Внезапно соткавшийся в воздухе силуэт был облачён в ослепительно-белоснежные одежды. По белым полам, касавшимся земли, змеился вышитый облачный узор — лишь едва заметные детали отличали это деяние от роскошного наряда Гунсунь Чэня. Его облик, его голос, выражение лица, тот взгляд, которым он одарил Янь Жуюя при приземлении, — всё это порождало в душах присутствующих дикую, противоестественную мысль.
Перед ними стоял ещё один Гунсунь Чэнь.
Только теперь Янь Жуюй понял, куда последние дни пропадал Белый босс. Раз уж тот не появлялся даже в снах на братской могиле, значит, процесс переплавки души вошёл в финальную стадию. И вот теперь, обретя новую плоть, он ничуть не скрывал своей обжигающей, хищной ауры. Выглядел он точь-и-точь как злой дух, явившийся за чужой душой, да только губы его изгибались в усмешке, а голова была чуть наклонена:
— Жуюй, иди ко мне.
Народ любит зрелища. А уж такое, когда два человека сходятся лицом, голосом и статьей до мельчайшей черты, выпадает раз в жизни. Взоры сотен людей, скрестившиеся на троице, жгли едва ли не ощутимее настоящего огня.
Однако Янь Жуюй, едва Белый босс показался перед публикой, вскинул голову и взглянул в сторону Небесной секты Мухуа. С такого расстояния он не мог разглядеть Лань Ечжоу и Янь Хуэя, но те совершенно точно находились на площади и не могли не узнать облик белоснежного владыки.
Станут ли они сдерживаться, когда он явился воочию?
Не успел Янь Жуюй сделать и шага на призыв Белого босса, как Чёрный босс уже заступил ему дорогу, вставая между ним и белоснежной тенью. Глаза его обдавали ледяным холодом.
— Сегодня наша с ним церемония, — отрезал Чёрный босс.
Белоснежный Гунсунь Чэнь усмехнулся — многозначительно и ядовито:
— Как удачно. Разве я — не Гунсунь Чэнь?
От этих слов у толпы перехватило дыхание.
Янь Жуюй коснулся взглядом сплетённого прядями волоска: дымок от ритуального огня уже почти истаял. Если Клятвенный союз сорвётся на полпути, не миновать беды. Янь Цзи не раз предупреждала его: в этом деле нельзя допустить ни единой ошибки.
Оставался последний шаг. Стоило лишь осушить кубки с подготовленным вином — и дело сделано.
Вот только под взглядом этого улыбающегося Белого босса кубок в руке Янь Жуюя показался тяжелее горного кряжа.
"Проклятье... На душе такое чувство, будто я двуличный изменник!"
Сюнь Шанпин, стоявший вдалеке, пробормотал про себя:
— Неужто сейчас сцепятся?
Его слова прозвучали как пророчество. Две фигуры — алая и белая — сорвались с мест без малейшего предупреждения. Янь Жуюй, в чьих руках внезапно оказались сразу два кубка с прозрачным вином, на мгновение обомлел. Он перевёл взгляд с левой руки на правую, ощутил на себе тысячи ошеломлённых взглядов и мысленно взмолился к небесам. Заметив стоящего неподалёку Второго старейшину, он не удержался от вопроса:
— Уважаемый старейшина, вы разве не собираетесь их остановить?
Второй старейшина сохранял безупречно каменное выражение лица:
— Мы предвидели подобный исход.
Янь Жуюй обрадовался:
— И как же решено поступить?
Старейшина чеканно выронил:
— Наблюдать со стороны.
Янь Жуюй онемел. Лишь глубочайшее почтение к старшим удержало его от того, чтобы закатить глаза прямо к небу.
Схватка двух владык разразилась с такой сокрушительной силой, будто рушились небеса. Ни один не сдерживался. Зависнувшие в воздухе трибуны ринулись в стороны — никто из гостей не желал оказаться на пути этой бури. И поскольку оба сражались в полную силу, Янь Жуюй быстро заметил: Чёрный босс начинает слегка уступать.
И неудивительно. Каждое вскрытие древней гробницы прибавляло сил Белому боссу. На Чёрного это тоже наверняка влияло, пусть юноша пока и не понимал до конца всех тонкостей их связи.
Наверху Белый босс, оступившись под сильным выпадом, плавно скользнул вниз и легко замер прямо подле Янь Жуюя. На бледную щеку юноши брызнуло несколько капель алой крови — Белый босс успел получить ранение.
