В глухой ночи притаились жуткие призрачные тени. Скользкие, извивающиеся щупальца тьмы пробуждались к жизни. Бестелесные твари не должны были оставлять следов, однако, поползя прочь, они отпечатывались в яви отчётливыми росчерками.
Открытая дверь, снятый собственной рукой запрет — и в мир вырвалось то, чему надлежало оставаться под замком. В ночной тиши поползли тёмные сущности, но стоило им подступить к черте, как путь им преградило бушующее пламя Белого лотоса Уничтожения Мира.
Впервые Белый лотос Уничтожения Мира столкнулся с добычей, которую не мог проглотить. Оттого его огонь вспыхнул лишь свирепее.
Незаметно для всех пламя за стенами башни взвилось до небес, но внутри домика царил покой. Су Мэйэр, хмурясь, следила за сжимающимся Белым лотосом Уничтожения Мира и повела людей на разведку.
В комнате Янь Жуюй, пребывая в полусне, почувствовал, как Чёрный босс бережно поднял его с ложа.
Сонно прижавшись к широкой груди Гунсунь Чэня, он смутно пробормотал:
— Что-то произошло? Там, снаружи?..
Голос его звучал сбивчиво, но сквозь пелену дрёмы Жуюй догадывался, почему Чёрный босс явился среди ночи.
Тёплая ладонь Гунсунь Чэня легла на талию юноши.
— Спи дальше, — тихо и ласково отозвался тот, словно поднялся лишь затем, чтобы просто подержать его на руках.
Однако Жуюй чувствовал: дело не только в этом. Пересилив одолевавшую сонность, он всё же потянулся вверх.
— А снаружи...
Едва он повернул голову к окну, как застыл в изумлении: бушующее за стеклом море огня казалось завораживающим и жутким одновременно.
Вспышки пламени отпечатывались на подоконнике прекрасным зрелищем, но любоваться им сейчас явно не имело смысла. Взглянув на трёх зверушек, с любопытством прижавшихся к окну — словно ночной перепалки и в помине не было, — Жуюй лишь качнул головой.
— Брат Семнадцать лично пришёл ко мне. Не будь здесь серьёзной угрозы, ты бы так не тревожился, — лениво проговорил Янь Жуюй. — Неужто та жуть, о которой твердила сестра Су, добралась-таки до нашего порога?
Прижимаясь к Гунсунь Чэню, он невзначай погладил себя по животу.
К слову, с самого вечера он не съел ни крошки. Обычно организм требовал пищи по расписанию, и в желудке урчало, но сегодня не было ни малейшего позыва.
Эта мысль мельком пронеслась в голове Жуюя, не оставив глубокого следа.
Видя, что юноша окончательно проснулся, Чёрный босс удерживать его не стал и спокойно произнёс:
— Ночью кое-кто вылез наружу, а после полуночи метнулся обратно. Но разве неукротимый огонь безумца так прост? Пламя Белого лотоса Уничтожения Мира поглотило беглецов первыми.
— А что за крики и звон оружия доносятся снаружи? — спросил Янь Жуюй. Ему показалось, будто он слышит голосистый говор наставника с мухогоном Лю Су.
Лень наконец отступила, и Жуюй вознамерился спуститься с кровати, чтобы взглянуть на происходящее. Но Чёрный босс, крепко держа его в объятиях, сам сошёл на пол — да так, что ноги юноши даже не коснулись половиц.
Жуюй усмехнулся:
— Если я и дальше буду так предаваться лени, то совсем обмякну.
Сквозь пляшущие сполохи огня угадывались смутные силуэты: длинные, бледные тени колыхались во тьме, словно выискивая добычу. Вдалеке, замерев в воздухе, за ними наблюдали несколько крошечных фигурок заклинателей. Впрочем, Белый лотос Уничтожения Мира являл собой поистине чудесное оружие: хотя он не мог полностью уничтожить эти твари, но держал их на почтенном расстоянии, не подпуская к дому.
— Это древняя аномалия, присущая местным землям, — тихо пояснил Гунсунь Чэнь. — Даже сущность Белого лотоса Уничтожения Мира пробивает её лишь частично.
