Мир вокруг преобразился в одно мгновение, а он и не заметил. Янь Жуюй на автомате окликнул:
— Брат Семнадцать?
Тишина.
Явь это или очередной морок-иллюзия? Быть такого не должно. Чёрный босс обязан находиться прямо за стеной.
Янь Жуюй бесшумно отступил к кровати, быстро натянул всю одежду и на цыпочках подобрался к двери. Кажется, снаружи раздавались чьи-то шаги.
Цок... цок...
Янь Жуюй нахмурился.
Цок... цок...
Звук походил на стук деревянных сабо, но всё же отличался.
Впрочем, после ужасов Призрачного леса Крайнего Запада его трудно было испугать. Нахмурившись, он извлёк кристаллическое ядро и проверил пространственное хранилище — всё работало. Тогда он полез во внутренний карман и слегка встряхнул нефритовую подвеску в форме рыбы.
Из подвески раздался сонливый голосок маленького сирена:
— Жуюй?..
В ночной тишине этот тонкий писк прозвучал оглушительно громко. Янь Жуюй мгновенно зажал рот малышу и прошептал:
— Здесь что-то не так.
Сиренёнок забормотал, качая головой, и кое-как вскарабкался ему на плечо.
— Голова так кружится, Жуюй... — на этот раз Лань догадался понизить голос, но всё ещё выглядел совершенно сонным.
Цок, цок...
Янь Жуюй нахмурился ещё сильнее: звук явственно приближался.
Сердце сжалось. Он отступил от двери и присмотрелся. На прежде пустом дверном полотне проступила тёмная тень. Силуэт висел в воздухе, раскачиваясь на ветру, и кончики его ног раз за разом стучали по дереву. Вот откуда брался этот странный звук.
В душе Янь Жуюя пронеслась отборная брань, но внешне он сохранил хладнокровие. Эта тварь явно несла в себе чертовщину — пришла на звук, да и сама её жуткая поза дышала чистой злобой. Через дверь выходить нельзя.
Он вернулся к окну, косясь на дверь. Кроваво-красный свет затапливал комнату, вытягивая его собственную тень в жуткий силуэт. Осторожно выглянув наружу, Янь Жуюй обнаружил, что вся иллюминация обители бессмертных погасла. В живых остался лишь багровый диск небесного светила, заливающий всё вокруг потусторонним сиянием.
Стук за дверью становился всё громче и настойчивее — тварь снаружи, убедившись, что внутри кто-то есть, с нетерпением ломилась внутрь.
Не тратя времени на раздумья и проверив, всё ли снаряжение при нём, Янь Жуюй призвал миниатюрную летающую демоническую тварь. Распахнув створки, он выпрыгнул в окно. Птица расправила крылья и бесшумно растворилась в ночных тенях, не привлекая лишнего внимания.
Едва он отлетел, позади раздался треск разрываемой древесины. Янь Жуюй не удержался и оглянулся: на подоконнике раскорячился разбухший, гниющий труп. Он медленно поворачивал голову, а в изъеденной плоти кишели и из неё выползали черви. Зрелище — врагу не пожелаешь.
Янь Жуюй молча отвернулся. Мда, по сравнению с этим уродцем мертвецы с Братской могилы казались отутюженными красавцами. Вот она — настоящая, тошнотворная элита нежити.
Демонический зверь нёс его над Городом Бессмертных, открывая вид на улицы. Днём здесь кипела жизнь, а сейчас царила зловещая тишина. В багровом свете изредка раздавались исполненные ужаса вопли — и тут же затихали навсегда.
«Это что, местная ночная развлекательная программа? Или весь город накрыло катастрофой? А где Гунсунь Чэнь?»
Чем больше Янь Жуюй об этом думал, тем страннее становилось. Он заставил летуна кружить над крышами. Внезапно его взгляд зацепился за знакомый силуэт, цукатом карабкающийся по стене высокой башни. Янь Жуюй облегчённо нахмурился и похлопал питомца по боку.
Зверь бесшумно подлетел ближе.
— Ты чего тут вытворяешь?
Голос, раздавшийся над самым ухом, едва не заставил Чэнь Юаньшэна сорваться вниз. Придя в себя, он отчаянно замахал руками и зашипел:
— Цыц!
