Распустились цветы.
Янь Хун подумал, что за всё время, проведённое здесь, не видел ни единого бутона. Ныне же Демонический лес сплошь усыпали невероятные соцветия: нежно-розовые, лимонно-жёлтые, лазурные, пурпурные, а порой — алые, точно пламя, или иссиня-чёрные, подобно самой ночи. Они разрастались повсюду, покрывая ковром каждый уголок чащи. У них не было ни стеблей, ни питающих листьев — эти бутоны возникали прямо из воздуха, словно сотканные из ничего.
Янь Цзи окропила спутников остатками снадобья, сокрушающего духовный след:
— Предыдущая вспышка создала слишком много шума. Они неизбежно обратят сюда взор.
— Нестрашно, — ответил Янь Хун. — Мы не могли предугадать задумку Янь Хуэя. Его появление привлечёт к себе куда больше внимания, чем наше.
— Я пойду и убью его, — ледяным тоном процедил Янь Чжу.
Янь Цзи одарила его длинным, исполненным молчаливого укора взглядом:
— И с чем ты на него пойдёшь? С одним лишь голым упрямством? Уймись. Он наверняка уже почувствовал наши ауры.
Они происходили из одного рода. В суматохе он мог не заметить их сразу, но, едва переведя дух, Янь Хуэй неизбежно узнал бы собственных детей. Находясь у него под самым носом, они всё ещё оставались в уязвимом положении. Лишь благодаря невероятным усилиям Янь Хуна им удавалось раз за разом уходить от погони. И кто бы мог подумать, что их цели окажутся абсолютно идентичными!
И те и другие стремились к древнему священному массиву Небесной секты Мухуа.
Нравом Янь Чжу становился всё более нетерпим и срывался по любому поводу, что искренне тревожило Янь Цзи. Впрочем, при всей своей пылкости юноша всё же умел прислушиваться к разуму. Увидев, что ни старший брат, ни сестра не поддерживают его порыв, он лишь молча отступил в тень.
Наблюдая за его угрюмой фигурой, Янь Цзи ощутила странную смесь жалости и теплоты. Увы, таковы уж жестокие законы этого мира.
— Если ты продолжишь застывать с таким видом, я решу, будто нас снова обложили со всех сторон, — произнесла она, обернувшись к старшему брату.
Лицо Янь Хуна оставалось суровым, а между бровей залегла глубокая складка.
Оказавшись в незнакомом месте, Янь Цзи тоже не могла позволить себе расслабиться, пусть внешне и старалась выглядеть беззаботно. Её тело находилось в постоянном напряжении, а сжатая духовная энергия струилась вокруг невидимым защитным куполом, прикрывая уязвимые места. Однако напряжение Янь Хуна переходило все границы.
— Обстановка здесь... нездоровая, — произнёс Янь Хун.
Использовать снадобье для сокрытия ауры пришлось потому, что Демонический лес был местом настолько отчуждённым, что даже стражники заглядывали сюда изредка. Здесь обитали жуткие твари. Особенно те двухголовые змеи, о которых он уже рассказывал Жуюю — эти монстры разрывали и пожирали культиваторов безо всякой жалости. В прошлый раз чаща встретила его изменчивой и коварной угрозой... Откуда же теперь взялось это обманчивое умиротворение?
Прежде Демонический лес представлял собой смрадную топь с чёрной гнилой землёй, повсюду громоздились высохшие коряги и скрюченные стволы, а на голых ветвях гнездились зловещие птицы. Они бесшумно выслеживали любую живую душу и набрасывались без единого звука. И если двухголовые змеи в глубине чащи внушали первобытный ужас, то эти птицы служили передовым дозором Демонического леса. Ныне же не было видно не только птиц — даже эти странные бутоны неожиданно распустились во всём цвету.
Словно напились сполна чужой жизненной силы и теперь сияли нежной, пышной красотой.
— Чрезмерное затишье — верный признак беды, — холодно заупрямился Янь Чжу.
* * *
Четверть часа назад.
Среди подпирающих небо горных пиков, окутанных густым туманом, Лань Лань смотрела вслед исчезнувшим членам клана Янь. В её звонком голосе звучало явное недовольство:
— Бессмертный почтенный Янь, вы вот так просто позволите им уйти?