Вглядываясь в творящуюся снаружи чертовщину, Жуюй пробормотал:
— В последние дни вам приходится несладко — сплошные перебежки. Да и ваш уровень культивации растёт как-то... — Он запнулся.
В мире бессмертных ценилась размеренность: шаг за шагом, капля за каплей. Но взлёт сил Гунсунь Чэня не поддавался никакой логике. Это походило на наполнение уже готового водохранилища: перекрыть плотину куда проще, чем закладывать фундамент с нуля. Жуюй сперва опасался, что столь стремительный прорыв повредит духовным корням Чэня, но теперь видел — Гунсунь Чэнь сам по себе был такой же аномалией, как и он сам.
— Раз так, не стоит на них отвлекаться, — подытожил Жуюй.
Неудивительно, что Чёрный босс с самого начала был так равнодушен: смотреть там действительно было не на что. Убить эти сущности до конца нельзя, так не проще ли проигнорировать?
Сгребши в охапку трёх зверушек, Жуюй вальяжно протянул:
— Что выставили глазища? Пошли лучше со мной спать.
Троица от радости чуть не подпрыгнула, однако не успели они подобраться к ложу, как невидимая сила подхватила их за загривки и бесцеремонно вышвырнула за дверь.
Янь Жуюй молча проследил за их исчезновением и удручённо спросил:
— Ты разве не собирался медитировать и восстанавливать силы?
Чёрный босс неторопливо ответил:
— Дела подождут.
Янь Жуюй про себя изумился:
«Нет уж, лучше б ты продолжал спешить!»
Внезапно его охватила настороженность.
В последнее время он пришёл к выводу, что усмирение плоти и воздержание — прекрасные вещи, отлично взращивающие душевную добродетель! Опыт, конечно, приходит с практикой, но на первых порах до мастерства далеко. Едва вспомнив прошлую ночь, Жуюй невольно содрогнулся от фантомной боли.
Гунсунь Чэнь ведь в этом деле был новичком. А неопытный умелец неизбежно совершает ошибки.
И хотя юноша уверял себя, что со временем всё наладится, терпеть такие истязания снова и снова было выше его сил. Это всё равно что пилить тупым ножом по живому!
Чёрный босс с явным удовольствием наблюдал, как лицо Янь Жуюя меняется в цвете. Прекрасные черты то бледнели, то заливались румянцем, становясь куда более живыми, чем при обычном холодном отстранении. Намеревался-то Чэнь совсем не об этом, но, увидав реакцию Жуюя, неспешно распустил пояса его одеяния.
— Жуюй думает, что прошлый опыт оказался чересчур суровым? — с лёгкой улыбкой прищурился Чёрный Гунсунь Чэнь.
Видя эту редкую, завораживающую улыбку на обычно непроницаемом лице, Жуюй на миг заворожился, но тут же опомнился. Нет уж! Пусть даже соблазн умножится на два, боли и мучений тоже станет вдвое больше!
— Сдерживать порывы и закалять волю! — с самым праведным видом высказался Янь Жуюй. — Брат, разве ты сам не говорил, что тебе нужно очистить разум? Давай я попрошу мастера Жэньшаня прочесть пару раз Заклятие очищения сердца, уж он-то гарантированно...
Завершить мысль он не успел — тело подсекли, и он рухнул на мягкие перины.
Чёрный босс небрежно сбросил верхнее платье на пол, сохраняя на удивление невозмутимый вид.
— Тебе незачем бояться. Подобные вещи, как ты и сказал, требуют практики. Если с первого раза не вышло идеально, нужно просто повторить.
Янь Жуюй чуть не разрыдался:
— Но... но ведь это было просто...
«Просто катастрофично!»
Договорить ему снова не дали — губы накрыла прохладная ладонь.
Белый Гунсунь Чэнь бесшумно возник у изголовья. Прикоснувшись ледяными пальцами к губам юноши, он произнёс без единой эмоции:
— Коли не умеешь выбирать выражения, лучше молчи.
Жуюй замычал, пытался что-то возразить, но из горла не вырвалось ни звука.
«Вот же чёрт! Затыкать рот — это уж слишком!»
