Маленький кит бесшушно скользнул в марево снов, где грань между грёзами и иллюзией размывалась, не оставляя возможности отличить явь от вымысла. Зверь с предельной осторожностью очертил границы морока, замкнув их на одном лишь Янь Жуюе.
Он панически боялся Гунсунь Чэня.
В то самое мгновение, когда Янь Жуюй разомкнул веки внутри иллюзорного мира, зверёк ловким движением обрубил остальные ментальные связи и, сияя от радости, закружился возле него.
Янь Жуюй увидел, как вокруг витает сгусток тёмного тумана, который лишь спустя пару мгновений принял знакомые очертания маленького кита. Тот виновато и смущённо подплыл ближе.
Увидев его, Янь Жуюй сразу понял, что заснул.
— Как себя чувствует Гунсунь Чэнь?
Это беспокоило его сильнее всего.
Маленький кит покрутил хвостом:
— Его состояние удалось взять под контроль, но у старейшин возникли возражения.
Янь Жуюй выгнул бровь. Старейшины... Закостенелость клана Гунсунь во многом держится на вековых устоях, и в руках совета сосредоточена вся реальная власть.
— И что же их не устраивает? Опасаются, что Гунсунь Чэнь окончательно сорвётся с цепи?
Кит закивал головой вверх и вниз:
— Среди них есть один прорицатель, прикоснувшийся к высшим тайнам. В своём искусстве он может соревноваться даже с племенем сирен. Похоже, он выгадал нечто из ряда вон выходящее.
Янь Жуюй не удержался от смешка:
— Вот как? Посмотришь на Ланя — тот только и делает, что спит да ест, вылитый недотёпа.
Маленький кит недовольно поджал губы:
— Да этот лентяй и десятой доли своих сил раскрыть не способен! С таким характером он до конца дней останется бездарностью.
Его презрение к маленькому сирену буквально сквозило в каждом движении.
— И всё же это иллюзия, — произнёс Янь Жуюй, окинув зверя внимательным взглядом. — Демонический зверь грёз, ты ведь пришёл сказать мне что-то конкретное?
Такой связный и осознанный разговор никак не походил на обычное сновидение.
Кит забил плавниками, замялся и уткнулся носом в воздух, не решаясь заговорить.
Янь Жуюй огляделся. Местность вокруг не походила ни на один известный ему уголок: мрачная, жуткая, будто расположенная глубоко под землёй. Он поднялся и сделал шаг вперёд, но, не успев разглядеть окружение, наткнулся на преградившего путь кита.
Голос зверя прозвучал сбивчиво и тревожно:
— Не ходи туда!
Иллюзорный пейзаж мгновенно сжался, рухнул и осыпался, обнажив лишь беспросветную, мёртвую белизну.
Янь Жуюй пристально посмотрел на зверька. Этот Демонический зверь грёз так и не раскрыл до конца своего происхождения, упомянув лишь связь с Обителью Вхождения в Грёзы. А это имя уже давно сплелось воедино с Небесной сектой Мухуа, став причиной множества кровавых злодеяний.
Янь Жуюй не питал иллюзий насчёт Обители Вхождения в Грёзы, прекрасно понимая: эту структуру не уничтожить так же легко, как обычную секту.
Даже падение Небесной секты Мухуа далось невероятной ценой. А уж сокрушительная сила двух вышедших из-под контроля бессмертных и вовсе наглядно показывала, насколько смертоносным может быть этот путь. С той лишь разницей, что Гунсунь Чэнь представлял собой особый случай: чем глубже он погружался в безумие, тем могущественнее становился. И если он окончательно переступит грань, даже Янь Жуюй не мог вообразить масштаб катастрофы.
— Там находится Обитель Вхождения в Грёзы? — спросил Янь Жуюй.
Зверь перепугался настолько сильно, что на ум приносилось только это место.
Форма кита несколько раз исказилась, после чего он юркнул Янь Жуюю прямо на руки, жалобно заглядывая в глаза:
— Там Первородное древнее древо.
Сладщавый и трогательный вид зверька добавлял ему очков. Если бы он метнулся к нему в своём истинном облике, Янь Жуюй брезгливо отбросил бы его в первую же секунду.
— Твоё появление на свет связано с Первородным древним древом?
