
Лицо Янь Жуюя стремительно омрачилось.
Усомниться в мужской силе — значит наступить на самую опасную мозоль.
Заметив его свирепый взгляд, Юйчи Сюлинь нервно хихикнула и тут же сменила тон:
— А, поняла! Значит, это они не способны!
Янь Жуюй устало потёр переносицу и с беспомощным вздохом произнёс:
— Ладно, давай просто закроем эту тему. Лучше…
— Эй-эй, это тебе не мелочи! — перебила его заклинательница с полнейшей серьёзностью. — Потерпеть, конечно, можно, но если долго воздерживаться, всё внутри зачерствеет. Это же губит чувства!
—…Их техники требуют строгой дисциплины! Укрощения страстей и усмирения помыслов!
Юйчи Сюлинь фыркнула:
— Не рассказывай мне сказки! Да они оба смотрят на тебя так, словно готовы сожрать без остатка! И это ты называешь «укрощением страстей»?
Тот, что посмуглее, пусть и холоден, но от него хотя бы веет относительным спокойствием. А вот взгляд светлоликого — это настоящий кошмар: в нём сплошная жажда убийства.
Янь Жуюй заколебался. Прежняя категоричность немного пошатнулась, и он с головной болью вымолвил:
— Я… я никогда ничем подобным не занимался. К тому же, стоит им поддаться вожделению, между ними неизбежно вспыхнет рознь. Я не хочу доводить до такого.
Юйчи Сюлинь хлопнула ладонью по столу и ехидно расхохоталась:
— Так бы сразу и сказал! Всего лишь неопытен! Обратился по адресу: у сестрицы этого добра столько, что хоть отбавляй!
Янь Жуюй не успел и глазом моргнуть, как прямо из воздуха с шумным всплеском вывалилась целая гора свитков, фолиантов и каких-то тяжелых предметов. Стол перед ними мгновенно оказался завален до самого верха. Юноша опешил, глядя на упавшую ближе всех раскрытую книгу. На рисунке двое мужчин предавались весьма изощрённым утехам. Янь Жуюй закрыл лицо руками, вознамерившись немедленно сбежать, но Юйчи Сюлинь мёртвой хваткой вцепилась ему в рукав и насильно усадила обратно.
— Куда рванул?! Это же моя заветная коллекция, годами собирала!
* * *
Янь Жуюй лежал на кровати на спине, сложив руки на животе, с видом человека, познавшего глубочайшее отчаяние.
Демонический зверь грёз с трудом выкарабкался из прижатого рукава и уткнулся мордочкой в его ладонь:
«Господин, если она вам так немила, давайте я устрою ей сегодня ночью незабываемый кошмар?»
Янь Жуюй ловким движением затолкнул маленькую рыбешку обратно.
— Будь я злодеем, ты стал бы моей самой вредной шестеркой.
Он тяжело вздохнул.
— Всё в порядке. Юйчи Сюлинь — неплохой человек. Просто в меня только что пихнули слишком много… специфических знаний. Голова кругом идёт.
Ему хотелось провалиться сквозь землю от смущения, но при этом приходилось сдерживать зверька, чтобы тот не покалечил заклинательницу.
«В последние дни ей снится только одно — как она что-то ищет», — пролепетал зверь.
Похоже, ночами питомцу жилось весьма вольготно.
— Она действительно старается, — тихо проговорил Янь Жуюй. — Я ведь не объяснял толком, что именно мы ищем, но она сама догадалась, что дело связано с древней усыпальницей.
«Вы всё ещё намерены продолжать поиски?» — с сомнением спросил зверь.
Янь Жуюй опустил взор:
— Скажи… тебе удавалось в последнее время проникнуть в сны Семнадцатого брата?
Тема сменилась слишком резко, и зверь на мгновение опешил, прежде чем ответить:
«Бдительность Гунсунь Чэня невероятно высока. Войти в его сон незамеченным практически невозможно, разве что насильно утянуть его в иллюзорный мир».
Но в таком случае тот мгновенно всё поймёт.