Человеку следует мужественно признавать свои промахи, но уж точно не за счёт его, Жуюя, страданий!
Взгляд его увлажнился, заблестев от затаённых слёз. Со стороны он выглядел хрупким и беспомощным, хотя в душе отчаянно ругался на чём свет стоит.
Почему именно в такие моменты эти двое достигают абсолютного единодушия?!
Жуюй искренне мечтал, чтобы они сцепились друг с другом и дрались до потери пульса, забыв о его существовании.
Чёрный Гунсунь Чэнь мягко усмехнулся:
— Оценивать обстановку и действовать по обстоятельствам. Жуюй, мы усвоили эти уроки на отлично.
Янь Жуюй остался безмолвен.
«Чёрта с два вы усвоили!»
* * *
Глубокой ночью Янь Жуюй распластался за надгробием на Братской могиле, напоминая оживший труп.
После столь усердных трудов боссов у него оставались силы только на то, чтобы дышать. К счастью, в пространстве сновидения телесная боль не ощущалась.
Что до двух Гунсунь Чэней — чёрного и белого, — то их присутствие он просто заблокировал в своём разуме.
«Пусть тренируются дальше...»
С бесстрастным лицом Жуюй закрыл глаза.
* * *
Миновав заснеженные равнины, отряд наконец подступил к границам Демонического леса. На словах всё звучало просто, однако прошедшие дни дались культиваторам нелегко.
За трое суток пути они навидались таких чудес и ужасов, о которых прежде даже не слыхивали.
Мало-помалу заклинатели перестали удивляться. Казалось, отвесь им судьба ещё одну аномалию, никто и бровью не поведёт. В конце концов, ещё этим утром им пришлось сражаться с собственными тенями, вознамерившимися их задушить! Что после такого могло их напугать?
За этой показной стойкостью крошся лишь плачевный опыт пережитых бед.
Однако стоило им вступить под сень Демонического леса, как жуткие твари исчезли, словно мороки. За два дня пути не возникло ни единой помехи.
Но вместо облегчения культиваторов охватила тревога.
Не считая Янь Жуюя и Гунсунь Чэня, даже Мастер Жэньшань выглядел крайне собранным и настороженным.
Вопреки ожиданиям, Демонический лес вовсе не казался мрачным или неприступным. Напротив, земля была усыпана множеством пышных цветов самых невероятных форм и оттенков. Удивительно, но эти сочные, ярко-свежие бутоны словно не имели корней, покоясь прямо на влажной почве.
Эта неестественная красота пугала чужестранцев куда сильнее открытой угрозы.
Снег в лесу растаял. Вдоль размокшей тропы тянулись сочные изумрудные плети лоз.
Присмотревшись к тёмно-фиолетовым лепесткам, Янь Жуюй засомневался:
— Этот цвет... он будто слишком животворный.
От цветов исходила столь плотная, бьющая ключом жизненная сила, что у Жуюя возникло странное чувство узнавания.
Су Мэйэр нахмурилась:
— Впереди эти растения становятся всё гуще. Они буквально перекрыли весь путь.
Когда редкие бутоны рассеяны по лесу, они радуют глаз. Но когда они громоздятся непроходимыми горами, забивая собой всё видимое пространство, красота сменяется тошнотворной душнотой.
Янь Жуюй оглянулся на Белого босса:
— Ляньжун, эти разросшиеся лепестки...
Договорить он не успел: Белый Гунсунь Чэнь одарил его холодным взглядом и отрезал:
— Нет.
Жуюй хмыкнул:
— Я ведь ещё не закончил.
— Хочешь прикоснуться и проверить на себе? — закончил за него Белый босс, смотря на юношу с недобрым прищуром.
Ощущая бурлящую в цветах жизненную энергию, Янь Жуюй кивнул:
— Надо же попробовать...
Слабая тень теплоты в глазах Белого босса мгновенно испарилась. Он менялся в лице быстрее, чем кто-либо.
— Я сказал — нет.
Гунсунь Чэнь стоял в трёх шагах, и его взгляд был подобен лезвию клинка, окроплённому ядом. Голос босса прозвучал низко, сдерживая глухой гнев:
— Янь Жуюй, ты помнишь, сколько дней прошло с той ночи? И сколько раз за это время ты ел?
