Янь Жуюй чувствовал, что последние несколько дней происходит что-то странное. Покосившись на Чёрного босса, ушедшего в медитацию и сдерживавшего своё дыхание, он сгрёб в охапку маленького китёнка и сирена, чтобы поговорить с ними. Цветочного духа он не трогал: малыш всё равно не умел разговаривать, так что ему позволили спокойно дремать прямо на макушке юноши.
— В последнее время ничего странного не замечали?
Маленький сирен и зверь грёз ладили из рук вон плохо. Оказавшись в одной охапке у Янь Жуюя, они успели отпихнуть друг друга — один плавником, другой хвостом, — но при этих словах замерли в растерянности. Сирен буркнул: «С Гунсунь Чэнем рядом разве может что-то случиться?», а зверь грёз уточняюще пискнул: «А вы о чём конкретно?». Похоже, вопрос прозвучал чересчур туманно.
Впрочем, Янь Жуюй и сам толком не мог объяснить, что именно его тревожит. Его просто не покидало ощущение какой-то небывалой фальши вокруг. Юноша провел языком по губам и слегка замер: припухшая ткань отозвалась легкой чувствительностью. Он озадаченно коснулся губ пальцами, после чего попросил маленького сирена соткать для него водяное зеркало.
В глади воды отразилось прекрасное, словно персик в цвету, лицо: алые губы, румянец на ланитах, пылающий взгляд.
Снова прикоснувшись к губам, Янь Жуюй подозрительно уставился на неподвижного Чёрного босса, но спустя мгновение отвёл взор.
Нет, не сходится.
Сдержанный, мрачный характер Чёрного Гунсунь Чэня... вряд ли бы он позволил себе подобное без спроса.
Янь Жуюй взмахом руки развеял водяную гладь.
Это неясное чувство, когда понимаешь, что вокруг происходит нечто неладное, но не можешь зацепить ни одной нити, жутко раздражало. Юноша вздохнул и, обняв обеих зверушек, перекатился на спину демонического зверя, развалившись в полной лени.
— Мэншоу, ты меня больше не боишься? — лениво спросил он.
Демонический зверь грёз хмыкнул:
— Вы — это вы, а тот господин — это он. Хоть сущность у вас одна, но пока вы остаётесь собой, ничего дурного не случится.
Завернул так завопил, что ухо завяло.
Янь Жуюй со вздохом протянул:
— И кем же я, по-твоему, являюсь?
Зверь грёз беспечно отозвался:
— А по-моему, вы раньше мыслили куда правильнее. Какая разница, кто вы и кем были? Выясните — и что с того? Главное, делайте то, что душе угодно. Не нравится Обитель Вхождения в Грёзы — сровняйте её с землёй. Не хотите идти к Первородному Древу — так и не приближайтесь к нему впредь. В конце концов, рядом с вами Гунсунь Чэнь, а в нём сосредоточена величайшая удача этого мира.
Янь Жуюй вскинул бровь:
— Вот как?
Лань с трудом выкарабкался из-под руки Янь Жуюя. Его ручки и ножки уже обрели хорошую подвижность, вот только он почему-то упорно не желал менять облик. По словам Гу Юня, по меркам сиренов малыш давно достиг совершеннолетия, но пока он сам внутренне не захочет повзрослеть, так и останется крошечным.
— Там смешались сразу две судьбы, — тихо пробормотал маленький сирен. — Недавно Лань видел сон... Когда он будет проходить через Небесное Бедствие, Небесное Дао словно с ума сойдёт.
Сирены не видят обычных снов. То, что является им в грёзах, — это всегда пророчество, предвидение возможного будущего.
Переход через Бедствие?
Янь Жуюй задумчиво прищурился. Разумеется, он не забыл события на Пике Перехода Через Бедствие.
Воля Небес — или некая сущность, стоящая за ней, — действительно видела в Гунсунь Чэне кость в горле. И если Гунсунь Чэнь совершит ещё один прорыв... Постой-ка. Ступень Чёрного босса прямо сейчас — Стадия Шага за Предел. Прорыв выше... не означает ли это Разрушение Пустоты?
«Разрушение Пустоты...»
Этот уровень культивации не появлялся уже тысячи лет, из-за чего в мире бессмертных его стали считать красивой сказкой. Великие мастера на пике Стадии Шага за Предел, достигнув вершины, сталкивались с тупиком, где пути дальше не было. Но действительно ли этой стадии никогда не существовало? Или же существовала некорыстная сила, мешавшая каждому последующему искателю сделать последний шаг? Нехватка таланта тому причиной — или внешнее вмешательство?
Янь Жуюй встретился взглядом с открывшимися глазами Чёрного босса и слегка наклонил голову, безмолвно вопрошая.
— Их стало больше, — ровным тоном произнес Гунсунь Чэнь.
Юноша опустил ресницы, а через мгновение тихо ухмыльнулся:
— Похоже, до Обители Вхождения в Грёзы наконец дошли вести.
По пути им не раз попадались демонические практикующие, но из-за подавляющей ауры исполинского зверя под ними мало кто дерзал приблизиться.
Гунсунь Чэнь бесстрастно спросил:
— Не боишься, что Хуа Байдао отдаст приказ вырезать весь город Жучэн?