Янь Жуюй поправил вуаль на лице и с беспокойством произнёс:
— Мне кажется, с Семнадцатым братом происходит что-то неладное. Найти усыпальницу важно для меня, это понятно… Но почему он вдруг проявляет такое рвение? Обычно они вдвоём грызутся без продыху, а тут вдруг затишье. И от этого мира мне становится только страшнее.
Он снова потёр лицо и горько усмехнулся:
— Сам себе проблемы выдумываю. Казалось бы, надо радоваться, а я накручиваю… Юйчи Сюлинь рассказывала тебе об аномалиях этого места с такой серьёзностью, а между тем в последнее время всё тихо…
Окончить мысль он не успел. С улицы раздался дикий, пронзительный крик.
Звук был полон такой нечеловеческой боли, что Янь Жуюй узнал его мгновенно: кричала Юйчи Сюлинь!
Сорвавшись с кровати, он даже не обулся и выскочил наружу. Вслед за ним ринулась троица его спутников. В передней зале они обнаружили лежащую без чувств Юйчи Сюлинь.
Красивая заклинательница была сплошь покрыта кровью, её жизненная сила стремительно угасала.
Янь Жуюй решил, что на неё напали, однако Демонический зверь грёз заверил, что никаких следов вторжения или чужой ауры в доме нет.
Бесплотная белая тень выскользнула из тела Янь Жуюя и холодно ронила:
— На неё никто не нападал. Это отдача от аномальной силы.
Зверь сделал два круга над пострадавшей и аккуратно перенёс её на кровать. Янь Жуюй с замешательством взглянул на Белого босса:
— Отдача? А крик…
Белый босс долго и пристально смотрел на Янь Жуюя, а затем сухо ответил:
— Разве она сама тебе не рассказывала?
В этом пристальном взоре сквозило что-то странное и недоброе. Но Янь Жуюй, полностью поглощённый тревогой за Юйчи Сюлинь, ничего не заметил.
* * *
Заклинательница пролежала без сознания целые сутки и пришла в себя лишь на третий день.
В тот момент Янь Жуюй разговаривал во дворе со зверем. Услышав шум в доме, он поспешил внутрь:
— Юйчи Сюлинь, ты очнулась?
Девушка растерянно огляделась и с недоумением спросила:
— Кого ты зовёшь?
Янь Жуюй остолбенел.
* * *
Юйчи Сюлинь лишилась своего имени.
И не только она сама — никто в городе больше не мог вспомнить, как её звали.
Взгляд Чёрного босса стал глубоким и тёмным:
— Ты уверен, что её прежнее имя — Юйчи Сюлинь?
Янь Жуюй сидел напротив заклинательницы, чувствуя на себе её долгий, пытливый взор.
— Да. Когда она представлялась, то сказала, что «Юйчи Сюлинь» — её пятое имя. А потом… она вскрикнула, упала без чувств, а когда очнулась…
Девушка-демон спокойно продолжила за него:
—…то осознала, что ничего не помнит.
Её пальцы с ярко-алыми ногтями грациозно коснулись виска. Помолчав немного, она произнесла:
— Что ж… Отныне пусть моим именем станет Юйчи Сюлинь.
Она взглянула на четыре побледневшие насечки на своем запястье, смутно догадываясь, что нанесла их собственными руками.
Янь Жуюй проследил за её взглядом.
— Ты говорила, что эти шрамы обозначают твои имена. Потеряв одно, ты вырезаешь новое.
Девушка лишь молча разглядывала свои руки.
Янь Жуюй промолчал. Она забыла даже это.
Когда Юйчи Сюлинь только рассказывала об этой аномалии, история казалась лишь жутковатой сказкой. Но столкнуться с этим воочию оказалось кудa страшнее и страннее.
Жизненные силы заклинательницы всё ещё не восстановились, и она отправилась медитировать. Переглянувшись с Чёрным боссом, Янь Жуюй тихо покинул её обитель.
По неизвестной причине дома в этом городке строились низкими — редкое здание превышало три этажа.