Жуюй обомлел. Рука, тянувшаяся к животу, смущённо замерла, будто у пойманного с поличным воришки.
С той ночи прошло уже пять дней.
И Жуюй действительно почти не прикасался к еде. Разве что изредка перекусывал чем-то из лакомства, но полноценных трапез у него не было вовсе.
Глаза Гунсунь Чэня налились мраком:
— Ты решил сделать из себя пробный камень?
Почуяв, что Белый босс не на шутку разъярён, Жуюй виновато поплёлся к нему.
Чёрный босс ушёл на разведку и пока не вернулся. Но Жуюй подозревал: узнай о происходящем Чёрный, он бы поддержал Белого, и тогда юноше пришлось бы выслушивать выговор в два голоса.
«Вот уж точно, будто два строгих родителя завелись», — подумал Жуюй, но выказать эти мысли наружу не дерзнул. Он кротко замер под боком у Белого босса, словно послушное украшение, пока тот вёл его дальше, и параллельно размышлял над словами Чэня...
Неужели его тело меняется? Изменяется духовная природа?
Сам Жуюй совершенно ничего не чувствовал.
Он хотел прикоснуться к аномальным цветам, но после нахлобучки от Белого босса осознал свой изъян. В глубине души он пытался не поддаваться чужеродному состоянию, но, узнав о собственной необычности, стал проявлять крайнее небрежение к себе... Этакое махровое упрямство: «Всё равно не умру, так чего беречься?»
Жуюй мысленно одёрнул себя:
«Так дело не пойдёт».
Вернувшийся Чёрный босс принёс вести куда более определённые, чем разведка Су Мэйэр. Помимо них самих, в Демоническом лесу находились ещё две группы людей.
Будь это обычные демонические культиваторы, Чёрный босс не стал бы разделять их на два отряда.
Жуюй вскинул бровь: неужели в эту проклятую глушь занесло кого-то ещё?
С приходом ночи распустившиеся бутоны один за другим стали сворачиваться, принимая вид плотных плодов. Заклинатели насторожились и отыскали открытую поляну. За исключением одного раненого демонического практика, остальные не стали ложиться спать, рассаживаясь по кругу для медитации и дежурства. Единственной причиной, почему отряд останавливался на ночь, была потребность Янь Жуюя во сне.
В этом отношении он всё ещё оставался человеком.
Заклинатели по привычке расставили вокруг светящиеся артефакты, не оставив ни единого тёмного уголка.
И всё же без беды не обошлось.
Раненый демонический культиватор сидел в самом центре круга. Видя, что товарищи не смыкают глаз, он немного расслабился и погрузился в медитацию. Из его пор вырывался густой пар, сочащийся потом и влагой, которые капали на подсохшую землю.
Вдруг по почве поползла едва заметная тень. Стоило ей соприкоснуться со следами влаги, как из бесплотной она мгновенно обрела плоть. Вся окружающая иллюминация на мгновение погасла, погрузив поляну во тьму. А когда свет вспыхнул вновь, место, где сидел заклинатель, оказалось пустым.
Человек испарился прямо у всех на глазах.
Мастер Жэньшань присел и коснулся пальцами земли.
Рядом раздался потрясённый шёпот Лю Су:
— Мы ведь выполнили условие! Окружили всё светом! Почему тварь забрала его?!
Поднявшись, Жэньшань сокрушённо вздохнул:
— Свет был неравномерен. Где-то ярче, где-то глуше... Хоть мы и осветили поляну, проплешины теней всё равно остались.
Лю Су спросил:
— Мастер, да что же это за порождение тьмы? В Поднебесной о таком ни разу не слыхивали. На демонического зверя не похоже, но и на священных духов — подавно.
Он взглянул на второго демонического заклинателя, чьё лицо перекосило от ужаса.
— Неужто на вашем Южном континенте Хуа подобные твари — обычное дело?
Демонический практик лишь зубами заскрипел:
— Какое к чёрту «обычное»?! Будь эдакая дрянь повсюду, Южный континент давно превратился бы в безлюдную пустыню!
