Допрос на три голоса заставлял Янь Жуюя чувствовать себя как на иголках.
Под пристальными, немигающими взглядами двух боссов его спина одеревенела. Ему приходилось сидеть с вытянутой в струнку осанкой, отчего весь его вид выражал ту самую мучительную неловкость, какую чувствует ученик, вызванный к доске отвечать на невыполнимый вопрос.
Первый круг расспросов наконец завершился — из Янь Жуюя вытрясли буквально всё.
Оба мастера допытывались не только о поверхностных вещах. Они опустились до мельчайших подробностей его прошлой жизни: семейное окружение, школа, адрес, друзья, учебные предметы... Эта въедливая детализация едва не лишила Жуюя остатков рассудка.
— Часть деталей я правда не помню, — пробормотал Янь Жуюй едва слышным, истощённым голосом. — Это было так давно...
Чёрный босс мягко улыбнулся:
— Пусть ты и не помнишь всего, главное сходится.
Янь Жуюй попытался приподнять голову, но силы тут же оставили его.
— Вы пытались проверить по моим словам, не было ли всё это лишь плодом моего воображения?
В конце концов, его прошлый опыт казался слишком абсурдным. У Жуюя до сих пор кружилась голова от того, как трещал по швам его привычный мир.
Иссиня-чёрный Гунсунь Чэнь кивнул:
— Это лишь одна из причин. Если сказанное тобой — правда, значит, и то, что ты видел в Тереме Хранения Книг, может оказаться реальным.
— Но если и то правда... — сухо проговорил Янь Жуюй, — то почему подобное хранилось в Тереме Хранения Книг и за столько лет никто ничего не заметил? Особенно тот, кто запечатал Белый лотос Уничтожения Мира в книге...
— Ошибка, — безэмоционально оборвал его Белоснежный Гунсунь Чэнь. — Белый лотос действительно запечатали в фолианте, вот только книга та была абсолютно чистой.
Янь Жуюй замер.
«Но в прошлый раз ты говорил совсем другое!»
Он с нескрываемым изумлением уставился на Белого босса.
Тот чуть искривил губы в ледяной усмешке:
— Янь Жуюй, неужели в самом начале я производил впечатление человека, который от чистого сердца позволил бы тебе жить?
От этой прохладной, жуткой улыбки по коже пробежал мороз.
Янь Жуюй молча отвёл взгляд.
«Погодите-ка! Если так, то выходит, с самого начала информация была ложной. Но если она ложна, как же я смог достать ту самую книгу на третьем ярусе?»
Улыбка Белого босса угасла, лицо мгновенно омрачилось:
— Терем Хранения Книг Небесной секты Мухуа — это, по сути, океан книг, наделённый собственной духовной сутью. Основатель секты случайно обрёл его ещё на заре её создания. С тех пор Море Книг покоится в самом сердце Мухуа и никогда не покидало этих пределов.
— Секте Мухуа уже не один десяток тысяч лет... — пробормотал Янь Жуюй. — Настолько древний срок... Считай, как у сирен.
Едва речь зашла о сиренах, из бака с водой вынырнула маленькая голова.
— Море Книг — замечательное место! — запищал тоненьким голоском маленький сирен Лань. — Все знания мира собраны там!
Янь Жуюй опустил взгляд на малыша. Вдруг сообразив, что в родовых воспоминаниях сирен может найтись кое-что интересное, он решил расспросить его подробнее.
— Внешне Море Книг выглядит как небольшая пагода, — продолжил Лань, болтая ногами в воде. За последнее время он научился ненадолго сохранять человеческую форму ног даже под водой. — Но внутри хранятся несметные сокровища. Появись в мире хоть одна новая книга, в Море Книг тут же возникает её точная копия. Если заслужишь его признание, получишь сокровищницу, готовую ответить на любой вопрос!
— Море Книг... требует признания? — переспросил Жуюй.
Маленький сирен с готовностью кивнул:
— Прародитель Небесной секты Мухуа был невероятно сильным культиватором с врождённым духовным корнем Воды. Море Книг признало его своим хозяином и с тех пор погрузилось в сон в глубинах секты.
Янь Жуюй вскинул брови:
— И за все эти десятки тысяч лет больше никто не смог добиться его признания?
