Неужели прежняя тоска и впрямь была вызвана несбыточными надеждами, как уверял брат Семнадцать? Слова Гунсунь Чэня окончательно всмятку смешали мысли Янь Жуюя. В глубине души он чувствовал: что-то здесь не так.
За окном с грохотом раскололось небо — несколько фиолетовых молний прочертили небосвод и с размаху вонзились в морскую гладь.
Морской бессмертный зверь, дотоле плывший тихо и безмятежно, содрогнулся и издал тревожный, протяжный клич:
— Мму-мму-у!
Жуюй от неожиданности вздрогнул и уткнулся прямо в широкую грудь Гунсунь Чэня. Две крохотные твари, только что уютно гнездившиеся у него за пазухой, в испуге выскочили наружу и закружились над головой.
Зажав ушибленный нос, Жуюй гнусаво выдохнул:
— Что там снаружи?
— Снаружи кое-какие неприятности.
Глаза Гунсунь Чэня оставались снегово-белыми, пугающими, точно у древнего демона. Однако Жуюй давно перестал бояться этого взора — напротив, находит его по-своему завораживающим. Ему даже захотелось дотронуться до этих холодных радужек.
— Подобные торговые маршруты охраняются строго, — нахмурился Жуюй. — Если что-то случится, стоящие за ними бессмертные секты не спустят всё на тормозах. Устраивать нападение — дело неблагодарное. Странно всё это.
Даже грабители редкий раз отваживались западать на транспортных бессмертных зверей.
Гунсунь Чэнь тихо усмехнулся:
— Уж не испугался ли?
Ощутив тесноту и тепло объятий, Жуюй на мгновение оцепенел. Выбираться он, впрочем, не спешил, лишь смущённо пробормотал:
—... А ты довольно твёрдый.
— Хочешь помягче? — наклонился к нему Гунсунь Чэнь.
Жуюй печально вздохнул:
— Эх... А ведь я рассчитывал на нежную, милую девушку...
Хоть он ещё не задумывался всерьёз о браке, но уж точно не представлял рядом с собой жёсткого, каменногрудого мужика!
Нос и губы до сих пор норовили заныть от удара. Надув щёки, Жуюй спросил:
— А если я скажу «нет», брат Семнадцать решит взять своё силой?
Как человек, досконально знающий законы подобных темных новелл, он слишком хорошо понимал мужскую природу. Если этот Чёрный босс захочет надавить, Жуюю останется только покорно распластаться под ним.
— Девушек у нас не водится, — Гунсунь Чэнь прислушался к шуму за бортом, затем подался вперёд и едва ощутимо коснулся губами его губ. — Но я подожду, пока ты сам не захочешь.
Поцелуй вырос из небытия — лёгкий, точно касание перочка. Жуюй даже сообразить ничего не успел.
— Оставайся в комнате, — добавил Гунсунь Чэнь. — Пока нападающие не пробьются сквозь нас, тебе ничего не грозит.
В следующее мгновение в покое остался лишь сам Жуюй.
Он посидел на краю кровати, тяжело вздохнул и с досады повалился на подушки. Принялся метаться по перине, свернувшись в гигантское подобие гусеницы, а затем распрямился и сполз на самый край.
Стремительный напор брата Семнадцать выбил Жуюя из колеи.
Самообман зашёл слишком далеко.
Был ли у него отклик в душе? Пожалуй... на мгновение что-то вспыхнуло. Но ведь раньше Гунсунь Чэня интересовали исключительно женщины!
Да, финал тех историй был жутковатым — с той же Лань Лань в итоге содрали кожу, — но она хотя бы была девицей! А связываться с мужчиной... это же совсем за гранью.
Жуюй со всей дури хлопнул себя ладонью по лбу.
Вот ведь беда! Даже в таком положении он подсознательно ищет оправдания для Гунсунь Чэня. Нет ему спасения.
Неужели слова брата Семнадцать о тайных надеждах — правда?
Ужаснувшись этой мысли, Жуюй тут же попытался выкинуть её из головы.
Надо признать, Чёрный Гунсунь Чэнь владел языком куда предпочтительнее Белого. Возможно, дело было в его внешности: смотря на него, Жуюй невольно вспоминал прежний сюжет и смягчался, потеряв способность твердо сомневаться. А уж после его объяснений по поводу Бесконечного Лета... колючий комок в груди Жуюя существенно уменьшился.
Звук очередного громового удара заставил маленького сирена подскочить на месте.
— Ух ты! — вытаращился малыш. — Какой большой!