Янь Жуюй, пощипывая плавник демонического зверя, качнул головой:
— Не сделает он этого. Пока дело не доведено до конца, он скорее станет выслуживаться передо мной, чем провоцировать из-за пары мелких демонических сект.
В холодном голосе Гунсунь Чэня скользнула едва уловимая насмешка:
— В твоих словах, Жуюй, слышится нечто...
Не дав ему закончить, Янь Жуюй прищурился и с улыбкой перебил:
— Намекаешь, что я веду себя как роковая красотка, сеющая хаос?
Его глаза вспыхнули лукавым огнём, он кокетливо бросил на Чёрного босса недовольный взгляд, но улыбнулся ещё шире.
Янь Жуюй прекрасно знал: с его внешностью, стоит лишь пожелать, мало найдется вещей в этом мире, которые он не сумел бы получить. Вот только всё это не имело для него ни малейшей ценности. Какая разница, много у тебя суеты или мало?
Гунсунь Чэнь протянул к нему ладонь. Юноша не совсем понял этот жест, но всё же положил свою руку сверху, слегка согнув пальцы. Мужская ладонь бережно накрыла изящную кисть: сначала пальцы сжали тонкие подушечки, затем медленно прогладили ладонь до самого запястья и замерли.
Спустя мгновение Чёрный босс отпустил его руку.
Выражение его лица оставалось бесстрастным, однако Янь Жуюй чутко уловил пробежавшую в нём волну глухого раздражения.
— Семнадцатый брат? — любопытно окликнул он.
— В твоём теле нет никаких изменений, — произнёс Гунсунь Чэнь.
От этого ледяного тона брови Янь Жуюя слегка вздрагивали: он понимал, о чём беспокоится мужчина.
Когда Гунсунь Чэнь решил связать их узами парной культивации, в этом был свой расчёт, но главной его целью оставалось желание продлить век Янь Жуюя. С давних времён не слыхано было, чтобы бессмертный вступал в союз с простым смертным. Надеяться на чудо казалось естественным. Обычно спустя пару месяцев духовного единения парные культиваторы уже чувствуют перемены друг в друге. Но Янь Жуюй оставался обычным человеком: хотя таинственный браслет и обладал странными свойствами, его истинная суть не изменилась. То, что его физическое тело оставалось прежним, вполне поддавалось логике.
— К чему эта спешка, Семнадцатый брат? — мягко промолвил Янь Жуюй. — Мне ведь от силы лет семнадцать-восемнадцать. Впереди ещё...
Он хотел сказать, что и самому Гунсунь Чэню нет ещё и тридцати, а для бессмертного искателя это младенческий возраст.
Но тёплый палец Чёрного босса прижался к его губам, прерывая речь. Чистый, глубокий голос прозвучал безмятежно и неторопливо:
— Путь самосовершенствования тосклив и одинок. Стоит уйти в медитацию — и полгода-год пролетают как один миг, а ведь бывает, что уходишь на десять или двадцать лет. Тебе сейчас под двадцать. Если я получу тяжёлое ранение и буду вынужден уйти в уединённый затвор на несколько десятков лет... а выйдя, обнаружу лишь горстку твоих белых костей... Представляешь, что тогда со мной станется?
Янь Жуюй вздрогнул. Стоило лишь на мгновение представить себя на его месте, как грудь сдавила леденящая, удушающая безысходность.
Прежде он не помышлял о продлении жизни: сколько отмерено — всё его, проживёт легко и без сожалений. Но теперь, когда он ясно осознал свои чувства к Гунсунь Чэню, ему меньше всего хотелось обрекать того на подобную муку.
Зверь грёз и маленький сирен поспешно выскользнули из объятий Янь Жуюя. В следующее мгновение чьи-то ледяные руки властно привлекли юношу к широкой груди.
Голос Белого босса прозвучал из глубины с мрачной, затаённой тьмой:
— В таком случае... не лучше ли вырвать для тебя чьи-нибудь духовные корни?
Янь Жуюй решительно выдохнул:
— Ни в коем случае!
Духовные корни не даются от рождения каждому — лишь вмешательство внешних сил позволяет избранным ступить на путь культивации.
Белоснежный Гунсунь Чэнь слегка потянул его за волосы. Его холодное дыхание коснулось шеи Янь Жуюя, и от этой загробной стужи, будто пришедшей из глубин кровавого ада, у юноши побежали мурашки по коже.
— Почему нет? — прошипел Белый босс. — Если боишься убивать праведников, мы выберем демонического практикующего с выдающимися способностями. Одного мало — убьём сотню. Тысячу! Среди них обязательно найдутся корни, которые тебе подойдут.
Как давно Янь Жуюй не ощущал этой всепоглощающей, удушливой жажды крови Белого босса?
На Братской могиле тот казался относительно спокойным, почему же покинув её, он стал настолько...
«Стоп. Нет».
Янь Жуюй закинул руку назад, обхватив стальную длань Белого Гунсунь Чэня, замкнутую на его талии, и с замешательством спросил:
— На что ты опять злишься?