Впрочем, его повреждения были ерундой по сравнению с тем, что досталось Чёрному. Жажда убийства, хлынувшая через край, подстёгивала нервы Белого босса, заставляя его вкушать дикий, безумный азарт, рвавшийся из самых глубин его существа.
— Ляньжун, ты...
Янь Жуюй не успел договорить. Белый босс подхватил его за талию и рванулся в сторону — на то место, где они только что стояли, с грохотом обрушился тяжелый клинок.
Воздух разрезал обжигающий холод.
Рука Янь Жуюя дрогнула, и один из кубков сорвался вниз, разбившись о камни. Он судорожно прижал к груди второй, панически боясь выронить и его. Но стоит Белому боссу качнуться, как с царапины на его скуле срывается капля крови — и падает ровно в оставшуюся чашу.
Янь Жуюй замер, созерцая это.
Три витка судьбы, три неожиданных поворота — и всё ради того, чтобы прийти к этому исходу?
Белый босс стремительно отступал, унося юношу от яростной атаки Чёрного. Две фигуры, алая и снежно-белая, взмыли в воздух, словно бессмертные духи. В ушах Янь Жуюя прозвучал тихий, бархатистый смех Белого босса:
— Ну вот, ритуал испорчен, не так ли?
Янь Жуюй посмотрел на кубок в своих руках, где смешалась кровь всех троих. Чувство неопределённости, терзавшее его всё это время, вдруг улеглось.
— Нет, — произнёс он. — По-моему, всё складывается как надо.
Перед ними уже возникла фигура Чёрного босса. Его глаза пылали слепящей белизной.
За спиной Янь Жуюя руки Белого босса сжались на его талии подобно стальным оковам.
И в то самое мгновение, когда никто не успел бы даже среагировать, Янь Жуюй поднёс кубок к губам и одним махом осушил его. Вкус терпкого вина, смешанного с густой кровью, был отвратителен. От резкого, тошнотворного запаха на глаза юноши навернулись слёзы. Он судорожно прикрыл рот рукавом, сдерживая позыв на рвоту, как вдруг почувствовал: нечто неведомое и величественное сошло с небес.
Это странное кровавое зелье словно пробудило внутри него некую скрытую сущность.
Янь Жуюй чуть согнулся, содрогаясь от глухой боли. Белый босс удивлённо приподнял бровь, намереваясь получше разглядеть его состояние, но юноша, изогнувшись подобно вьюну, с удивительной ловкостью выскользнул из его объятий. Зависнув в воздухе, он выпрямился. Его взор был абсолютно пуст — он холодно и безучастно смерил взглядом два одинаковых силуэта перед собой.
Две волны сокрушительной жажды убийства, столкнувшиеся в воздухе, мгновенно угасли. Оба Гунсунь Чэня одновременно уставились на Янь Жуюя.
Перемена, произошедшая с ним, была слишком явной.
В его ледяном, отрешённом взгляде не осталось ни капли прежних чувств. Такое выражение лица никогда прежде не появлялось на нем. В это мгновение юноша казался выточенной из инея статуей: даже его живая, ослепительная красота словно закоченела под толщей льда.
Снежно-белые волосы Чёрного босса развевались на ветру, ледяные глаза потемнели:
— Опоздали.
Он ждал этой перемены, но рассчитывал подавить её сразу же, не давая юноше окончательно превратиться в бесчувственную ледяную куклу.
Белый босс смерил соперника мрачным взглядом и процедил с ядовитой усмешкой:
— Пока я почивал, ты времени даром не терял. Отлично всё рассчитал.
Чёрный босс вскинул меч, излучая ледяную угрозу:
— Если кишка не тонка — убей меня.
Белый босс лишь улыбнулся. Вокруг него одна за другой стали распускаться белоснежные кувшинки. С каждым упавшим лепестком лица наблюдателей на верхних трибунах менялись всё сильнее. Лань Ечжоу и Янь Хуэй едва сдерживали порыв вмешаться. Но прежде чем кто-либо успел ступить на арену, белоснежные лотосы окружили Янь Жуюя, вися в воздухе — не то защищая его, не то сковывая по рукам и ногам.
Янь Жуюй, совершенно чуждый всему мирскому, лишь чуть наклонил голову, безмятежно разглядывая белые лепестки. Затем вытянул тонкий палец и слегка коснулся ближайшего бутона — лотос послушно отплыл в сторону.
