Призрачный лес Крайнего Запада слыл местом гибельным и дурным. Простой смертный не выдержал бы здесь и полугода — слёг бы от болезней и мучений. Но даже культиваторы, защищённые духовной энергией, со временем ощущали, как эти земли отравляют их плоть и разрушают жилы.
Су Мэйэр опекала Янь Жуюя точно наседка цыплёнка, не сводя настороженного взгляда с округи:
— Здесь царит полный хаос. Нападения и засады — обычное дело. Запомни: с наступлением темноты на улице оставаться смертельно опасно.
Она привела Янь Жуюя к незрачному постоялому двору и безапелляционно заявила:
— Нынче ночью останешься в моих покойниках. Будем спать в одной комнате.
Янь Жуюй попытался было возразить.
Однако Су Мэйэр решительно пресекла любые споры и силой затащила его внутрь.
Янь Жуюй лишь печально вздохнул, сжимая в ладонях Камень души. С его нынешней «боевой мощью» очутиться в подобном месте — всё равно что добровольно шагнуть в могилу.
Устроив спутника, Су Мэйэр отправилась на разведку.
Янь Жуюй не стал действовать очертя голову. Оставшись один, он оглядел скромное убранство комнаты и на мгновение задержал взгляд на узком длинном столе. Что ж, вот и его ночлег на сегодня.
Бесшумно подойдя к окну, он приоткрыл створку на узкую щель и выглянул наружу.
Как и предупреждала Су Мэйэр, беспросветный сумрак окутывал город, лишь вдоль улиц кое-где пламенели тускло-алые фонари. Плотная, липкая дымка колыхалась в каждом углу; тяжелый запах сырости и гниения казался почти осязаемым, давя на грудь тяжелым грузом. Изредка в тумане мелькали редкие прохожие, но в призрачном свете фонарей их лица казались бледными, с синеватым оттенком, словно тронутыми печатью смерти.
Притворив окно, Янь Жуюй вернулся к столу.
— Босс, вы ещё здесь? — спросил он тихо. Камень души в его руках оставался ощутимо горячим.
— Зови меня просто по имени, — отозвался Гунсунь Чэнь.
— Гунсунь... Всё равно как-то непривычно. Босс, вы что-нибудь слышали о Призрачном лесе Крайнего Запада?
Читая новеллу, Янь Жуюй следил лишь за основным сюжетом, запоминая лишь самые ключевые события — в особенности невзгоды, выпавшие на долю главного героя. А вот названия локаций и прочие мелочи улетучились из памяти. Название этого леса казалось ему знакомым, но хоть убей, он никак не мог вспомнить, какие именно события здесь разворачивались.
— Призрачный лес Крайнего Запада — это живая чаща, — донёсся бесстрастный голос Гунсунь Чэня. — Обитающие там монстры и демонические твари уродливы и своенравны. Если твоя цель — Камни души, для начала стоит наведаться на Старый рынок: там сведения расходятся быстрее всего.
«Босс всё-таки невероятен!»
Янь Жуюй было приободрился, но тут же уныло сник. С его нынешним дышащим на ладан телом соваться туда — безумие. У Су Мэйэр свои дела, нельзя постоянно перекладывать собственные заботы на её плечи. Нужно придумать иной выход... Интересно, восстановился ли Белый босс?
Нахмурившись, он погрузился в раздумья, бессознательно поглаживая теплую поверхность Камня души.
Су Мэйэр вернулась лишь к закату. И хотя смене дня и ночи в этой беспросветной глуши мешала вечная тьма, зажгшихся на улице фонарей стало заметно больше. Лицо девушки омрачала глубокая тревога.
— В Призрачном лесу в последнее время неспокойно, — нахмурилась она. — Аномалии происходят одна за другой, творится чертовщина почище, чем в Месяц Призраков.
Заложив руки за спину, она в волнении мерила шагами тесную комнату.
— Сестра Су, ты столкнулась с неприятностями? — поинтересовался Янь Жуюй.
Су Мэйэр тяжело вздохнула:
— В этом городке есть наш связной из секты. Я собиралась расспросить его о происходящем, но в его жилище столько пыли, будто туда никто не заходил недели две, а то и больше.
— Я слышал, здесь есть Старый рынок, где торгуют сведениями, — заметил Янь Жуюй. — Может, Сестре Су стоит наведаться туда?
Су Мэйэр удивленно изогнула бровь, смерив юношу внимательным взглядом.
Даже сейчас облик этого юноши с трудом удерживался в её памяти, оставляя лишь смутный след. Осознав причину этой странности, она из вежливости не стала допытываться. Девушка принимала его за обычного смертного, случайного спутника, с которым приятно коротать дорогу, и никак не ожидала, что он сойдет с бессмертного журавля вместе с ней.