Белоснежный Гунсунь Чэнь холодно бросил:
— Ты считаешь, несколько десятков тысяч лет — это много?
Чёрный босс предпочёл не обращать внимания на его выпад и обратился к Янь Жуюю:
— В руководстве Мухуа наверняка сохранялись древние записи об этом явлении. Они знали о существовании подобного чуда, потому и охотно пошли на сделку, когда к ним явилась Обитель Вхождения в Грёзы.
Янь Жуюй подпёр щеку ладонью, задумчиво глядя на плещущегося в воде сирена:
— Небесная секта Мухуа рухнула в одночасье... Помимо вашего вмешательства, сыграл ли роль... удар судьбы?
— От расцвета к упадку — естественный ход вещей, — спокойно отозвался Чёрный босс. — Они выстраивали защиту на Кровавых трупах, без конца грабя и принося в жертву чужую удачу. Чтобы удерживать статус великой обители, знаете ли вы, сколько жизней приходилось бросать в этот жертвенный костёр? Почему секта Мухуа, обладая огромной численностью собственных адептов, каждые несколько десятков лет открывала ворота для набора новых учеников? Подобный непрерывный рост сам по себе был аномалией.
Янь Жуюй нахмурился.
Секта Мухуа сгнила изнутри. Сплетённые сети лжи и порока напоминали огромное, богато украшенное судно, чьи трюмы давно проточены червями. И всё же оно продолжало уверенно держать курс, блестя свежей краской на публике — и всё лишь потому, что его плавучесть оплачивалась непрерывными кровавыми жертвоприношениями.
Но стоило разрушить демоническое зло Кровавых Трупов, как накопленная за десять тысяч лет ненависть и скверна в одно мгновение обрушились обратно, накрыв всех адептов секты неразрывной тенью проклятия.
Вот какова была истинная причина, по которой Гунсунь Чэнь отпустил оставшихся в живых.
Ему не нужно было добивать их. Их бедствие только начиналось.
При этой мысли Янь Жуюй невольно беспокоился о Янь Цзи и остальных. После той недавней перепалки он несколько раз пытался связаться со старшим братом, Янь Хуном, но тот не отвечал. Оставалось лишь гадать, где они сейчас.
— Если секта Мухуа узнала об этих аномалиях давно, то почему в это ввязалась Обитель Вхождения в Грёзы? — внезапно спросил Янь Жуюй. — Демонический зверь грёз сказывал мне, что их предшественники выслеживали подобные вещи с незапамятных времён. Они знали о природе сирен, устраивали резню, выкрадывали тела и создавали Кровавые трупы... Но какова их конечная цель?
Южный континент Хуа в мире культивации всегда оставался тёмным пятном. За исключением преследуемых повсюду демонических практикующих, местные обитатели практически не поддерживали связей с внешним миром. Лишь изредка доносились скудные вести от редких странников, рискнувших отправиться на Юг.
Из трёх континентов мира бессмертных один жил в абсолютной изоляции. Никто толком не знал, что там происходит.
Отличное место для зреющих в тишине заговоров, не так ли?
Даже просто размышляя об этом, Янь Жуюй ощущал, как по спине пробегает ветерок.
Белый босс раздражённо постучал пальцами по подлокотнику и с ледяной интонацией произнёс:
— Мы разве не твою вину разбираем? С чего вдруг ты перескочил на посторонние темы?
Янь Жуюй запнулся и невольно возразил:
— Но это ведь тоже важно!
Если не знать, какими силами и картами обладает Обитель Вхождения в Грёзы, то последующее столкновение с ними окажется катастрофой. В оригинальном романе всё описывалось лишь поверхностно. А после всего пережитого Янь Жуюй перестал слепо верить тексту книги: глубоко под поверхностью сюжета скрывалось слишком много неучтённых деталей.
— Повтори-ка, что ты сказал? — сощурился Белый босс.
Янь Жуюй мгновенно притих.
Осознание того, что он всё ещё остаётся «подсудимым», отозвалось горечью.
Немного подумав, он предпринял последнюю попытку обелить себя:
— Пусть я и проявил неосторожность, но в этой ситуации я вообще-то пострадавшая сторона!
Белый босс улыбнулся:
— Пострадавшая сторона, которая сама прыгнула в омут.