Облик Лань Лань заметно повзрослел: девичьи наряды уступили место строгой и практичной одежде. Впрочем, капризные нотки в её речи никуда не исчезли.
Девушка никогда прежде не бывала в этих краях и вела себя куда осторожнее Янь Хуэя. Но даже при всей своей осмотрительности она не предполагала, что тот без боя отпустит Янь Хуна и остальных. Чтобы пробиться к древнему массиву Небесной секты Мухуа и вернуться сюда, им пришлось приложить колоссальные усилия; половина её людей сложила головы. А Янь Хун со своими спутниками просто прошёл по их следам, свободно очутившись в этом месте. Подобная дерзость способна была вывести из себя даже самое ангельское терпение.
Янь Хуэй ничуть не изменился: всё тот же благородный, овеянный духом бессмертия облик. Глядя на него, трудно было поверить, что в окружающем мире его репутация трещит по швам. Любой, кому доводилось узреть Бессмертного почтенного лично, невольно восхищался его величественной выправкой.
— Хоть они и проявляют непокорность, но всё же остаются моими детьми. Надеюсь на твоё понимание, — бесстрастно отозвался Янь Хуэй. Слова звучали вежливо, но за ними угадывалось свысока отстранённое равнодушие.
В душе Лань Лань вспыхнул гнев, однако внешне она осталась спокойна. Её союз с Янь Хуэем был лишь сделкой по расчёту: ей требовалась его невероятная сила, а ему — тайные знания, которыми владела только она. Теперь, когда они ступили на земли Южного континента Хуа, первый этап их договора можно было считать завершённым.
Едва они появились здесь, Янь Хуэй сразу же уловил присутствие Янь Хуна. Но прежде чем завязался бой, Бессмертный почтенный одним движением заблокировал все атаки Лань Лань.
Этой короткой задержки беглецам вполне хватило, чтобы скрыться. В то же мгновение они почувствовали, как пришёл в движение древний массив — в воздухе разлилось невидимое губительное напряжение.
— Тебе не ведомо, — неспешно продолжил Янь Хуэй, — что среди моих детей есть те, кто особенно близок с Жуюем. Как думаешь, поддерживали ли они с ним тайную связь? И с чего бы им очертя голову рваться сюда? Мой старший сын прекрасно знал, какому смертельному риску подвергается, но всё же пошёл на этот шаг. Не потому ли, что сам Жуюй уже находится в этих землях?
Лань Лань прищурилась, и на её губах заиграла тонкая улыбка:
— Похоже, Бессмертный почтенный питает к нему особое расположение.
Янь Хуэй лишь громко и раскатисто расхохотался.
— Янь Хуэй, а ты всё так же невредим!
Голос, донёсшийся издалека, в то же мгновение раздался прямо перед ними. Прибывший обладал сокрушительной, подавляющей аурой: жужжащие в тишине тёмные демонические твари припали к его ногам, словно кроткие домашние зверьки, хотя их свирепые взгляды сулили кровавую расправу.
Янь Хуэй, ничуть не смутившись, сделал шаг навстречу:
— Ты что же, надеялся, что я испустил дух? Увы, я всё ещё хожу по этой земле.
Демонический практикующий брезгливо отвернулся:
— Не набивайся в друзья. Если бы ты издох, в мире стало бы куда спокойнее.
Хотя до них и доходили слухи о потрясениях в Небесной секте Мухуа, они, в отличие от культиваторов из сменяемых дозоров, были отрезаны от внешнего мира и знали о происходящем куда меньше.
Янь Хуэй пробыл в Небесной секте Мухуа слишком долго именно ради того, чтобы воспользоваться их массивом и переместиться сюда.
— У меня срочное дело, — произнёс он глубоким, плотным голосом. — Я хочу встретиться с Хуа Байдао.
Ныне его положение кардинально изменилось: он больше не мог действовать в открытую и был вынужден проявлять куда большую сдержанность, чем прежде.
— Ты опоздал, — качнул головой демонический культиватор. — Приди ты полмесяца назад, я бы смог переправить тебя. Но последние дни всё наглухо перекрыто.
Он не лгал. Их с Янь Хуэем связывали вполне сносные отношения, и будь у него возможность помочь, он бы не стал отказывать. Однако сейчас в округе действовал режим строжайшей готовности. Не будь прибывший Янь Хуэем, их разговор вообще не вышел бы столь мирным.