Янь Жуюю вспомнилась странная плоть зверенка, его почти неуправляемая сила иллюзий и то, с какой отчаянной жаждой демонические практики преследовали его вплоть до Восточного континента Юй, выкачивая ресурсы из целого бессмертного города... Вся эта цепь странностей говорила лишь об одном: Обитель Вхождения в Грёзы ценила этого зверя превыше всего.
Им нужен был живой экземпляр.
Демонический зверь грёз вздохнул:
— Обитель Вхождения в Грёзы грабит чужую удачу и духовные судьбы уже не одно столетие — они начали это задолго до Небесной секты Мухуа. Все интриги, которыми баловалась секта Мухуа, были лишь повторением пройденных Обителью этапов.
— Значит, Обитель Вхождения в Грёзы и Небесная секта Мухуа не были равноправными союзниками?
— Обитель Вхождения в Грёзы лишь позволяла Мухуа так думать, — с сарказмом отрезал зверь.
Янь Жуюй задумчиво прищурился.
Зверь продолжал:
— Я родился под кроной Первородного древнего древа. Чтобы я обрёл разум, пришлось сжечь кости неисчислимого множества бессмертных практиков. Лишь спустя сотню лет бессознательного поглощения чужой плоти и духовных жил у меня сформировалось самосознание. И я не единственное семя, порождённое древним древом. Первые сирены тоже появились не без участия Обители Вхождения в Грёзы.
Янь Жуюй осекся.
Если даже появление сирен связано с Обителью Вхождения в Грёзы, значит, эта организация существует не одну тысячу лет. Первые упоминания о сиренах в землях Бесконечного Лета датировались эпохой, отстоящей от настоящего времени по меньшей мере на десяток-другой тысяч лет.
— А появление аномалий вроде Бесконечного Лета... к этому тоже приложила руку Обитель Вхождения в Грёзы?
— Можно сказать и так, хотя по большей части они здесь ни при чём, — ответил зверь. — Появление некоторых сущностей неизбежно. Обитель лишь умело пользуется моментом, добавляя нужные им детали. Те же сирены возникли сами по себе, но Обитель Вхождения в Грёзы нащупала их слабости и сильные стороны, превратив их в инструмент для выкачивания чужой судьбы.
Исходя из слов зверя, эта тайная организация существовала десятки тысяч лет, скрытно наблюдая за аномалиями мира. И лишь когда они досконально освоили способы извлечения чужой удачи и создания Кровавых трупов, они начали действовать в открытую... под вывеской Обители Вхождения в Грёзы.
Маленький кит интенсивно закивал хвостом, подтверждая его догадку.
Янь Жуюй опустил взгляд на замершего на руках зверька.
— А ты... Раз ты знаешь так много и делишься этим со мной... Неужели в Обители Вхождения в Грёзы к тебе плохо относились?
В конце концов, Обитель обеспечивала зверя горами плоти и душ практиков, а Янь Жуюй никогда бы не пошёл на подобное. Какая ему выгода оставаться рядом?
Кит снова замялся, его речь стала путаной и невнятной.
Лишь спустя некоторое время он пробормотал:
— Мы все родились под кроной Первородного древа, но лишь я обрел разум. Остальные глупы и неповоротливы, словно куски дерева. Когда в Небесной секте Мухуа случилась первая беда... вы прикоснулись к некому странному состоянию. Точно так же, как недавно в Тайной обители Неведомой Горы.
Взгляд Янь Жуюя мгновенно стал острым и холодным.
Демонический зверь грёз продолжил:
— Тогда я впервые почувствовал, как что-то зовёт меня... Но вспышка была слишком короткой. Я успел лишь понять, что источник находится на Восточном континенте Юй, после чего связь оборвалась.
А во второй раз этот отклик возник уже на Северном континенте Сюань.
Словно кто-то играл с ним.
— Это чувство... — Янь Жуюй внезапно вспомнил слова, сказанные «другим им». Под тем исполинским древом, подпиравшим своими ветвями небесный свод, покоились горы белых костей. — Ты хочешь, чтобы я и Древнее древо...
Не успел он договорить, как зверь отчаянно взмахнул хвостом и твёрдо выдохнул:
— Нет!
Янь Жуюй удивлённо приподнял бровь.
Он и прежде подозревал о своей связи с так называемым Первородным древним древом, но окончательно убедился в этом лишь после убийства Лань Ечжоу.