Янь Жуюй окончательно сник, повесив голову, будто цветок под проливным дождём.
Пусть Чёрный босс большей частью молчал, но в этом дуэте с Белым боссом его редкие комментарии бьют точно в цель, окончательно добивая Жуюя. Перекрёстный допрос двух аспектов одной личности оказался куда страшнее одиночного.
Если бы не внезапное появление слуги, сообщившего, что Совет старейшин клана Гунсунь просит обоих мастеров пожаловать на заседание, Янь Жуюй даже не представлял, сколько ещё проливалась бы эта экзекуция.
Белый босс, похоже, не горел желанием куда-либо идти. Он лишь холодно смерил взглядом стоящего у дверей Гунсунь Ли, а затем бросил Жуюю:
— А ты чего вскочил? Сиди.
Гунсунь Ли давно привык к подобному тону.
Характеры двух воплощений Гунсунь Чэня заметно отличались. Старейшины строго наказывали: если наткнёшься на Белого — уходи не колеблясь. Это предостережение заставляло Гунсунь Ли не раз гадать, насколько же страшен внутренний демон его господина, если даже старейшины клана боятся ослабить бдительность.
Чёрный босс тихо произнёс несколько слов, после чего с непреклонным видом потребовал, чтобы Белый отправился вместе с ним. Их взгляды скрестились; густое напряжение едва не подожгло воздух в комнате.
Янь Жуюй старался даже не дышать.
Ему действительно не следовало питать иллюзий о мирном сосуществовании этих двоих. То, что они смогли просидеть в одной комнате хоть немного, уже можно считать чудом.
Но ещё страннее было то, что Чёрный босс, нахмурившись, вдруг резко сбросил давление. Его губы не шевелились, однако казалось, будто он ведёт тайный диалог с Белым. Затем они одновременно перевели взгляд на Янь Жуюя, и Белый босс криво, с подвохом ухмыльнулся.
Янь Жуюя пробрал невольный озноб, и он поспешно сделал глоток горячего чая.
Лишь когда их фигуры вслед за Гунсунь Ли скрылись за дверью, Янь Жуюй смог наконец расслабить плечи и выдохнуть с глубоким облегчением.
Когда эти двое объединялись, выносить их общество становилось в разы тяжелее. Наедине с каждым из них Жуюй хотя бы понимал, какого поведения от него ждут и как правильно подбирать слова. Но находясь между ними двумя сразу, он попадал в ловушку.
Во-первых, проявление малейшей теплоты к одному мгновенно вызывало глухую ярость другого. Во-вторых, их непрерывные, въедливые взгляды заставляли его лицо гореть от смущения, которое приходилось тщательно прятать за маской невозмутимости. Оба они были слишком проницательны, и Янь Жуюй не рисковал испытывать судьбу.
Произошедшее в иллюзорном мире оказалось полной неожиданностью.
Янь Жуюй полагал, что после падения секты Мухуа у них появится передышка, чтобы спокойно отыскать остальные гробницы. Но теперь становилось очевидно: большинство ненайденных усыпальниц находится на Южном континенте Хуа.
И у него были на то веские основания.
Гунсунь Чэнь упоминал, что для создания гробниц требуется огромное количество камней души, а это сужало круг поисков. Учитывая, что земли аномалий обычно изобилуют залежами этих камней, Южный континент Хуа, имеющий сразу три таких зоны, становился главной целью.
Ведь во всех остальных местах они уже побывали.
Однако путь на Юг означал прямую конфронтацию с Обителью Вхождения в Грёзы на её собственной территории. Проблема заключалась в том, что о землях демонических практикующих почти никто ничего не знал. За исключением устаревших хроник, подробных карт или описаний Южного континента просто не существовало.
Янь Жуюй со вздохом оглядел стеллажи хранилища клана Гунсунь.
Едва оба босса ушли на совет, он в сопровождении двух своих маленьких спутников отправился сюда. Увы, здешнее собрание книг сильно уступало библиотеке секты Мухуа. И хотя как даоистский спутник Гунсунь Чэня он обладал высочайшим уровнем доступа, имевшиеся записи датировались в лучшем случае прошлыми веками.
Смотритель хранилища, выслушав его запрос, добродушно улыбнулся:
— За подобными сведениями лучше обратиться в Терем Дивовищных Сокровищ. Никто не знает тонкостей мира лучше них — они ведь торгуют информацией.
