Хуа Байдао с бесстрастным лицом прикончил подвернувшегося под руку демонопоклонника — настроение у главы секты было отвратительным. Цин Вэнь, стоявший подле него и наблюдавший за бездыханным телом демонопоклонника, спокойно заметил:
— Разве вы не предвидели заранее, что на Сюань У нельзя положиться?
Иначе владыка не стал бы и дальше удерживать его на этой должности.
Хуа Байдао окинул его ледяным взглядом:
— Ты смеешь меня упрекать?
Цин Вэнь склонил голову:
— Не смею. Однако теперь мы не можем ступить внутрь. Неужели придётся смотреть, как Та Фэнсюэ и остальные сгинут там?
Хотя в Обители Вхождения в Грёзы не слишком дорожили рядовыми учениками, Демонические Почтенные — иная категория. Полезных применений им находилась масса, и потерять разом больше десятка таких людей было ощутимой утерёй даже для Цин Вэня.
— Ограниченность, — бросил Хуа Байдао.
Извлекая из воздуха увесистый тесак-чжаньдао, Хуа Байдао приторно ухмыльнулся:
— Плевать на Та Фэнсюэ и прочих. Главное — Сюань У высвободил то, чему надлежало покоиться навеки. Вот это поистине проблема... Впрочем, какому бы потрясению он ни подвергся, этого не должно было хватить для подобного всплеска. Если только он не ощутил нечто свыше...
Цин Вэнь давно привык к непредсказуемым перепадам настроения своего владыки. Тот мог сменить милость на гнев за мгновение. В хорошем расположении духа он убивал людишек, в плохом — устилал трупами земли. Причины для расправы не требовалось вовсе, и Цин Вэнь, увидав в руках главы тяжёлое лезвие, невольно отступил на шаг.
— Вы полагаете?..
— Куда бы я ни направился, никто не посмеет встать на моём пути.
Клинок таил в себе некую неведомую божественную силу. Едва Хуа Байдао подбросил его вверх, как оружие вспыхнуло разноцветным сиянием и стремительным лучом вонзилось прямо в пустоту. В следующий миг сталь растаяла, обратившись жидким потоком, и облепила невидимую преграду, въедаясь в неё и протравливая проход высотой в полчеловека. Наблюдая за этим, Цин Вэнь подумал, что глава секты всё изощреннее повелевает столь чужеродными силами.
На утончённом, андрогинном лице Хуа Байдао проступила хищная, жестокая оскалка.
Стоило им шагнуть внутрь, как на них обрушилось незримое подводное течение. Огромная орава демонопоклонников, хлынувшая вслед за Хуа Байдао, на мгновение застыла. Владыка повелел рукавом: переливчатый свет рассеялся во все стороны, подпирая пространство, и давящий, мрачный гнёт тотчас ослаб.
— Ха, а Сюань У, оказывается, отлично справился! — со смешком бросил Хуа Байдао Цин Вэню.
Вокруг раскинулся настоящий ад на земле. По мрачному небу клубились аномальные призрачные тени, а уши терзал зловещий, нескончаемый шёпот, доносящийся отовсюду и ниоткуда.
Однако настроение Хуа Байдао заметно улучшилось.
Цин Вэнь опустил взгляд. Похоже, подобный исход изначально входил в замыслы главы.
* * *
Янь Жуюй ступал по сумрачной тропе, задумчиво поглядывая по сторонам. Слегка нахмурившись, словно уловив какое-то странное движение, он спокойно перевёл взгляд на усыпанный пышными бутонами путь и сделал шаг вперёд.
Лишённые корней лепестки, то ли струсив, то ли выказывая почтение, с шорохом попятились назад.
Янь Жуюй застыл в недоумении.
«Какая невидаль...»
Поэтому он велел остальным оставаться позади, взяв роль разведчика на себя. Вот только обычно разведка таит опасности, а здесь казалось, будто он явился учинять беспредел. Бедные цветы жались, словно беззащитная девица перед деревенским задирой. А задира — сам Янь Жуюй — мало того что не давал им спуска, так ещё и наступал на пятки, загоняя в угол.