Тогда Небесная секта Мухуа пыталась принести его в жертву, однако после провала Янь Жуюй «исчез» на шестьдесят лет. Лань Ечжоу кое-как заполнил недостачу телами бессмертных почтенных, временно заморозив ритуал. А спустя шестьдесят лет Обитель Вхождения в Грёзы сообщила Лань Ечжоу, что дело их жизни наконец обрело жизненную силу, но ему недостаёт лишь одной духовной искры.
И в этот самый момент Янь Жуюй объявился вновь, мгновенно приковав к себе всё внимание Обители и секты Мухуа.
Когда Гунсунь Чэнь перебил всех хозяев пиков и главу секты, они оба обыскали души убитых и смогли восстановить общую картину. Жаль только, что Янь Хуэй и второй выживший сбежали слишком быстро, иначе им бы не уйти от расплаты.
Впрочем, благодаря Демоническому зверю грёз, бессмертный город прошерстили до последнего камня, полностью искоренив любые следы демонических практиков.
Янь Жуюй снова перевёл взгляд на зверя, который теперь беспокойно крутился, словно пытаясь найти нужные слова. Будучи не человеком, а чудовищем, он выучил множество человеческих слов, но всё ещё с трудом выражал сложные чувства.
— Первородное древо... и ты... Оно любит тебя. Но если ты встретишься с ним, то навсегда станешь частью этой сущности... — суетливо объяснял зверь. — Тебе ведь это не нравится?
Янь Жуюй слушал его путаные речи и не сдержал тихой ухмылки.
Демонический зверь грёз замер.
Прежде Янь Жуюй относился к нему неплохо, но никогда ещё не улыбался так искренне и открыто. Зверёк уютно устроился в изгибе его локтя, покачиваясь в такт движениям.
— Спасибо, — тихо и серьёзно произнёс Янь Жуюй. — Мне действительно нравится быть собой. Потеряв всё человеческое, я, возможно, посчитал бы свои нынешние мысли смешными... Впрочем, тогда у меня не осталось бы вообще никаких мыслей. И какой в этом смысл?
Он поднял глаза, всматриваясь в белесую пустоту морока.
— Но раз уж это твоя иллюзия, ничего ведь не случится, если я взгляну на него хоть одним глазком? — лукаво улыбнулся Янь Жуюй.
Зверь долго колебался, прежде чем неохотно выскользнуть из его рук.
Белоснежное марево иллюзии в мгновение ока затопили густые, мрачные оттенки тёмно-зелёного и чёрного. На бескрайних подземных просторах проступили глубокие, жуткие тени, а в самом центре этого переплетения мрака и зелени возвышалось исполинское древнее древо. Невозможно было разглядеть, насколько высока его крона — она уходила в недосягаемую вышину. Сгустившаяся жизненная сила воплотилась в сочных зеленых листьях, казавшихся настолько налитыми, будто с них вот-вот закапает сок.
Здесь не было ни ветра, ни звуков.
Мёртвая тишина превращала всё происходящее в застывшую картину.
Янь Жуюй замер на краю этой бездны, молча взирая на Первородное древнее древо.
Вдруг кто-то появился.
Иллюзия вмиг стряхнула с себя оцепенение, и в уши Янь Жуюя хлынул шум. Несколько сотен человек, словно не замечая его присутствия, осторожно двигались по едва различимой тропинке. От каждого из них веяло мощью, но здесь они выглядели ничтожной пылью, не смея применить и капли своей силы. В руках и на плечах они несли странные ноши, а дойдя до середины пути, бросились врассыпную.
Лишь присмотревшись, Янь Жуюй с ужасом понял: они несли живые духовные корни.
Он всё ещё чувствовал исходившую от них сильную духовную ауру — казалось, их вырвали совсем недавно, и внутри до сих пор теплились человеческие души.
Эти демонические практики пришли, чтобы пополнить подношения.
Разместив жертвы, они должны были немедленно вернуться тем же путём. Однако один из них споткнулся на обратном пути и, пытаясь удержать равновесие, бессознательно призвал своё духовное оружие. Это был инстинкт, въевшийся в саму плоть: ни один демонический практик не станет бездействовать перед лицом опасности.
Но это место не терпело скверны.
Едва вспыхнула демоническая энергия, как лица остальных практиков исказились от ужаса.
«Он мертвец», — отчётливо услышал Янь Жуюй чей-то шёпот.
Оступившийся практик, кажется, и сам осознал свою роковую ошибку. Лицо его мгновенно побледнело. Отбросив оружие, он упал на колени перед Первородным древним древом и начал отчаянно бить челом, но не успела мольба вырваться из его груди, как его силуэт начал таять.
