Чэнь Кэсин состоял в учениках Терема Сюаньмин и познакомился с Янь Хуном во время испытания в тайном поместье. Оба считались любимчиками судьбы, за каждым стояла могущественная секта, а схожие характеры и взаимная выгода быстро сблизили их, переродившись в крепкую дружбу.
Прежде Чэнь Кэсину уже доводилось слышать слухи, будто в роду Янь появился юноша столь невообразимой красоты, что даже верховный Бессмертный почтенный не устоял перед искушением и поддался порочным помыслам.
Для человека разумного подобное звучало полной дичью.
Каждый знал: ступить на стезю Бессмертного почтенного способен лишь тот, чей духовный путь невиданно твёрд, а сердце незыблемо. И если бы такой владыка действительно чего-то вожделел — тем паче юношу статуса Янь Жуюя, — он ни за что не опустился бы до низменного, открытого грабежа.
Сам Янь Жуюй едва ли осознавал, насколько жуткую истину скрывает этот поступок. Ведь выходец за пределы обыденного — это всегда опасная аномалия. Совсем недавно юноша выражал крайнее недовольство тем, что его нарекли Первейшим красавцем, но пойми он подлинный подтекст этого прозвища, вряд ли отнёсся бы к нему так легкомысленно.
Именно поэтому Янь Чжу, видя глупость брата, раз за разом невольно пытался заслонить его от беды, пусть и сам до конца не понимал собственных порывов. В глазах Чжу-эра этот бестолковый старший брат был, безусловно, хорош собой — даже чересчур, — но неужели чья-то красота способна толкнуть на столь безумный порыв?
Скандал, устроенный Сектой Радости, в итоге дорого ей обошёлся: Небесная секта Мухуа отхватила у них весьма лакомый кусок.
Чэнь Кэсин пару раз осторожно закидывал удочку в разговорах с Янь Хуном, изъявляя желание взглянуть на загадочного красавца, но тот всякий раз уклонялся от ответа. Гость проявил понятливость и замял тему, никак не ожидая, что судьба столкнёт их сегодня нос к носу. Лучше один раз увидеть... Этим зрелищем невозможно было насытиться. Воплощённое искушение: его хотелось нежно коснуться, но ещё сильнее — с наслаждением сломать и уничтожить.
Встретив предостерегающий взгляд Янь Хуна, Чэнь Кэсин лишь задорно изогнул губы в улыбке:
— Янь Хун, а ты нечестен. Надо же так прятать от мира своих младших братьев!
На словах он упомянул обоих, но оба прекрасно понимали, чья именно персона на самом деле заставила его потерять покой.
Янь Хун с головной болью заметил, что из-за развязных речей и вызывающего поведения Чэнь Кэсина зевак вокруг становится всё больше. Сам же Янь Жуюй заметно притих.
Старший брат мало общался с Третьим с малых лет, но знал, что тот слаб здоровьем и почти не покидает своё жилище во внешнем дворе. А учитывая прошлую встряску, подобные масляные взгляды и назойливый шум наверняка пробуждали в нём самые дурные воспоминания.
Он соткал из воздуха вуаль и передал её Жуюю. Когда летающий диск приземлился на стоянке внешнего двора, Янь Хун сменил намеченный маршрут, решив сперва доставить младших братьев домой.
Впрочем, Чэнь Кэсин без зазрения совести увязался следом.
Начисто проигнорировав навязчивого приятеля, Янь Хун невозмутимо поднял меч в воздух и повёз младших к их обители.
Оказавшись в центре всеобщего внимания, Янь Жуюй поспешил спрятаться за широкой, внушающей уважение спиной старшего брата.
Помявшись, он тихонько потормошил эту самую спину:
— Брат, ты ведь задержишься во внутреннем дворе на пару дней?
— Да, — спокойно отозвался Янь Хун.
Палец снова осторожно ткнул его в спину:
— А до какого яруса Терема Хранения Книг тебе открыт доступ?
— До четвёртого.
У Янь Хуна оказался весьма терпеливый характер: брат спрашивает — он ответит.
Янь Жуюй пришёл в неописуемый восторг. Высунув нос из-за его плеча, он протараторил:
— Брат, когда у тебя выдастся свободная минутка, не мог бы ты проводить меня на третий ярус? Клянусь, я просто взгляну одним глазком!
Эти клятвенные заверения стоили ровно столько же, сколько обещания котов «просто посидеть рядом».
Вот только Янь Хун об этом даже не догадывался.