Спокойный голос Второго старейшины прорезал тишину:
— Чего застыли? Спускайтесь.
Когда он вновь наполнил два ритуальных кубка, все три фигуры — две алые и одна белая — уже опустились на расколотый помост. Старейшина стоял невозмутимо, словно под его ногами были не дымящиеся руины, а паркет главного зала. Он протянул по кубку каждому из Гунсунь Чэней:
— Смешайте свою кровь с кровью Жуюя и выпейте.
Белоснежный Гунсунь Чэнь скривился от отвращения:
— Пить его кровь?
Второй старейшина окинул его долгим, мудрым взглядом, словно видя того насквозь, и невозмутимо пояснил:
— Этого не требуется. Достаточно, если каждый из вас смешает свою кровь с кровью Жуюя.
Гунсунь Чэнь в пышном красном одеянии, опустив взор на старика, спросил с ледяной осторожностью:
— Это не навредит ему?
В первоначальном плане подобный поворот не учитывался. И хотя Гунсунь Чэнь просчитал всё до мелочей, появление Белого безумца в столь критический момент заставило его сердце сжаться от тревоги за юношу.
Второй старейшина отрезал:
— Какая теперь разница? Он сам сделал свой выбор.
Кого именно он имел в виду под словом "он", присутствующие поняли без слов.
Янь Жуюй не мог знать, к чему приведёт выпитое зелье, но решение осушить тот кубок он принял сам.
— Времени почти не осталось, — добавил старейшина.
Дымок от сплетённых волос истаял почти полностью.
Гунсунь Чэнь в красном не стал тратить слова на споры. Надорвав подушечку пальца, он уронил несколько капель крови в свой кубок. Затем, не обращая внимания на пылающие вокруг белоснежные лотосы, прошёл сквозь их пламя и сжал запястье Янь Жуюя.
Янь Жуюй перевёл пустой взгляд на держащего его человека.
Чёрный босс медленно подвёл его руку к кубкам и с осторожностью проколол его палец, пустив по несколько капель в обе чаши.
Янь Жуюй ощутил укол, но даже не поморщился, наблюдая за мужчиной перед собой подобно немому изваянию. В глазах Гунсунь Чэня плескалось нечто, чего юноша не мог разобрать. Не сводя с него взгляда, Чёрный босс осушил свой кубок до дна.
Белый босс не ожидал от него такой прыти. Белое пламя успело спалить ровно половину левой руки Чёрного босса, но тот даже бровью не повёл.
Обняв Янь Жуюя за плечи, Белый босс сухо произнёс:
— Делай что хочешь, это твой выбор. Если не желаешь подчиняться — расколи Камень Неба и Земли. Тогда я устрою нашу с Жуюем церемонию заново, как подобает.
Если бы безумец не вмешался в ритуал, первым выпить кровь должен был именно он. И тогда Жуюй не оказался бы в таком состоянии.
Янь Жуюй и раньше умел выглядеть так, словно отрешился от всего земного. Но сейчас с него будто полностью слетели человеческие страсти, оставив лишь звенящий, абсолютный холод.
Однако Чёрный Гунсунь Чэнь, просчитывая ритуал, взял в расчёт и этот исход.
Каждая разительная перемена в Янь Жуюе была так или иначе связана с волей Небес. Прошлый случай на жертвенном алтаре Мухуа, затем момент с небесной карой — эти события натолкнули Чёрного босса на мысль: воля Небес не имеет чувств, она бесстрастна, как восход солнца. И если встать перед Камнем Неба и Земли, привлечённый взор Небес вновь погрузит Янь Жуюя в это состояние. Но если первым внимание Воли примет на себя сам Гунсунь Чэнь, всё может пойти иначе.
Белоснежная тень с ледяным презрением воззрилась на кубок в своих руках.
Сокрушительная волна жажды крови накрыла площадь, заставив многих заклинателей эгоистично хвататься за оружие. Прежде они глазели на происходящее как на забавное зрелище, но теперь, глядя на темнеющее лицо Белого владыки, с ужасом осознали: демон внутри Гунсунь Чэня невероятно силён.
Все, кто находился ниже стадии Трансформации Эссенции, ощутили, как чья-то невидимая рука сжимает им горло.