Янь Жуюй плотнее укутался в плащ и пошел вслед за Гунсунь Чэнем. Духовная энергия бессмертных разительно отличалась от демонической: пусть Чёрный босс и умел маскироваться, в прямом столкновении обман быстро раскрылся бы. Без крайней необходимости конфликтов лучше было избегать.
Янь Жуюй следовал за спутником шаг в шаг, замечая, что привычных уличных торговцев стало куда меньше.
— Я потратил несколько дней на разведку, — тихо раздался голос Чёрного босса. — Город пропитан крайне скверной аурой. Где-то она слабее, где-то гуще. Но чем ближе к северо-западу, тем отвратительнее ощущение. У самой городской стены сила становится настолько плотной, что дальнейший путь закрыт.
Янь Жуюй нахмурился. Место, куда не мог подступиться даже Чёрный босс?
— Дело не в том, что я физически не могу пройти, — пояснил Гунсунь Чэнь, угадав его мысли. — Просто сделав ещё несколько шагов, я сам рискую попасть под воздействие этой аномалии.
— Семнадцатый брат, ты совсем не помнишь её имени? — спросил юноша.
Когда подобная чертовщина происходит прямо на глазах, становится поистине жутко.
— В памяти осталось лишь то, что её имя состояло из четырёх иероглифов.
Городок был совсем крошечным, и путь до северо-западной окраины не занял много времени. Однако чем дальше они продвигались, тем пустыннее становились улицы. Возле самой стены жилых домов и вовсе не осталось. Янь Жуюй поднял голову, разглядывая исполинские камни. Эта часть стены была куда выше той, через которую они вошли. Если ту ещё можно было назвать защитным сооружением, то эта черная каменная глыба больше походила на стену темницы, возведённую для заточения и подавления.
— Тебе не тяжело здесь находиться? — поинтересовался юноша.
Чёрный босс качнул головой:
— Ничего не чувствую. Лишь смутное предчувствие, что приближаться к ней не стоит.
Оглядев стену, Янь Жуюй не ощутил ровным счётом ничего, кроме её чрезмерной высоты и давящего запустения. Он повернулся к Гунсунь Чэню:
— Я подойду ближе и посмотрю. Подожди меня здесь.
Защитных артефактов у него хватало с избытком. Поразмыслив мгновение, Чёрный босс медленно кивнул, лишь попросив не задерживаться.
Янь Жуюй осторожно сделал шаг вперед, намереваясь рассмотреть стену вблизи. Но не успел он дойти до подножия, как сквозь тишину проскрипел дребезжащий стариковский голос:
— Чужеземец, не советую тебе касаться этой стены.
Янь Жуюй резко обернулся. Подле Гунсунь Чэня словно из воздуха возник низкорослый старик.
Из-за крошечного роста его балахон волочился по земле, полностью скрывая ноги, а от самой фигуры веяло загробным холодом.
Чёрный босс ледяным тоном спросил:
— И каково это — следовать за нами всю дорогу?
Янь Жуюй удивленно приподнял брови.
Старик-демон мерзко хихикнул:
— На днях вы остановились у…
Его рот странно искривился, будто он пытался произнести чьё-то имя, но на полуслове запнулся, так и не сумев вытолкнуть звуки наружу.
— У Юйчи Сюлинь, — спокойно произнёс Янь Жуюй.
Старик замолчал, а затем недоверчиво переспросил:
— Это её новое имя?
Очевидно, он был знаком с заклинательницей.
— Это её прежнее имя.
— Исключено! — отрезал старик. — Если имя украдено, его забывают абсолютно все. Ей неизбежно пришлось бы взять новое…
— Что ты имел в виду, когда говорил не касаться стены? — перебил его Янь Жуюй.
Он уже стоял у самого подножия, на расстоянии вытянутой руки.
Старик-демон смерил юношу мрачным взглядом:
— Разве ты не видишь, что вокруг ни души? Стоит тебе коснуться камня, как ты запустишь случайный выбор аномалии. И если…
Эта стена стала проявлять странные свойства около века назад, и чем ближе к ней находишься, тем выше шанс сгинуть.
Старик не успел договорить — Янь Жуюй решительно прижал ладонь к черному камню.
