Сюнь Шанпин, уперев руки в бока, оглядывал затопленную густой зеленью равнину. На бескрайнем поле, уходившем за самый горизонт, единственными живыми существами казались они сами.
От прежнего отряда осталось от силы три-четыре человека — остальную группу разметала недавняя внезапная усобица обстоятельств.
Равнина Бесконечного Лета хоть и слыла местом аномальным, в списках самых опасных гибельных земель никогда не занимала первых строчек. А всё потому, что сама она ни на кого не нападала, дожидаясь лишь тех, кто по собственной воле угодит в сетку. Если демонические звери из Призрачного леса Крайнего Запада вполне могли покинуть свои чащи, то изумрудные травы Бесконечного Лета людей не трогали.
Но только что это незыблемое правило было разрушено.
На их глазах некая невидимая сила уволокла Янь Жуюя в глубь Бесконечного Лета, а находившийся буквально в шаге от него Гунсунь Чэнь лишь холодно наблюдал за происходящим, провожая взглядом объятого паникой юношу. А затем земля содрогнулась, мертвенно-изумрудный ковер заколыхался и в мгновение ока поглотил стоящих рядом людей.
Теперь, задним числом, стало очевидно: Гунсунь Чэнь был к этому готов.
И всё же то, как прежде он заботился о Янь Жуюе, не могло быть притворством. Отчего же он не вызволил его? Спросить прямо Сюнь Шанпин не решался: выражение лица Гунсунь Чэня не предвещало ничего хорошего.
— Говорил же вам уходить раньше, — ровным, ледяным тоном произнёс Гунсунь Чэнь. — Не послушались.
В этих безучастных словах проскальзывало лёгкое раздражение — эмоция, которую он позволял себе показывать только в кругу давних знакомых.
Гунсунь Ли усмехнулся:
— Ну ты и паршивец. Не боишься, что мы и впрямь отсюда не выберемся?
Гунсунь Чэнь слегка прищурился. За его опущенными веками угадывалась дикая спесь, а в самом взоре проступала въевшаяся в кости жестокость:
— Чтобы я — да не выбрался?
* * *
"Почему?"
Янь Жуюй брел по бескрайней, уходившей за горизонт равнине, тихо бубня себе под нос.
Он только что пережил четыре часа лютой стужи. В Бесконечном Лете царил вечный день, однако каждые двенадцать часов температура стремительно падала. В первые сутки, когда он заснул, Белый босс буквально выпнул его из сна обратно в реальность, благодаря чему юноша, дрожа всем телом, успел натянуть теплую одежду.
"О чём лепечешь? Размышляешь, почему твой ненаглядный суженый тебя бросил?" — ядовитый, исполненный сарказма голос Белого босса заставил Янь Жуюя мысленно закатить глаза. Походя он ухватился за стебель травы, тянувшийся к нему.
— Поправка, — пробормотал Янь Жуюй. — Чёрный босс мне не суженый.
Помолчав мгновение, он добавил:
— Вы ведь оба сговорились заранее. Почему мне ничего не сказали?
Его разбирало обыкновенное любопытство. Заранее они бы его предупредили или нет — разве он стал бы поднимать панику или удирать? К чему такая секретность? И вообще, они же терпеть друг друга не могут! С каких пор они действуют сообща?
Гунсунь Чэнь произнёс с нескрываемым странным тоном:
— А ты, смотрю, осмелел. Дерзишь мне без тени страха?
Янь Жуюй осекся.
Вопрос, надо признать, был хорошим.
Прежде, разговаривая с Белым боссом, даже испытывая к нему доверие, Янь Жуюй неизменно сохранял глубочайшее почтение и где-то даже трепетал. Он прекрасно знал, насколько сам труслив. Но теперь... Ему хватило наглости пререкаться с могущественным демоном.
Эта дерзость произрастала из того, как исподволь, незаметно баловал его Чёрный босс. У того имелся редкий дар: приучать к себе мягко и ненавязчиво.
Впрочем, вслух этого говорить не стоило.
— Ах, ну да, — неспешно процедил Гунсунь Чэнь. — За тобой ведь стоит твой Брат Семнадцать.
От этих слов повеяло таким ледяным мраком, что у Янь Жуюя мороз пробежал по коже. Лучше уж пусть язвит!
Лишь полдня спустя Белый босс снова заговорил с ним.