Лицо Янь Жуюя было слишком обманчивым. Особенно сейчас, когда полупрозрачная вуаль почти не скрывала умоляющего взгляда. Глядя на трепетного младшего братишку, Янь Хун дрогнул.
В отличие от Янь Чжу, старший брат почти ничего не знал о подлинном нраве Третьего.
Немного поразмыслив, Янь Хун произнёс:
— Через три дня завершится Собрание по приёму учеников. Все взоры будут устремлены на главную арену. В этот момент я отведу тебя в библиотеку, а сам отлучусь по делам и заберу тебя позже.
Он не стал допытываться, зачем именно Жуюю понадобилось на третий ярус. В конце концов, древние фолианты, не предназначенные для непосвящённых, наделены духовностью — обычный человек даже прочесть их не сумеет. А настоящая опасность подстерегает лишь на четвёртом ярусе и выше.
Кроме того, у Янь Хуна были свои соображения.
Всю жизнь держать Третьего взаперти недопустимо. Но ведь и охочих до чужих благ «похотливых коршунов» вроде Чэнь Кэсина кругом пруд пруди. А потому лучше пойти у Жуюя на поводу и отвести его в Терем Хранения Книг — туда, по крайней мере, вхожи только ученики Небесной секты.
Его согласие озарило для Янь Жуюя долгожданный свет в конце тоннеля. Задача казалась почти выполненной!
Доставив братьев к порогу, Янь Хун повернулся к Чэнь Кэсину, который всю дорогу следовал за ними тенью, и сухо отрезал:
— Умерь свой пыл, что бы ты там себе ни возомнил.
Чэнь Кэсин лишь беспечно усмехнулся:
— Твой третий брат явно не рождён для пути самосовершенствования. Зачем вы насильно удерживаете его в обители бессмертных? Своими глазами видеть, как глубока пропасть между ним и вами — думаешь, это пойдёт ему на пользу?
Янь Хун заколебался.
У владык других пиков тоже случались отпрыски, обделённые духовными корнями. Но их обычно высылали за пределы секты, отводя тихую и сытую жизнь в одном из Бессмертных городов.
И хотя Небесная секта Мухуа простиралась на бескрайние тысячи ли, Янь Жуюй оставался здесь самым ярким и нелепым «чужаком».
Скупо отмахнувшись от расспросов Чэнь Кэсина, Янь Хун направил меч к внутреннему двору.
Встретив сегодня Жуюя и Чжу-эра, он поначалу лишь мельком подумал, как быстро растут младшие. Но теперь осознал: он никогда не принимал в расчёт, что время смертных течёт по совершенно иным законам.
А ведь Третьему брату в этом году стукнуло уже пятнадцать лет.
* * *
Меч рассекал небесную высь, и перед Янь Хуном разворачивалась величественная панорама внутреннего двора.
Ни взором, ни духовным чутьём нельзя было охватить эти грандиозные просторы. Бесконечные горные гряды, над которыми возносились пагоды и величественные дворцы, вздымались к облакам. Из недр земли бушующим потоком вырывались духовные жилы, окрашивая небосвод в яркие сполохи зари. С непривычки от этой плотной концентрации энергии даже кожу начинало покалывать. Внутренний двор делился на семь главных пиков, под чьей эгидой находились тысячи мелких обителей и пещер, переплетавшихся в сложнейшую сеть. Разобраться в этих внутренних связях не удавалось даже ветеранам, не говоря уже о десятках тысяч учеников, многие из которых за всю жизнь так и не ступили за пределы секты.
Но Янь Жуюй был не из их числа. Слова Чэнь Кэсина задели Янь Хуна за живое.
То была обитель заклинателей, но никак не место для простого смертного.
И пусть за его спиной стоял могущественный клан Янь, для жителей Мухуа слабосильный Жуюй был лишь беспомощным ягнёнком среди хищных зверей. Всю жизнь прожить в окружении монстров, не имея возможности вздохнуть свободно — разве это счастье?
Обычная, ничем не примечательная жизнь на свободе — вот что ему нужно.
Без вечного страха за завтрашний день.
Пусть отец никогда не заводил об этом речи, Янь Хун смутно догадывался, что за неземным ликом Третьего скрывается нечто аномальное. Но почему Почтенный Янь до сих пор не предпринял никаких мер?
Опустившись на землю в горной цепи Цинхуа, он беспрепятственно проследовал на Главный пик Било.