Зачем простому человеку отправляться в Призрачный лес Крайнего Запада? И откуда ему знать о тайном месте, про которое не ведала даже она?
— Хочешь пойти со мной завтра? — с улыбкой спросила она.
Слова Су Мэйэр попали в самую точку: одному Янь Жуюю до Старого рынка ни за что не добраться. И хотя по её пристальному взгляду он понял, что вызвал у девушки легкие подозрения, главное — цель достигнута, а доверие можно вернуть со временем.
С наступлением темноты Су Мэйэр плотно затворила окно и заперла дверь на засов.
— Что бы ни стряслось снаружи, какой бы шум ни раздался — носа за порог не высовывай, — строго предупредила она. — Иначе даже я не смогу тебя вытащить.
Янь Жуюй нахмурился; аппетит от её слов пропал, и недоеденный лакомый кусочек лакомства остался лежать на блюде.
— Что за чертовщина происходит здесь по ночам?
Су Мэйэр лишь качнула головой, перебирая пальцами шелковую кисть на рукояти меча:
— Трудно сказать, я и сама в этих краях впервые. Говорят, те, кто рискнул выйти наружу ночью, назад уже не возвращались. Так что не напрашивайся на неприятности с твоими-то хилыми силами. Марш отдыхать.
Не терпя возражений, она уложила его на единственную в комнате кровать, а сама ловко запрыгнула на стол и уселась в позу для медитации. Су Мэйэр действовала с молниеносной быстротой: едва Янь Жуюй успел очутиться на жестком ложе, девушка уже сомкнула веки, не дав ему вымолвить и слова.
Янь Жуюю оставалось лишь молча смириться. Подоткнув одеяло, он недовольно повернулся на бок и положил Камень души рядом с подушкой.
Постель разила сыростью и гнилью, но Янь Жуюй, не раздеваясь, смежил веки.
— Спокойной ночи, Босс.
— Что это значит?
—... Пожелание перед сном.
— Спокойной ночи.
Прощание Гунсунь Чэня прозвучало куда более прохладно, чем приветствие Янь Жуюя. Юноша слегка вздрогнул и, согревая ладонью постепенно остывающий камень, попытался уснуть.
* * *
Под водопадом Бодхи Сюнь Шанпин неторопливо выбрался из ледяной купели.
— С кем это ты разговаривал? — спросил он, смахнув каплю воды со лба.
До слуха Сюнь Шанпина долетели холодные, но странно смягчившиеся слова Гунсунь Чэня, вызвав у него невольное недоумение и любопытство.
Визит в Небесную секту Мухуа выдался не из приятных. Когда Гунсунь Чэнь невредимым вырвался из бушевавшего шторма духовной энергии, он решительно ответил отказом на предложение о брачном союзе. Однако Глава секты Лань Ечжоу повел себя туманно и неопределенно, не торопясь отступать.
Гунсунь Чэнь не стал задерживаться в секте и спустя несколько дней отправился в путь. Сюнь Шанпин намеревался вернуться к родовому поместью, но по дороге приятели оказались втянуты в суматоху вокруг крупного аукциона. Стычка переросла в знакомство с Сюй Дуодуо, молодым главой Терема Дивовищных Сокровищ, который и привел их к водопаду Бодхи в поисках редкой удачи.
Водопад Бодхи открывал свои врата лишь раз в столетие. Его духовные воды способствовали очищению жил и закалке божественного сознания, являя собой бесценное сокровище для каждого культиватора. Молодой глава терема проявил к ним отменное почтение, вот только Сюнь Шанпин каждый раз едва удерживался от смешка, вспоминая его имя — Сюй Дуодуо, «Щедрый избыток». Для владельца торгового дома имечко подобрано с прозрачным намеком.
— Мой знакомый попал в переделку, — бесстрастно отозвался Гунсунь Чэнь. — Я лишь указал ему путь к спасению.
Сюнь Шанпин изумился еще пуще:
— Когда это ты успел обзавестись друзьями?
Хоть вопрос и прозвучал резковато, в нем не было ни капли лжи. У Гунсунь Чэня почти не водилось близких людей, а те немногие, кого он подпускал к себе, сплошь считались признанными гениями. Да и сам Сюнь Шанпин принадлежал к их числу.
— Встретил не так давно, — равнодушно пояснил Гунсунь Чэнь. — Трусоват, правда.
Сюнь Шанпин расхохотался:
— В таком случае не стоит так опекать его! Дерево не вырастет крепким, не выдержав бурь и ветров.
Он стоял по пояс обнаженным; на его плечах то нарастала ледяная корка, то вновь медленно таяла под действием духовной энергии. Подобный процесс причинял изнурительную боль, однако на открытом, мужественном лице Сюнь Шанпина не угасала улыбка.