Тем временем раненая рука Чёрного босса медленно затягивалась. Янь Жуюй завораженно смотрел на то, как срастаются плоть и кости. Лицо его оставалось безучастным, и лишь в самой глубине глаз можно было различить едва уловимый след любопытства. По сравнению с прошлыми разами это было уже большим прогрессом.
И всё же сейчас Янь Жуюй не реагировал ни на что. Он не пытался вырваться и не оказывал сопротивления.
Он казался естественной частью этой ледяной тишины, отчего у наблюдателей закрадывалась тревожная мысль: вернётся ли он вообще в себя?
Парившие вокруг лотосы вдруг метнулись вверх и с диким треском обрушились на землю, пробивая каменные плиты и уходя глубоко под арену.
Чёрный Гунсунь Чэнь, обнимавший юношу, криво усмехнулся. Взгляд его оставался холоднее льда.
Среди вспышек разрушительного пламени тонкая струйка инея юркнула в образовавшуюся в земле трещину.
На площади царил полный хаос, раздавались крики. И хотя из-за этой выходки двух Гунсунь Чэней Небесная секта Мухуа понесла огромный урон, адепты клана Гунсунь продолжали стоять монолитной стеной по периметру.
Они не позволили бы никому сорвать ритуал.
Хозяин пика Чжан из Небесной секты Мухуа переменился в лице:
— Вы, люди клана Гунсунь, просто так позволите этому бесчинствовать?! Это вам не Северный континент Сюань!
Перед ним и другими старейшинами встали Гунсунь Ли и ещё один моложавый старейшина. Последний с мягкой улыбкой произнёс:
— Мы заранее предупредили вашу секту о состоянии нашего семнадцатого брата. О возможных осложнениях вы тоже были извещены. Раз всё говорилось заранее, как можно утверждать, будто наш брат просто бесчинствует?
Хозяйка пика Лун Цин холодным тоном отозвалась:
— То есть вы предлагаете нам смотреть, как он жечь будет нашу обитель? И с каких это пор у Гунсунь Чэня, владеющего мутировавшим духовным корнем Льда, вырывается пламя?!
Старейшина клана Гунсунь со спокойной улыбкой парировал:
— А вот это как раз то, что нам всем очень хотелось бы узнать.
Он ответил настолько мягко и уклончиво, что возразить было нечего. Лица обоих хозяев пиков потемнели:
— Пятый старейшина, вы что же, намерены сделать Небесную секту Мухуа посмешищем для всего света?!
Пятый старейшина наигранно удивился:
— Ой, да какое же это посмешище для вас? Вот то, что наш семнадцатый брат сам с собой подрался — это да, курам на смех. Но молодые люди горячи! В конце концов, пройдёт пару сотен лет, и это назовут лишь романтической выходкой ради улыбки красавца. Нам-то, старикам, зачем влезать? Скажите, хозяйка пика Лун?
Гордая Лун Цин аж вспыхнула от ярости.
Гунсунь Ли за спиной Пятого старейшины изо всех сил давил смешок. Пятый старейшина в семье всегда отвечал за дипломатию. Со Вторым старейшиной они не ладили, но в паре работали идеально: Второй был суров и могуч в культивации, а Пятый одолевал любого языком.
В присутствии стольких гостей главы пиков не могли напасть на Пятого старейшину.
В этот момент Гунсунь Ли услышал изумлённые возгласы из толпы:
— Выпил!
— Ну и санта-барбара...
— Говорят, это демон сердца, да кто поверит?!
— Да уж, никто...
— Так союз-то состоялся?!
Прежде чем последняя струйка дыма от волоска окончательно растаяла, Белый Гунсунь Чэнь без единого слова капнул своей крови в кубок и разом осушил его.
В то же мгновение серый, ничем не примечательный Камень Неба и Земли вспыхнул ослепительным белым светом.
Этот луч словно пролился прямо с небес.
На гладкой поверхности камня проступили призрачные узоры.
А затем древний артефакт, будто вылепленный из мягкого воска, стал менять форму, пока не раскололся на три светящиеся части, которые метнулись к трём фигурам.
Метка растворившегося камня въелась прямо в их духи. В тот миг, когда печать прошла сквозь тело Янь Жуюя, юноша застыл в руках Чёрного босса. Его глаза широко раскрылись, застывшее тело содрогнулось, из горла вырвался сиплый хрип, и он сплюнул несколько сгустков застоявшейся крови.
Силы покинули его, и он осел на грудь Гунсунь Чэня.