Из всей их братии в живых остались только он да Лю Су. Сердце культиватора заходилось от страха, но, глядя на жуткое исчезновение товарища, он мысленно радовался, что жребий пал не на него.
Пока они спорили, неподалёку выскочил сгусток демонического огня. Описав дугу вдоль защитного периметра, он лениво осел на краю поляны.
Жэньшань тихо сотворил молитву:
— Амитабха.
Не вмешайся Гунсунь Чэнь, монаху пришлось бы самому пустить в ход духовные силы.
Первые две ночи прошли спокойно, а на третью случился выброс. Кто гарантирует, что чудовище не выжидало, пока они потеряют бдительность? Хоть Демонический лес и казался тихим, давящее чувство опасности здесь ощущалось куда сильнее, чем на заснеженных равнинах.
Су Мэйэр, крутя в пальцах кисточку меча, вздохнула:
— Жэньшань, ты уверен, что мы не вымрем раньше, чем найдём нужную тебе вещь?
События последних дней всё чаще наводили её на мысль о противоборстве с самой Судьбой. С сильным врагом можно сразиться — тут всё зависит от твоей силы. Но происходящее вокруг казалось какой-то потусторонней чертовщиной, словно сошедшей со страниц древних сутр Жэньшаня.
Монах спокойно отозвался:
— Не тревожься. Прежде чем падём мы, кое-кто перепугается куда сильнее.
* * *
Демонический почтенный Та Фэнсюэ с ледяным равнодушием разрывал на части преграждавшие ему путь кровавые трупы. Он наносил удары жестоко и беспощадно, совершенно не заботясь о том, чем эти создания были при жизни. Поле зрения застилали извивающиеся, полные яда тени. Всё вокруг — и он сам, и его спутники — казалось обтянутым мерзкой, искажённой плотью. Едва в воздухе взвились невидимые щупальца, Та Фэнсюэ на автомате метнул лезвие ветра, отсекая отростки.
Из тьмы донёсся пронзительный визг, показавшийся ему до боли знакомым — будто кричал кто-то из верных соратников...
Та Фэнсюэ сжал пальцами переносицу.
Полдня назад он неожиданно попал в окружение монстров.
Слизкие, тварные туши с обнажённым мясом ползали вокруг. Даже искушённого Демонического почтенного пробрал дрожащий ужас, и он принялся крушить всё без разбора, выкашивая тварей сотнями.
Та Фэнсюэ пробовал задействовать артефакты, проверяя, не наваждение ли это. Но ни один из его защитных амулетов не подал сигнала. К тому же, попади он в иллюзорный мир, Демонический почтенный Сюань У не стал бы жертвой той же магии. Сюань У обладал наивысшей культивацией среди них, будучи личным учеником главы секты Хуа Байдао. Его присутствие давало остальным хоть какую-то уверенность.
В очередной раз разрубив смердящую тушу, Та Фэнсюэ задался вопросом: как же он умудрился угодить в эту ловушку? Неужели нарушил какой-то незримый запрет этих земель?
Перешагивая через лужи крови, он случайно бросил взгляд под ноги — и замер.
Спустя пару мгновений он взмахнул рукой, сотворив перед собой ледяное зеркало.
Та Фэнсюэ вгляделся в отражение.
Чудовище из зеркала уставилось на него в ответ.
Обнажённая плоть на лице пульсировала и вздрагивала. Искажённые мускулы сжимались так сильно, что застрявшие между ними глаза едва проглядывали наружу. Из расщеплённого хребта выбивалось несколько щупалец, извивающихся и трепещущих в воздухе, словно...
Он сам превратился в монстра.
* * *
Янь Хуэй, держа за руку Лань Лань, стремительно лавировал между безумствующими заклинателями, пробиваясь сквозь низины Демонического леса.
В один миг все демонические практики как с цепи сорвались. Будь то Сюань У или другие Почтенные, их вспыхнувшая ярость не знала пощады: они крушили собственных соратников, обращая в прах всё живое. Схватившись пару раз с Та Фэнсюэ, Янь Хуэй понял — старый приятель бьёт насмерть.