— Твоя судьбоносная возможность таится здесь, — произнёс Гунсунь Чэнь. Слушать его сейчас было непривычно: голос звучал спокойно, практически без намека на привычную жажду крови. — Вмешайся мы — и ты потеряешь шанс отыскать её.
Янь Жуюй промолчал. Возможно, именно поэтому Чёрный босс и оставил его один на один с этим местом. Белый хоть и наносил визиты в снах, формально тоже находился в стороне.
Но если так... Чёрный босс, скорее всего, очень недоволен.
Когда Янь Жуюй очнулся после первого сна, демонический зверь всё ещё сидел рядом, преданно дожидаясь его. Выглядел он при этом слегка глуповато. Погладив монстра, юноша отослал его обратно в Призрачный лес Крайнего Запада, а сам наугад отправился вглубь равнины.
Белый босс обмолвился, что здесь, возможно, удастся пролить свет на тайну его происхождения.
Едой Янь Жуюй запасся вплоть до отвала. Проблуждав пешком целые сутки, он достал из пространственного кольца летающий диск и, усевшись на него, неторопливо понесся вперед.
Маленький цветочный дух ютился у него на плече и с аппетитом уплетал духовный плод, полученный от хозяина. Светящиеся искры, слетавшие с его крошечных крыльев, щекотали ухо юноши, отчего он вынужден был отворачивать голову.
И тут на фоне бескрайней, унылой зелени мелькнула тёмная тень.
Проведя несколько дней в монотонных скитаниях, Янь Жуюй при виде чего-то нового пришел в неописуемый восторг. Он тут же направил летающий диск на запад, бросившись в погоню.
Сначала это было лишь крошечное пятнышко, но по мере приближения оно расплывалось огромной тушевой кляксой. Когда юноша задрал голову, разглядывая уходивший в самые облака гигантский силуэт, у него перехватило дыхание.
И как он только ухитрился издали принять эдакую махину за несолидную тень? Это же не просто тень, это целая живая гора!
Единственные разумные создания, способные обитать на просторах Бесконечного Лета.
Одноглазые гиганты.
Янь Жуюй вспомнил подробности из романа.
Эти исполины отличались медлительностью, но обладали колоссальной, нечеловеческой силой. Каждый их шаг заставлял землю содрогаться. Разбухшие пласты мускулов на ногах и руках выглядели бы атлетично, будь они человеческих пропорций, но вблизи эта гора плоти внушала лишь трепет. Янь Жуюй инстинктивно опустил летающий диск и затаился в густой траве, молясь, чтобы гиганты его не заметили.
— Ну и махина... — пробормотал он.
Земля под ним гудела, а задрав голову, он едва мог разглядеть лица великанов.
Внешне они походили на людей: красноватая кожа, слегка непропорциональные конечности относительно мощного туловища, прямохождение. Однако посреди лба у них находился один-единственный огромный вертикальный глаз, а из головы торчали два небольших острых рога. Одеты они были в грубые шкуры, а некоторые и вовсе обходились обрывками мешковины на бедрах. Янь Жуюй смущённо отвел взгляд.
— Гр-р-а-а-а! — их рев оглушал, хоть и звучал неразборчиво.
Юноша прислушался.
— ζЛΞБs...
Янь Жуюй замер. Этот язык казался ему до странности знакомым.
Словно бы он...
Ох!
Недавно затянувшаяся рана на ладони вспыхнула резкой болью, а зажатое в руке изумрудное ядро Призрачного леса словно ожило, запульсировав теплом.
Ощущая ладонью мягкое излучение кристалла, Янь Жуюй слегка нахмурился.
Гиганты были не слишком разговорчивы. Их редкие переклички быстро затихали; куда чаще они просто истуканами застывали посреди равнины. А многие и вовсе заваливались прямо на траву, оглашая окрестности оглушительным храпом.
Надвигалась очередная волна стужи.
Прежде Янь Жуюй спасался, вытаскивая из пространственного кольца всевозможные теплые вещи, но спать в таких условиях было сущим мучением: каждое утро, просыпаясь в мире Братской могилы, он ощущал ломоту во всем теле. К тому же юноша понимал: если так будет продолжаться и дальше, он попросту сляжет с лихорадкой. А запасы снадобий не бесконечны.