Янь Хуэй приподнял бровь:
— Неужто кто-то прознал об этом месте?
Его собеседник по силе не уступал самому Янь Хуэю. К тому же здесь дежурил еще десяток таких же Демонических почтенных. Казалось бы, причин для такой паники быть не должно.
Демонический почтенный Та Фэнсюэ нахмурился. Главная беда кролась в ином, хотя Янь Хуэй отчасти угадал. В последнее время здешняя аномалия проявляла себя с каким-то невиданным прежде безумием. Стража была вынуждена подавить собственное нетерпение и в разы ужесточить досмотр на каждом рубеже, опасаясь, как бы кто из своих не сорвался в безумие и не натворил бед.
— Твоя проницательность всё так же остра, — мрачно проговорил Та Фэнсюэ. При упоминании об этой неприятности даже его жуткая аура немного померкла, уступив место глухой досаде. — Всё из-за Гунсунь Чэня.
Это имя нельзя было назвать совсем уж неожиданным, но его появление здесь ломало все расклады.
Янь Хуэй нахмурил брови:
— Его обитель — Северный континент Сюань. Что ему понадобилось на Южном?..
В его душе зародилось дурное предчувствие. Он допускал, что Жуюй мог оказаться на Южном континенте Хуа, но никак не предполагал, будто тот сумеет отыскать дорогу к этой скрытой обители. В расчётах Янь Хуэя путь через древний массив нужен был Янь Хуну лишь для того, чтобы быстрее миновать два океана. Пользуясь своим прошлым опытом, тот вполне мог рассчитывать выскочить из мышеловки. Но если Янь Жуюй уже прознал о здешней аномалии — дело принимало совершенно иной оборот.
Та Фэнсюэ выглядел так, словно проглотил яд.
Здесь требовалось постоянное присутствие охраны на четырёх ключевых направлениях. За каждым входом в потусторонний мир закреплялся отдельный отряд. Проход за грань был сопряжён с тяжелейшим воздействием Кармы и духовным искажением, отчего долго оставаться там никто не мог — требовалась регулярная ротация. Однако во время прошлого инцидента демонические культиваторы по ту сторону Врат сгинули почти поголовно, едва не сдав рубежи... Подобная катастрофа заставила Обитель Вхождения в Грёзы пребывать в состоянии крайнего усердия.
— По причине появления Гунсунь Чэня тебе придётся затаиться здесь на неопределённый срок, — чеканя слова, проговорил Та Фэнсюэ. — Пока мы не скрутим этого пса, массив никто не запустит.
Янь Хуэй тонко улыбнулся:
— Разумеется.
Не успели они закончить разговор, как земля под ногами содрогнулась. Невероятная, подпирающая небеса жажда крови и ледяной хлад ворвались в этот мир. Это явление несло в себе такую ярость, будто на пути вторгшегося не смогли бы устоять ни боги, ни Будды.
Та Фэнсюэ изменился в лице. Прочие Демонические почтенные среагировали ещё быстрее: над всей снежной равниной мгновенно раскинулся купол тяжёлого демонического давления.
Как Гунсунь Чэнь сумел нащупать точку пересечения границ?!
Это место и внешняя северная снежная гряда являлись двумя совершенно раздельными пространствами, наложенными друг на друга. И хотя здесь тоже простиралась снежная равнина, она являлась лишь проекцией внешнего мира. Сюда могли ступить лишь те, кто имел прямое разрешение. Без него ни один Бессмертный или Демонический почтенный не смог бы пробить барьер — такова была первозданная сила этого секретного царства!
Как же тогда эти дерзкие незваные гости сумели прорваться внутрь?!
— Он безумен! Срочно доложите наверх! — отдал приказ самый могущественный из Демонических почтенных, чьё лицо напоминало каменную маску. — Снять защитные заклятия! Снять все ограничения! Незыблемыми должны оставаться лишь Врата Жизни Четырёх Сторон, остальной периметр — открыть полностью!
— Стоит ли заходить так далеко? — выразил сомнение Та Фэнсюэ.
В этом месте таилось слишком много аномального. Если снять все печати... погибать начнёт сама демоническая стража. Да что там рядовые культиваторы — даже им, десятку почтенных владык, не поздоровится! В конце концов, будь здесь безопасно, требовалось бы для охраны столько высших сущностей?