Жуюй сгреб обоих зверушек в охапку, сочувственно кивнув:
— И не говори, гремит страшно!
Он подошёл к окну. Прежде прозрачная морская гладь превратилась в бурлящее месиво; гигантские валы с грохотом обрушивались на хребет бессмертного зверя, рассыпаясь тучами брызг. Морской зверь глухо вопил, и этот басовитый гул отгонял накатывающие волны.
Между континентами тянулись опасные воды.
Ранее на пути встречались два опаснейших участка, но тогда присутствовавшие на борту бессмертные почтенные взяли стихию под контроль. Нынешний же шторм явно имел рукотворную природу. Несмотря на усилия заклинателей, море продолжало бушевать, и в сиянии духовных вспышек проглядывали фигуры десятков сражающихся культиваторов.
— Там так опасно, — пролепетал маленький сирен, усевшись на локоть Жуюю и подперев щёки кулачками.
— Лань, ты что-нибудь видишь? — спросил Жуюй.
Лань: — Много чёрного... Уродливое. Вылезает из воды и ползёт за тьмой.
Жуюй задумчиво прищурился.
«Если это не спланированная засада на пассажиров... то, возможно, морской зверь случайно заплыл в закрытые воды и увидел то, что видеть не следовало?»
Нападение на транспортного зверя, перевозящего высокоуровневых культиваторов между континентами, чревато огромными неприятностями. Даже если дело обойдётся малым, секты проведут расследование и перевернут всё дно. Ведь этот способ передвижения удерживал монополию именно благодаря абсолютной безопасности и скорости!
Поразмыслив над этим, Жуюй снова ощутил, как палуба уходит из-под ног. Вздохнув, он сгреб малышей и взобрался обратно на кровать. Стоять у окна было уже невозможно — швыряло из стороны в сторону.
Коль скоро Чёрный босс ушёл отражать атаку, где носило Белого? Жуюй вспомнил, что так и не успел задать ему главный вопрос.
* * *
Гунсунь Чэнь молча созерцал уродливую тварь, подобную сгустку жидкой грязи. Вся акватория пропиталась этой скверной. Под воздействием монстров вода сгущалась в подобие вязкого киселя, сковывая движения морского зверя.
Он помнил этих тварей.
В отрывочных воспоминаниях о будущем он только и делал, что уничтожал их тысячами.
Они вызывали тошноту.
Мерзость.
Уродство.
Ему был отвратителен сам запах, исходивший от них.
Под водой распустились тихие, белые лотосы. Внешне кроткие, эти пламенные цветы заглатывали извивающихся тварей одну за другой. Под маской спокойствия бурлила безудержная ярость. Белые лепестки порхали вкруг бледных пальцев, полностью очищая пространство под брюхом морского гиганта.
Он лизнул каплю крови, выступившую на кончике пальца. Убийства не принесли умиротворения — напротив, лишь разожгли безумный азарт. Если бы не брезгливость к этой слизи, он с наслаждением рвал бы их голыми руками.
... А были ли у них вообще конечности?
До слуха донёсся едва различимый свист — тонкий звук свирели пробился сквозь толщу вод и рев шторма.
Уродливые грязевые монстры, спасавшиеся от огня белых лотосов, словно получили приказ. Они одновременно устремились к поверхности. Прежде они скрытно перемещались по дну к месту сбора, но задержка основной группы заставила их кукловодов занервничать.
И оттого становилось лишь интереснее!
Гунсунь Чэнь шагал по морскому дну так же свободно, как по суше.
Отозвав Белые лотосы Уничтожения Мира, он бесшумной тенью скользнул вслед за уходящим роем. Избавившись от огненных лепестков, твари устремились на призыв свиста, оставляя за собой шлейф черной грязи.
Поверхность моря мгновенно помутнела.
— Проклятье, почему их так мало?! — выкрикнул на воде вспыльчивый заклинатель, разглядывая вынырнувших монстров.
Обычно при «проводе» терялись единицы, но чтобы исчезла целая орава — такого не бывало.
— Главное — прибыли. Это лучше, чем у Чжэн Шуня: те вообще впечатались в бессмертного зверя.
Говоривший попытался отвлечь внимание раздражённого соратника.
— В бессмертного зверя? Они с ума сошли?
— У этого зверя рог был в невидимке, заметили слишком поздно. Забирай этих и уводи.
— А свидетели?
— Живых не оставлять.
Перешёптывание велось через закрытую ментальную связь, но Гунсунь Чэнь легко перехватил импульсы.