Здесь располагалась обитель Бессмертного почтенного Янь Хуэя. Помимо него самого, даже его супруга, Лунцю Лин, не задерживалась здесь надолго.
— Отец, — почтительно склонился Янь Хун перед мужчиной среднего возраста.
Внешне Янь Хуэй ничем не выдавал своих двухсот с лишним лет. Свою спутницу жизни, Лунцю Лин, он нашёл лишь полвека назад, и за последующие десятилетия у них родились четверо детей.
— Ты ведь приходил три дня назад? — без лишних прелюдий спросил Янь Хуэй.
— Я пришёл спросить, — честно ответил Янь Хун, — есть ли у тебя какие-то планы насчёт Третьего брата?
— Планы?
Янь Хун сложил ладони в приветствии:
— Жуюю исполнилось пятнадцать. Оставлять его во внешнем дворе дольше неразумно. Не лучше ли подобрать для него уютную усадьбу в одном из Бессмертных городов, чтобы он мог жить спокойно?
Лицо Янь Хуэя потемнело:
— Это Жуюй подговорил тебя?
Янь Хун слегка удивился и качнул головой:
— Вовсе нет. Брат даже не заикался об этом, — он вспомнил нежного Жуюя, чьи глаза вспыхнули яркими искорками, стоило пообещать ему поход в библиотеку. — Он лишь просил показать ему Терем Хранения Книг.
— Вот как? — задумчиво проронил Янь Хуэй, после чего сухо добавил: — Ты дельно говоришь, но этот вопрос мы обсудим позже. Ты пришёл как раз вовремя. Вчера Глава секты сообщил мне, что в «том месте» снова начались волнения. Похоже, печать ослабла. Отправляйся туда немедленно и проверь, в чём дело.
Янь Хун мгновенно подтянулся и принял приказ.
Лишь покинув Било, он слегка нахмурился. Ведь он уже пообещал брату сходить в Терем Хранения Книг!
Нарушить слово нельзя...
Перебрав в уме всех возможных кандидатов, он невольно скривился в отвращении.
Янь Хуэй проводил сына взглядом. В его руке закружилась большая прозрачная жемчужина. Слегка сжав её пальцами, он активировал сохранённую запись.
«— Когда ты поступишь во внутренний двор, я, скорее всего, съеду...»
«— Ты хочешь уйти?»
«—... Да. Я всё обдумал, со следующего года...»
Янь Хуэй с холодным равнодушием раздавил жемчужину в порошок.
* * *
Назначенный день подкрался незаметно.
Все эти дни Янь Жуюй мило и спокойно уживался с Великим боссом. Он даже облюбовал себе идеальное местечко для сна в мире грёз — прямо перед Безымянным надгробным камнем.
Пусть там было прохладно, зато имелось подобие каменного ложа. Жестковато, конечно, но если притащить из нефритового браслета пару подушек и тёплое одеяло, жить вполне можно.
Удивительное дело: он спал внутри собственного сна.
Чтобы по-настоящему выспаться, ему приходилось проваливаться в сон дважды!
И хотя тяжёлый, пронзительный взгляд Босса периодически жёг ему спину, человеческая адаптивность поистине не имеет границ. Ко всему привыкаешь. Когда терять уже нечего, наступает полное умиротворение. Янь Жуюй окончательно забил на всю панику.
Хочет резать — пусть режет, ему уже лень переживать.
Но когда пришло время отправляться в путь, Жуюй с удивлением обнаружил, что сопровождающий сменился. У ворот его с ехидной ухмылкой поджидал Чэнь Кэсин.
Янь Чжу, который изначально не собирался никуда идти, при виде этого павлина мгновенно развернулся к Жуюю и сквозь зубы процедил:
— Я иду с тобой.
Янь Жуюй, всё ещё не понимая, что муха укусила брата, недоумённо похлопал глазами:
— Ты же хотел посмотреть на состязания? — в день закрытия Собрания проводились захватывающие бои лучших молодых адептов, и Чжу-эр вроде бы уши прожужжал, как мечтает там побывать.
— А теперь мне кажется, что там слишком шумно! Проблемы? — с мрачным видом буркнул малец.
— Никаких проблем, всё отлично, — привычно включил режим миротворца Жуюй и сунул ему в руки флакон с охлаждающей духовной эссенцией.
Янь Чжу сжал флакон и сокрушительно испепелил взглядом Чэнь Кэсина.