Янь Жуюй замер. А ведь и правда!
Из-за того что Молодой глава терема, Сюй Дуодуо, играл незначительную роль в сюжете, а сам Терем Дивовищных Сокровищ мелькал лишь мельком, Жуюй совершенно выкинул эту деталь из головы.
Впрочем, даже если купить сведения у них, информация наверняка окажется общей. Да и за тайны нужно платить. Янь Жуюй мысленно проверил запасы духовных камней в своём пространственном кольце и печально вздохнул.
Он ведь давал себе зарок обследовать пару гор с духоносными жилами, чтобы пополнить личную казну, но из-за непрерывной круговерти событий совсем об этом забыл.
Вернувшись в свои покои, он в раздумьях потирал виски. Текущие средства достались ему от сирен, и хоть те явно не стали бы возражать против их траты, на душе у Жуюя всё равно было неспокойно. Однако ситуация оставалась настолько натянутой, что отвлекаться на добычу денег сейчас было бы безумием.
— Если кто-то прознает, что я в такой момент думаю о медяках, меня просто прибьют, — пробормотал он себе под нос.
Реакция Чёрного босса была слишком свежа в памяти.
— О чём задумался? — раздался внезапный голос.
— О том, как раздобыть денег! — на автомате честно и громко откликнулся Янь Жуюй.
Слова вылетели прежде, чем он успел осознать, кому именно принадлежит этот голос.
Янь Жуюй обомлел.
«Не может быть... Белый босс, ты разве не должен быть на совете?»
Белоснежный Гунсунь Чэнь задумчиво оглядел его. Каждый раз, когда на его лице появлялось это выражение, Янь Жуюй до смерти пугался, что ход мыслей этого безумца унесётся в неизведанные дебри.
Он спешно заговорил:
— Я только что ходил в хранилище книг клана Гунсунь, хотел найти записи о демонических практикующих, но все книги там слишком старые. Вот я и подумал: если нам нужны свежие сведения, стоит купить их у Терема Дивовищных Сокровищ.
Белый босс растягивал слова, его голос звучал медленно и тягуче, не позволяя угадать истинное настроение:
— И... какое отношение это имеет к твоей нехватке денег?
— Ну... — Янь Жуюй запнулся. — Деньги, конечно, не главное в жизни, но без них никуда. Моя мечта — скопить побольше, чтобы потом ни в чём себе не отказывать.
Хоть это и звучало как нелепая отговорка, в его словах присутствовала доля правды. Он мысленно похвалил себя за находчивость.
— Раз ты так любишь богатство, почему же вернул его мне? — внезапно задал вопрос Белый босс, возвращаясь к теме, казалось бы, давно погребённой в прошлом.
Янь Жуюй застыл.
Мозг судорожно заработал.
Он попытался было открыть рот для объяснений, но Белый босс уже запечатал его губы и нос холодной ладонью. На его лице проступила искажённая, пугающая улыбка.
— Тш-ш... — прошептал Гунсунь Чэнь. — Я передумал. Не хочу ничего слушать.
Янь Жуюй глухо промычал. С ужасом он понял: хоть Белый босс и улыбается, в его глазах нет ни капли тепла. Только беспросветный мрак.
* * *
На совете старейшин лицо иссиня-чёрного Гунсунь Чэня мгновенно заледенело, едва он почувствовал, что белая тень испарилась.
— Он опять бесится, — бросил он сквозь зубы и, не прощаясь, шагнул в пустоту.
Присутствующие старейшины потемнели лицами. Однако стоило им попытаться остановить этих дерзких младших, как Третий старейшина поднял руку, удерживая всех на местах.
Тринадцатая старейшина — хрупкая, изящная женщина с холодом в глазах — повернулась к нему. В её мягком голосе проскользнули кровавые нотки:
— Если Третий старейшина не возражает, позвольте мне отлучиться и уладить одно небольшое затруднение.
С тем настроем, с которым она это произнесла, не трудно было догадаться, как именно она собирается всё «улаживать».
Но Третий старейшина оставался спокойным:
— За последние десять тысяч лет в мире культивации не было ни одного мастера, сумевшего пробить предел стадии Шага за Предел.