Он не видел, как сидящий за его спиной Белый босс с ледяным пристрастием въедался взором в его открытую шею. Пестрые, багровые отметины покрывали кожу сплошным слоем — безумное нагромождение засосов, оставленных с такой истовой, въедливой страстью, будто только так можно было заглушить терзающий разум страх потери.
А сидящий напротив Янь Жуюя Чёрный босс встретил этот неистовый, жуткий взгляд спокойной, едва заметной улыбкой.
* * *
— Отправленных людей не хватило?
Хуа Байдао изобразил крайнее изумление, после чего зашёлся звонким, искренним смехом. В его лице, в котором мужские черты переплетались с женской утончённостью, промелькнула хищная красота. Стоя на вершине Горы Десяти Тысяч Лезвий и заложив руки за спину, он с улыбкой произнес:
— Разве это не прекрасно? Это значит, что час всё ближе и ближе.
За его спиной стоял Цин Вэнь — слуга, пользующийся самым высоким доверием.
— Сейчас Первородному Древу каждые три дня требуется не менее сотни цзиней духовной эссенции. Хотя прежние запасы ещё великИ, если так пойдёт и дальше... боюсь, нам придётся пойти на крайние меры.
Хуа Байдао хохотнул:
— Чего ты испугался? Одной демонической секты мало — принесём в жертву ещё одну. Неужели вся эта духовная энергия, наполняющая Южный континент Хуа, копилась не ради сегодняшнего дня?
Цин Вэнь помедлил и тихо спросил:
— Господин... вы искренне верите, что наше поколение достигнет успеха?
Хуа Байдао обернулся и с нескрываемым любопытством посмотрел на него:
— Цин Вэнь, с каких это пор ты стал таким разговорчивым?
Слуга заколебался, после чего опустился на одно колено:
— Господин, мне нет дела до судьбы тех демонических практикующих. Но когда всё закончится... останетесь ли вы сами в живых?
Хуа Байдао прикрыл рот ладонью и залился оглушительным смехом.
— Так вот о чём ты печёшься... Буду я живым или нет — какая разница?
Его взгляд стал безумным. Он сделал лёгкое движение кистью, принуждая Цин Вэня подняться на ноги.
— Когда ОНО пробудится и снизойдёт в этот мир, всё сущее вернётся в ЕГО лоно. Мы станем ИМ, а ОНО станет нами.
Это прелестное, зловещее лицо практически уткнулось в нос Цин Вэню.
— ОНО ждало этого слиш-ком, слиш-ком долго!
* * *
Янь Жуюй громко чихнул.
Чем дальше они продвигались на север, тем сильнее лютовал мороз.
Он уже закутался в подбитую мехом белоснежную накидку и крепко сжимал в руках зверушку грёз вместо грелки. В такую погоду от маленького сирена пришлось отказаться — его ледяная водная аура в этих краях ощущалась просто невыносимо.
Они добрались до самого края Крайнего Севера континента Хуа.
Демоническая цы проникала сюда всё слабее. За последние полмесяца пути на предельной скорости их демонического зверя они встретили лишь одну группу демонических культиваторов — невероятная редкость для этих земель. Однако прямо перед ними неожиданно возник шумящий, живой ярмарочный люд. Торговые ряды выглядели странно — словно прекрасный цветущий бутон, распустившийся посреди мертвой пустыни. С одной стороны, это привлекало взор, с другой — внушало подспудное опасение.
Чёрный босс пару мгновений вглядывался в ряды и произнёс:
— Это не иллюзия.
Зверь грёз оскорбленно пискнул:
«Да как он смеет! Будь это иллюзия, я бы первейшим её распознал!»
Гунсунь Чэнь даже не взглянул на него. Он спокойным движением поочерёдно коснулся плеча и пояса Янь Жуюя. В тело юноши мягко перелилась струйка плотной силы, преображая его ауру: теперь от него веяло слабым, неопытным демоническим культиватором.
Янь Жуюй с любопытством осмотрел себя, слегка ужалил пальцами собственную щеку и уже потянулся за привычной вуалью, но Чёрный босс остановил его:
— Не нужно. В течение трёх часов никто, чья культивация не превосходит мою, не сумеет разглядеть твой истинный облик.
Янь Жуюй просиял. Хотя он и привык ходить с закрытым лицом, привычка вовсе не означала любовь к маскам.
— Значит, вот каково это — выведывать вести под чужой личиной? — Он с детским азартом потёр ладони и спрыгнул со спины зверя вслед за Гунсунь Чэнем.
Демонический зверь стремительно усох до размеров мягкой игрушки и был бесцеремонно усажен Гунсунь Чэнем на левое плечо Янь Жуюя.
— Пусть сидит. Это сбьёт с толку чужое чутье.
Янь Жуюй послушно кивнул и вместе с ним шагнул в гущу этого странного рынка.
Стоило Гунсунь Чэню и Янь Жуюю ступить на улицу, как со всех сторон на них устремились хищные взоры. Однако, оценив незыблемую ауру спутника, местные обитатели разочарованно отводили глаза. В этих диких краях царил закон джунглей: если бы сюда забредал неопытный дурачок, его сожрали бы без остатка, выпив силу до капли. И в таком месте сохранить жизнь уже считалось величайшей удачей.