Разве они стерегли границу от внешнего вторжения?
Вся их миссия заключалась в удержании самой этой проклятой аномалии!
В наступившей тишине Янь Хуэй подал голос:
— Та золотая ладонь... Похоже, работа мастера Жэньшаня.
Он не мог ошибиться: Жэньшань лишь выглядел мягким и добросердным монахом, но на деле разил зло без малейшего сожаления. Всякий заядлый грешник, попавший к нему в руки, отправлялся на «перерождение» без право на помилование.
— Жэньшань?.. — Владыка демонов прищурился. — Зачем он...
* * *
Старый монах Жэньшань сидел с закрытыми глазами на спине исполинского белого журавля.
Рядом с ним, помимо Су Мэйэр, находилось ещё несколько незнакомых культиваторов. Среди них встречались как последователи Дао, так и демонические практики. Они держались настороженно, образуя кольцо вокруг монаха. Со стороны казалось, будто они охраняют Жэньшаня, но на самом деле каждый искал в нём оплот безопасности.
Су Мэйэр тревожно нахмурилась.
Граница между внешним и внутренним миром оставалась почти незаметной — весь прорыв занял лишь одно короткое мгновение, а началось всё с единственной фразы Янь Жуюя.
В тот час юноша дремал в объятиях Тёмного Гунсунь Чэня, выглядя смертельно уставшим. Однако ближе к полудню он внезапно встрепенулся и поглядел вправо туманным взглядом.
Су Мэйэр отчетливо помнила его сонное: «А где же дверь?..»
Была ли там дверь, она не ведала, но прямо посреди пустоты вдруг вспыхнула прозрачная рябь. Пространство словно свернулось свившись в рулон, и явило взгляду абсолютно такой же пейзаж.
Врата открылись.
В то же мгновение каждый культиватор почувствовал этот сдвиг своей духовной волной. Сомневаться не приходилось. Окно в реальность распахнулось лишь на краткий миг, и журавли очертя голову устремились в проход... В ту же секунду следом за ними падающими звёздами скользнули ещё несколько теней. По их неуловимым движениям и знакомым аурам Су Мэйэр мгновенно узнала тех самых преследователей, что маячили на горизонте последние дни.
Едва ступив в этот мир, Гунсунь Чэнь выпустил свою ауру на полную мощь, накрыв ею всё сущее. Словно уверовав в собственное всемогущество, он испускал такую лютую жажду убийства, что старый монах не выдержал и вскинул ладонь к небесам. Чистая, милосердная отповедь буддийской печати смыла волну скверны, но вместе с тем заставила всех присутствующих вскинуться и встать в боевую стойку.
Су Мэйэр бессильно вздохнула. Зачем было так орать о своём присутствии? Опасались, что враг не заметит?!
— Ладно Гунсунь Чэнь с катушек слетел, но ты-то, старый монах, куда с ним за компанию? — с тоской произнесла она, окончательно махнув рукой на приличия.
Старик лишь добродушно усмехнулся:
— Приходя в чужой дом, следует соблюдать правила вежливости.
Едва он договорил, как шумевшая только что снежная равнина погрузилась в звенящую тишину. Всё живое вокруг словно сдуло в один миг — остались лишь они сами. Подобная аномалия заставила всех подобраться и начать дико оглядываться. Вдруг из ниоткуда взвился смерч из чёрного пылевого вихря. Напор ветра оказался настолько страшен, что даже журавль под ними зашатался, не в силах удерживать равновесие.
Су Мэйэр погрузила духовное чутьё в этот вихрь и тут же вскрикнула:
— Держитесь от него подальше!
Едва её восприятие задело край чёрного потока, как голову пронзила нестерпимая боль. В шуме бури слышались невнятные, отвратительные голоса, несущие непрерывную брань.
Су Мэйэр ещё никогда не была так благодарна монаху за Заклятие очищения сердца.
Когда её уже готово было поглотить безумное виденье, преображавшее всё вокруг в извивающиеся темно-алые жилы, в её сознание пролился холодный, будто ключевая вода, поток, мгновенно выдернувший её из дурмана.
Никто не стал игнорировать предупреждение Су Мэйэр. Поняв, что птица не вынесет напора, культиваторы один за другим с упреждением ринулись прочь, оставив пернатого исполина задыхаться в урагане.