Его белоснежные одежды раздувались в воде, растворяясь в прозрачных струях. Взгляд зафиксировал точку вдали — сквозь толщу волн он увидел отдаленные фигуры и криво ухмыльнулся.
— Надо же, — прошипел Гунсунь Чэнь с ледяной насмешкой. — Жалкие черви научились разговаривать.
Рванувшие из глубины огненные лотосы взломали морскую гладь, мгновенно поглотив всю стаю уродцев!
Тело Гунсунь Чэня становилось всё холоднее, покрываясь инеем, точно у мертвеца. Вскинув брови, он ступил на волну. Его белоснежный халат не сохранил ни единого пятнышка грязи. Склонив голову, он неспешно пошёл по воде, коротко взмахнул рукой — и череп ближайшего нападавшего разлетелся в брызги. Обезглавленное тело рухнуло в пучину.
— Это из клана Гунсунь!
— Гунсунь Чэнь!
— Уходим!
До ушей Гунсунь Чэня долетели панические крики. Он жадно улыбнулся:
— Только сейчас сообразили?
Вспыхнувшая со всех сторон огненная стена отрезала пути к отступлению. Он наслаждался охотой, раздавливая врагов одного за другим.
— Поздно.
* * *
На том же море, в десятках ли от этого места, другой Гунсунь Чэнь — облаченный в иссиня-чёрные одежды — стоял на воде и задумчиво оборачивался назад.
«А там, похоже, настоящий пир крови».
Неподалёку заклинатель школы Грома вытер пот со лба, вокруг его тела полыхали молнии. Именно он давеча обрушил на воду те фиолетовые разряды.
На бессмертном звере собралось немало сильных мастеров. Когда сопровождающий почтенный вступил в бой, они поддержали его, сбивая нападавших. Но фанатичная бескомпромиссность врагов внушала страх: стоит противнику понять, что победа невозможна, как он тут же самоничтожает дух. Их даже в плен взять не успевали.
Такая жестокость настораживала. Неужели нападавшие вознамерились уничтожить всех до единого?
К тому же скорость морского зверя непонятным образом упала — он почти застыл. Несколько заклинателей воды уже погрузились в пучину, чтобы выяснить причину.
— Мму-мму-у!
Морской зверь внезапно вскинул голову и взревел. Скорость мгновенно восстановилась, и гигант, мощно гребнув плавниками, подобно спущенной стреле рванул вперёд, рассекая волны.
— Мму-мму-мму-у!
— Бессмертный зверь в ярости, — пробормотал маленький сирен, уткнувшись в грудь Жуюя.
Будучи редкими тварями, они остро чувствовали эмоции друг друга.
— Скорость вернулась, — констатировал Жуюй. — Это к лучшему.
Нападавших было много, но защитные формации на межконтинентальных зверях отличались высокой прочностью. Даже если бы удары пришлись по самой туше, быстро пробить её не удалось бы.
Впрочем, враги знали уязвимые места и пытались пробиться через дыхательные пути. Остановка зверя в одном месте могла стать роковой.
Жуюю хотелось выйти и посмотреть, что происходит снаружи, но он обещал оставаться в покое.
«Слишком много врагов...» — думал Гунсунь Чэнь.
Он продолжал слушать разговор Жуюя и сирена в комнате, следя, чтобы тот не волновался.
Его глаза, дотоле чёрные как смоль, мгновенно затянулись молочным инеем. Студёный хлад сковал морскую гладь. Волосы и взор стали абсолютно белыми. Из пустоты возник хрустальный меч, покрытый ледяной крошкой.
«Чтобы ему было спокойнее... надо закончить побыстрее».
Словно сошёл древний бог стужи: под его мечом не выжил никто.
* * *
Континент Юй
Жуюй открыл глаза от лёгкой дрожи — они прибыли на Восточный континент Юй.
Зачинщиков нападения так и не нашли, но факт успешного прибытия пассажиров и самого бессмертного зверя принёс сопровождающему почтенному огромное облегчение. Дальнейшие разборки ложились на плечи сект.
Ходили слухи, что проблему решил Гунсунь Чэнь из клана Гунсунь. Мало кто знал, что гений Северного континента Сюань плыл тем же рейсом, и народ немедленно принялся сплетничать.
— Говорят, он был в слепяще-белом...
— Да брось! Гунсунь Чэнь носит только чёрное, не знал?
— А мне показалось, будто я видел сразу двух Гунсунь Чэней...