Правда, если от идущего сзади юноши веяло слабой силой, то шедший впереди мужчина излучал такую давящую, первобытную угрозу, что никто не смел задержать на нём взгляд дольше секунды.
Янь Жуюй с интересом оглядывался по сторонам. Торговля у демонических практикующих разительно отличалась как от обычных рынков смертных, так и от ярмарок праведных бессмертных. Это место выглядело куда аномальнее Безымянной земли. Там возможности ограничены суровыми условиями, и выбор товаров был крайне скуден. Здесь же, помимо стандартных снадобий, редких руд и артефактов, продавали совсем уж жуткие вещи: пленённые души живых людей, «духовные сосуды», запретные камни души, древние фолианты с проклятиями и даже редчайшие сокровища с Восточного и Северного континентов... Откуда в этой глуши взялся такой богатый ярмарочный ряд?
И что совсем поразительно — здесь соблюдался строжайший порядок! Никакой брани, вежливый и тихий обмен... Неужели это действительно демонические практикующие?
Янь Жуюй вовсе не питал предрассудков к демоническому пути, но их учение гласило: «следуй своим желаниям и не сдерживай порывов». Для них вспыльчивость и кровожадность являлись нормой, а любая мелочь мгновенно перерастала в смертельную драку.
Если только за этой ярмаркой не стоял кто-то, чьего гнева они боялись пуще смерти.
Янь Жуюй шел вдоль лавок, рассматривая всё подряд.
В качестве оплаты здесь принимали духовные камни, хотя не запрещался и бартер — при условии согласия продавца. Юноша не удержался и приобрёл несколько любопытных безделушек.
Его привычка сорить деньгами не осталась незамеченной.
В глазах торговцев то и дело вспыхивала алчность, но, сталкиваясь со взглядом Гунсунь Чэня, они поспешно давили в себе опасные мысли. Один из демонических торговцев, только что получивший щедрую плату, с улыбкой заметил:
— Господин так легко расстаётся с добром! Зачем вам этот убогий ряд? Вам прямо дорога на нижний ярус.
Соседний торговец тут же саркастично фыркнул:
— Можно подумать, все такие же как ты — приходят каждый раз и каждый раз получают отворот-поворот!
Лысый торговец ничуть не обиделся и со смешком почесал затылок:
— А ты-то чем лучше? Сам сколько раз приходил, хоть раз право входа получил?
Пока они препирались, Янь Жуюй и Гунсунь Чэнь уже растаяли в толпе.
Янь Жуюй склонился к уху спутника и шепнул:
— Место выглядит очень странно.
С чего бы в такой глуши устраивать столь грандиозное сборище? Кажется, будто всё это — пышная ширма, созданная специально для привлечения внимания. И те вести, что только что прозвучали... правду ли болтали торговцы? Двое уличных зазывал перебрасывались колкостями, но их слова складывались в чёткий след. Уж не пытались ли они намеренно разжечь их любопытство?
Знали, что они здесь впервые, или причина в ином?
Гунсунь Чэнь ответил:
— Под нами есть ещё один уровень. Но духовное чутье туда не проникает.
Предметов, способных полностью изолировать духовное восприятие мастеров его уровня, в мире существовали единицы, и все они ценились на вес золота. И использовать такую драгоценность просто для защиты от любопытных глаз?..
— Неужели... Сестра Су?
Окончание фразы Янь Жуюя потонуло в изумлённом вздохе, хотя он вовремя прикусил язык.
Справа, за скромным лотком, сидела женщина в ярком платье. Левая половина её лица — от лба до самой челюсти — была изуродована жуткой вязью старых ожогов. Багровые, бугристые шрамы выглядели отталкивающе. Но перед ней горкой лежали камни души. Если бы не тяжёлая, густая аура крови, исходящая от её тела, с такой добычей её давно бы разорвали на куски прямо здесь.
Янь Жуюй заложил руки за спину, подошел ближе и нарочито хриплым голосом спросил:
— И почем товар?
— Один камень души — тридцать миллионов духовных камней.
Честная цена.
По крайней мере, куда честнее той безумной суммы, за которую они выкупили такой же камень в Тереме Дивовищных Сокровищ.
Янь Жуюй с видом покупателя сделал вид, что полез в пазуху за кошелем, и хмыкнул:
— Да уж, прибыльное у вас дело.
Женщина наконец изволила поднять взгляд:
— Дорого — не бери, по соседству... — На середине фразы она осеклась. Ее глаза расширились, и она уставилась на Янь Жуюя с непередаваемым выражением.
Янь Жуюй полностью доверял магии Чёрного босса: если тот сказал, что уловку не раскрыть, значит, так оно и было. Посему юноша сохранял невозмутимый вид.
— Чего вы так смотрите?
Су Мэйэр долго молчала, затем качнула головой и невнятно пробормотала:
— Обозналась.
Янь Жуюй не выдержал и от души расхохотался. Этот чистый, звонкий смех мгновенно выдал его. Су Мэйэр изогнула уцелевшую бровь и с досадой, смешанной с облегчением, проговорила:
— Тебе это кажется смешным?
Янь Жуюй весело отозвался:
— Наряд у сестры Су действительно крайне поэтичный.