Внезапно впереди выросли фигуры Янь Жуюя и Гунсунь Чэня, перекрывая путь чёрному вихрю.
— Янь Жуюй! — взвизгнула Су Мэйэр, увидев, как юноша бросается прямо в эпицентр.
Янь Жуюй, который ни при каких обстоятельствах не должен был услышать её сквозь рев бури, неожиданно обернулся. Он улыбнулся ей — так тепло и открыто, что этот светлый лик казался совершенно инородным среди царящего вокруг кошмара. Он беззвучно шевельнул губами: «Я в порядке».
В тот же миг чья-то метёлка — пуховая кисть — обмотала рукав Су Мэйэр, и ленивый мужской голос произнёс:
— Раз уж они встали впереди, значит, знают, что делают.
Это был один из тех, кто прошёл сквозь разрыв вместе с ними. Су Мэйэр помнила его — Жэньшань упоминал, что тот родом с Восточного континента Юй.
— Но Жуюй ведь обычный человек! — вырвалось у неё.
Убедившись, что девушка не собирается глупо жертвовать собой, культиватор убрал мухоловку и, поглаживая жидкую бороду, усмехнулся:
— Обычный? Человек, который с ходу указал на врата в эти пожирающие снега земли?..
Су Мэйэр нахмурилась:
— Пожирающие снега? Что ещё за дурацкое название?
Лю Су расхохотался:
— Я и сам не знаю, как правильно зовётся этот хребет. Назвал так, к слову пришлось.
Хотя Су Мэйэр искренне переживала за Янь Жуюя, этот незнакомец казался куда более разговорчивым, чем вечно загадочный старый монах. Почуяв, что тот знает о здешних местах немало, она спросила:
— Что это за чертовщина вокруг? Вы двое шли за нами с самого начала, словно знали, куда направляетесь.
Лю Су кивнул:
— Твоя правда. Каждому, кто разжился ключом, так или иначе интересен Путь богов. Иначе с чего бы нам тащиться в такую глушь?
Путь богов? Снова это слово.
Су Мэйэр на мгновение усомнилась в собственной осведомленности. Неужели она настолько дремуча? Отчего вокруг абсолютно каждый толкует об этом Пути богов?!
Словно угадав её смущение, собеседник пояснил:
— Это древнее, почти забытое учение. Знания о нём в современном мире — штучный товар. Я прознал о нём совершенно случайно из записей почившего наставника. Прибыв на Южный континент Хуа, я хотел навестить старого приятеля, но не застал его дома. Зато наткнулся на этот адрес в его бумагах. Вот и отправился по следам.
О том, как именно он добыл ключ и пробрался сюда, даос предпочёл умолчать.
— Подозреваю, твой друг уже отправился к праотцам, — сухо заметила Су Мэйэр.
Культиватор погладил рукоять мухоловки:
— Меня терзают те же смутные сомнения.
Пока они разговаривали, фигуры Янь Жуюя и Гунсунь Чэня так же внезапно возникли перед ними. Их одежды выглядели плачевно — ткань проели дыры, будто от сильной кислоты. Однако по тому, как Жуюй ловко спрыгнул на землю, было видно, что сами они ничуть не пострадали.
Едва коснувшись земли, Янь Жуюй несколько раз эмоционально сплюнул, извлёк из пространственного хранилища флакон с лечебной росой, сунул один кубок Гунсунь Чэню, а сам принялся усиленно полоскать рот.
— Жуюй, что это было?! — подскочила Су Мэйэр.
Янь Жуюй оглядел свои лохмотья, скривился и с отвращением выдохнул:
— В том чёрном ветру полно какой-то дряни. Внешне — пыль пылью, но Семнадцатый брат сказал, если хоть крупица попадёт на кожу, начнёшь слышать голоса. Вот он и заморозил всю эту гадость на корню.
Су Мэйэр лишилась дара речи. Заморозил?! Если бы всё решалось так просто, прочие практики не стали бы убираться прочь от одного её предупреждения! Никто из них даже не дерзнул погрузить туда своё духовное чутьё!
Сменив изодранные одежды на свежие, Янь Жуюй и Гунсунь Чэнь вновь обрели строгий вид.