Взору духовных искателей открылось невероятное: казавшаяся нерушимой стена вдруг прогнулась, словно под гигантским прессом, и в мгновение ока осела, уменьшившись до обычных размеров.
Янь Жуюй ошеломлённо перевёл взгляд со стены на собственную ладонь:
— Я… кажется, только что за что-то зацепился…
В момент прикосновения он действительно ощутил под пальцами что-то скользкое и извивающееся. Однако эта сущность до смерти перепугалась Янь Жуюя и мгновенно сбежала.
Старик вытаращил глаза на осевшую стену, на его лице застыл дикий ужас:
— Да кто вы вообще такие…
Но чужаков уже и след простыл.
Гунсунь Чэнь мгновенно засек направление, куда устремилась аномальная сила, и, подхватив Янь Жуюя, ринулся в погоню. Перемахнув через городскую стену, они устремились на запад. На бескрайних просторах пустыни царило мёртвое запустение: чахлая растительность едва цеплялась за жизнь, а иссушенная почва растрескивалась под палящими лучами солнца.
Чем дальше они продвигались, тем больше Безымянная земля походила на мёртвую пустыню.
Гунсунь Чэнь мчался без остановки день и ночь. Янь Жуюй успел даже вздремнуть у него на груди.
— Здесь, — Чёрный босс резко остановился, сурово вглядываясь в бесплодную землю.
Янь Жуюй высунул голову из его объятий и с любопытством спросил:
— Семнадцатый брат, где аура ощущается сильнее всего?
Гунсунь Чэнь парил в воздухе, позволяя юноше опираться на его ноги, и медленно качнул головой:
— Дело не в том, где она сильнее. Она везде одинаково плотная. В городе я обратил внимание на то место лишь потому, что от него веяло особой зловещностью.
Похоже, для похищения аномалии требовались определенные условия. Но кто мог подумать, что эта сила обладает собственным разумом?
Словно за долгие века аномальная сущность Безымянной земли смогла породить крупицу сознания.
— А-а-а-а-а!
Раздавшийся вдалеке крик был полон такой нечеловеческой боли и отчаяния, что заставил кровь застыть в жилах. Так кричит лишь тот, кто потерял всё, ради чего жил.
Гунсунь Чэнь бросил взгляд в сторону звука:
— Кто-то умер.
Он коснулся лба Янь Жуюя пальцем, передавая ему часть своего духовного зрения.
На иссушенной земле сгрудилась группа демонических заклинателей. Один из них замер на руках у товарища — судя по неподвижной грудной клетке, он был мёртв. Рядом замерли ещё двое: у одного глаза были красными от слёз, двое же других выглядели совершенно равнодушными.
Рыдающий заклинатель постепенно затих, а затем резко поднял голову и набросился на безучастных спутников:
— Ань Сю погибла ради вас! Как вы можете быть настолько бессердечными?!
Заклинатель с заплаканными глазами удерживал разъярённого товарища:
— Брат, они ведь любили Ань Сю больше всех нас! Если бы не крайняя беда, разве стали бы они подставлять её под удар? Прошлой ночью… у них просто похитили все чувства к ней!
Янь Жуюй лишился дара речи.
Они стали невольными свидетелями жуткой человеческой трагедии.
Оба заклинателя до беспамятства добивались расположения Ань Сю и отправились в это путешествие лишь ради её улыбки. Но прошлым вечером у них за одну ночь отобрали все чувства к ней. И когда возникла опасность, они без колебаний бросили «совершенно чужую им женщину» на произвол судьбы, обрекая на ужасную смерть в пустыне.
Демонические практикующие и без того славились жестокостью, но подобная низость между близкими людьми казалась дикостью.
— Какая изощрённая, леденящая душу злоба, — прошептал Янь Жуюй.
Ещё вчера эти двое были готовы отдать жизнь за возлюбленную, а наутро безжалостно заставили её умереть.
Если они никогда не вспомнят о прошлом, это можно будет назвать милосердием. Но если к ним вернется память, осознание содеянного просто разорвёт их души на части.