— Ха-ха-ха! Ты просто обпился вина из Терема Забвения!
Слушая эти разговоры, Жуюй лишь сильнее вжимал голову в плечи. Наружу выходить раскомплексованно не хотелось.
Раздался постук в дверь:
— Жуюй, мы на месте.
Заклинатели один за другим покидали палубу, растворяясь в облаках. Жуюй тянул до последнего и выскочил наружу лишь тогда, когда у трапа почти никого не осталось. Вместе с двумя боссами он стремительно растворился в толпе.
Коль скоро они находились на Восточном континенте Юй, а Камень души указывал на юго-восток, точное место определилось само собой.
Камни души встретить нелегко — они формировались лишь в самых суровых краях. На всём континенте Юй имелось лишь несколько жил: одна таилась в Небесной секте Мухуа, вторая — в Призрачном лесу Крайнего Запада, третья — в Глубоком озере Призрачных Теней на юго-востоке, а ещё две были погребены в лавовых жерлах.
— В лаве? — удивился Жуюй.
Белый Гунсунь Чэнь равнодушно пояснил:
— На границе между континентом Юй и Южным континентом Хуа есть две жилы. Но они расположены прямо у жерл, и до них можно добраться лишь во время извержений.
Однако даже сильнейшие культиваторы с трудом противились первозданному гневу земли. Достать сокровища из кипящей магмы мог разводящий руками бессмертный почтенный на стадии Шага за Предел.
Жуюй всё понял.
Неудивительно, что Камни души считались такой редкостью: все месторождения находились в нечеловеческих условиях. За исключением разве что секты Мухуа.
Получается, у тех демонических практикующих из Бесконечного Лета имелся постоянный канал поставки. Обитель Вхождения в Грёзы тесно связана с сектой Мухуа — их взаимовыгодный обмен наверняка наладили на широкую ногу.
— Всё ещё думаешь о Бесконечном Лете? — спросил Чёрный Гунсунь Чэнь.
Они как раз остановились в бессмертном городе, находившемся под управлением Терема Сюаньмин. Выходцев с духовными жилами отсюда отправляли прямо в секту.
Вопрос заставил Жуюя, достававшего духовные камни, замереть.
— Угу, — отрывисто буркнул он.
Оплатив постой, он поспешил за слугой во внутренний дворик.
Обитель для заклинателей отличалась изысканностью: вдоль галерей тянулись пышные цветущие сады.
Жуюй снял отдельный дворик. Оба его спутника были мощными культиваторами, и подобный уровень комфорта являлся для них привычным. Жуюй уже привык к изумлённым взглядам слуг при расчете, хотя чаще в этих взглядах читалось откровенное восхищение.
Гунсунь Чэня знали далеко не все. В первые десятилетия его слава гремела главным образом на Северном континенте Сюань. Большинство слышало лишь имя, но не видело лица — до тех пор, пока он не вырезал секту Мухуа.
Поэтому прохожие скорее удивлялись фантастической красоте двух близнецов.
Именно так: Белый босс после высадки на берег даже не подумал возвращаться на Братскую могилу. Похоже, текущая телесная оболочка его вполне устраивала.
А вот Жуюй перед сном стабильно уносился духом на Луаньцзанган.
Что же до самого Жуюя...
Он опять поймал на себе смущённый, любопытствующий взгляд сопровождающего.
«Всё, моя улыбка сейчас отвалится», — подумал Жуюй.
— Ещё раз оглянешься — выколю глаза, — прошипел Белый босс с такой явной угрозой, что слуга похолодел.
Бедняга до самого ухода не смел поднять взор, а его ноги подгибались от страха — казалось, за спиной стоит разъярённый хищник.
Едва дверь закрылась, Жуюй тяжело вздохнул:
— Мне кажется, или раньше всё было не так запущено?
К чужим взглядам он привык, но чтобы на него зырили настолько непрерывно — это уже перебор.
— А ты давно в зеркало смотрелся? — лениво отозвался Белый Гунсунь Чэнь. Его спокойный тон немного успокоил Жуюя.
В последнее время Ляньжун держал себя в руках.
— В дороге некогда красоваться, — буркнул Жуюй. По натуре он был парнем простым и не придавал внешности значения. Одно время он вообще терпеть не мог своё лицо и года два избегал отражающих поверхностей.
— Так посмотри сейчас.
Белый Гунсунь Чэнь взмахнул рукой, и перед Жуюем зависло водное зеркало. Не ожидавший этого Жуюй присмотрелся к своему отражению, потрогал щёки и пробормотал:
— Проклятье... Почему я стал ещё белее? Выгляжу как снежный призрак.