В следующее мгновение человек просто исчез.
Остальные практики замерли на долю секунды, а затем как ни в чём не бывало продолжили свой путь.
Их недавний страх, отчаяние и ужас испарились без следа — словно никакой трагедии только что не произошло.
Янь Жуюй простоял в оцепенении долгое время.
— Первородное древнее древо стерло его из реальности?
Голос Демонического зверя грёз звучал совсем тихо, будто он боялся привлечь внимание. Это место было его владением, но даже он испытывал перед ним священный трепет:
— Здесь не может существовать никакой чужеродной силы. Будь то духовная энергия, магия или демоническая скверна — стоит древу ощутить её, и оно мгновенно поглотит её без остатка.
И в тот же миг сам факт существования человека стирался из бытия.
Небесный Замысел больше не хранил записей о нём, а в памяти близких и друзей не оставалось даже смутного образа.
Это было абсолютное уничтожение.
— Неужели Обитель Вхождения в Грёзы способна вырастить настолько жуткое создание? — тихо спросил Янь Жуюй.
Невольно он сделал шаг по направлению к Древнему древу.
Трава под его ногами припала к земле, тёмные тени обволокли полы его одежд, и в этот момент зелень иллюзорного мира вспыхнула чуть ярче.
— Обители Вхождения в Грёзы потребовались неисчислимые века, чтобы заставить Первородное древнее древо пробудиться и разрастись до нынешних размеров... Но сделать следующий шаг им так и не удалось. За последние тысячу лет они бросили в эту топку лучшие таланты бессмертного мира, но всё было тщетно... Пока не появился ты.
Янь Жуюй тихо и печально усмехнулся.
— Я? Но ведь я совершенно ничего не смыслю в пути самосовершенствования.
Голос зверя дрогнул, он выдавливал из себя слова с большим трудом:
— Потому что... потому что ты — Первородный Зародыш. Вы с ним одной сути...
Янь Жуюй и сам не заметил, как оказался у самого подножия.
Ствол древа был настолько исполинским, что стоя под ним, Янь Жуюй ощутил себя ничтожной песчинкой. Вглядываясь в шершавую кору и ощущая бьющую через край жизненную силу, он невольно вострепетал. Это чувство пьянило, заставляя душу стремиться к слиянию, а тело — сделать последний, роковой шаг.
—... А я хочу остаться человеком.
Янь Жуюй завис ладонью над корой. Между его пальцами и древесиной оставались считанные миллиметры, но он так и не коснулся её.
На его утончённом лице расцвела улыбка невероятной красоты, а голос прозвучал подобно чистой небесной музыке:
— В этом мире смертных всё ещё слишком много вещей, которые мне дороги.
Янь Жуюй резко повернулся, разрывая манящую связь и поворачиваясь спиной к древнему древу. Но не успел он сделать и пары шагов, как земля под ногами содрогнулась. Не удержав равновесия, он упал, ободрав локоть о сухую землю.
Несколько капель крови упали на землю, вызвав мгновенную и буйную реакцию.
Янь Жуюй обернулся и замер: прежде неподвижное Первородное древнее древо внезапно расправило все свои ветви. Его гигантская крона, представлявшая собой целый изолированный мир, затрепетала и забилась в судорогах. Концентрированная жизненная сила, доведённая до предела, превратилась в свою страшную противоположность — всё вокруг начало безумно расти и разбухать, за секунду отрезав Янь Жуюю путь к отступлению.
Демонический зверь грёз отчаянно заверещал:
— Моя сила... Моя сила рушится! Оно тебя увидело!!
Янь Жуюй стиснул зубы. Сила зверя и Первородного древа происходили из одного источника, благодаря чему тот и сумел показать ему эту иллюзию. Но древо обладало настолько чудовищной мощью, что смогло преодолеть границы континентов!
Иллюзия, бывшая обителью зверя, под этим давлением начала стремительно искажаться, превращаясь в жуткую смесь яви и морока.
* * *
— Что происходит?!
За пределами иллюзии происходящее повергло клан Гунсунь в глубокое смятение.
Внутри главного поместья мирные духовные растения неожиданно начали буйно разрастаться, вымахивая на десятки чжанов вверх. Умирающие практики под действием этой вспышки мгновенно возвращались к жизни, а у практиков стихии Дерева духовная энергия в жилах забурлила с такой силой, что едва не рвала каналы. Снискавшие покой бессмертные птицы с дикими криками метались в небе — у некоторых из них прямо на глазах из спин со свистом пробивались дополнительные крылья...