Однако уже через секунду Янь Жуюй снова выпрямился. Он бессознательно ухватился за плечо мужчины, ощущая необычайную лёгкость. Ему казалось, будто с его плеч сбросили невидимую гору — он чувствовал себя настолько невесомым, что мог бы взлететь.
Сознание вернулось к нему полностью, и все события, произошедшие за время его отрешённости, разом обрушились на него.
Янь Жуюй опешил!
"Твою ж... Они до сих пор дерутся?!"
"Мать твою, у Чёрного босса рука сгорела?!"
"Охренеть, Белый босс кругом всё поджигает?!"
"Святые угодники... я реально выпил ту кровь..."
Запоздалая реакция проносилась в его голове бешеным потоком. Он судорожно вцепился в рукав Чёрного босса и, убедившись, что обе руки мужчины на месте и невредимы, наконец перевёл дух. Затем он тут же перевёл взгляд на Белого босса, который только что допил кровь. Тот с хрустом раздавил нефритовый кубок и теперь пристально смотрел на Янь Жуюя.
Едва встретившись с ним взглядом, юноша понял: Белый босс в лютом гневе.
Янь Жуюй хотел было что-то сказать, но тут землю сотряс оглушительный гул, будто в её недрах пробудился исполинский дракон.
Лицо главы секты Лань Ечжоу изменилось. Он слегка нахмурился, и невидимый пресс его силы мгновенно лёг на защитные формации Небесной секты Мухуа. Гудевшие недра заставили присутствующих отвлечься от сплетен и направить свои духовные чувства глубоко под землю. Однако исходивший снизу пылающий жар не подпускал слабые духовные сущности слишком близко.
Там, в глубинах под пламенем, ледяной меч, разрушающий любые чары, с силой пробивал фальшивую породу.
Раздался скрежет, от которого заломило зубы. Меч, объятый белым огнём, разорвал последнюю преграду и бесследно растворился в бушующем пламени. Белоснежные лотосы, сделав последнее дело и с жадностью урвав немного духовной энергии, тоже исчезли, оставив после себя лишь руины.
Всё выглядело абсолютно случайно, будто нелепая ошибка...
И тут из разлома выкатился нежно-белый, гладкий Камень Души размером с кулак.
Те из заклинателей, кто первыми заглянул в провал, сперва лишь поцокали языками — мол, вот Гунсунь Чэнь дает, сам с собой сцепился, Пятый старейшина точно подметил про "забаву". Но глянув чуть в сторону, тот самый заклинатель вдруг замер.
Камень Души?
Человек осторожно и сомневаясь направил духовное восприятие дальше вглубь.
И обомлел.
Молочно-белое свечение заполнило весь его взор.
Это был не просто камень. Под сектой тянулся цельный, необъятный горный хребет Камней Души!
* * *
Новость о том, что под недрами Небесной секты Мухуа скрывается горный хребет Камней Души, разлетелась со скоростью лесного пожара. Она мгновенно затмила даже слухи о том, как Гунсунь Чэнь устроил драку сам с собой на собственной церемонии. От Восточного континента Юй до Северного континента Сюань все только и обсуждали эти два происшествия.
Впрочем, происшествие-то по сути было одно.
Если бы Гунсунь Чэнь не сцепился с самим собой, разве пробил бы он землю секты Мухуа, явив миру скрытое сокровище?
Знало ли руководство Мухуа о жиле или нет — все делали вид, будто верят в их неведение.
Вот только насчёт самих Камней...
Каждый понимал: где найдено сокровище, той обители оно и принадлежит. Но свойства этого камня были слишком невероятны. Пусть он не мог воскрешать мёртвых, но способность питать и сохранять душу после гибели тела давала заклинателю второй шанс на жизнь.
Из-за своей крайней редкости Камень Души ценился на вес золота. А те, кто знал о его иных, более глубоких свойствах, и вовсе сходили с ума от жадности.
Небесная секта Мухуа немедленно объявила о закрытии дверей и прекращении приёма гостей.
Даже тем, кто прибыл на церемонию, было велено покинуть обитель в течение трёх дней.
Во избежание происшествий.
— Происшествий? Да они просто боятся, что мы разграбим их жилу!
— Небесная секта Мухуа утверждает, будто знать не знала про этот хребет. Ты веришь?
— Да какая разница! Неужели эти Камни Души нельзя...
— Вот уж точно, одно цепляется за другое...
— Нам нужно сначала всё разведать.
— Кто-то идёт!
— Уходим!