Янь Жуюй с бесстрастным видом подумал: «Обладай я такой же грозной властью над Чёрным и Белым боссами, жить было бы куда проще».
Высокий ворот плотно прилегал к шее, пряча под застёгнутой наглухо тканью россыпь задорных алых следов. Янь Жуюй опасался даже рукав приподнять, дабы кто не заметил этих бьющих в глаза отметин. Эти двое... Щёки юноши залил румянец, тут же сменившийся бледностью. Совсем с ума сошли!
Собрал полы халата и перепрыгнул через размокшую грязь.
Вокруг царило безмолвие — настолько глубокое, будто они затерялись в ином мире. Никакой угрозы Янь Жуюй не ощущал: с тех пор как он укрыл Су Мэйэр и остальных в бамбуковом тереме, прекратились даже ночные нападения. Однако сидеть сложив руки нельзя. Чем дольше они останутся в заточении, тем больше бед случится снаружи.
Впрочем, здесь Янь Жуюй отыскал ответы на многие вопросы. Теперь же первостепенными задачами оставались прорыв на новый уровень культивации...
И поиски местонахождения Кровавого трупа.
Сделать ещё шаг вглубь зарослей Янь Жуюю помешал резкий женский оклик:
— Ни шагу дальше!
Голос принадлежал Янь Цзи.
Юноша вскинул голову. Перед ним стояла с ног до головы испятнанная кровью Вторая сестра. Она сжимала духовное оружие и смотрела на Янь Жуюя так, словно перед ней был не младший брат, а лютый враг.
— Даже приняв облик Жуюя, ты допустил нелепую ошибку, — процедила она. — Гунсунь Чэнь ни за что не отпустил бы его бродить в одиночку. Подобный обман раскусить проще простого — ты совсем меня за дуру держишь?
Янь Жуюй лишился слова. В чём-то сестра была абсолютно права.
— Вторая сестра, Ляньжун прямо сейчас со мной.
Белый босс неотступно пребывал рядом.
Янь Цзи окинула его ледяным взором:
— Тогда вели ему показаться.
Янь Жуюй опешил. Кабы он мог помыкать Белым боссом, разве жил бы так? Он лишь собрался кротко попросить её сменить условие проверки, как лицо Янь Цзи мгновенно переменилось. Не дав ему и секунды на оправдания, она вскинула клинок и рванулась в атаку.
Янь Жуюй не успел опомниться, как прямо к его лицу устремилось лезвие, от которого со свистом брызнул ослепительный свет — Вторая сестра вложила в этот удар добрых восемь десятых своей духовной силы, не намереваясь щадить врага. Но в тот же миг плотные ряды бутонов выросли перед Янь Жуюем, заслоняя его своими стеблями.
Янь Цзи яростно расхохоталась:
— Ну надо же! В самом деле подделка!
— Напраслина... — вздохнул Янь Жуюй.
Цветы толпились перед ним, разверзая хищные пасти и жадно заглатывая разряды духовной энергии. Несколько самых дерзких бутонов вознамерились сожрать саму Янь Цзи, однако Янь Жуюй вовремя их окликнул.
Хоть он и не понимал природы этих странных растений, позволить им слопать родную сестру никак не мог!
Янь Цзи косо взглянула на него, всё ещё не веря, что перед ней настоящий брат.
Янь Жуюй тяжело вздохнул:
— Брат Семнадцать, хватит ублажать своё тщеславие. Вы правда хотите смотреть, как мы с сестрой убьём друг друга? Хотя нет, скорей уж она просто разделает меня под орех.
Разве смог бы он поднять руку на сестру?
Из непроглядной тени неторопливо соткался Чёрный Гунсунь Чэнь.
— Жуюй сам не желал нас видеть, — невозмутимо заметил он.
Янь Жуюй поперхнулся воздухом.
— Разве это одно и то же?! — вспыхнул он до кончиков ушей.
Прошлой ночью эти двое заездили его до полусмерти, вымотав до последнего предела! Сколько бы он ни умолял о пощаде, его мольбы игнорировали. Неужто его вполне обоснованная утренняя досада — не веская причина немного побыть одному?