С завистью глядя на спящих исполинов, которым, похоже, стужа была нипочем — они спокойно дрыхли с голым торсом прямо на голой земле, — Янь Жуюй выждал момент. Когда большинство гигантов погрузилось в сон, он тихонько подобрался к одному из них и юркнул к его шее. От тела исполина исходило такое благодатное тепло, что юноша блаженно вздохнул.
Место он выбрал не случайно: возле рук или ног его легко могли раздавить во сне, а у шеи оставался шанс вовремя увернуться. Закрепив импровизированный спальный мешок на мочке уха гиганта, Янь Жуюй залез внутрь и заснул.
В мире Братской могилы он тоже спал без задних ног, пока его бесцеремонно и с ледяной миной не выдернул из сна Белый босс.
Едва очнувшись в реальности, юноша сразу осознал: дело плохо.
Он болтался в воздухе, подвешенный на ухе гиганта.
Спальный мешок не давал ему свалиться, но со стороны юноша, висевший на ушной мочке великана, наверняка смахивал на гигантский кокон шелкопряда.
Выглянув из мешка, Янь Жуюй увидел, что недавние сонные увальни преобразились до неузнаваемости: они носились по равнине с невероятной прытью, выслеживая и давя какие-то крошечные тени. Приглядевшись, юноша разглядел спасающихся бегством людей. Панически удиравшие бедолаги уж точно не походили на всемогущего босса.
Гиганты с ревом крушили козявок под ногами.
— ζЛsζЛ!!
— eφζЛsΞБζ!!
Их разгневанные клики сотрясали воздух.
Янь Жуюй, вынужденный "путешествовать" вместе с ними, болтался на ухе, словно драгоценная сережка.
Вдруг один из проходивших мимо исполинов повернул голову, намереваясь хлопком по плечу привлечь внимание своего сородича. Но едва его единственный вертикальный глаз приблизился, как тут же остекленел и замер.
Янь Жуюй замер тоже.
Огромный глаз придвинулся вплотную, заслонив собою весь горизонт. В следующий миг земля и небо поменялись местами: юношу бережно, с величайшей осторожностью подхватили и переложили на широкую, как площадь, ладонь.
На гигантской ладони распластался крошечный человек. Не будь он скован спальным мешком, он не лежал бы сейчас в столь нелепой позе с задеренными кверху ногами.
Однако зрелище обступивших его со всех сторон вертикальных зрачков внушало настоящий ужас. Огромные глаза — один, два, три, пять, восемь! — уставились на него. Янь Жуюю стало дурно, от страха кожа на голове занемела.
Пропал! Пропал ни за что!
Он вспомнил, с какой свирепостью гиганты только что топтали людей — словно мелкую мошкару. Если уж суждено умереть, то только не так!
— ζξσДǒΞΥοξ!!
Огромная ладонь, держащая его, заметно задрожала.
Снова раздалось бормотание на том же странном наречии. Но, к своему изумлению, Янь Жуюй неожиданно начал понимать смысл этих звуков!
— Первородный Зародыш!
— Зародыш!
— Маленький...
— Какой миленький!
— Беленький!
— Симпатичный!
— Красивый!
— Нравится! Очень нравится!
Янь Жуюй онемел.
Этот шквал нехитрой, топорной, но искренней востороженности, выражаемый отрывистыми словами, попросту ошеломил его.
Кое-как выпутавшись из спального мешка, он спровоцировал новую волну оглушительных вздохов и аханья.
В глазах великанов каждое движение крошечного человечка казалось пределом совершенства и милоты. Когда один из них попытался протянуть огромный палец, чтобы помочь ему, Янь Жуюй испугался и тут же с головой ушел под ткань спальника, свернувшись в маленький бугорок.
— Прелесть какая! — умиленно прогудел кто-то из гигантов.
Янь Жуюй вздохнул и с обреченным видом сбросил бесполезную защиту. Обняв спальный мешок, он поднял взгляд.
Со всех сторон его окружали краснокожие, одноглазые исполины.
Некоторые опустились на корточки, другие сгрудились вокруг, толкаясь локтями и плечами — и всё ради того, чтобы хоть краешком глаза глянуть на Первородного Зародыша, беспомощно лежащего на гигантской ладони.
Янь Жуюй в отчаянии закрыл глаза и свернулся калачиком, пытаясь завалиться спать.
"Только не смотрите на меня... Умоляю".