Белоснежная гостиная утопала в тишине. Новенький диван стоял посреди комнаты, не храня и следа человеческого присутствия.
Мягко вспыхнул белый свет. Обивка дивана прогнулась под внезапной тяжестью: на нём, крепко сплетясь в объятиях, возникли две фигуры.
[Небесная Книга: Поздравляем Хранителя свитка 099 Шэнь Ци с идеальным прохождением Седьмого свитка. Получена награда: Билет в кино, полный звёздного света × 1. Пожалуйста, проверьте инвентарь.]
[Небесная Книга: Статус Хранителя свитка 099 Шэнь Ци изменён. Профиль официально обновлён: Преодолевающий испытания 170049976 Шэнь Ци. Желаем скорейшего прохождения испытаний и верхних строчек в рейтинге!]
Из всех перемещений это оказалось самым мучительным. В пространственном тоннеле на Шэнь Ци беззастенчиво обрушился шквал чужой злобы и дурных помыслов. Это вызвало у него не только недоумение, но и любопытство: шёл всего лишь Седьмой свиток, отчего же Небесная Книга так досадовала, что не смогла его удержать? Зачем строила козни во время телепортации, будто изо всех сил пытаясь свести его с ума?
Едва успев прийти в себя от раскалывающей голову боли и даже не вслушавшись в привычные системные оповещения, Шэнь Ци ощутил, как на него навалилась невероятная тяжесть, не дававшая сделать вдох. Нахмурившись, он попытался шевельнуть затёкшей половиной тела.
— Прости, — пробормотал Цзян Си.
Его густые длинные ресницы вздрогнули; только сейчас он осознал, что они уже в безопасности. Ему безумно не хотелось покидать объятия юноши, но видеть, как мучается любимый человек, было ещё невыносимее.
Он нежно убрал ладонь, защищавшую затылок Шэнь Ци, и собрался подняться. Однако юноша под ним неожиданно сам обвил руками его талию и уткнулся лицом в шею. Мягкие, шелковистые волосы щекотнули кожу.
Ощутив влажное, горячее прикосновение, Цзян Си замер на мгновение и тихо, невольно вздохнул. Объятия юноши на его шее сжались ещё сильнее.
Замявшись лишь на миг, Цзян Си крепче прижал Шэнь Ци к себе. Он сжимал его почти с жадностью, будто желая растворить в собственной плоти и крови.
— Не бойся, я с тобой.
Услышав этот бархатистый, дарующий умиротворение голос, Шэнь Ци больше не смог сдерживаться — слёзы хлынули из глаз.
Обоим им было ведомо, какое отчаяние терзало его в этом свитке. С самого начала и до развязки преодолевающие испытания — и знакомые, и чужие — гибли один за другим. Шэнь Ци отчаянно боролся с удушающей беспомощностью, не смея расслабиться ни на миг.
Он боялся. Боялся, что малейшая слабина перечеркнёт их будущее, и тайна их взаимного чувства так и останется невысказанной.
Ощутив, как дрожит в его руках это хрупкое тело, обычно невозмутимый Цзян Си потерял обладание над собой. Он не стал давать юноше и дальше утопать в слезах и властно, но бережно приподнял его лицо. В его глазах читалась глубокая тревога:
— Цици? Я напугал тебя? Прости меня, я обещаю, я... мпф...
Фраза потонула во внезапном влажном поцелуе. К его губам прикоснулось что-то невероятно мягкое и нежное — точь-в-точь как лакомство из давних детских грёз: сладостное, тающее и полное трепетного ожидания.
Шэнь Ци впервые целует его осознанно. В отличие от того, прежнего случайного поцелуя, мужчина перед ним был не просто возлюбленным, но и родным человеком, с которым они вместе преодолели долгие годы.
Пусть он и догадывался о небезразличии Цзян Си, точно знать его подлинных чувств он не мог.
Прикоснувшись к нему, юноша даже на мгновение пожалел о содеянном: а вдруг Цзян Си не разделяет его страсти, что тогда станет с их отношениями?.. Однако гордость не позволила Шэнь Ци выдать нерешительность. Решив идти до конца, он провёл языком по мягкой нижней губе мужчины.
Взгляд Цзян Си потемнел, выдав закипающее вожделение. Вглядываясь в близкое лицо Шэнь Ци и его немигающие янтарные глаза, он с нетипичным для себя замешательством выдохнул:
— Ци...
Но юноша, похоже, твёрдо вознамерился довести дело до конца. Пользуясь тем, что Цзян Си разомкнул губы, он неумело, но настойчиво приник ближе и коснулся его языка. На его лице смешались упрямство и... лёгкая робость.