Су Мэйэр взмахом руки выставила вокруг них глухой барьер и недовольно оглядела их маскировку:
— Вы так старательно нарядились, что узнать вас было той ещё задачей. Как вас вообще занесло в эти края?
Они были давними знакомыми, так что пустые формальности отпали сами собой.
Янь Жуюй ответил:
— Мы ищем демонического зверя — Двуглавую змею.
Выражение лица Су Мэйэр изменилось. Она с подозрением уставилась на юношу.
Янь Жуюй прищурился:
— Неужели у сестры Су те же планы?
Она качнула головой:
— Не у меня. У Жэньшаня.
Немного подумав, она решила не утаивать правду:
— Раз уж вы добрались сюда, то знаете, что это самый север Южного континента Хуа. Но хотя континент и зовётся Южным, географически он расположен севернее остальных трех континентов. На самом краю Севера лежат бесконечные снежные горы, закрывающие небо. Полмесяца назад старый монах ушёл туда.
Янь Жуюй задумчиво промолвил:
— Я слышал, Мастер Жэньшань родом с Южного континента Хуа?
Су Мэйэр кивнула:
— Верно, он родился здесь. Когда он уходил отсюда, я умолила забрать меня с собой. Ему тогда едва исполнилась сотня лет.
Янь Жуюй странно поглядел на неё. Выходит, Сестра Су тоже была местной.
Су Мэйэр продолжила:
— Он с детства был странным. Как-то раз он оказался связан с Обителью Вхождения в Грёзы, хотя, как именно ему удалось вырваться оттуда, я не знаю. Все эти годы он скитался по Восточному и Северному континентам, словно искал что-то конкретное. Тридцать лет назад мы встретились снова, и он сказал мне, что нашёл.
«Нашёл?»
«Что именно он нашёл?»
Янь Жуюй инстинктивно перевел взгляд на Гунсунь Чэня.
Су Мэйэр проигнорировала их молчаливый обмен взглядами и спокойно проговорила:
— Если бы вы на Северном континенте Сюань не столкнулись с теми старыми пердунами, я бы сейчас изображала из себя «духовный сосуд», позволяя им утащить себя.
Янь Жуюй резко вскинул голову.
Вот и пазл сложился!
Тогда, на Северном континенте, Белый босс намеревался уничтожить не только тех стариков — он жаждал крови самой Су Мэйэр!
Если её пленение было лишь инсценировкой, значит, старый монах поручил ей некую тайную задачу. Но почему впоследствии она встала на путь вражды с Чёрным боссом?.. Неужели из-за того, что Гунсунь Чэнь убил старого монаха?
Однако в оригинале Жэньшань погиб вовсе не от рук Гунсунь Чэня. Он пожертвовал всей своей культивацией, пытаясь запечатать демоническую суть безумного главного героя и остановить кровавую бойню.
«Постой-ка...»
Янь Жуюя озарила догадка.
Старый монах умер ради Гунсунь Чэня, перед смертью отдав все силы, чтобы скрыть имя спасаемого, из-за чего на свет появилось имя Ляньжуна. Весь мир решил, что Жэньшань пал в великом сражении с демоном. А Гунсунь Чэнь, мечтавший развеять прах старика по ветру, из гордости никогда бы не стал оправдываться перед толпой.
Су Мэйэр была близка с Жэньшанем. Пусть она постоянно ворчала на него, Янь Жуюй не сомневался в её верности. Она была способна отправиться в Призрачный лес Крайнего Запада ради друга, а значит, ради мести за Жэньшаня пошла бы на всё.
Сведения, которыми она владела, имели колоссальную ценность.
Неудивительно, что Гунсунь Чэнь помнил её спустя столько лет.
Янь Жуюй спросил:
— Сестра Су, ты можешь открыть нам, что именно поручил тебе Мастер Жэньшань?
Су Мэйэр усмехнулась:
— А почему бы и нет? Спроси ты раньше — я бы и тогда ответила. Я вернулась на Южный континент, потому что Жэньшань вознамерился уничтожить Обитель Вхождения в Грёзы. Он утверждал, что эта секта — величайшее зло в поднебесной, и пока она существует, миру не видать покоя. Но Обитель возвышалась почти десять тысяч лет, её путь был гладок, и никто не мог встать у неё на пути. Старик пришёл сюда, чтобы сломать её хребет — уничтожить каждого бога и сокрушить каждого будду на своём пути.
Янь Жуюй тихо хохотнул:
— А разве сам он не был последователем Будды?
Су Мэйэр улыбнулась и посмотрела на Гунсунь Чэня за его спиной:
— В тот день он искал именно тебя.
Выражение лица Гунсунь Чэня не изменилось — он уже понял это из её предыдущих слов.
Янь Жуюй слегка наклонил голову:
— Что же в Семнадцатом брате такого особенного?
Су Мэйэр качнула головой:
— Не ведаю. Но старый монах как-то обронил, что в Гунсунь Чэне сошлась величайшая судьба этого мира. Впрочем, всё ещё туманно, и исход может оказаться трагичным.