Гости Небесной секты Мухуа бредили этим горным хребтом Камней Души. Хотя им и надлежало убраться в трёхдневный срок, у границ горного хребта Камней Души то и дело появлялись дерзкие заклинатели.
Дело доходило до стычек, пока у одного из учеников Небесной секты Мухуа не оказались лезвия у самого горла.
Находившийся неподалёку глава Великой обители Чистого Инея мрачно посмотрел на нападавших. Никто не успел заметить его движения, как голова дерзкого заклинателя уже покатилась по земле прямо к его ногам.
Глава пика холодно отчеканил:
— Небесная секта Мухуа всегда рада гостям. Но если кто-то попытается вредить нашим ученикам ради наживы — пусть сперва прикинет своей головой, что крепче: этот камень или его собственная шея?!
Из толпы кто-то выкрикнул:
— Вы нам угрожаете?! Сокровища принадлежат всему миру! С чего бы вам забирать всё себе?!
Глава пика сжал зубы от ярости. Жила находилась на их земле! Что за глупость — делиться ею с каждым встречным?!
После этого случая Небесная секта Мухуа окончательно перекрыла доступ к разлому. Глядя на остывающий труп, даже самые алчные не смели больше устраивать беспорядки.
— Какая досада! — сквозь зубы процедил хозяин пика Чжан.
В этот момент в глубокой зале одной из уединённых гор собрались лишь хозяева пиков да глава секты Лань Ечжоу, стоявший поджав рукава.
Лань Ечжоу медленно произнес:
— Пэн Лиюнь, Лун Цин, Янь Хуэй. Запечатайте все входы и выходы. Если через три дня здесь останется хоть один чужак — убивать на месте.
Столь жестокое решение не вызвало возражений.
Те, кто занимал высшие посты, лучше прочих понимали, какую бурю вызовет этот горный хребет Камней Души.
Если заклинатель погибал, его душа некоторое время сохранялась — при условии, что враг не уничтожил её специальной техникой. Но без сильного духа она быстро рассеивалась. Камень же Души позволял сохранить душу даже слабому культиватору, давая возможность укрыться в пространственном кольце.
Такое сокровище способно вызывать кровопролитные войны. Одно дело — пара мелких камушков, на которые большинство не смело и претендовать. Но целая горная жила?!
Это был чистейший соблазн!
Кто не захочет обезопасить свою жизнь? А те знатоки, что ведали о тайных свойствах Камней Души, жаждали завладеть жилой сильнее любых безумцев.
Сюй Цинхуа посмотрел на Янь Хуэя и безмятежно заговорил:
— Случайное обнаружение горного хребта Камней Души...
Лун Цин хмыкнула:
— Случайное? Ты правда веришь в случайноcть?
Сюй Цинхуа пожал плечами:
— Если не случайность, то откуда Гунсунь Чэнь мог знать, что под нами лежат Камни Души?
Многие перевели взгляды на Янь Хуэя.
Ведь сейчас ближе всех к Гунсунь Чэню стоял именно он.
Янь Хуэй даже не посмотрел на них, отрезав:
— Помимо жилы, на церемонии союза Жуюй проявил именно те симптомы, которые нужны Обители Вхождения в Грёзы.
При этих словах в зале воцарилась тишина.
Лань Ечжоу, поглаживая бороду, обратился к человеку, стоявшему в глубокой тени:
— А ты что думаешь?
Фигура в чёрном не стала выходить на свет. Человек лишь протянул маленькую сухую ветвь. На её верхушке зеленело несколько свежих побегов, но нижняя часть коры была абсолютно мёртвой, без единого признака жизни.
Его хриплый голос отозвался:
— Это ветвь Первородного древнего древа. Она была мертва. Но в тот момент, когда союз Гунсунь Чэня и Янь Жуюя скрепился и Жуюй выпил кровь, призвав волю Небес... эта сухая ветвь пустила побеги.
Факты говорили сами за себя.
Слова человека в тёмных одеждах разом успокоили Лань Ечжоу.
— Главное дело решено, остальное — лишь мелочи, не стоит тревожиться, — с улыбкой произнёс глава секты. — Знал ли Гунсунь Чэнь о жиле или нет — пока они не пересекут море, мы будем считать, что он ничего не ведал.
Лун Цин уточнила:
— А как вести себя с кланом Гунсунь?
— Как обычно.
Когда прочие старейшины разошлись, в зале остались лишь Пэн Лиюнь и Янь Хуэй.