— Жуюй, не отходи от меня ни на шаг, — произнёс Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй кивнул, а затем вспомнил, что сам обладает странной способностью поглощать и нейтрализовать подобные силы. Так было в Бесконечном Лете, благодаря чему ему и удалось спасти людей.
Если даже Великий босс может попасть под удар, ни в коем случае нельзя упускать его из виду!
— Но… здесь ведь нет демонических зверей? Что могло её убить? На теле Ань Сю нет видимых ран.
Гунсунь Чэнь указал на едва заметную зыбь на песке:
— Зыбучие пески. Вся её одежда забита песком.
Янь Жуюй нахмурился. Сила самой природы?
* * *
Обитель Вхождения в Грёзы
Хуа Байдао с пренебрежением сжал в руке свиток и сухо произнёс:
— То есть вы хотите сказать, что за столько месяцев так и не смогли отследить Гунсунь Чэня?
Перед ним на коленях стояли десятки подчинённых. Лишь один осмелился подать голос:
— Глава… Вести с Северного континента Сюань подтверждают, что они вышли в море… Но наши подводные ищейки не смогли обнаружить ни единого следа. Сбежавший Демонический зверь грёз уже покорился им, а он способен преодолевать океаны. Возможно… возможно, именно с его помощью Гунсунь Чэнь уходит от погони.
Хуа Байдао едва заметно улыбнулся:
— Очень полезная чушь.
Он взмахнул рукой, и говоривший мгновенно лишился жизни.
— Кто ещё хочет высказаться?
В зале воцарилась гробовая тишина.
— Прекрасно. Похоже, все хотят составить ему компанию, — Хуа Байдао снова поднял руку, но в этот момент в залу вбежали несколько слуг, забыв о всяком этикете:
— Глава! Божественное древо снова буйствует!
Жажда убийства Хуа Байдао вспыхнула с новой силой. Он равнодушно бросил на дрожащих от страха людей:
— Вот и отлично. Отдайте их всех на прокорм Божественному древу.
— Слушаемся!
Когда в темной зале остались лишь двое, Хуа Байдао неторопливо спросил:
— Что думаешь?
— Глава, полагаю, пока на их стороне сирены, привлечь прорицателей для поиска Первородного Зародыша и Гунсунь Чэня не удастся.
Хотя в Обители Вхождения в Грёзы досконально изучили законы судьбы, фальшивка никогда не сравнится с оригиналом. Дюжины живых сирен из Бесконечного Лета с лихвой хватало, чтобы укрыть беглецов от любых взоров.
— Их следы на Восточном континенте Юй и Северном континенте Сюань выглядят крайне подозрительно. Они посещают исключительно земли аномалий. Неужели они что-то проведали? — Хуа Байдао поправил одеяния. — Впрочем, если они ищут… Эй, кто-нибудь!
— Слушаем, глава!
— Передайте мой приказ: пусть все адепты, находящиеся вблизи земель аномалий, перекроют каждый вход и выход! О любых странностях докладывать немедленно!
— Есть!
* * *
Кап… кап…
В мрачном подземном дворце царила звонкая тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками падающих капель.
Под раскаленной пустыней каким-то чудесным образом сохранились древние руины. Из-за глубины залегания здесь царил могильный холод, от которого по коже бежали мурашки. В абсолютной тьме приходилось полагаться исключительно на духовное чутье.
Янь Жуюй и Гунсунь Чэнь проникли сюда, пройдя сквозь толщу зыбучих песков.
В самом центре песчаного водоворота бушевала сокрушительная сила, способная перемолоть даже крепкое тело демонического заклинателя. Однако ловушка обладала странным свойством: заглотив одну жертву, она на время затихала. Именно поэтому погибшая девушка оказалась первой и единственной жертвой.
Ступая по ледяным каменным плитам, Янь Жуюй почувствовал, как аура Чёрного босса сливается с окружающей тьмой, и невольно занервничал. Но сжимавшая его ладонь рука оставалась по-прежнему тёплой.
— Отвлёкся? — мягко спросил Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй чуть прищурился, подавляя вспышку глухого раздражения:
— Чувствую себя дураком, которого водят за нос.