Заметив растерянность на лице юноши, она тихо рассмеялась:
— Это его слова, не мои. Старик вечно нес какую-то ересь. Я на Южном континенте уже несколько месяцев: тайно проникла в пару мест, оставила кое-какие вещи, а теперь сижу тут и жду его. У этой ярмарки странная природа — её устраивают раз в пятьдесят лет. На верхний ярус пускают любого, у кого хватит сил удержаться. А вот чтобы спуститься на нижний... нужна особая плата.
— Особая плата?
Это точь-и-точь повторяло слова недавнего торговца.
— И какова же цена?
Су Мэйэр чеканно произнесла:
— Семь десятков и ещё тридцать трупов демонических практикующих. Сотня тел.
Янь Жуюй: «...»
Весьма специфическое требование.
Кто вообще использует в качестве входных билетов свежие трупы?
— И что, действительно нужно принести сотню тел? — не удержался он.
Су Мэйэр кивнула:
— Не обязательно демонических. Главное — чтобы у погибших при жизни были духовные корни. И тела должны быть целыми. Одно тело — один шаг вниз.
Лицо Янь Жуюя потемнело. При упоминании духовных корней в его голове вспыхнула одна догадка.
— И какая выгода ждёт тех, кто спустится вниз?
Гунсунь Чэнь неспешно произнёс:
— Возможно... мгновенный взлёт к вершинам культивации и полное отсутствие преград на пути.
Су Мэйэр бросила на него странный, долгий взгляд.
Янь Жуюй изумился: Сестра Су не стала отрицать.
Значит, его худшие догадки подтвердились.
Будь условия входа иными, Янь Жуюй, возможно, из любопытства взглянул бы на нижний ярус. Но сотня тел культиваторов с духовными корнями... Что бы там ни происходило, одна мысль об этом вызывала у него тошноту.
— И долго сестра Су собирается здесь пробыть? Мы хотели узнать дорогу через снежные горы, но раз этот рынок открыт лишь ради нижнего яруса, вряд ли мы найдём здесь нужные сведения.
Су Мэйэр уже сноровисто собирала свой лоток:
— Старый монах велел ждать его здесь, но кто знает, сколько пройдут века? Я пойду с вами.
Она свернула ткань и открыто улыбнулась, хотя движение щеки только сильнее исказило жуткие шрамы.
— К тому же здесь есть место, где торгуют вестями. Старик запретил мне ходить туда, но я запомнила, куда он направился в тот день.
Стоило Су Мэйэр подняться, как её место тут же занял другой торговец.
Они пошли прочь по узкому проходу, обмениваясь тихими фразами.
— Торговцы сидят тут не просто так. Ярмарка длится десять дней. Говорят, если продержаться до самого конца, снизу перепадет кость. Впрочем, дураков, пытающихся прорваться силой, тоже хватает — их трупы потом подбирают соседи, чтобы добрать недостающую сотню. Местные зазывалы любят подбивать новичков на глупости.
Янь Жуюй: «...»
Неудивительно, что те двое торговцев так старательно расписывали нижний ярус — они просто выжидали момент.
М-да, напрасно он купил у них те безделушки.
Их шаги были бесшумны. Едва они завернули в тёмный, промозглый переулок, как на ярмарочной площади раздались два коротких, испуганных вопля.
В месте сборища демонических практикующих тихая смерть двоих оборванцев не вызвала ни малейшего всплеска. Ни звона оружия, ни вспышек заклинаний, никаких колебаний ауры — всё строго в рамках местных правил.
Два свежих, неповреждённых трупа были мгновенно обобраны соседями. Один из торговцев с диким восторгом подгреб тела к себе, быстро свернул лоток и стремглав кинулся вглубь ярмарки.
Видно, набрал заветную сотню.
* * *
Янь Жуюй пригнулся, входя под сень низкого, прокуренного шатра. Нос тут же забило густым, дурманящим ароматом. Но не успел он сделать и шага, как сквозь душноту пробилось ледяное дыхание, будто принесённое ветром с горных вершин — чистое, вымораживающее лёгкие.
— Хе-хе... Всего лишь щепотка дурмана, а гость так отчаянно защищает своего спутника, — раздался из глубины шатра скрипучий, надсадный голос. — Только те, чьи сердца бьются в полном согласии, способны уловить аромат Благовония Одурманивания Души. Похоже, вы глубоко привязаны друг к другу.
Су Мэйэр нарочито погремела мечами и пробасила:
— А обо мне ты что скажешь, прорицатель?
Невидимый хозяин шатра перевел взгляд на Су Мэйэр и со вздохом качнул головой:
— А у вас, сударыня, душа выжжена дотла. Ничто в этом поднебесном мире больше не заставит ваше сердце трепетать.
Янь Жуюй, вспомнив про Заклятие очищения сердца, едва удержался от смешка.
А ведь попал в самое яблочко.
Вот только кем был этот тип — торговцем вестями или уличным гадателем?
Его гладкие словечки до боли напоминали Янь Жуюю мошенников из его прошлой жизни.
Су Мэйэр без лишних экивоков отрезала:
— Мы идём в снежные горы. Слышали, у тебя есть карта и сведения. Назови цену.
Её спутники замерли за её спиной, опустив глаза — вылитые молчаливые телохранители.
Пока Су Мэйэр вела переговоры, Янь Жуюй незаметно выпростал руку из широкого рукава и нащупал пальцы Гунсунь Чэня. Он обвил длинные пальцы Чёрного босса своими, радуясь их сухому телу.