Чёрный Гунсунь Чэнь с безупречной вежливостью отозвался:
— Жуюй абсолютно прав.
Янь Жуюй едва не задохнулся от возмущения.
Впрочем, их перепалка заставила Янь Цзи умерить пыл и внимательно присмотреться к происходящему. Наблюдая за их общением, она тихо пробормотала:
«Неужто магия иллюзий зашла так далеко, что показывает мне подробности их... изголовных услад?»
Она качнула головой. Нет, она точно не из тех, кто станет размышлять о постельных делах младшего брата.
Стало быть... перед ней и впрямь настоящие?
Коли так...
Взгляд Янь Цзи в мгновение ока преобразился. Она смерила Янь Жуюя суровым взором и, хотя убивать его более не собиралась, отрезала сухим, строгим тоном:
— Зачем тебя сюда понесло? Разве не знаешь, насколько здесь опасно?
Янь Жуюй тоже не остался в долгу:
— А тебя, Вторая сестра, какими судьбами сюда занесло?
* * *
Выслушав рассказ Янь Цзи, Янь Жуюй вместе с ней отправился к их временному пристанищу, прихватив с собой Су Мэйэр и остальных.
Здешние мытарства Янь Цзи и её спутников оказались не столь причудливыми. С тех пор как они попали в Демонический лес, выбраться оттуда им никак не удавалось: иллюзорный морок здесь стоял крепкий, то и дело туманя разум. Один лишь Бессмертный почтенный Янь Хуэй появлялся перед ними раз тридцать, не меньше. Впрочем, при каждой встрече можно было без лишних слов обнажать клинок, так что Янь Цзи не видела в этом особой помехи.
Вот только среди множества фальшивых образов затесалась и настоящая встреча.
Ровно три дня назад они в самом деле столкнулись с Янь Хуэем.
Янь Цзи убрала со лба прядь волос и протянула снадобье Старшему брату — Янь Хуну:
— Они спасались от чьей-то погони. Впрочем, преследователи выглядели странно, словно сами были поражены неведомым изъяном.
Янь Чжу с ледяной миной добавил:
— Вот только в глазах тех людей сам Янь Хуэй казался жуткой тварью.
Янь Жуюй удивлённо приподнял бровь и по привычке потянулся взъерошить волосы Четвёртого брата. Янь Чжу недовольно закатил глаза, но отталкивать его не стал — всё как в прежние времена. Натешившись, Янь Жуюй пересказал свои недавние приключения.
За что немедленно получил от Янь Цзи ножнами по спине и прыгал вокруг, пока та гонялась за ним.
Гунсунь Чэнь: «...»
Янь Жуюй шмыгнул за спину Чёрного босса и глухо буркнул:
— Вторая сестра, нам бы сначала отсюда выбраться!
Молчавший доселе Янь Хун горько усмехнулся:
— На самом деле путь наружу прост. Когда я бывал здесь прежде, проводник сказывал: коли занесёт в Демонический лес, нужно пройти сквозь гнездовье двуглавых змей в самой чаще и предъявить им нательные жетоны — тогда нападения удастся избежать. Но нынче лес поражён аномалией, все четырёхсторонние ориентиры сместились. Шагаешь по прежней тропе — а забредаешь всё глубже в чащу.
Именно так они и столкнулись с Янь Хуэем.
Похоже, та группа точно так же плутала в поисках выхода.
Янь Жуюй задумался: стало быть, пройти можно лишь через владения двуглавых змей?
— Жуюй! Жуюй, нам туда!
Глаза маленького сирена Ланя лучились светом. Он похлопал Янь Жуюя по плечу: мгновение назад перед его взором вспыхнули два совершенно разных видения. Одно — залитое слепящим светом, другое — мрачное и беспросветное. И Лань без колебаний указал на мрачную тьму.
Хоть то место и выглядело устрашающе, оно даровало малышу куда большее чувство безопасности.