Наблюдая за этими аномалиями, Третий старейшина, уже готовившийся уйти в затворничество в тихой обители, медленно разомкнул веки.
Спустя долгое время он тяжело и устало вздохнул.
Старик неспешно покинул мрачную обитель. Он шел пешком, не применяя магических сил, пока не добрался до внутреннего двора, почти полностью заросшего буйными цветами и травой.
— Семнадцатый.
Его голос прозвучал ровно, несущий в себе отпечаток прошлых эпох:
— Сейчас он заперт в иллюзии. И только ты способен вытащить его оттуда.
В ту же секунду запертые двери распахнулись.
Стены и косяки густо облепили яркие цветы. Бушующая жизненная сила заставила растения раскрыться во всей своей красе. В отличие от безумного хаоса снаружи, здесь буйство зелени подчинялось гармонии и выглядело безупречно... Третий старейшина переступил порог и постучал в двери комнаты.
Створки не были заперты и поддались от первого же прикосновения.
Взглянув внутрь, он увидел, что даже деревянная кровать в углу зацвела пышным ковром, смывая былой холод этой комнаты.
На кровати полусидел человек, чей образ был старейшине до боли знаком, хоть они и не виделись уже очень давно.
Гунсунь Чэнь медленно произнёс:
— Третий старейшина... Не думал, что нам ещё представится случай поговорить.
Старик бесстрастно ответил:
— Я и сам надеялся, что этого не случится. Но кто же знал, что небеса решат сменить гнев на милость? — Он переступил через покрытый зеленью порог и подошёл к кровати.
На руках Гунсунь Чэня покоился юноша. Его лицо было безупречно чистым и прекрасным, а на щеках играл лёгкий румянец — казалось, он просто погружён в самый сладкий сон.
На самом деле, когда Третий старейшина только подходил к дому, тёмный Гунсунь Чэнь уже успел перехватить Демонического зверя грёз.
Однако сознание зверя полностью ушло в иллюзию, оставив снаружи лишь пустую оболочку.
Третий старейшина не стал тратить лишних слов. Увидев зверя, он обнажил запястье, с которого соскользнула нить чёток. Когда деревянные бусины ударились о кость, старик сжимая пальцы, коснулся лба зверька. По комнате прошла волна таинственной силы, отозвавшаяся эхом странных шепотков, и зверь на полу забился в судорогах, отчаянно забив хвостом.
Этот приём дался старейшине нелегко — его лоб покрылся крупными каплями пота. Лишь когда он убрал руку, кит с трудом разомкнул глаза.
— Ты...
Зверь уставился на старика с удивлением.
Но уже в следующий миг он рванулся к Гунсунь Чэню и без лишних слов закружился вокруг него, рассыпая призрачные искры. Темные глаза Гунсунь Чэня холодно фиксировали каждое движение зверя, пока наконец бессмертный медленно не смежил веки.
Если бы он не ослабил свою защиту, зверь ни за что не сумел бы провести его внутрь.
— Не пойдёшь с ним? — неожиданно спросил Третий старейшина.
Демонический зверь грёз вяло отозвался:
— Моя сила там исказится... Я лишь наврежу ему.
Зверёк окинул старика взглядом. Возможно, благодаря тому, что тот вытащил его сознание, зверь проникся к нему капелькой симпатии:
— Ты и сам едва держишься. Поменьше болтай, если хочешь пожить подольше.
Третий старейшина тихо хмыкнул. В его смехе слышалась глухая хрипота:
— Нельзя до конца доверять предсказаниям, ибо судьба изменчива. Но заставить прорицателя молчать — задача посерьезнее, чем подняться на небеса. Вглядываться в Небесный Замысел и красть тайны... Стоит попробовать раз-другой, и это превращается в пагубную привычку.
Зверь лишь мотнул головой.
Прорицатели — это просто кучка упрямых безумцев.
* * *
Светлый Гунсунь Чэнь без ничего разрывал на части вымахавший выше его головы хищный цветок, с мрачной иронией произнося:
— До чего любопытно. С каких это пор наша Братская могила стала такой оживлённой?
Сколько хватало глаз, увядшие белые цветы покрывали надгробия плотным ковром, так что негде было ступить. На поверхности темных вод распускались иссиня-чёрные соцветия, превращая пейзаж в настоящее подобие подземного ада.