— Похоже, мы не ошиблись дорогой, — произнёс Жуюй. — Только что Семнадцатый брат коротко скрестил оружие с двумя Демоническими почтенными. Но те успели задействовать какой-то механизм: рельеф местности мгновенно изменился, а сами они испарились...
Он закинул голову вверх.
В небесах застыли две луны.
Кроваво-красные, зловещие — точно такие же, какие являлись в иллюзиях демонического зверя грёз.
Если луны в том мороке один в один повторяли нынешние, что это означало? Они неосознанно угодили в новую иллюзию? Или уже очутились внутри аномального пространства?
Глядя на эти алые диски, Су Мэйэр и остальные почувствовали, как в груди закипает глухая досада. В ушах словно навязчиво зашелестел невнятный, давящий шум, от которого невозможно было заслониться духовным чутьем. Оставалось лишь терпеть этот мерзкий липкий зуд.
Старый монах вздохнул, сложил ладони и тихо зашептал молитвы.
По мере того как Жуюй, надивившись, слушал ровный бубнёж Жэньшаня, отвратительное ощущение в голове и впрямь стало отступать. Прочтя сутру раз пять или шесть, монах наконец смолк.
— Благочестивые — господа, — произнёс он со всей серьёзностью. — Хозяин этих земель обнаружил наше вторжение и задействовал защитные массивы. Не теряйте бдительности.
Когда старик переставал валять дурака, его облик внушал невольное почтение.
— Хоть вокруг всё и напоминает привычную снежную равнину, морок может накрыть нас в любой момент. Держите дистанцию, не кучкуйтесь, — бросил Янь Жуюй.
Су Мэйэр воззрилась на него.
— Я выпрашивал подробности у демонического зверя грёз, — пояснил юноша. — Это не совсем иллюзия, но разум затуманить может запросто. И даже если зверь вытащит нас из морока, вы все — сильные практики. Хватит доли секунды, чтобы принять спутника за врага и нанести смертельный удар...
Договаривать не требовалось — смысл поняли все.
— Куда направимся? — спросила Су Мэйэр.
После того как Жуюй буквально вывел их сюда одной лишь случайной фразой, она, вслед за даосом с мухогоном, окончательно перестала считать его простым смертным. В её глазах именно Жуюй стал главой их отряда, а вовсе не стоящий за его спиной Гунсунь Чэнь.
Жуюй переглянулся с Гунсунь Чэнем и о чём-то тихо перешепнулся с ним. В присутствии последнего никто не дерзнул бы подслушивать. Вскоре Жуюй поднял голову:
— Минуем снега и возьмём курс на восток.
Его не покидало чувство, будто именно оттуда исходит некий неведомый призыв. Именно эта смутная зовущая сила заставила его в полусне «распахнуть» границу между мирами.
Никто не стал оспаривать выбранное направление.
Усевшись в объятиях Гунсунь Чэня, Жуюй ухватившись за его рукав, прошептал:
— Они напуганы.
Пораненного журавля Гунсунь Чэнь уже убрал в душевный приют. Теперь они двое летели на сотворённом им ледяном клинке, а остальные практики следовали за ними, кто во что горазд.
Тёмный Гунсунь Чэнь отозвался ровно:
— В той чёрной буре таилась сила, до боли похожая на волю самого Небесного Дао.
От такого удара у обычного культиватора нет защиты. Именно поэтому Су Мэйэр так отчаянно закричала, повинуясь чистому инстинкту самосохранения. А среди тех, кто сумел добраться сюда, дураков не водилось: столкнувшись с подобной скверной, никто не горел желанием действовать в одиночку. Тем более когда рядом находился мастер Жэньшань... Чьё имя было известно даже демоническим практикам Южного континента.
Злодеев монах уничтожал безжалостно, но праведнику или простому человеку в помощи никогда не отказывал. Только что он потратил немало сил, чтобы очистить их разумы от скверны, и не раздумывал ни мгновения.
— Эх, — вздохнул Янь Жуюй. — Вот только идти за нами — идея так себе.
В конце концов, даже сам Жуюй не ведал, что именно его манит. А ну как там ждёт ещё большая беда?
Впрочем, додумать эту мысль он не успел: перед ними из снежной мглы выросло нечто жуткое. Путь им преградила исполинская каменная плита, подпирающая само небо. На её поверхности выпирали странные, извивающиеся рельефы, словно внутри каменной толщи были замурованы неведомые чудовища. А у подножия этой стены громоздились горы трупов: развороченные тела, оторванные конечности, скалящиеся черепа... Всё это месиво из костей и плоти издавало густой, невыносимый смрад преисподней.