Сердце Янь Жуюя ёкнуло, и он сходу сдёрнул парня к себе на спину зверя. В следующую секунду место, где мгновение назад висел Чэнь Юаньшэн, пробила длинная, влажная и липкая туша огромного языка. Каменная кладка разлетелась в крошку.
Янь Жуюй лишился дара речи. В мыслях он прикинул, что хозяин этого языка — какая-нибудь исполинская жаба. Не ставя экспериментов, он заставил зверюгу дать драпака.
— Как ты очнулся?! — ошарашенно выдохнул Чэнь Юаньшэн. — На тебя напали?
— Нагрянул труп, проплававший в болоте лет десять, не меньше, — протянул Янь Жуюй, решив не уточнять, что вообще не ложился.
Чэнь Юаньшэн скривился от отвращения:
— Считай, повезло.
Янь Жуюй согласно кивнул, вспомнив гигантский липкий язык.
— Да что здесь происходит? — спросил он, воспользовавшись моментом. — Я очнулся, Брат Семнадцать исчез, на небе две кровавые луны, а вокруг кричат так, будто всех режут.
— Этот город попал в ловушку, как только сюда принесло Шторм духовной энергии вместе с тем демоническим зверем, — вздохнул Чэнь Юаньшэн. — Каждую ночь всю округу затягивает в иллюзорный мир. И даже самые могущественные Бессмертные почтенные не могут этого избежать.
Янь Жуюй прищурился:
— Если всё так серьёзно, почему вы не уйдёте днём? Или... к утру вы обо всём забываете?
Чэнь Юаньшэн удивлённо воззрился на него:
— Именно! Наступает утро, и память стирается. Но если тебя убьют в иллюзии, днём в реальном мире ты уже не проснёшься. Внутри этого морока полно тварей. Если проспал ночь тихо и не привлёк монстров — считай, удача улыбнулась.
— И в чём же суть этой иллюзии? — нахмурился Янь Жуюй.
— Морок делится на два уровня, — пояснил Чэнь Юаньшэн. — Недавно один приятель признался мне, что каждую ночь видит во сне погибшую жену. Сон настолько прекрасен, что он не хочет просыпаться. Тогда я ничего не понял, но теперь, когда ночью память возвращается, пазл сложился...
— Кровавая луна, полчища монстров... — мрачно подытожил Янь Жуюй. — Если тебя разбудила тварь, начинается коробища на выживание. А если не тронула — ты погружаешься в сладкий сон и медленно увязаешь в нём без шанса вырваться.
Чэнь Юаньшэн молча подтвердил его слова.
— А с тобой-то что? — перевёл тему Янь Жуюй. — Ты ведь культиватор не из слабых, почему карабкался по стене на одних руках? Разве так убежишь от монстра?
— Ночью мои силы урезаются на девять десятых, — с горькой ухмылкой ответил Чэнь Юаньшэн. — А духовная энергия не восстанавливается. Приходится беречь каждую каплю.
— И твоя секта всё ещё посылает сюда людей? Да это же чистейшее самоубийство!
Чэнь Юаньшэн тяжело вздохнул, лицо его исказилось от тоски. Потом он перевёл взгляд на демонического зверя под ними:
— Ладно, опустим это. А твой летун откуда? Такой послушный...
— Брат Семнадцать достал, — уклончиво ответил Янь Жуюй.
— Понятно, — кивнул Чэнь Юаньшэн.
Янь Жуюй сделал уже седьмой круг над городом, но не нашёл и следа Гунсунь Чэня.
— У Гунсунь Чэня невероятная сила, — успокаивающе похлопал его по плечу Чэнь Юаньшэн. — С ним ничего не случится.
— Кстати, — Чэнь Юаньшэн понизил голос, оглядев лицо Янь Жуюя. — В иллюзии тебе лучше прикрывать лицо. Пока Гунсунь Чэня нет рядом, случись с тобой что — днём тебя не станет.
Янь Жуюй тронул свои щёки:
— Думаешь?..
— Есть немного, — ухмыльнулся тот. — Хотя лично я предпочитаю девушек.
— Спасибо, я тоже предпочитаю девушек.