— У меня такое чувство, что на этот раз мы не ошиблись, — тихо отозвался Чёрный босс.
Янь Жуюй переплёл свои пальцы с его и с легкой иронией спросил:
— Ты когда успел обучиться прорицанию у Третьего старейшины?
Гунсунь Чэнь тихо усмехнулся:
— Можешь проверить сам.
Подземелье действительно было непростым: даже духовное чутье здесь гасло. Но для Гунсунь Чэня, рядом с которым шли Янь Жуюй и Демонический зверь грёз, любые иллюзии оставались лишь пустым звуком.
Зверёк с радостью принимался разрывать ловушки, весело приговаривая:
«И кто только ваял эти древние иллюзорные формации? Забавные, конечно, но толку от них — ноль! Кто вообще в наше время поддастся на подобную дешёвку…»
Не успел он закончить, как после разрушения очередного узла прямо с потолка свалился десяток демонических заклинателей.
Зверь замер:
«…Ну надо же, дураки всё-таки нашлись».
Убедившись, что выпавшие бедолаги живы, Янь Жуюй потерял к ним интерес.
Весь дворец был буквально пропитан иллюзорной magic. На каждом камне виднелись узоры чар. Чем дальше они продвигались, тем больше пленников им встречалось.
Зверь, пройдя путь от насмешек до уныния, лишь мечтал отвесить этим недотёпам пару хороших оплеух.
— Тот, кто создал этот дворец, явно пытался сокрыть какую-то тайну? — предположил Янь Жуюй.
Пусть для Демонического зверя эти чары казались детской забавой, среди пленников встречались заклинатели стадии Шага за Предел, что говорило о невероятной силе иллюзий.
Но никакие чары не могли сравниться с сущностью самого Демонического зверя грёз. Раздраженный зверёк встряхнул головой, его тело стремительно разрослось, превращаясь в исполинское чудовище. В тот же миг все живые заклинатели в подземелье погрузились в глубокий сон.
Издав низкий, раскатистый гул, чудовище сотрясло своды дворца.
Иллюзии стали рушиться одна за другой.
Лишь Гунсунь Чэнь и Янь Жуюй, стоявшие под защитой зверя, оставались невредимы.
Янь Жуюй поднял взор на гигантское создание, а затем крепче сжал руку Гунсунь Чэня и тихо произнёс:
— Ты ведь… тоже всё забыл?
Чёрный босс тихо рассмеялся. В его голосе звучала странная, почти пугающая нежность:
— От Жуюя ничего не скрыть.
Янь Жуюй резко повернул голову:
— Что именно ты забыл?
Он с самого начала чувствовал подвох. И Чёрный босс, и Белый босс вели себя не так, как обычно…
— Жуюй, ты задаешь не тот вопрос. Спроси лучше, что я ПОМНЮ.
Янь Жуюй замер.
Песнь Демонического зверя грёз завораживала, но несла в себе страшную разрушительную силу.
Гунсунь Чэнь, слушая этот отголосок, отстраненно проговорил:
— Ступив на Безымянную землю, я помнил лишь одно — снег в Тайной обители Неведомой Горы. Хоть снег выпал лишь в одном уголке, там было невероятно холодно.
Он говорил так, словно пересказывал чужую историю, но от этих слов у Янь Жуюя всё внутри похолодело.
Тайная обитель Неведомой Горы?
Чёрный босс никогда там не был! Его не касались безумные замыслы клана Лань, откуда же у него эти воспоминания?
* * *
Гунсунь Чэнь помнил мгновение, когда открыл глаза.
Он ожидал увидеть бесконечные снега, слепящую зелень и полчища врагов. Он устал настолько, что не мог поднять руки. Лежа под толщей снега, он прикрыл глаза, чувствуя, как закатные лучи режут взор.
Что ж.
Он сыграл с самим собой в ещё одну партию.
Если первый человек, которого он встретит, не обманет его — он попытается вернуться на праведный путь.
Он открыл глаза.
Первое, что он увидел — юношу, опиравшегося на подоконник. Тот улыбался, и в его прекрасных глазах светилась нескрываемая нежность:
«Семнадцатый брат, твоя игра на флейте была прекрасна».