Лань Ечжоу посмотрел на них и строго произнёс:
— На днях они отправятся в клан Гунсунь. Вы двое сопровождайте их в пути, чтобы присмотреть за ними.
Пэн Лиюнь удивился:
— Обязательно плыть морем?
Лань Ечжоу ответил:
— Так проще всего скрыть следы.
Янь Хуэй тихо проговорил:
— О характере самого Гунсунь Чэня судить трудно, но вот его белое воплощение...
Они переглянулись с Лань Ечжоу.
Никто из них не верил, будто эта белая тень — всего лишь "демон сердца".
Шестьдесят лет назад этот человек учинил разгром в Небесной секте Мухуа и увёл Янь Жуюя. Если он — Гунсунь Чэнь, то кем тогда является тот Гунсунь Чэнь, что родился тридцать лет назад?
Неужели это захват тела?
Но судя по тому, как непримиримо они рвали друг друга на части, на захват тела это совсем не походило.
— Янь Хуэй, ты уверен в состоянии Жуюя? — спросил Лань Ечжоу, заложив руки за спину.
Янь Хуэй ответил:
— Всё в порядке.
Пэн Лиюнь добродушно ухмыльнулся:
— А ведь твоему сыну досталась непростая доля. Другой на его месте не выдержал бы такого. Сам Гунсунь Чэнь ради него расщепил своего демона сердца. Подобной вражды свет не видывал давненько!
На площади пылал огонь и льстился лёд, а сидевшие на трибунах строили свои планы.
Сколько из них мечтали оказаться на месте Гунсунь Чэня, чтобы завладеть этой хрупкой красотой?
Но эти низкие помыслы разбивались о сокрушительную силу Гунсунь Чэня. Кто в его годы мог сравниться с ним мощью?
И всё же многим не давал покоя вопрос: если Гунсунь Чэнь — это действительно два разных человека...
Что же будет дальше?
* * *
Янь Жуюй заходился в приступе кашля, с ужасом глядя на стоящего перед ним Второго старейшину.
Во рту стояла невыносимая горечь. От одной выпитой чаши у него уже искры из глаз сыпались, а старейшина с каменным лицом держал наготове следующий дымящийся отвар. Янь Жуюй готов был сквозь землю провалиться от отчаяния.
— Второй старейшина... неужели правда надо выпить всё это?!
Старейшина отрезал:
— Твоя душа нестабильна. Это лекарство укрепит дух.
Янь Жуюй посмотрел на тёмную жижу, от которой разило какими-то жуткими корешками, и пал духом окончательно:
— А пилюль никаких нет? Ну или хоть чего-то, что можно проглотить не жуя?
Чёрный босс подал голос:
— Пятый старейшина — искуснейший лекарь.
И хотя поить его взялся Второй старейшина, эту адскую микстуру сварил именно Пятый. И поскольку лекарь заявил, что в виде отвара снадобье усваивается лучше всего, Янь Жуюй спустя много лет вновь познал всю горечь традиционной медицины.
Зажав нос, юноша выпил и вторую чашу. Второй старейшина забрал пустую посуду и направлялся к двери.
Он уже переступил порог, но вдруг остановился, повернулся, и его суровое лицо на миг дернулось. Сухим тоном он проговорил:
— Пятый брат передал: тело Жуюя слишком слабо. Ему и одну-то метку вынести тяжело, а тут наложились печати вас двоих. И хотя дух выдержал, тело еще долго будет приходить в себя. Так что с плотскими утехами вам лучше повременить.
Оставив эти слова, старейшина выскочил за дверь.
Янь Жуюй застыл, словно поражённый молнией, под двумя задумчивыми взглядами.
"Второй старейшина, вернись, забери меня с собой!!" — мысленно вопил он.
Если бы старейшина не затронул эту тему, Янь Жуюй даже не подумал бы о подобном. Развитие событий оказалось слишком стремительным!
Едва он уселся на кушетку, перед его носом появилась сладость.
Это был Чёрный босс.
У Янь Жуюя не было сил даже руку поднять, поэтому он просто откусил кусочек прямо из его рук и пробормотал:
— Я вчера... опять потерял контроль?
Он смог спросить об этом только сейчас, потому что сразу по возвращении очнулся уже без чувств.
Пятый старейшина оказался прав: две метки союза, выжженные на духе, едва не сломали его тело. То, что у него не поднялся жар, было настоящим чудом.