Чэнь Юаньшэн изумлённо уставился на него:
— Но ты же... с Гунсунь Чэнем? Говорят, он безумно влюблён в тебя, да так, что породил демона сердца ради борьбы за твоё внимание! Если он так тебя любит, смотри не сходи налево, а то несдобровать!
Янь Жуюй потерял дар речи.
«Слухи уже до такого бреда дошли?! Безумная любовь, демон сердца... Послушать так — шедевр драмы! Он же главный герой, у него карьеру строить надо!»
— Нет уж, спасибо, воздержусь от подробностей, — свернул тему Янь Жуюй. — Кажется, я понял, где Брат Семнадцать!
Он направил зверя к их постоялому двору.
Если Гунсунь Чэнь не проснулся и увяз в собственной иллюзии, то монстр-труп изначально шёл именно к нему! Но побоялся лезть внутрь и переключился на шумящего Янь Жуюя.
Подлетев к окну соседней комнаты, Янь Жуюй заглянул внутрь. Гунсунь Чэнь сидел в кресле, подперев щеку ладонью и закрыв глаза. Из-под широкого рукава виднелось бледное, тонкое запястье — глядя на него, трудно было поверить, какими разрушительными силами обладает этот человек.
Янь Жуюй уже хотел окликнуть его, как вдруг земля ушла из-под ног, а перед глазами вспыхнула тьма.
Он со всего маху рухнул на что-то твёрдое. Боли не было, но от неожиданности Янь Жуюй подскочил, автоматически подхватив скатившегося с плеча сиренёнка.
Малыш забормотал, протирая глаза:
— Жуюй... мне кажется, снился сон...
Янь Жуюй замер. Посмотрев по сторонам, он понял, что сидит на собственной кровати, а одеяло смято. Разрушений от гнилого трупа не было и в помине, лишь окно оставалось приоткрытым ровно на столько, на сколько он сам открыл его прошлым вечером.
Схватив маленького Ланя, он выскочил из комнаты и ввалился к соседу:
— Брат Семнадцать!
Сидевший в кресле Гунсунь Чэнь медленно разомкнул веки. В его смоляно-черных глазах мелькнуло тенистое замешательство.
— Жуюй?..
— Брат Семнадцать, посмотри на меня! Ты в порядке?! — выпалил Янь Жуюй, боясь, что тот и впрямь увяз в иллюзии.
Гунсунь Чэнь прикрыл глаза, а через секунду произнёс абсолютно ровным тоном:
— Произошла беда. Прошлой ночью я видел очень долгий сон... Приятный сон.
Янь Жуюй мысленно покатил глаза. Ещё бы не приятный — иначе как заманить человека в ловушку?
Выслушав рассказ о ночных событиях, Гунсунь Чэнь поднялся:
— Нужно взглянуть на море.
— Согласен, — кивнул Янь Жуюй.
— Но сначала, — Гунсунь Чэнь окинул его взглядом, — надень обувь и позавтракай.
Янь Жуюй поджал босые пальцы и мигом удрал одеваться.
* * *
Сидя на спинке белого журавля, Янь Жуюй с изумлением наблюдал за гигантским вращающимся вихрем. Даже со столь почтенного расстояния в воздухе виднелись всполохи безумных стихийных красок. Извержение подводного вулкана разрасталось, а огненные валы преграждали путь каждому, кто пытался приблизиться.
— Не пройдёт и полмесяца, как этот Город Бессмертных будет уничтожен до основания, — ровным голосом произнёс Гунсунь Чэнь.
Когда Гунсунь Чэнь прикрыл ладонью уши Янь Жуюя, в его сознании раздался протяжный, исполненный древней скорби плач демонического зверя — подобно печальному зову умирающего в океанских глубинах кита.
Вернувшись, Янь Жуюй рассказал обо всём Чэнь Юаньшэну, и тот в ужасе помчался связываться со своей сектой. Гунсунь Чэнь же передал вести старейшинам своего клана. Убедившись в правдивости сведений, Второй и Пятый старейшины клана Гунсунь немедленно отдали приказ покинуть город. Следом снялась с места и Небесная секта Мухуа. Массовый исход великих кланов вынудил и остальных культиваторов спешно покинуть обречённую обитель.