Если ад существует, то пахнет он именно так.
Янь Жуюй зажал нос и бессильно уткнулся лбом в грудь Гунсунь Чэня, чувствуя, что если и умрёт сейчас, то исключительно от этой вони. Смена пейзажа от морозной свежести до гнилостного кошмара заняла буквально долю секунды.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Из хвоста группы раздался исполненный ужаса вопль. Жуюй обернулся и увидел, как один из демонических практиков отчаянно сражается с собственным верховым зверем. Его питомец словно взбесился: багровые глаза налились кровью, тварь металась в воздухе, пытаясь сбросить хозяина.
Лю Су гаркнул, точно гром среди ясного неба:
— Прыгай, дурачина!
Неужели привязанность к зверю дороже собственной жизни?!
Демонический практик взвыл с нескрываемым ужасом:
— Я не могу! Я прилип!
Его питомец на глазах начал расплываться, превращаясь в липкую гниющую массу. Эта жижа намертво приклеила конечности наездника, и сколько тот ни выпускал демоническую энергию, вырваться не удавалось.
Лю Су полностью оправдывал похвалу Жэньшаня — душой он был добр. Несмотря на то что гибнущий являлся демоническим практиком, даос рванулся ему на выручку. Однако едва он приблизился, как полураспавшийся зверь вместе с всадником с бешеной скоростью рванул в сторону. Будучи летучей тварью, монстр развил невероятный разгон — даос просто не успел его перехватить. В следующую секунду и зверь, и человек на полном ходу врезались в каменную плиту.
Раздался тошнотворный хруст ломаемых костей и чавканье разрываемой плоти. Брызги крови и остатки ошмётков щедро оросили монолит.
И в этой кровавой каше им на мгновение показалось, будто саму душу демонического практика втянуло внутрь камня.
От первого крика до этой жуткой развязки прошло от силы пара вдохов. Никто не успел даже опомниться.
Жэньшань глубоко вздохнул и сжал пальцы:
— Амитабха...
Янь Жуюй вгляделся в уходящую в высь стену. Он смотрел так внимательно, что даже не заметил, как рядом возник Светлый Гунсунь Чэнь. Тот молча созерцал каменную плиту, особенно её мрачные извивающиеся узоры.
Остальным эти барельефы казались силуэтами монстров, но Жуюю... Они напоминали пиктограммы.
Или некую высшую Заповедь.
Светлый Гунсунь Чэнь с интересом оглядел это странное пространство, после чего перевёл взор на молчаливого Янь Жуюя.
В этот момент Жуюй как раз пришёл в себя и ойкнул:
— Ляньжун?..
По его удивлённому тону было ясно — он только что заметил его появление.
Лицо Светлого мгновенно потемнело.
Жуюй уловил смену настроения Белого Босса, но найденное открытие было куда важнее. Его слова тут же привлекли всеобщее внимание:
— Эта плита... Она не просто перегораживает путь. Это Закон. Подобно ограничениям в древних секретных царствах, здесь тоже действует непреложное правило.
Су Мэйэр уже не стала спрашивать, откуда ему это ведомо, а лишь уточнила:
— Какое правило?
Янь Жуюй горько ухмыльнулся:
— Добро и Зло.
Он не знал, как точнее передать это ощущение, и попытался объяснить простыми словами:
— Тот погибший демонический практик... Должно быть, на нём было больше всего кровавых грехов среди нас. Правило этой плиты таково: «Самый закоренелый злодей должен умереть». Лишь после его гибели остальные смогут пройти.
Однако на деле всё было куда паршивее.
Ведь просто так никто не знает, кто из спутников совершил больше всего зла. В обычной ситуации отряду пришлось бы устраивать допрос с пристрастием. Но кто добровольно признается в своих грехах и пойдёт на убой ради чужого спасения? Злодей ни за что не раскроет себя, а остальные в поисках виновного неизбежно начнут резать друг друга!
В этом и заключалась истинная изощрённость данного Закона.
Но то ли им повезло, то ли сказалось присутствие Янь Жуюя — едва они активировали Закон, как скрытое зло тут же выкорчевала непонятная сила, убив демонического практика.