* * *
В самых недрах Демонического леса вили гнёзда неисчислимые полчища двуглавых змей. Их исполинские туловища, сворачиваясь в кольца, достигали толщины многовековых стволов. Уродливые чешуйчатые головы теснились и тёрлись друг о друга, а глаза величиной с медные колокола светились тёмно-зелёным хладом, вспыхивая в темноте зловещими огненными шарами.
Смотреть этим тварям в глаза строго запрещалось.
Сказания гласили: взглянешь в левый глаз — обратишься в камень; взглянешь в правый — лишишься самого дорогого, что имеешь.
В древнюю эпоху двуглавых змей люто ненавидели. Впрочем, с годами они вымерли — или так казалось, пока не выяснилось, что здесь кишит тьма-тьмущая этих чудовищ, причём размеры их превосходили древние манускрипты. Сейчас они мирно копошились в общей куче, словно кроткие зверушки перед сном.
Чу! Запах живой плоти?
Чутко чующая змея разомкнула веки.
Человек, стоявший ближе всех, с любопытством спросил:
— Неужто двуглавые змеи тоже впадают в спячку?
Этот вопрос Янь Жуюя застал всех врасплох.
Янь Хун, приготовивший целую лекцию о змеиных повадках, умолк. Он лишь взъерошил вихрастую макушку брата и решил промолчать. Однако, отнимая руку, Янь Хун остро ощутил на себе чей-то пристальный взор. Вскинув глаза, он наткнулся на Белого Гунсунь Чэня: тот стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрел на него словно бы мимоходом.
Но на душе у Янь Хуна стало неспокойно.
Неужели мелькнувшая на мгновение жажда крови ему просто мерещилась?
Слабые места двуглавых змей не ведал почти никто, но об их коварстве знали все. Не смея поднять взор на их глаза, миновать ущелье за их спинами казалось невыполнимой задачей.
По пути отряд не раз едва не становился жертвой морока, но каждый раз крошка-сирен выводил их к истинной тропе.
Преграждавшие путь лепестки цветков и впрямь источали дурманящий морок, однако перед Янь Жуюем они испытывали неведомый страх. Стоило юноше приблизиться, как цветы притворялись мёртвыми. Некоторые самые дерзкие стебли даже пытались тайком взобраться на полы его халата, но Демонический зверь грёз свирепо сбивал их лапой.
Янь Жуюй пробовал призывать своих демонических зверей, но здешнее пространство сковывало их силы. Наконец он оставил эту мысль и решил испробовать так называемую силу Пути богов. Коли эта мощь подчиняется ему, то... В глазах Янь Жуюя вспыхнул огонёк: к нему пришла дерзкая мысль.
Он перевёл взгляд на Чёрного и Белого боссов и с улыбкой произнёс:
«Я желаю...»
«Я желаю...»
В воздухе словно раздалось два голоса, слившихся воедино — его собственный и грозный, звучащий из самой ткани мироздания.
«Я желаю, чтобы здешние двуглавые змеи ослепли на одну четверть часа!»
«Я желаю, чтобы здешние двуглавые змеи ослепли на одну четверть часа!»
Жуткая, неистовая и безбрежная сила, повинуясь велению Янь Жуюя, мгновенно воплотилась наяву. Свирепые гигантские гады, едва успев очнуться от спячки и распахнуть пасти в предвкушении поживы, неожиданно погрузились в непроглядную тьму. Потеряв главное своё оружие — зрение, змеи растерялись. Хоть слух и чутьё продолжали работать, утрата взора сбила их с толку: одна из гадин намеревалась скользнуть влево, но со всего маху врезалась в сородича.
Получившая удар змея разъярилась и слепо цапнула обидчика, да вот беда — клыки вонзились в хвост совершенно невинной соседке!
В гнездовье начался невообразимый хаос.
Янь Жуюй с увлечением наблюдал за этой потасовкой, пока Белый босс не сгрёб его в охапку. Ледяной сквозняк заставил юношу сжаться:
— Ляньжун, неужто вся сила этих змей кроется лишь в глазах?
Белый босс снизошёл до пояснений:
— Глаза — их единственное уязвимое место. Если рискнуть и выколоть их, змеи лишатся чародейской мощи и станут не опаснее рядовых демонических тварей.