Старейшины переглянулись, не понимая, к чему он клонит. Хоть иерархия ступеней была известна каждому, высшая стадия — Разрушение Пустоты — давно превратилась в несбыточную легенду.
— Но, кажется, один человек всё же смог её переступить, — тихо закончил Третий старейшина.
Его взгляд был устремлен на закрывшиеся двери, словно сквозь пространственные барьеры он смотрел вслед только что ушедшему Гунсунь Чэню.
* * *
Янь Жуюй прекрасно знал о безумии Белого босса.
Однако за последнее время, по мере того как они шаг за шагом очищали усыпальницы, Белый босс постепенно возвращал себе разум. Его кровавая, дикая жестокость почти не проявлялась, из-за чего легко было забыть, насколько жуткий монстр скрывается под этой маской.
И потому этот внезапный приступ безумия застал Жуюя врасплох.
— Почему ты не убиваешь?
Когда эти слова прозвучали, у ног Белого босса уже лежали десятки трупов. Кровь сочилась в лужи, а тяжелый, липкий запах железа заставлял желудок сжиматься от тошноты.
— Они не заслужили смерти! — выдохнул Янь Жуюй.
Некоторых из убитых он узнал — это были практикующие, когда-то насмехавшиеся над ним. Но большинство были ему незнакомы; все они ютились вокруг одного старого культиватора.
Чуть ранее Белый босс схватил его и притащил в это незнакомое место. Янь Жуюй даже не успел оглядеться, как тот начал бойню. Незнакомцы гибли от одного взмаха его руки, а те, кто пытался с дикими криками бежать, тут же настигались смертоносными заклятиями.
С каждым падающим телом жестокая улыбка на лице Гунсунь Чэня становилась всё ярче и безумнее!
Янь Жуюй всмотрелся в лицо последнего умершего. В памяти всплыли смутные очертания: этот сморщенный старик однажды появлялся в Небесной секте Мухуа...
— Он был знаком с моим отцом...
Жуюй вспомнил. Этот человек действительно имел какие-то старые дела с Янь Хуэем.
Белый босс, чей рукав был насквозь пропитан кровью, небрежно ткнул носком сапога в труп старика:
— Его зовут Лю Саньтун. Он дружил с Янь Хуэем, редкостный проныра. Именно он слил твоему отцу весть о том, что ты появился возле Глубокого озера Призрачных Теней.
Затем он тихо, с сарказмом усмехнулся:
— Ха, ну надо же, каков мерзавец.
Он отдёрнул руку от трупа и тут же прижал Янь Жуюя к себе, сдавив его в ледяных объятиях. Перед их глазами возникло иллюзорное водное зеркало.
Картины сменяли одна другую с бешеной скоростью. Янь Жуюй с изумлением увидел, что помимо сцен с Янь Хуэем, там мелькали тайные сделки с демоническими практикующими.
Этот старик оказался торговцем информацией, работавшим на два фронта: и светлые, и тёмные могли купить у него любые тайны.
А потом...
Увидев кадры жестоких истязаний и гибели множества Духовных сосудов, Янь Жуюй не выдержал и с трудом подавил позыв к рвоте.
Мать твою, да этот старик — законченный изверг!
Гунсунь Чэнь насильно повернул голову Янь Жуюя, заставляя его смотреть на мелькающие кровавые сцены. Подобно любовнику, шепчущему нежные слова, он склонился к самому уху Жуюя:
— Разве ты не хотел узнать побольше о демонических практикующих, Жуюй?
Он слегка лизнул белую кожу на шее. Густой запах крови окутал Янь Жуюя, отчего у того создалось ощущение, будто его обнимает хладнокровный хищник.
Янь Жуюй замер.
Ему действительно нужны были сведения, но чёрт возьми, только не таким методом!
Хотя этот старик безусловно заслужил свою смерть.
Но вот что непонятно: как Белый босс вообще нашел его? Даже обладай он такими силами, откуда ему знать, что старик окажется именно здесь? Если только...
Янь Жуюй нахмурился. Если только в прошлом этот старик уже не переходил ему дорогу.
— Лю Саньтун торгует тайнами между Южным континентом Хуа и Северным континентом Сюань, — ледяным тоном произнёс Гунсунь Чэнь. — Они с Янь Хуэем одного поля ягоды. В октябре этого года он убьёт здесь тридцать два культиватора из клана Гунсунь, похитит два редчайших Духовных сосуда и безнаказанно скроется.