Такая тайная, укрытая от чужих глаз близость наполняла его сердце чистым восторгом.
Гунсунь Чэнь сжал его ладонь в своей, бережно перебирая пальцы.
Но громкий возглас Су Мэйэр мгновенно разрушил романтическую тишину:
— Тридцать камней души?! Ты совсем сдурел?!
Скрытый в тени торговец вальяжно отозвался:
— А я именно за вашими камнями души и охочусь, сударыня.
Весть о том, что женщина несколько дней продавала на ярмарке камни души, очевидно, успела разлететься по всему рынку.
Су Мэйэр нахмурилась:
— И насколько же драгоценна твоя весть, раз ты просишь за неё такую немыслимую цену?
Тот тихо задорно хмыкнул:
— Настолько, что без неё вы не сделаете по горам и десяти шагов.
Янь Жуюй сделал шаг вперёд, сравнявшись с Су Мэйэр:
— И что же это за весть такая?
Подойдя ближе, юноша наконец разглядел сидевшего в полутьме хозяина. От увиденного у него перехватило дыхание: перед ними находился обрубок человека. Верхняя половина его туловища восседала на столике, тогда как нижняя... висела на деревянной стойке справа, словно вывешенная для просушки одежда. Выглядело это противоестественно и жутко.
Человек медленно повернул голову к Янь Жуюю, долго всматривался в его глаза и вдруг тихо зашёлся в смехе:
— В эти горы каждый год могут войти лишь двадцать человек. Месяц назад один странник выкупил у меня ключ. Теперь остались лишь два последних. Если вы решите идти втроём, один из вас навсегда останется в снегах.
Он сделал паузу и добавил:
— Тридцать камней души за две жизни. Стоит ли оно того — решайте сами.
Янь Жуюй усмехнулся:
— Зачем ты открыл нам это? Не боишься, что мы заберём ключи силой?
Торговец хохотнул:
— Если сумеете вырвать — милости прошу, пробуйте.
Янь Жуюй и Су Мэйэр переглянулись. Раз старый монах действительно выкупил у него ключ, значит, без этого предмета в горах не обойтись.
Су Мэйэр стиснула зубы:
— Покупаю.
Она с видимой болью достала из пространственного пояса тридцать камней души и протянула их искалеченному человеку. Хотя это была лишь необходимость для маскировки, Янь Жуюй видел, что Сестра Су страдает вполне искренне.
Юноша едва сдержал улыбку: в Призрачном лесу Крайнего Запада она прогребла куда больше сокровищ!
Сгребнув камни души, калека вытянул из-под стола кривой ногарь и швырнул его Су Мэйэр:
— Отрежь от тех ног на стойке по куску. Каждая нога — один ключ.
Лицо Янь Жуюя перекосилось от отвращения. Скопировав леденящую ауру Белого босса, он зловеще процедил:
— Ты над нами издеваешься?
Торговец на мгновение замер — то ли собираясь объяснить, то ли действительно поддавшись давящей атмосфере, исходящей от юноши.
— Я не лгу, — сдержанно произнёс он. — Из этих гор нет возврата. Лишь неся с собой плоть местного уроженца, можно войти невредимым и так же выйти назад. Так что эти ноги — действительно единственные ключи.
Су Мэйэр с отвращением уставилась на нож. Ей ли не знать запах крови?
— Пара ног — это два ключа. Откуда у тебя взялось двадцать ключей?!
Калека препарирован пополам, ладно! Но откуда у него двадцать ключей?! Неужели у него вырастает по десять пар ног?! К тому же каждый год по двадцать... Он что, отращивает их заново?!
Торговец зашелся сиплым, клокочущим смехом, будто кости в его горле трудились друг о друга:
— Кто знает? Может, и отрастают! Режьте скорее, пока я не передумал, а то останетесь ни с чем!
Су Мэйэр уже занесла клинок, но Гунсунь Чэнь мягко перехватил её руку. Сделав неуловимое движение пальцами, он отсёк обе ноги у самого основания, и они, не коснувшись пола, исчезли в его пространственном кольце. Всё было проделано с безупречной чистотой, за что Су Мэйэр одарила его взглядом, полным искренней признательности.
Ей приходилось убивать, но пилить человеческую плоть руками было откровенно тошнотворно.
Торговец проследил за движением Гунсунь Чэня, а затем вновь медленно перевёл взор на Янь Жуюя. В его глазах вспыхнул странный, безумный восторг, сменившийся глубоким замешательством. Спустя долгое время он пробормотал сам себе:
— Эх, будь что будет... Раз уж мне довелось встретить такого человека... пусть ты и не ОН, но если я открою вам малую тайну, беды не случится.
Он посмотрел на них снизу вверх:
— Я догадываюсь, зачем вы идёте в горы. Но исполнить желаемое будет непросто. Все, кто ходил туда прежде, были отмечены Обителью Вхождения в Грёзы, и живыми оттуда никто не возвращался. Если хотите преуспеть... в полночь посмотрите в зеркало.
Он снова заходясь в сиплом смехе:
— Кто знает... Вдруг вы увидите там совершенно иного себя?