Вся их особенность ведь и заключалась в волшебном взоре. Но попробуй пробей их очи! Посему подобную слабость можно считать несущественной.
— Впрочем, хоть лишить их зрения и было разумным решением, лишившись взора, двуглавые змеи впадают в безумную ярость, а плоть их за мгновение окрепнет в десятки раз. Чрезвычайно причудливые твари, — со смешком произнёс чей-то пришлый голос.
Услышав знакомые интонации, Янь Жуюй первым делом обернулся не на голос, а в сторону старого монаха.
Мать твою, это же Хуа Байдао!
Мастер Жэньшань шествовал в воздухе замыкающим, сложив ладони у груди. А за его спиной наливались небывалой силой с десяток змей. И без того огромные туловища раздувались до невероятных размеров, чешуя трескалась и отваливалась кусками от стремительного роста плоти. Змеи оглушительно шипели, опомнившись и разыскивая чужаков. Самая близкая к монаху гадина разинула пасть и рванулась, намереваясь сжать клыки на его шее.
Но не долетев какого-то вершка, разинутая пасть налетела на невидимую стену. Острый клык с треском разлетелся, брызнула густая кровь. Мастера Жэньшаня осиял слепящий золотой свет, напрочь сковавший прущих из ущелья тварей. Монах добродушно молвил:
— Глава секты Хуа, давно не виделись.
Хуа Байдао парил над ущельем и ласково улыбался:
— Полно вам, почтенный мастер. У вас столько забот, а вы выкроили время, дабы доставить мне Первородный Зародыш. Я безмерно признателен.
Первородный Зародыш?
Мало кто из присутствующих понимал значение этого слова.
Однако Янь Цзи мгновенно обо всём догадалась. Она метнула взгляд на брата, а затем впилась взором в мастера Жэньшаня.
Янь Жуюй заставил себя улыбнуться и поглубже запихнул в рукав Демонического зверя грёз:
— Глава секты Хуа изволит шутить. Коли уж нельзя верить мастеру Жэньшаню, то кому вообще верить в этом мире? Неужто вам?
Хуа Байдао заходился смехом, в котором проскальзывало безумное восхищение:
— Янь Жуюй, ты удивителен.
Его тон неожиданно стал ласковым:
— Едва ты ступил сюда, как я уже знал об этом.
Янь Жуюй изогнул бровь:
— Вот уж диво! Я пробыл здесь кабы не полмесяца, то дней десять точно. Коли вести доходят до вас так быстро, неужто дорога из Обители Вхождения в Грёзы требует столько времени?
Хуа Байдао мягко ответил:
— Вовсе нет. Но не задержись я, разве удалось бы тебе так глубоко слиться с Путём богов?
Янь Жуюй насторожился, но нарочито непонимающе протянул:
— Слиться с Путём богов? Вы о тех назойливых голосах, что беспрестанно шепчут на ухо?
Хуа Байдао заговорил так тихо, словно уговаривал несмышлёное дитя:
— Не стоит пытаться сбить меня с толку, Жуюй. О сущности Пути богов тебе прекрасно известно — раз уж мастер Жэньшань под боком.
Янь Жуюй: «...»
Ну спасибо.
Хотя ты так уповаешь на просветительские труды старого монаха, Жэньшань не обмолвился и словом.
Всё это Янь Жуюй узнал от Белого босса.
Мастер Жэньшань вздохнул:
— Хуа Байдао, ты явился точно в назначенный срок и встал на перепутье ущелья и Врат Жизни Четырех Сторон. Всё предрешено заранее?
Двуглавые змеи не оставляли попыток прорваться, но всякий раз их пасти натыкались на невидимый барьер — у большинства не осталось уже и половины зубов.
Твари страдали от неописуемой обиды.
Хуа Байдао елейно улыбнулся:
— Пока богомол ловит цикаду, иволга подстерегает богомола.
Янь Жуюю наскучили их иносказания. Он сумрачно сказал:
— Зачем бы вы ни явились, будьте добры освободить дорогу. Я немного спешу.