Эта чрезмерная, безумная жизненная сила вызывала глубокое отвращение.
Гунсунь Чэнь резко вскинул голову, вглядываясь в глубины Братской могилы, куда буйство ещё не добралось, и на его лице проступила жуткая улыбка:
— Так вот оно что.
Белоснежная фигура метнулась вперёд, растворяясь в непроглядном мраке.
Переход от жизни к смерти действительно занимает лишь мгновение.
Гунсунь Чэнь с интересом разглядывал этот новый мир. Знакомое, но в то же время извращённое проявление жизненной силы заставляло его улыбаться всё шире, а ауру убийства — становиться всё гуще. Из-под его ног вырвалось море огня, сжигая безумные растения. Белый лотос Уничтожения Мира, одновременно испытывая страх и поддаваясь жадности, жадно поглощал витавшую здесь жизненную энергию.
Белоснежная фигура двигалась сквозь переплетённые гигантские стебли под непрерывный треск пламени.
Ощутив впереди знакомую, леденящую жажду крови, Светлый Гунсунь Чэнь странно усмехнулся и пробормотал себе под нос:
— Так вот чего вы добивались в те годы?
На землю хлынули потоки крови, вызвав новый виток безумия среди растений.
Тёмные глаза прорезали чащу из гибких стеблей и среди ядовитой зелени увидели бушующее белое пламя. Тёмный Гунсунь Чэнь молча перевёл взгляд и за сквозящей зеленью разглядел Янь Жуюя, парящего в воздухе.
Впрочем, тот не парил.
Его лодыжки были туго опутаны лианами, исходящими прямо от Первородного древа. Они удерживали его на весу, не давая вырваться.
Янь Жуюй с покрасневшими уголками глаз сжимал живот, пробормотав:
— Слишком много... Перебор...
Едва лианы схватили его, как внутри него хлынул безудержный поток жизненной силы.
Он буквально слышал, как трещат его суставы и каналы, ощущая тошнотворный переизбыток энергии.
«Нужно же знание меры! — мысленно ругался он. — Ты что, решило раскормить меня до смерти?!»
Он несколько раз пытался согнуться и разорвать путы. Лианы не причиняли ему вреда и поддавались без сопротивления, но стоит разрывать одну, как на её месте тут же вырастали новые. Сейчас его нижняя половина тела была полностью закована в зелёный кокон.
И его неумолимо тащило к Первородному древу.
Янь Жуюй горестно вздохнул:
«Искать неприятности — верный способ свести счеты с жизнью».
Чем ближе он подбирался к древу, тем сильнее становилась эта странная тяга.
Но всё существо Янь Жуюя бунтовало против этого. Слиться с этой тварью в единое целое? Да после такого от него не останется ничего человеческого! А уж вид местной взбесившейся фауны и вовсе выбивал из колеи — один взгляд на эти мутации мог лишить разума!
— Янь Жуюй!
Ему показалось, что это слуховая галлюцинация.
Это же иллюзорный мир, да и Демонический зверь грёз куда-то запропастился.
— Жуюй!
Когда оклик прозвучал снова, Янь Жуюй резко обернулся и увидел Тёмного босса — с тёмными волосами и горящими глазами. Тот, словно ледяной клинок, прорубал себе путь сквозь гущу месива из ветвей и стеблей.
Янь Жуюй приоткрыл рот, сердце его бешено заколотилось.
Он снова попытался разорвать сковавшие его лианы, и на этот раз — о чудо! — они больше не вырастали заново. Сбросив последний зелёный пут, Янь Жуюй камнем пошёл вниз.
В этом месте невозможно было призвать духовных зверей, но Янь Жуюй был абсолютно спокоен.
Он упал в холодные объятия.
Подняв глаза, Янь Жуюй столкнулся с тёмным взглядом. Белоснежный отворот одежд его спасителя был залит алой кровью. Янь Жуюй опешил:
— Это твоя кровь? Ты ранен?
Человек, подхвативший его, оказался Светлым боссом.
Светлый Гунсунь Чэнь лишь тихо хмыкнул, пока с него капала кровь.
Он слизнул алые капли с губ и хищно улыбнулся:
— У этой дуры мало мозгов. Стоило подбросить ей немного наживки, как она тут же переключила внимание.
— Хватит болтать, — холодно отрезал Тёмный босс, успевший расчистить безопасный путь. — Уходим!