В октябре?
Но сейчас конец сентября.
Это событие из будущего.
Янь Жуюй посмотрел на мёртвое тело:
— Ляньжун убил их, чтобы спасти... Нет, постой. Те два Духовных сосуда... в них было что-то особенное?
Будь на его месте Чёрный босс, Жуюй ещё мог бы заподозрить сострадание. Но Белый? Сострадание ему абсолютно чуждо. То, что он до сих пор не уничтожил клан Гунсунь, уже можно считать чудом.
Белый босс тишиной ответил на его вопрос, а затем нежно рассмеялся прямо на ухо Жуюю:
— Один из тех сосудов тесно связан с Южным континентом Хуа. Как думаешь, Жуюй, если убить его прямо сейчас, разве в будущем не станет спокойнее?
Янь Жуюй растерялся.
«Погодите. Почему я ничего такого не помню?»
Он судорожно перебирал в памяти сюжет романа, но не находил ни малейшего упоминания. Когда Белый босс подхватил его и взмыл в воздух, унося прочь, Янь Жуюй прижался к его ледяной груди и спросил:
— С кем был связан тот Духовный сосуд?
Не будь там важной фигуры, Белый босс никогда не запомнил бы такую мелочь. И уж точно не стал бы лететь сюда в своём безумном состоянии.
— С одним сумасшедшим старым монахом, — ответил Гунсунь Чэнь.
Янь Жуюй, до этого прятавший лицо от ветра, резко вскинул голову:
— Мастер Жэньшань?
Гунсунь Чэнь со злобным оскалом прошипел:
— Жэньшань? Мастер? Да как у тебя язык поворачивается его так звать? Он родом с Южного континента Хуа.
Янь Жуюй был шокирован.
У него всегда сохранялось хорошее впечатление об этом старом монахе, но в книге ничего не говорилось о его происхождении. Он казался лишь незначительным персонажем заднего плана.
Однако теперь, если сопоставить это с текстом оригинала...
* «Старый монах сложил ладони:
— Амитабха. Благодетель, не упорствуйте в своём заблуждении.*
Руки Гунсунь Чэня были по локоть в крови. Демонический хохот заставлял дрожать саму землю. Он казался настоящим богом смерти. В слепом яростном порыве он не обращал внимания на собственные раны — рана за рану, жизнь за жизнь, он топтал каждого, кто смел встать у него на пути. И эта безумная, бесстрашная готовность идти до конца наводила ужас на всех.
— Старый монах, ты тоже хочешь отправиться вслед за ними?
— Амитабха, благодетель судит слишком сурово, — вздохнул неряшливый старик. Впрочем, то, с какой лёгкостью он отразил удар Гунсунь Чэня, говорило о его немалой силе. — Вы восстали против воли Небес. Старик искренне восхищается вашей стойкостью, но у всего есть свой предел. Если ничего нельзя изменить, к чему множить кровавую скверну? Уймитесь, а я принесу в жертву свою культивацию, чтобы молиться за вас и омыть ваши грехи.
Гунсунь Чэнь расхохотался — дико и холодно:
— Старик, я прямо сейчас содру с тебя кожу, переломаю кости и втопчу твои потроха в грязь! Ты пришёл из земли и уйдёшь в землю — разве это не лучшее благословение, которое я могу тебе даровать?»
Что и требовалось доказать: в состоянии безумия Белый босс за словом в карман не лез.
Но судя по его нынешним словам... тот Духовный сосуд продали бы на Юг, после чего он объединился бы с демоническими практикующими? Погодите, если старый монах тоже с Южного континента, но при этом он буддист, а не демонический практикующий...
— Мастер Жэньшань... он ведь буддийский культиватор. Неужели на Южном континенте Хуа живут не только демоны?
Гунсунь Чэнь хмыкнул:
— Янь Жуюй, ты и впрямь глуповат. Неужели на Северном континенте Сюань живут одни лишь праведники?
Янь Жуюй предпочёл промолчать.
В этом он был прав.
— Но ведь этот старик ещё ничего не сделал? — тихо пробормотал Жуюй. — Убить его до того, как совершено преступление... разве это правильно?