Нельзя ведь вечно заставлять старого монаха принимать весь удар на себя.
Хуа Байдао с притворным изумлением округлил глаза:
— Неужто ты думаешь, Жуюй, будто я пришёл один?
Едва прозвучали эти слова, как из небытия проявились тучи демонопоклонников. Каждый источал спёртое, зловещее дыхание — отборные головорезы, искусные в своих рангах. Неизвестно, скольких последователей Хуа Байдао вывел из Обители Вхождения в Грёзы, но небесный свод подёрнулся непроглядной чернью — яблоку негде было упасть.
— Свои главные силы притащили, — констатировал Янь Жуюй.
— Полно тебе. Заполучить Первородный Зародыш — достойная плата за любые жертвы.
Этого «зародыша» из уст Хуа Байдао Янь Жуюй слушать не мог — до того противно звучит. Малыш-сирен говорил то же самое, но у главы секты Хуа любое слово выходило смердящим и мерзким.
Янь Жуюй разомкнул уста:
«Демонопоклонникам воспрещено парить в сем пространстве. Демонопоклонникам воспрещено сотворять заклятия!»
«Демонопоклонникам воспрещено парить в сем пространстве. Демонопоклонникам воспрещено сотворять заклятия!»
Лицо Хуа Байдао даже не дрогнуло. Вокруг него вспыхнуло переливчатое зарево, словно от некоего невидимого артефакта, мгновенно развеявшее волеизъявление Янь Жуюя.
— Жуюй, Жуюй... Коли я желал твоей смычки с Путём богов, то припас и то, что способно ей противостоять. Пытаться разить меня моим же оружием — пустая затея.
Янь Жуюй неожиданно улыбнулся.
— Твоим оружием?
В его зрачках отразилась крошечная фигура Хуа Байдао.
— А рожа не треснет?
Достоин ли он надежд тех тысяч несчастных, стенающих верующих?
В глазах Хуа Байдао мелькнула тень эмоции — настолько стремительная, что её невозможно было уловить. Он хладнокровно взмахнул рукой, и полчища демонопоклонников ринулись в атаку.
Впереди — легион врагов, позади — разъярённые двуглавые змеи. Положение становилось отчаянным.
Стоило в воздухе блеснуть первой молнией, как Белый лотос Уничтожения Мира уже вихрем вклинился в гущу боя, с упоением предаваясь кровавой резне. Чёрный босс подхватил Янь Жуюя на руки, и у самого его уха раздался низкий, бархатный голос:
— Тут ещё один затаился. Наблюдает.
Янь Жуюй нахмурился.
«Янь Хуэй?»
Вот уж действительно — вся шайка в сборе.
Янь Жуюй размышлял: этот так называемый Путь богов удивительно напоминал искусство прямого воплощения воли. Поэтому его недавнее желание лишить змей зрения сработало мгновенно. Но такая сила, должно быть, расходует веру, даруемую молящимися. Если применение этой мощи устроено именно так, то Хуа Байдао перед ним — всего лишь жалкое подобие самого Янь Жуюя?
В те моменты, когда Янь Жуюй впадал в то особое состояние, воплощение его воли достигало вершины.
Хуа Байдао не знал, что Янь Жуюй способен проявлять такую силу в божественном трансе — иначе ему не пришлось бы выстраивать столь сложную цепочку обмана и заманивать его сюда.
Зачем Хуа Байдао пошёл на такой риск, скрыв свои замыслы ото всех и сознательно подставив себя под удар?
Янь Жуюй прижал подбородок к плечу Чёрного босса и попытался снова погрузить свой разум в зыбкие глубины Пути богов... Если там таится некая разгадка, то она непременно...
Взору стало холодно.
Он упустил нечто критически важное.
Впиваясь в самые недра этой силы, сквозь переплетение чужих сознаний и скорбных воплей, Янь Жуюй упорно продвигался вперёд.
Там, на самом дне этих узелков... покоились кармические нити Обители Вхождения в Грёзы.
Густые, смердящие сплетения скверны таились у самого истока этой связи!