Сам же Чэнь Кэсин улыбался во весь рот, хотя про себя недоумевал: разве не говорили, будто между детьми Почтенного Яня царит прохлада? Однако, судя по вчерашней просьбе Янь Хуна и нынешней реакции Янь Чжу, слухи врали.
Знай Янь Жуюй о его мыслях, он бы лишь закатил глаза.
Вот уж точно: чем дольше люди занимаются самосовершенствованием, тем сильнее выветриваются из них простые человеческие чувства!
Его отношения с братьями и сестрой действительно были довольно сдержанными, но, как ни крути, они оставались одной семьёй.
А свои всегда защищают своих. Разве в этом есть хоть капля странности?
Вот как этот младший братишка под боком: пусть в душе он и презирает своего «бесполезного» брата, но стоит появиться чужаку — и он тут же превращается во взъерошенного котёнка, отстаивающего свою территорию. Жуюй никогда не обижался на чужое предвзятое отношение, а подобное душевное противоречие Чжу-эра казалось ему невероятно милым.
Чэнь Кэсин действительно пришёл по просьбе Янь Хуна. Благодаря его авторитету они беспрепятственно миновали барьеры и ступили под сень Терема Хранения Книг.
— Разве брат не говорил раньше, что посторонним сюда вход воспрещён? — тихо спросил Жуюй.
Чэнь Кэсин глянул на юношу, скрытого под вуалью, и с мягкой улыбкой пояснил:
— Право трижды посетить библиотеку и извлечь любую книгу было одной из наград за победу в прошлом турнире.
Даже если бы Янь Хун не попросил его, Чэнь Кэсин всё равно собирался наведаться сюда в ближайшие дни. Терем Хранения Книг Небесной секты Мухуа — это сокровищница, вмещающая знание обо всём на свете.
Видимо, Янь Хун заранее предупредил смотрителя. Когда Чэнь Кэсин проводил братьев внутрь, старец лишь мельком одарил их бесстрастным взглядом и не стал чинить препятствий, позволив подняться на третий ярус.
Но цель самого Чэнь Кэсина лежала выше. Доставив их на место, он тепло улыбнулся Жуюю, нежно провёл пальцами по его виску, поправляя прядь волос, и поднялся на четвёртый ярус.
— Ты почему позволяешь ему лапать себя?! — рявкнул Янь Чжу.
— А ты смог бы его остановить? — вздохнул Жуюй.
Янь Чжу не смог бы.
И от этого он разозлился ещё сильнее.
Жуюй вздохнул и снова сунул ему успокоительный отвар.
Он прекрасно видел намерения Чэнь Кэсина, но раз уж Янь Хун доверил ему их безопасность, до крайности дело не дойдёт. Не станет же гость рисковать своей репутацией и возможностью развиваться ради спонтанного порыва. В мире культиваторов собственные успехи всегда стоят на первом месте.
Обиженный Янь Чжу ушёл в дальний угол, дав брату свободу.
Янь Жуюй остался один у лестничного пролёта.
Сколько бы легенд ни ходило об этом месте, изнутри Терем Хранения Книг поражал своей подчёркнутой простотой. Впрочем, за этой скромной оболочкой скрывался поистине океан древних фолиантов.
Полкам не было видно конца.
Янь Жуюй ступил в этот бесконечный лабиринт мудрости.
У него был всего один шанс. Как среди этого моря книг найти ту самую, где скрыт Белый камень, нужный Гунсунь Чэню?
Духовные корни — это не только энергетические каналы мироздания, но и основа внутри человеческого тела.
Они даруются свыше. Разве их можно закалить или перековать?
И пусть Жуюй ничего не смыслил в законах культивации, слова Гунсунь Чэня посеяли в его душе смутную тревогу.
Он действительно пробрался на третий ярус, но книги отказывались даваться ему в руки.
Причина была проста: отсутствие духовной энергии. Одушевлённые древние свитки просто не замечали смертного. К тому же третий ярус был настолько бескрайним, что перебирать всё подряд было бессмысленно.
Поразмыслив, Янь Жуюй сменил тактику: он перестал вглядываться в названия и просто быстро повёл пальцами по корешкам книг.
Те, что не желали открываться смертному, сами отскакивали в сторону.
Книга точно должна быть здесь. Вопрос лишь в том, как её выудить. Великий босс хоть и был слетевшим с катушек психом, но причин нагло врать у него не имелось.