Стук!
В то мгновение сердце словно обожгло огнем, причиняя боль и невыразимое счастье одновременно.
Он молчал всю дорогу.
Юноша привык к его молчанию, а через три дня предложил вернуться в городок.
Гунсунь Чэнь последовал за ним.
Стоя у лавки, юноша о чём-то беседовал с торговцем. Даже сквозь вуаль Гунсунь Чэнь угадывал его лукавую улыбку. А затем юноша представился:
«Меня зовут Янь Жуюй».
* * *
Янь Жуюй застыл.
Он слушал этот спокойный рассказ и понимал, почему Чёрный босс был так безразличен к происходящему — он просто ничего не помнил.
— Твоя память… заканчивается Тайной обителью Неведомой Горы? — с дрожью в голосе спросил юноша.
Гунсунь Чэнь кивнул.
— Ляньжун! Ляньжун! — позвал Янь Жуюй.
Если пострадал Чёрный босс, то Белый…
Бесплотная белая тень возникла перед юношей. От неё веяло такой жаждой убийства, что перехватывало дыхание. Молодой Гунсунь Чэнь заслонил собой Янь Жуюя. Юноша с покрасневшими глазами тихо спросил:
— А ты? Если у него провал в памяти, то до какого момента помнишь ты?
Белый босс словно явился из кровавой преисподней. Сквозь бушующий шквал ярости проступала безумная ухмылка:
— До событий тридцатидневной давности.
Тридцать дней назад… День, когда они только прибыли в дом Юйчи Сюлинь!
Именно тогда Чёрный босс отлучился ночью, а Белый впервые явился перед ним… Значит, он потерял память именно тогда? Глядя на бушующую в нем ярость, Янь Жуюй понял: Белый босс сейчас находился в том же состоянии, что и при их первой встрече на Братской могиле.
— Какая сыгранность, — с горькой ухмылкой произнёс Янь Жуюй. — Вы оба решили молчать?
Впрочем, единственный, кто мог заставить Белого босса сдерживать ярость — это другой Гунсунь Чэнь.
Молодой Гунсунь Чэнь укрыл Янь Жуюя за своей спиной:
— У него нет прежних воспоминаний.
Он выдал секрет своего старшего воплощения.
Белый босс с ненавистью взглянул на него:
— Что? Полмесяца вместе — и ты уже растаял?
Янь Жуюй почувствовал, как закипает голова.
Безымянная земля оказалась куда опаснее, чем они думали. Оба потеряли память, но разные её отрезки! Почему один помнит лишь события до Неведомой Горы, а второй — только будущее?
Обычно их воспоминания были общими… Значит, даже Чёрный босс знал о будущем после «подарка» Белого.
Эти разные отрезки памяти имели огромное значение.
Кто-то словно рассек их единую линию жизни на две половины!
Янь Жуюй онемел от догадки.
Неужели…
— Гр-р-р!
В этот момент Демонический зверь грёз уменьшился до размеров маленькой рыбки и с размаху уткнулся в грудь Янь Жуюя:
«Я так устал… Можно мне съесть хоть капельку их силы?»
Янь Жуюй механически ответил:
— Если это не навредит…
Он запнулся, подняв взгляд на приближающегося Белого босса. Чёрный босс преградил ему путь, и между ними снова вспыхнула вражда.
— Ты думаешь, что сможешь остановить меня? — оскалился Белый босс.
— Почему бы не попробовать? — спокойно отозвался Чёрный.
Вспышка ярости Белого босса была направлена на Янь Жуюя. Не выдержав, юноша сорвал вуаль:
— Это имя ты дал мне сам! Забыл всё — и отрекаешься от собственных слов?!
При движении руки рукав соскользнул, обнажив нефритовый браслет на запястье.
Замахнувшийся Белый босс замер как вкопанный, глядя на украшение, и его ярость мгновенно улеглась.
Маленький сирен, прятавшийся в рукаве Янь Жуюя, шепнул цветку:
«Эх… А Гунсунь Чэнь-то, оказывается, обычный подлец!»