Гунсунь Чэнь оскалился в леденящей ухмылке:
— Ты, кажется, постоянно чего-то от меня ждёшь.
Будто на его руках мало невинной крови.
Янь Жуюй замолчал.
Но эта пауза длилась недолго.
— Если Ляньжун действительно хотел убивать, почему не вчера? Почему не раньше, а именно сегодня? — Жуюй никак не мог разгадать мотивы Белого босса.
Зная, что аномалия Чёрного босса возникла из-за того, что Белый бездумно открыл ментальную связь, поставив их обоих на грань помешательства, Янь Жуюй догадывался: состояние самого Белого сейчас крайне нестабильно.
Однако при прошлых встречах тот не проявлял столь явной агрессии. Лишь изредка в его глазах мелькало нечто глубокое и нечитаемое.
Сегодняшний выплеск ярости выглядел слишком внезапным.
Убив несколько десятков человек, Белый босс не успокоился. На всём пути их следования витал запах крови. Демонические звери в ужасе разбегались, не смея вставать на пути у этого ходячего бедствия.
Это было похоже на попытку сбросить давление.
Гунсунь Чэнь резко остановился и сверху вниз посмотрел на Янь Жуюя. В его глазах полыхало белое, неземное пламя.
— Значит, ты предпочитаешь, чтобы я выместил эту ярость на тебе, а не на посторонних?
Слова прозвучали настолько прямо, что Янь Жуюй вздрогнул ещё до того, как разум успел обработать сказанное.
Пальцы Белого босса сжались на его шее. Эта тонкая, белоснежная шея казалась настолько хрупкой, что её можно было переломить одним движением. Это слабое тело не смогло бы выдержать и малейшей доли его гнева — оно разрушилось бы в мгновение ока.
И эта хрупкость вызывала глухое раздражение.
Даже сегодня в душе Гунсунь Чэня время от времени просыпалось желание уничтожить его.
Лишь когда вещь полностью разрушена, она начинает принадлежать тебе без остатка.
С вещами так. А что с людьми?
Янь Жуюй...
Каждое прикосновение к его коже заставляло остывшее сердце Гунсунь Чэня отзываться давно забытым теплом. И эта слабость лишь разжигала жажду убийства. Особенно в присутствии Чёрного босса... Понимая, насколько легко погубить Янь Жуюя этой яростью, Белому приходилось сдерживаться и позволять другому касаться этой нежности...
И от этого в душе Белого босса закипала лютая, отчаянная злоба.
Янь Жуюй не мог сделать выбор.
До сегодняшнего дня в его сердце сохранялся узел.
Но под давлением сегодняшнего разговора на мгновение пробились сожаление и страх, связанные с той, «прошлой» жизнью.
Прошлая жизнь... Что же там сделал Янь Жуюй?
Но когда он говорил о том времени, о тех написанных строчках, о своём любимом персонаже... его тёмные глаза сияли таким чистым светом.
Янь Жуюй действительно любил того героя.
Любил того Гунсунь Чэня.
Но только не его нынешнего.
Белый босс с ледяным равнодушием принял эту мысль.
Будь он тем юным, прежним собой, у него, возможно, оставался бы шанс. Но он давно свернул с того пути и никогда не вернётся назад. И от одной мысли о том, с каким трепетом Янь Жуюй думает о том персонаже...
По коже пробегала дрожь.
Запереть эту нежность в своих объятиях, довести Янь Жуюя до безумия, поглотить его без остатка, чтобы он больше никогда не смог вспомнить ни о прошлом, ни о том герое... Чем больше он думал об этом, тем сильнее распалялось порочное желание.
Чтобы удержать человека навсегда, не проще ли его просто убить?
Тело Гунсунь Чэня оставалось ледяным.
Янь Жуюй, прижатый к нему, невольно дрожал. Но глубоко под этой холодной кожей билось сердце — быстрее и сильнее, чем когда-либо. Эти мощные, частые удары отзывались в Жуюе подлинным ужасом.
Казалось, это тело прямо сейчас с трудом сдерживает нечто жуткое... или же трепещет от извращённого предвкушения.
О чём он думает?
И на ту ядовитую, полную ненависти фразу Гунсунь Чэня Янь Жуюй ответил абсолютно спокойно:
— Если... если Ляньжун действительно считает, что тебе от этого станет легче... делай всё, что захочешь.