Вспомнив жуткую гробницу из своего сна — ту самую, где в гигантском серебряном гробу лежал лишь один череп, — Жуюй почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Если в Братской могиле под печатью покоится лишь голова Гунсунь Чэня... означает ли это, что его расчленённое тело по частям заточено в других уголках мира?
Это вполне логично.
Босс шутя уничтожил полчища Неупокоенных в том сне, но Жуюй так и не смог понять, насколько восстановились его силы. Когда Гунсунь Чэнь погружался в безумие, он становился настолько диким, что едва не прикончил сам Жуюя. От одной мысли об этом до сих пор дрожали поджилки.
Но постойте...
Янь Жуюй замер и свернул в тёмный, заброшенный проход.
Хронология категорически не сходилась!
Сейчас идёт тридцать восьмой год эры Тяньлэ. До официального появления главного героя, Гунсунь Чэня, оставались ещё десятки лет!
Тот жуткий монстр из его снов явно пережил все ужасы романа и превратился в уничтожившего мир Босса. То есть это был тот самый Гунсунь Чэнь, которого победили и заточили спустя сотни лет после финала истории!
Но каким образом он воспрянул из мёртвых в его, Жуюя, снах прямо сейчас?!
Юноша не мог разгадать этот парадокс, но чётко осознавал: здесь кроется нечто монументальное.
Он намертво запечатлел эту догадку в памяти.
Шлёп, шлёп, шлёп...
Это книги одна за другой отскакивали от его пальцев. Если прислушаться, получался даже приятный ритм.
И вдруг этот ритмичный стук оборвался. Палец Янь Жуюя обо что-то споткнулся.
Он наугад схватил книгу за корешок и потянул на себя.
Это был самый невзрачный, потёртый фолиант. По сравнению со своими роскошными собратьями, его обложка почти облезла, придавая книге жалкий вид. Но главная неувязка заключалась в толщине: в ней было от силы пару десятков страниц. Как внутри такого тонкого буклета мог поместиться камень?!
Жуюй покрутил книжонку в руках, думая, не ошибся ли он.
Может, эта замухрышка просто оказалась настолько слабой, что не смогла дать отпор даже смертному?
К тому же на обложке не было ни единого иероглифа.
Жуюй наугад открыл первую страницу.
Жуюй закрыл её.
Жуюй снова открыл.
Янь Жуюй в душе воскликнул: «Это же вопреки всякой логике!»
Едва он развернул фолиант, как прямо в сердцевине бумажного массива увидал кубический камень.
Габариты камня явно превышали толщину самой книжонки! Он просто физически не мог там поместиться!
Впрочем, в мире культиваторов законы привычного мира бессильны... Представления Янь Жуюя о реальности окончательно треснули. С бесстрастным лицом он извлёк камень и мгновенно спрятал его в правый нефритовый браслет.
Добыча далась настолько легко, что на душе стало даже как-то неспокойно.
Жуюй попытался вернуть книгу на место, но на полпути передумал и снова раскрыл её.
Выемка внутри страниц исчезла без следа.
Янь Жуюй слегка нахмурился. В этом уголке библиотеки царил полумрак, и разобрать древние знаки было непросто. Но, как и говорил Босс, книга действительно описывала способ перековки Духовных корней...
«Духовные корни дарованы небом» — эта истина считалась незыблемой аксиомой среди культиваторов.
Если бы духовные корни можно было перекраивать по своему хотению, в мире не существовало бы сотен тысяч несчастных, годами бьющихся головой о стену бесплодных тренировок.
Однако эта книга действительно содержала метод их закалки. Хотя, вернее сказать... она скорее повествовала древнее предание.
Простую, суровую легенду.
В ней говорилось: существует в мире великое существо по имени Великая Пустота.
Когда Великая Пустота погружается в сон, из Его дыхания выдувается гигантский пузырь — и так рождается новый мир.
Мириады созданий живут внутри него, не ведая истины.
Те из них, кто отмечен любовью Великой Пустоты, обретают Духовные корни.
Чем сильнее любовь — тем могущественнее корень.
Но лишь одного Избранника Пустота любила по-настоящему. Лишь к Первородному Избраннику Она питала абсолютную приверженность.
И этот первенец стал краеугольным камнем всего сущего.
И едва Первородный Избранник явился на свет, Он встал над облаками, и весь мир был вложен в Его ладони.
Но возобладала низменная зависть: злые твари вырвали Его жилы, содрали кожу, вымыли мозг и рассеяли Его суть по всему миру... И тогда у всех тварей под небом тоже появились Духовные корни.