* * *
Янь Жуюй ошеломлённо уставился в знакомый балдахин. Как, чёрт возьми, получилось, что он просто моргнул — и снова оказался в той же комнате?!
Неужели каждый, кто хоть раз ступил в этот город, получает неизгладимую метку?
Время было ночное, багровый свет пробивался сквозь щели. Янь Жуюй прошёл в соседний покой.
Гунсунь Чэнь снова сидел неподвижно, погружённый в сон.
Янь Жуюй протянул руку, чтобы потрясти его за плечо, но стоило пальцам коснуться ткани, как неведомая сила сокрушительным вихрем втянула его внутрь.
Его с силой швырнуло на жёсткий пол. Боли не было, но от неожиданности Янь Жуюй обомлел.
Прямо перед ним на кровати сидел Гунсунь Чэнь. Он был облачён в угольно-чёрные одежды, а тёмные волосы падали на плечи, сливаясь с окружающим мраком.
Комната оказалась совершенно лишена окон — только голые стены и тяжёлая дверь.
Но больше всего Янь Жуюя ужаснула деталь на шее Чёрного босса: там красовался прочный стальной ошейник, от которого тянулась толстая цепь, прикованная к изголовью кровати.
«Какой смертник дерзнул посадить Чёрного босса на цепь?!»
Забыв об осторожности, Янь Жуюй подскочил к нему:
— Брат Семнадцать! Кто это сделал?! Где ключ? Неужели нашёлся кто-то, кого даже ты не смог одолеть?!
Он судорожно ощупал ошейник, но не нашёл ни единой замочной скважины.
— Янь Жуюй... — прозвучал ледяной, бархатный голос.
Янь Жуюй замер и поднял глаза. Гунсунь Чэнь смотрел на него гипнотизирующим, непроницаемым взглядом. Это не был привычный Чёрный босс... Но аура оставалась несомненно его.
Янь Жуюй обыскал всю тесную тёмную комнату, но ключа не обнаружил. Выбравшись наружу, он с изумлением осознал, что находится в собственной бывшей обители во внешнем дворе Небесной секты Мухуа! А потайной ход в подземелье скрывался прямо в его гардеробном шкафу.
«Только не говорите мне, что этот подвал обустроил я сам...»
Служанка А-Пин принесла еду — причём порция была рассчитана на двоих.
Первые два дня Чёрный босс в иллюзии хранил молчание и отказывался есть. На третий день Янь Жуюю пришлось проявить жёсткость: он буквально насильно запихал еду ему в рот, приговаривая:
— Да съешь ты хоть ложку! В иллюзии умирать тоже нельзя! Ты что, хочешь, чтобы на твоём надгробном камне написали "Умер от голода"?!
Дальше — больше. Иллюзорному боссу требовался уход и омовение.
Янь Жуюй, сгорая от смущения, смачивал полотенце и обтирал бледное, но крепкое, мускулистое тело Чёрного босса. А когда дело дошло до нижней части тела, Гунсунь Чэнь сам перехватил его руку и настойчиво прижал к своей талии, медленно произнеся:
— Помоги мне.
Сжав зубы и пылая до кончиков ушей, Янь Жуюй закончил процедуру и выскочил из тайника, глотая свежий воздух.
«Размеры там такие, что никаким фиговым листком не прикроешь! Это что, стандартная комплектация главного героя романа?!»
Янь Жуюй метался в поисках ключа, день за днём возвращаясь в тёмную комнату, чтобы проверить состояние узника. Он приносил книги, еду, зажигал яркие ночные жемчужины, пытался развлечь разговорчивостью.
Он и не подозревал, что сама эта иллюзия была соткана из подсознательного желания самого Гунсунь Чэня.
Лежа в темноте, Гунсунь Чэнь поглаживал холодное железо ошейника и слышал торопливые шаги возвращающегося юноши.
Эта цепь была короткой и прочной. Она крепко держала Гунсунь Чэня.
И она же намертво приковывала к нему Янь Жуюя.
Заставляла смотреть только на него.
Заботиться о нём.
И никогда, никогда не переводить взгляд на кого-то другого.
Ведь Жуюй должен за ним ухаживать... Не так ли?