— «Моя» вещь слишком хрупка, — произнес Гунсунь Чэнь тем же ровным, лишенным интонаций голосом. — Разумеется, за ней нужен глаз да глаз.
В его тоне не промелькнуло ни единой эмоции, но улыбка на лице Сюнь Шанпина мгновенно увяла.
В памяти всплыл случай многолетней давности.
Тогда они вместе с несколькими соратниками отправились на исследование древнего тайного поместья. Для их тогдашнего уровня культивации то место таило смертельную опасность. Пройдя через горнило испытаний, они едва вырвались из цепких лап смерти.
Гунсунь Чэнь, шедший во главе отряда, был насквозь пропитан кровью и тяжело ранен. И надо же было случиться, что прямо у самого выхода они столкнулись с отрядом враждебного клана.
Застарелая рознь между двумя семействами не раз приводила к кровавым стычкам. Врагов оказалось куда больше, а истощенные спутники Гунсунь Чэня не могли оказать достойного сопротивления. Нападавшие одолели его и отобрали любимый артефакт — позор, какого им еще не приходилось переживать.
Сюнь Шанпина и остальных охватило отчаяние. Но в тот момент Гунсунь Чэнь, находившийся на грани жизни и смерти, вдруг замер. Его полы одежды взвились без единого дуновения ветра, а лицо застыло каменной маской.
А затем он безумствовал.
Превратился в настоящего демона-убийцу!
В тот день, истребив всех до единого врагов, Гунсунь Чэнь стоял среди трупов с распущенными волосами, а его пустые зрачки полнились леденящей яростью. То была его вещь. На нее пала его метка, и он не мог потерпеть, чтобы чужак дерзнул осквернить её своим прикосновением.
Он вернул свое имущество — и тут же собственными руками переломил артефакт пополам.
Сюнь Шанпин тогда валился с ног от усталости и искренне не понимал этого поступка. Опустошенные жилы горели огнем, истощенный даньтянь отзывался тупой болью. Сжав зубы, он хрипло спросил:
— Ты положил столько сил, чтобы вырвать его из их рук... Зачем же было уничтожать?
— Если вещь перестала быть исключительно моей, она мне больше не нужна.
Кровожадная ярость, казалось, сквозила в каждом слове. Под толщей вечного льда бушевала раскаленная лава, укрощенная холодным, суровым тоном; ожесточение проникало в самые кости, а безумие блуждало в тенетах строжайшего самоконтроля.
Рассудительный и сдержанный с виду, Гунсунь Чэнь вернулся к своему привычному образу.
Но именно с того дня Сюнь Шанпин осознал: за ледяным спокойствием его друга скрывается истое безумие. Под личиной благородного и сдержанного мужа таился лютый зверь. Все, что Гунсунь Чэнь нарекал своим, он сжимал в железной хватке, предпочитая раздавить и обратить в прах, но не уступить чужакам ни на вершок.
Вот только прежде речь шла о неодушевленных предметах. А теперь...
Сюнь Шанпин молча облачился в одежды, мысленно вознеся заупокойную молитву тому неизвестному бедолаге, на которого пала метка Гунсунь Чэня.
Они знали друг друга с самого детства, но лишь спустя десять с лишним лет Сюнь Шанпин в полной мере постиг натуру своего друга. Холодность была его броней, безумие — сутью, самообладание — привычкой, а выдержка — инстинктом. Сама его природа соткана из противоречий.
Оглянувшись, Сюнь Шанпин увидел, что Гунсунь Чэнь смежил веки и погрузился в медитацию. Впрочем, присмотревшись, он понял: тот погрузился в сон.
Сюнь Шанпин нахмурился. В последнее время Гунсунь Чэнь все чаще уходил в себя подобным образом.
* * *
Бездонная мгла обители мертвых, пропитанная гнилью и хладом. Вечное, мертвое безмолвие.
Гунсунь Чэнь открыл глаза посреди мрака и увидел Янь Жуюя, свернувшегося калачиком прямо у подножия безымянного надгробия. Тихое, едва различимое дыхание и мерный подъем груди служили единственным доказательством того, что юноша жив.
За его спиной склеп хранил гробовую тишину. Прежние трещины на камне наглухо затянулись; из глубин то вырывалось дыхание испепеляющего жара, то веяло леденящим хладом. Но эти порывы огибали юного Янь Жуюя, не причиняя ему вреда.
В этот миг в поднебесье начали сгущаться причудливые теневые силуэты, словно пытаясь вырваться из невидимых оков и обрести человеческий облик.
Покружив над землей, они бесшумно истаяли в темноте.
Ещё не время. Силы не созрели.
Гунсунь Чэнь закрыл глаза, окончательно растворяя сознание в окружающей тьме.
Где-то в глубине бездны прозвучал тихий, едва слышный смех.
Времени еще достаточно.
И эти земли пока оставались абсолютно беззащитны.