* * *
Стоило троице покинуть шатёр, как калека с силой вонзил зубы в собственный палец. Он кусал всё сильнее, пока не хруснула кость большого пальца, но на его лице не отразилось ни капли боли. Уставившись безумным взором на висящую рядом нижнюю половину тела, он внезапно с грохотом валился со стола на пол.
Цепляясь руками за землю, он пополз вперед, волоча за собой обрубок туловища. Достигнув стойки, он с силой рванул ее на себя, обрушив деревянный каркас.
Когда отсечённые ноги упали рядом, он, не прибегая к магии, лишь с помощью силы рук прижал верхнюю половину тела к нижней. И произошло невероятное: расчленённое тело срослось без единого шва! Он закружился по полу, заходясь в истерическом восторге:
— Я человек! Я человек! Я не монстр, я человек, человек, человек!..
Однако радость мгновенно сменилась дикой мукой. Словно отхлынувшая было боль вернулась со стократной силой, заставляя его биться о стенки шатра. Из отсеченных ранее ног хлынула сукровица — розовая, с тёмно-зелёными прожилками.
Истерзавшись, он ничком упал на землю и дрожащей рукой выудил из-за пазухи камень.
— Двадцать человек набралось... Скоро они войдут в горы.
То, что эти путники сумели найти это место, добраться до подножия гор и разыскать ключи, уже означало, что судьба отсекла для них тысячи ложных путей. Вот только... Обитель Вхождения в Грёзы сама направляла потоки удачи, выбирая лишь тех, кто нужен был ЕЙ. И вряд ли этот выбор можно было назвать благословением.
* * *
За свою жизнь Янь Жуюй видел снег лишь в двух местах.
Первым была Тайная обитель Неведомой Горы.
Вторым — этот заснеженный хребет на самом севере континента Хуа.
Он стоял у подножия, задрав голову к ослепительно-белым пикам, чьи вершины терялись в поднебесной выси.
Су Мэйэр тихо спросила:
— Тот калека... с ним ведь всё в порядке?
Янь Жуюй, подражая её тону, откликнулся:
— С ним всё очень, очень не в порядке.
Гунсунь Чэнь спокойно произнёс:
— В его словах мешались правда и ложь. На севере континента Хуа не могут жить обычные люди. Он не местный. Но его предостережение, адресованное Жуюю, похоже на правду.
Янь Жуюй скривился:
— Вглядываться в зеркало в полночь... Звучит как зачин для жуткой сказки про покойников!
Су Мэйэр хмыкнула:
— Неужто ты боишься призраков?
Янь Жуюй поперхнулся. Дело не в страхе, а в элементарном уважении к усопшим!
Мысль о беснующихся в ночи неупокоенных он предпочёл проигнорировать.
— Был ли у него добрый умысел или он заманивает нас в ловушку — подниматься на гору всё равно придётся, — подвёл итог Гунсунь Чэнь. — Ключей всего два, но слепо верить его словам о правилах входа не стоит...
— Вы двое заберите ключи себе, — предложил Янь Жуюй. — А мне он не нужен.
Гунсунь Чэнь взглянул на него:
— А если опасность грозит именно тем, у кого есть ключи?
Янь Жуюй беззаботно ответил:
— Разве это не к лучшему? Вы оба — сильные культиваторы, вам всяко проще справиться с бедой, чем мне.
Но если старый монах действительно приходил за ключом, значит, эта вещь обладала реальной силой. Отказываясь от своей доли, Янь Жуюй просто пытался принять возможную угрозу на себя.
Заметив взгляд мужских глаз, Янь Жуюй поспешно выкрутился:
— Я просто...
Из его рукава высунулась мордочка зверушки грёз:
— Вам меня одного хватит! — Малыш угодливо тёрся гладкой головой о ладонь Янь Жуюя. — Аура той твари одной природы со мной. Если её плоть работает как ключ, значит, и моя защита сработает!
Янь Жуюй погладил зверька по спинке, слегка сжав его плавник:
— Раз уж так, ты понял, кем был тот калека?
Зверь грёз качнул головой:
— Он точно не человек. Он такая же тварь, как и я... Ну, разве что сам верит, будто он человек. Когда Обитель создавала нас, они проводили опыты и на людях тоже.
Су Мэйэр изменилась в лице. Если то был не человек, то...
— Так чем же оно было? — спросила она.
Зверь грёз ответил:
— Неполноценным искаженным зверем. Бесполезная штука, разве что разум остался, да способность морочить людям головы.
Янь Жуюй нахмурился:
— Морочить? Каким образом?
Су Мэйэр неожиданно подала голос:
— Она казалась невероятно красивой.
В её глазах калека предстал ослепительной красавицей. Впрочем, привыкнув к облику Янь Жуюя, она осталась совершенно равнодушна к этой иллюзии.
Янь Жуюй вопросительно уставился на Гунсунь Чэня.
Чёрный босс, прочитав вопрос в его глазах, ровно произнёс:
— Тебе и в подмётки не годится.
Су Мэйэр громко закашлялась и обернулась к белоснежным кручам, пробормотав:
— По-моему, вы могли бы не демонстрировать свои чувства при мне. Забыли, что я просила? Я человек с выжженным сердцем.