Редкий случай, когда они действовали сообща — и всё из-за глупости Янь Жуюя.
Янь Жуюй затих, как мышь, не желая мешать их планам.
Однако обманутое древо быстро осознало манёвр. Оглушённые неудачей лианы взвились с новой силой, и безумный поток зелени мгновенно затянул расчищенный проход.
Выбраться из этой иллюзии было не так уж трудно — она не отличалась грандиозными размерами, и зверь поддерживал её в стабильном состоянии. Достаточно было добраться до границы, чтобы вырваться наружу.
Но бушующая махина порождала всё новых чудовищ, рвущихся из-под земли, отчего у Янь Жуюя на мгновение помутилось в голове... Неужели эти уродцы и есть те самые «братья», о которых говорил зверь?
Выглядели они, мягко говоря, нелицеприятно.
Светлый босс процедил:
— До чего мерзкие твари.
Янь Жуюй мысленно согласился с ним на все сто процентов.
Опираясь на плечо Гунсунь Чэня, он выгнулся и вытянул руку навстречу надвигающимся ветвям. Лианы были уже в нескольких сантиметрах от его спины. Взгляд Янь Жуюя мгновенно утратил живой блеск, став отрешённым и холодным. Его горло издало странный хрип, но вырвавшиеся слова прозвучали с абсолютной, нечеловеческой властностью:
— Назад.
Сперва его голос был тихим, но быстро набрал силу.
А затем, подобно громовому раскату, прогрохотал над всем иллюзорным миром:
— Назад!
Простое повеление несло в себе незыблемую силу Закона. Тело Янь Жуюя задрожало, из уголков губ потекла алая, искушающе сладкая кровь. Но лианы и монстры в ужасе замерли и начали поспешно отступать, будто испытывая глубокую обиду.
Осознание произошедшего хлынуло обратно в разум Янь Жуюя, заставив его зайтись в кашле.
«И кто из нас тут обиженный?!» — успел мысленно закричать он.
Но эта мысль тут же растворилась в гаснущем сознании, и Янь Жуюй провалился в небытие.
* * *
Поместье клана Гунсунь.
Янь Жуюй резко выгнулся на кровати, заходясь в тяжелом кашле. Из его рта хлынула кровь, а из ушей и носа проступили алые струйки. Находившийся рядом Третий старейшина дернулся было вперед, но замер, увидав, как крепко сжимавший Янь Жуюя Гунсунь Чэнь медленно открывает глаза.
Тёмный Гунсунь Чэнь, оценив состояние юноши, молча стирал кровь с его лица.
В это время Третий старейшина столкнулся взглядом с неожиданно возникшим силуэтом: Светлый Гунсунь Чэнь в белоснежном, залитом кровью халате с кривой улыбкой разглядывал старика.
— Надо же, Третий старейшина. Давно не виделись.
Его голос звучал растянуто, а в привычных словах приветствия сквозила явная угроза и затаённое безумие.
* * *
Южный континент Хуа. Обитель Вхождения в Грёзы
Весть об аномалиях Первородного древа мгновенно долетела до главы секты.
Мужчина в алых одеждах не стал лично отправляться на проверку, лишь удовлетворенно улыбнулся:
— Похоже, от выпущенной игрушки всё же есть толк.
Изменения Древнего древа входили в его планы, хотя даже он не смел относиться к этой сущности с пренебрежением и без крайней нужды предпочитал не приближаться к ней.
Одно неверное движение — и от тебя не останется даже пепла.
— Глава, вы не боитесь, что это спровоцирует их раньше времени?
Мужчина в алом лишь ухмыльнулся:
— Чего мне бояться?
Какая разница, если их многовековой план наконец-то близок к завершению? Что значат их подозрения против веления судьбы?
— Мне лишь хочется собственными глазами увидеть, что же представляет собой этот Первородный Зародыш.
* * *
На этот раз Янь Жуюю пришлось несладко.
Огромный объём жизненной силы едва не разорвал его изнутри. Кем бы он ни был по своей природе, его нынешнее тело оставалось плотью обычного смертного. К счастью, в последний момент часть энергии выплеснулась наружу вместе с его приказом, так что, несмотря на жуткий вид, повреждения оказались не смертельными.
И всё же пережитое в иллюзии отозвалось глубокой слабостью. Несколько дней Янь Жуюй провёл в полубессознательном состоянии, с трудом понимая, кто находится рядом с ним.