Раскосые глаза на зеркальной глади смотрели с небрежной томностью. Лицо было настолько красивым, что Жуюю самому стало неловко, и он поспешил отвести взгляд.
— Зачем отворачиваешься? — неспешно проронил Чёрный босс. — Жуюй очень красив.
Его холодный голос произносил совершенно несоответствующие слова. Жуюй незаметно отступил на шаг:
— Брат Семнадцать, да что толку разглядывать собственную физиономию?
Ему всё ещё было непривычно видеть себя таким, но думать об этом не хотелось.
— С дороги все устали, так что отдыхайте, — торопливо добавил он. Вещей у них не было, достаточно было выбрать любую комнату.
Затворив дверь, Жуюй сокрушённо вздохнул. Его собственная реакция казалась ему постыдной.
Однако он ничего не мог с собой поделать: стоит Чёрному боссу заговорить, как Жуюй весь сжимается. После того разговора Гунсунь Чэнь больше не требовал прямых ответов, но его жесты и слова стали до опасного интимными. Прежняя отстранённость испарилась без следа.
Прежний Жуюй не стал бы придавать этому значения. Но теперь он дергался от каждого движения, боясь, что босс потребует взаимности прямо сейчас.
Достав из рукава маленькую клетку, Жуюй выгрузил питомцев. Сирен тут же ласточкой нырнул в чашу с водой, а Цветочный дух всплеснул крылышками и принялся нарезать круги.
Раньше Цветочный дух игнорировал клетку, предпочитая висеть на Жуюе, но появление сирена всё изменило. Сирену уж больно приглянулся поддон с водой, и он постоянно занимал его. Постепенно эта привычка заразила и духа. Жуюй почти не запирал дверцу, позволяя им резвиться, а сам принялся осматривать комнату.
Убранство дворика отличалось лаконичной изысканностью. Десять духовных камней в день береглись главным образом за средний полигон концентрации духовной энергии. Хотя боссам этот массив был без надобности, Жуюй считал: дают — бери.
Заложив руки за спину, Жуюй сделал пару шагов по комнате, размышляя: перед походом к Глубокому озеру Призрачных Теней нужно всё досконально подготовить. Нельзя снова лезть напролом, как прошлый раз.
Вспомнив о Бесконечном Лете, Жуюй опечалился. Ему всё же не хотелось, чтобы племя сиренов сгинуло без вести.
— О чём задумался?
Ленивый, чуть повышающийся к концу голос раздался над самым ухом, и по лбу Жуюя ощутимо щелкнули.
— Ляньжун?!
Зажав ушибленное место, Жуюй подавил ойканье.
На идеальной перине, опираясь на локоть и распустив широкие рукава белоснежного халата, полулежал Белый босс. Его тёмные глаза неотрывно следили за Жуюем.
Кожа у Жуюя была нежной, и на месте удара быстро выросло красное пятно.
— Какая неженка. Подойди.
«Вот же вредный тип!» — подумал Жуюй. Сам от души заехал по лбу, а теперь ещё и обзывается. Призывает к себе, точно кота какого-то. И ведь не отказать — придётся подходить.
Гунсунь Чэнь бесцеремонно сжал его щёки пальцами и принялся поворачивать голову Жуюя из стороны в сторону:
— Лоб у тебя совсем голый.
—... — Жуюй лишился слов. «Не умеешь говорить комплименты — молчи!»
Заметив его сердитый взгляд, Гунсунь Чэнь не удержался от смешка. Нажав пальцем на уголок глаза Жуюя, он пропустил по его каналам струйку теплой энергии — натянутость и боль во лбу мгновенно прошли.
— Ляньжун, а убрать руку не хочешь? — промямлил Жуюй. Пальцы Гунсунь Чэня сжимали его щёки так, что губы вытянулись в трубочку.
— Ну уж нет, — протянул Гунсунь Чэнь. — У меня к тебе дело.
Он продолжал поглаживать Жуюя по щеке, явно наслаждаясь мягкостью кожи.
«Мое лицо — не тесто!» — мысленно взвыл Жуюй.
— Что за дело?
Чувство опасности у Жуюя пока молчало. Будь он чуть сообразительнее, сейчас следовало не вопросы задавать, а делать ноги.
Настроение Гунсунь Чэня менялось быстрее весеннего ветра. В мгновение ока его лицо сделалось мрачнее тучи:
— Хочу знать... что у вас с ним было до этого?