Лань Лань, глядя на кровавую вакханалию и взрывы техники, вдруг спросила:
— Они что... все разом погрузились в иллюзию?
Янь Хуэй хмуро отозвался:
— Если так, почему мы с тобой невредимы?
Помимо них двоих, лишь нескольким спутникам удалось вырваться из бойни. Остальные сцепились в смертельной схватке, щедро осыпая друг друга смертоносными заклятиями, будто перед ними были заклятые враги.
Лань Лань вгляделась в гущу сражения и прошептала:
— Бессмертный почтенный Янь... Помнится, вы подчинили нескольких демонических зверей. Не могли бы вы бросить одного из них прямо к ногам Сюань У? Самого уродливого, какого найдёте.
Янь Хуэй вскинул бровь, но спорить не стал. Он извлёк из рукава мерзкую тварь, облепленную наростами и щупальцами, и швырнул её в центр побоища.
Покорённый зверь не стал метаться, замерев на месте.
Однако Сюань У, едва завидя тварь, вскинул руку и мощным духовным порывом притянул её к себе, укрыв за своей спиной. Несмотря на всю грубость обращения, он не причинил монстру вреда... Напротив, Сюань У словно защищал его!
Понаблюдав за этим, Лань Лань тихо проговорила:
— Бессмертный почтенный... Я убеждена, что они под чарами одного и того же наваждения. В их глазах люди стали уродливыми чудовищами. А настоящие монстры... кажутся им людьми.
Именно поэтому они истребляют сородичей и оберегают тварей. Это не приступ безумия — в их искажённом восприятии всё выглядит абсолютно логично.
Янь Хуэй помолчал, кривя губы в горькой ухмылке:
— Раз так, они сами обратились в монстров.
Если эти изменения необратимы, то происходящее — лишь злая, абсурдная шутка!
Лань Лань бесстрастно добавила:
— Вы наверняка заметили: чем дольше мы здесь находимся, тем сильнее разгорается внутреннее раздражение. Что-то невидимое подтачивает нашу волю, и мы не в силах этому воспрепятствовать. Не лучше ли поискать выход отсюда?
Янь Хуэй ответил:
— Сюань У отправил весть в Обитель Вхождения в Грёзы. С такой скоростью их подкрепление скоро будет здесь.
Сама аномальность этого места доказывает, насколько оно важно для Обители. Не прояви Сюань У самоуправства и не сними он все запреты разом, такого бы...
Вдруг Бессмертный почтенный Янь замер.
А был ли Сюань У в тот момент в своём уме?
Если Демонический почтенный уже тогда подпал под власть искажённых сил, то его последующая ссора с Та Фэнсюэ и безумная поспешность... мгновенно обретают логику.
Тогда, когда Сюань У настоял на открытии всех врат, кроме Врат Жизни Четырёх Сторон, остальные Почтенные были категорически против.
Янь Хуэй тяжело вздохнул.
Но какой толк от запоздалых прозрений?
* * *
Янь Жуюй парил в бездонной тьме, уставившись на зияющую наверху брешь. Со временем это чувство невесомости даже стало приносить ему некоторое удовольствие.
Хотя изначально Белый босс отправил его сюда на перевоспитание и раздумья.
Юноша перевернулся в воздухе и поплыл лицом вниз.
Какое уж тут перевоспитание... Всё, о чём следовало подумать, он взвесил ещё снаружи.
Повернувшись на бок, Жуюй прикрыл глаза. Его пальцы бессознательно коснулись живота.
Чувство голода действительно испарилось.
Значит...
Он постепенно возвращается к своей прежней сущности?
Мысли вереницей кружились в голове. Потягиваясь, он случайно обнажил гладкое предплечье, на котором всё ещё виднелись тёмные отметины недавней страсти.
Жуюй коснулся багрового пятнышка на коже и внезапно изогнул бровь.
Раздался глухой, отчётливый стук.
До его слуха донёсся густой, манящий запах. Невероятно сладкий, дурманящий аромат.
Это...
Лицо Янь Жуюя мгновенно изменилось.
Запах духовных корней!
И прямо сейчас он находился на Братской могиле!
Что, чёрт возьми, опять затеял Гунсунь Чэнь?!