Цзян Си... Цзян Си больше не намеревался сдерживаться!
Он жадно обхватил затылок Шэнь Ци широкой ладонью, а второй рукой прижал его гибкую талию, отвечая на поцелуй со всей накопившейся страстью.
Мужчина полностью перехватил инициативу. Хотя в подобных делах он сам был неопытен, властности ему было не занимать: даже задев зубы юноши, он не смутился ни на йоту, продолжая упиваться процессом с непоколебимым видом знатока.
Напористость Цзян Си была столь неопровержимой, что Шэнь Ци, уже собиравшийся отстраниться, опешил.
Не имея практических навыков, доктор Шэнь смущённо подчинялся чужой ласке. И лишь когда в голове от нехватки воздуха начало туманиться, в его разуме скользнула запоздалая мысль:
«Кажется, я о чём-то забыл?»
Заметив рассеянность партнёра, Цзян Си с лёгкой досадой слегка прикусил его нижнюю губу и глухо, хрипло прошептал:
— Цици...
Взгляд Шэнь Ци затуманился влагой, а покрасневшие уголки глаз лишили его строгое лицо привычной холодной неприступности. У Цзян Си окончательно землю выбило из-под ног: он самозабвенно упивался поцелуем, а его руки начали бесстыдно исследовать тело юноши.
В этой любовной буре Шэнь Ци кое-как вернул себе остатки разума. Смутившись собственного недавнего порыва, он с пылающими щеками отвёл взгляд и невольно выдохнул:
— Брат...
Цзян Си, уже готовый признаться в любви, мгновенно застыл.
Ощутив его оцепенение, Шэнь Ци недоуменно спросил:
— Что случилось?
Цзян Си не решался встретиться с ним взглядом и с трудом выговорил:
— Цици... Почему ты... вдруг назвал меня братом?
— Нельзя? — не понял юноша.
— Д-да нет, можно, просто... — замялся Цзян Си.
В его душе поселилась паника. Хоть он и терял бдительность рядом с Шэнь Ци, допуская промах за промахом, тот ведь не мог догадаться о его истинной личности?
Представив, как он изливает душу, а Шэнь Ци в ответ со всей серьёзностью произносит: «Прости, но я воспринимаю тебя лишь как старшего брата», Цзян Си обдал холодный пот.
Охваченный тревогой, он совершенно позабыл: даже если Шэнь Ци всё знал, сам факт того, что юноша только что поцеловал его, говорил о многом.
Видя, что Цзян Си лишь заикается и не может вымолвить ничего внятного, Шэнь Ци решил не зацикливаться на этом. Ход мыслей его спутника и раньше отличался своеобразием, так что сейчас куражиться не имело смысла. Куда важнее было другое...
Шэнь Ци слегка оттолкнул его, сел прямо и с серьёзным видом произнёс:
— Цзян Си, мне нужно...
— Я скрывал это не нарочно, видит бог! — вздрогнул Цзян Си.
Готовое слететь с языка признание застряло у Шэнь Ци в горле. Юноша опешил: Цзян Си недоговаривал много чего и уже давно, неужели надумал выложить карты на стол?
Мгновенно позабыв о невысказанном признании, Шэнь Ци выгнул бровь:
— Послушаем.
Цзян Си с виноватым видом сжался в комок и, подкатившись ближе, принялся жалостливо канючить:
— Я виноват... В день твоего рождения мне не следовало делать вид, будто я тебя не знаю. Я должен был сказать, что пришёл на нашу встречу.
Он сознательно умолчал о главном обмане, предпочтя зайти издалека и разыграть карту сентиментальности в надежде выбить из Шэнь Ци хоть каплю сочувствия.
Однако Шэнь Ци остался непреклонен. Присмотревшись, на его лице можно было прочесть лишь лёгкую досаду. И это всё? А он-то рассчитывал на полное откровение!
То ли Шэнь Ци стал безупречно владеть собой, то ли Цзян Си слишком нервничал, но разобрать истинный настрой юноши ему не удалось. Сердце мужчины заколотилось ещё быстрее:
— Цици?..
— Вообще-то я хотел сказать другое, — бесстрастно произнёс Шэнь Ци. — Хоть мы и не знаем, когда оборвётся наша жизнь, чувствам не прикажешь. И если я тебе тоже хоть немного нравлюсь...
— Нравишься! — мгновенно выпалил Цзян Си.
К чёрту разоблачения! Раз Шэнь Ци сам признался в симпатии, упустить такой шанс было бы непростительной глупостью.