Янь Жуюй не раздумывал долго.
Он даже не успел осознать свои слова, как они уже сорвались с губ.
И это звучало отчаянно.
В радиусе сотни ли вокруг не осталось ничего живого. Всё вымерло в тот самый миг, когда Гунсунь Чэнь резко замер.
Янь Жуюй этого не знал. Чувствуя, как пальцы на шее сжимаются сильнее, он лишь поднял руку и тихо положил ладонь на плечо Гунсунь Чэня.
Просто положил.
Он не пытался оттолкнуть его или вырваться.
Гунсунь Чэнь заговорил — тихо, леденящим душу голосом:
— Янь Жуюй, ты и к нему относишься так же? — Его брови изогнулись, а на лице проступила глубокая, всепоглощающая тьма. — Настолько...
Отвратительно.
Он не успел договорить. Превозмогая удушье, Янь Жуюй подался вперёд, стараясь быть как можно ближе к Гунсунь Чэню. Хватка на шее перекрывала кислород, перед глазами всё плыло, но в этом полузабытьи Янь Жуюй всё же дотянулся и звонко поцеловал Белого босса в щеку.
Его губы побелели, демонический зверь внутри рвался наружу, но Жуюй подавил его волевым усилием.
— Гунсунь Чэнь, это не жалость и не сострадание. Будь моё чувство настолько мелким... стал бы я заходить так далеко?
Он произнёс это изо всех сил, стараясь не сбиваться.
— И к тебе, и к нему... Ляньжун, если вы правда не можете с этим смириться... Ты прав: неважно, один вы человек или два, если я отношусь к вам одинаково и ты так сильно ненавидишь меня за это, что хочешь убить... это вполне естественно... Вот только... эта жизнь ещё может пригодиться. Когда мы разберёмся с делами на Южном континенте... если захочешь убить меня... поступай как знаешь...
Едва эти рваные фразы смолкли, пальцы на его горле разжались. Янь Жуюй зашлся тяжелым, надрывным кашлем, не в силах даже выпрямиться.
Но он ещё не закончил:
— Нужно лишь... нужно лишь немного подождать...
Аномалии этого мира могли быть связаны с ним самим, и пока тайна не раскроется, судьбу Гунсунь Чэня не изменить. А значит... ему нужно время.
— Чего подождать?
Голос Чёрного босса прорезал тишину, мгновенно заморозив воздух вокруг.
— Ты отдал свою жизнь... ему?
Кашель Янь Жуюя стал ещё сильнее, дыхание сбилось. Он ощутил, как кожу колет от невидимых иголок — то была чистая, всеобъемлющая жажда убийства.
Она веяла и от того, кто стоял совсем рядом, и от того, кто приблизился из тьмы.
Очевидно, что не только Чёрный босс был взбешён этими словами — Белый пришёл в ещё большее неистовство.
Он сжал подбородок Янь Жуюя, курносо заставив его поднять лицо:
— Ты просишь меня убить тебя — и я должен послушно исполнить твою волю?
Янь Жуюй снова зашелся кашлем.
«Да кто вообще хочет умирать?! Ты же сам только что сходил с ума и хотел меня придушить! Пошёл тебе навстречу — и опять не так?!»
Едва кашель немного утих, Янь Жуюй боковым зрением заметил нечто странное в Чёрном боссе. Сердце сжалось от дурного предчувствия, и, несмотря на мёртвую хватку Белого, он повернул голову.
Иссиня-чёрный Гунсунь Чэнь стоял неподалёку. Его глаза стали прозрачно-белыми, а длинные волосы, спускавшиеся до самых лодыжек, побелели словно свежий снег и дико развевались на ветру.
Янь Жуюй встретился с ним взглядом — и увидел там лишь абсолютный, космический холод.
— Ха-ха-ха-ха-ха!..
Белый босс за его спиной зашелся оглушительным, безудержным хохотом.
Он крепко держал Янь Жуюя за подбородок, заставляя его не мигая смотреть на седовласого Гунсунь Чэня.
— Янь Жуюй, того главного героя, которого ты так любил, больше нигде не найти, — с ядовитым торжеством прошептал он на ухо. — Смотри же: теперь и он сошёл с ума.