То его обдавало холодом, то окутывало теплом.
В редкие минуты прояснения сознания он понимал лишь одно: оба его спутника... кажется, пришли в норму?
Когда Янь Жуюй окончательно пришёл в себя, солнце уже клонилось к закату. Осенние лучи ласково освещали комнату, прогоняя прохладу. С улицы доносился тонкий аромат цветов — двор под окном успел превратиться в бушующее море ярких соцветий.
В глубине цветника порхали маленькие цветочные духи, а маленький сирен послушно замер на подушке, изображая нефритовое украшение.
Посидев немного и почувствовав, что силы возвращаются, Янь Жуюй сполз с кровати. Он хотел налить себе воды, чтобы промочить пересохшее горло, но, проходя мимо зеркала, случайно бросил взгляд на своё отражение и замер.
Янь Жуюй нахмурился и надолго уставился на своё зеркальное воплощение.
Он потянул себя за щеку — отражение послушно повторило жест.
Янь Жуюй молча сел на корточки и обхватил голову руками.
От него исходила такая аура глубочайшего отчаяния, что вошедший в комнату Гунсунь Чэнь даже замер на пороге. Выждав паузу, он спросил:
— Ты чего там сжался?
Янь Жуюй, не поднимая головы, глухо отозвался:
— Я просто хотел пить.
Разговор явно не клеился.
Тёмный босс налил воду, подошёл к нему, опустился на корточки и протянул пиалу. Сплетённый в клубок Янь Жуюй помялся, после чего медленно вытянул руку и забрал пиалу, странно изгибаясь, чтобы не показывать лица.
— Зачем ты скрываешься? — ровно спросил Гунсунь Чэнь.
Он отвёл руку Янь Жуюя, открывая спрятанное за ней лицо.
Янь Жуюй одним махом осушил пиалу и загробным голосом произнёс:
— Что с моим лицом? Его что, прогнали через усиленный фильтр красоты?! Почему всё стало ещё хуже, чем было?!
Он и раньше терпеть не мог свою чересчур утончённую внешность, а теперь, глядя на эту безупречную кожицу, его суровое мужское сердце окончательно разбилось.
Гунсунь Чэнь тихо усмехнулся:
— Жуюй, а ты не хочешь спросить об этом самого себя?
Хоть он и не понял некоторых странных слов, смысл претензии был очевиден. После столь необычайного происшествия странно было ждать иного исхода.
Янь Жуюй замер с пиалой в руках, а затем медленно поднял голову, оглядываясь по сторонам:
— А где Демонический зверь грёз?
Он попытался перевести тему.
Тёмный босс ответил:
— С момента нашего возвращения он беспросветно спит и до сих пор не пришёл в себя.
Янь Жуюй нахмурился. Похоже, происшествие в иллюзии дорого обошлось зверьку.
Не подумав, он спросил:
— А где Светлый босс?
Тёмный босс спокойным тоном отозвался:
— За твоей спиной.
Янь Жуюй почувствовал, как у него волосы встают дыбом. Он медленно повернул голову и встретился взглядом со Светлым Гунсунь Чэнем, который, скрестив руки на груди, пристально смотрел на него сверху вниз:
— И что ты имеешь нам сказать?
В его ледяном голосе слышалось явное желание спустить с Янь Жуюя шкуру.
Янь Жуюй вытаращился на него глазами дохлой рыбы:
—... Если я скажу, что это была чистейшая случайность, вы мне поверите?
Это действительно была самая настоящая случайность!
Тёмный босс мягко добавил:
— Эта «случайность» разрушила половину построения главного поместья клана Гунсунь, уничтожила неисчислимое количество защитных формаций и породила кучу мерзких растений.
Янь Жуюй мысленно подсчитал ущерб и обомлел.
Даже если продать его на органы, он не расплатится.
Светлый босс сжал его плечо, поднимая с пола, и небрежно произнёс:
— Меня куда больше интересует другое... — Его ледяной взгляд скользнул по фигуре Янь Жуюя. — Расскажи-ка о той силе, что ты проявил в самом конце. Если сможешь меня убедить, я, так и быть, сохраню тебе жизнь.
Самым ужасным было то, что Тёмный босс даже не подумал его остановить.
Он лишь стоял в шаге от них и ласково улыбался.
У Янь Жуюя всё внутри похолодело.
Когда это эти двое успели так слаженно договориться?!