Чёрный босс вытер пальцы и ласково погладил юношу по голове:
— Ты не виноват. Просто порядок действий нарушился.
Янь Жуюй вскинул голову и наткнулся на холодный взгляд Белого босса, парившего неподалёку.
Пусть внешне тот казался спокойным, но Янь Жуюй ещё в момент возвращения чувства понял: Белый босс в ярости. И эта глухая злоба с часами не угасала, а лишь разгоралась всё сильнее.
— Порядок действий? — переспросил юноша.
Он не смел смотреть Белому боссу в глаза и поспешно уставился на Чёрного.
Чёрный босс пояснил:
— Прошлые два раза, когда ты терял контроль, тоже были связаны с волей Небес. Первый раз — на алтаре Мухуа, второй — во время моей небесной кары. Хотя воля Небес лишёна чувств и бесстрастна, как смен дневных пор, эти случаи доказывают наличие связи.
Янь Жуюй кивнул: так и было.
— Поэтому и в этот раз должна была произойти перемена. Я хотел выпить кровь первым, а уже потом дать её тебе. Изменения всё равно бы случились, но ты бы не принял удар первым, и всё прошло бы мягче.
Чёрный Гунсунь Чэнь просчитал даже вероятное вмешательство Белого босса. И когда юноша осушил кубок с кровью всех троих, Чёрный босс сразу понял, как действовать.
Все возможные исходы он так или иначе держал в голове.
Белый Гунсунь Чэнь смерил его леденящим взглядом:
— Ты обвёл меня вокруг пальца?
Чёрный босс не спеша встретил его взор и едва заметно усмехнулся:
— А ты, явившись на церемонию, разве не пытался обвести вокруг пальца меня?
Янь Жуюй молчал.
"Ну и шпионские страсти..."
Похоже, привычка пакостить друг другу въелась этим двоим в самую подкорку, и они с удовольствием пакостили при любой возможности.
Янь Жуюй оказался ровно посередине между двумя огнями. Стоило ему хоть немного податься в сторону одного из них, как второй тут же одарял его тяжелым взглядом. Юноша сидел ни жив ни мертв, боясь даже вздохнуть.
Хотя главный гнев Белого босса перепал Чёрному, Янь Жуюй чувствовал: на него Белый тоже злится.
Ведь юноша мог обо всём рассказать заранее, но молчал.
Хотя в тот момент Янь Жуюй и сам сомневался, а когда решился — Белый босс пропал... И всё же... Ну да, он просто струсил. Захоти он сказать, мог бы крикнуть прямо у братской могилы, Белый босс бы услышал.
И для Белого босса это выглядело как самое настоящее предательство.
Янь Жуюй замер.
Кажется, ему конец.
Белый босс точно вырвет ему сердце.
Пытаясь разрядить обстановку, Янь Жуюй с трудом выдавил:
— Э-э... А то, что жилу Камней Души нашли — это вы вдвоём устроили?
Белый босс брезгливо нахмурился:
— Стал бы я с ним кооперироваться.
Чёрный босс лишь спокойно кивнул:
— Мелочи жизни.
Янь Жуюй вздохнул.
"Разговор не клеится".
Нефритовая подвеска в форме рыбки, смиренно висевшая на поясе весь день, наконец не выдержала. Маленький сирен обратился в крошечную рыбешку, выплыл по воздуху и шлёпнулся прямо на макушку Янь Жуюя.
Явив свой человеческий облик от пояса и маша хвостом, он радостно защебетал:
— Жуюй, Жуюй! У тебя такие красивые метки!
Будучи подвеской, малютка не ведал о происходящем вокруг и просто спал.
Янь Жуюй промямлил:
—... Спасибо?
Сам-то он своих меток на духе видеть не мог.
Маленький сирен продолжил разглядывать его:
— Но почему... почему меток две?! Ого, Жуюй, да у тебя два спутника жизни! Ты что, изменяешь?!
Янь Жуюй онемел. С чего бы это?!
Белый босс стиснул зубы и выронил ядовито:
— И правда, Жуюй. Ты что же это — на два фронта играешь?
Янь Жуюй промолчал. "Да мне теперь до смерти не отмыться!"
Если разобраться, они оба — Гунсунь Чэнь. Так что никуда он не ходил. Ну разве что...
Немножко попрыгал с борта на борт одной и той же лодки.
Вроде как изменил... но вроде как и нет.