Лю Су недоуменно нахмурился:
— Если правило выполнено, почему мы всё ещё не можем пройти?
Исполинская каменная плита, застилавшая всё небо и блокировавшая даже духовное чутьё, всё так же нерушимо стояла на пути!
Янь Жуюй дважды задумчиво огладил подбородок.
Светлый Гунсунь Чэнь издал холодный смешок и бросил на даоса взгляд, исполненный лютой угрозы:
— Очевидно, потому что в игру вступил кое-кто ещё.
Его слова звучали как объяснение, но в голосе проскальзывали интонации ядовитой змеи. Его ужасающая аура заставила всех подобраться, а уж то, что лицом он один в один походил на спутника Янь Жуюя, но при этом излучал совершенно иную силу, и вовсе внушало шок!
Янь Жуюй мысленно изобразил отчаяние.
Именно так.
Гибель того демонического практика должна была удовлетворить условие Закона, открыв им путь. Но тут вылез Белый Босс! А если мериться количеством пролитой крови... Кто на свете может сравниться со Светлым Гунсунь Чэнем?!
Су Мэйэр нахмурилась:
— И что, совсем нет способа сломать этот расклад?
Девушка была умна и по молчанию Жуюя, а также по появлению Светлого обо всём догадалась. Если для прохода требовалось прикончить Светлого... Начнём с того, что Жуюй ни за что не позволит этого сделать, да и выполнить такое не под силу никому из присутствующих!
Разве что монах решит положить жизнь ради общего блага.
— Я попробую разобраться, — выдохнул Янь Жуюй.
С этими словами он попытался выпутаться из объятий Тёмного, чтобы подойти к плитам вплотную.
Тёмный Гунсунь Чэнь легко подхватил юношу и в пару прыжков перенёс его к самому подножию стены:
— Решил исследовать всё в одиночку?
Жуюй уловил в его голосе опасные нотки и поспешно замотал головой:
— Что ты, что ты! Я просто хотел попросить Семнадцатого брата подвести меня поближе!
Он выкрутился так лихо, будто именно это и планировал с самого начала.
— А ты, я смотрю, перед своим Семнадцатым братом необычайно покорн, — раздался за спиной шелестящий голос Светлого.
Под его ногами абсолютно бесшумно расплывались языки пламени.
Янь Жуюй нервно хихикнул:
— Ха-ха... Ну к чему беспокоить вас обоих из-за такой мелочи?
Не рискуя смотреть на реакции обоих Боссов, он поспешно уставился на каменный массив и горы трупов под ним.
Обоняние у него всё равно окончательно отключилось — он просто заставил себя забыть о вони и сосредоточился на древнем камне.
Вглядываясь в узоры, он постепенно забыл о недавней перепалке:
— Вы слышите этот странный звук?
Тёмный Гунсунь Чэнь чуть помедлил:
— Нет.
Раньше всё было наоборот: братья слышали потусторонний шепоток, а Жуюй — нет. Теперь же именно Жуюй улавливал гул, недоступный их слуху.
Юноша опустил веки и спустя мгновение прикоснулся ладонью к гладкому камню. Едва его пальцы коснулись поверхности, перед глазами вспыхнула древняя исполинская картина.
Бесчисленное множество людей ниц лежало перед этой жуткой каменной плитой. Они непрерывно били челом о землю, не останавливаясь даже тогда, когда лбы превращались в кровавую кашу. В какой-то незримый миг их кукольные, одревесневшие движения синхронно замёрзли. Повинуясь единому порыву, они достали из-за пазухи клинки и обыденно, без единого звука перерезали себе глотки или вонзили железо в грудь...
Один за другим они падали мёртвыми у подножия стены.
Время текло, века сменяли друг друга. Чем больше жизней забирал камень, тем более зловещим становился его облик. На поверхности расплывались темно-красные тени, но этого словно никто не замечал. Люди продолжали приходить, продолжали молиться и приносить себя в жертву, питая своей кровью этот проклятый монолит и взращивая внутри него этот безумный, извращённый Закон взаимного уничтожения.
И сквозь вековую тьму в сознании Жуюя чётко прозвучал тихий эхо-голос:
«Это произошло десятки тысяч лет назад... В самую давнюю эпоху, какую только помнит история этого мира».