В его глазах, прикованных к юноше, восторженно заплясали искорки.
Подсевшись вплотную, он бессовестно проигнорировал оговорку про «вообще-то» и с капризной нежностью уткнулся юноше в плечо:
— Нравишься, ещё как! Я уже давно в тебя влюблён, иначе зачем бы мне тайком заявлять на тебя права? Цици-и-и~ Я так сильно тебя люблю!..
Выслушав это пылкое признание, Шэнь Ци сохранил невозмутимость:
— Но я всё ещё беспокоюсь...
Опьянённый долгожданным счастьем господин Цзян потерял бдительность и с потрохами выложил все секреты:
— Не о чем беспокоиться! Остался всего один свиток, и мы свободны! Считай, этот этап — чистый отдых, проще некуда!
— Свободны... Проще некуда... — эхом повторил Шэнь Ци.
Цзян Си: «...»
Чёрт! Что за ахинею он только что нёс?!
— Цици... а когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — виновато попытался он перевести тему.
Шэнь Ци посмотрел ему прямо в глаза и ответил вопросом на вопрос:
— Брат, разве правило не гласит: «пять первых, четыре последних»? Почему же остался только один свиток?
Его прекрасные глаза смотрели с той же пристальностью, что и в далёком детстве, когда маленький мальчик молча разглядывал его, боясь спросить, не бросают ли его, но не в силах скрыть затаённой печали.
Цзян Си разомкнул губы, но лишь тяжело вздохнул:
— Цици... ты веришь мне?
Не понимая, к чему этот вопрос, Шэнь Ци тем не менее покорно откликнулся:
— Верю. Я всегда буду верить тебе.
Лицо Цзян Си озарилось тёплой, успокаивающей улыбкой:
— И я верю в тебя. Для меня ты способен на всё.
Зрачки Шэнь Ци сузились. Он осознал, что последующее откровение неразрывно связано с этой оговоркой.
Помолчав, юноша произнёс:
— Говори. Я сдержаннее, чем ты думаешь.
Раз уж он доверился Цзян Си, то не подведёт его ожиданий.
В глазах Цзян Си блеснула искренняя радость. Шэнь Ци понял его опасения и мгновенно уловил намёк.
Он ласково прижался щекой к щеке юноши. Не отличаясь кротким нравом, Цзян Си после откровенного разговора и вовсе перестал сдерживать порывы, норовя прикоснуться к возлюбленному.
С довольным видом поглаживая пальцы Шэнь Ци, он неторопливо объяснил:
— Формула «пять первых, четыре последних» касается лишь таких, как я или Ду Юэ. Обычным же Игрокам достаточно завершить девять Основных свитков, чтобы прохождение засчиталось.
— Значит, Отборочный сценарий тоже считается Основным свитком? — уточнил Шэнь Ци. — Но разве последние четыре испытания не предполагают командное прохождение?
Цзян Си поднял взгляд и тихо усмехнулся:
— Мне запрещено об этом говорить. Правда, я не из скрытности молчу.
Молчание — знак согласия. Выстроив в уме логическую цепочку, Шэнь Ци с нескрываемым подтекстом поглядел на Цзян Си. Поджав губы, он помрачнел:
— Я сам в себе не уверен, а ты...
Цзян Си снисходительно улыбнулся и пододвинулся ближе:
— Поверь мне, тебе это под силу. Знаешь, почему Ду Юэ, не раздумывая, отправился на смерть вместо Тун Туна?
— От избытка чувств? — предположил Шэнь Ци.
— Вовсе нет, — Цзян Си качнул головой. — Хоть он мне и не по душе, надо признать: мы с ним из одного теста. Разве что он немного уступает мне.
Мужчина свёл пальцы, показывая разницу, хотя жестом отмерил расстояние величиной с добрый арбуз.
Шэнь Ци воздержался от комментариев.
Цзян Си же, посерьёзнев, продолжил:
— Такие люди, как мы, сколь бы сильно ни любили, никогда не сдадутся, если остаётся хоть призрачный шанс. Чем обрекать своего наивного спутника на вечную балансировку на грани гибели, не проще ли взять всё на себя и найти способ вернуть его к жизни?
Шэнь Ци замер.
Действительно, и Цзян Си, и Ду Юэ были тесно связаны с Небесной Книгой. Если рассуждать цинично, Ду Юэ предпочёл бы вырваться наружу и заключить сделку с Книгой, нежели оставлять Тун Туна на произвол судьбы.
Заметив глубокую задумчивость юноши, Цзян Си произнёс:
— Всё дело в доверии.
Он без лишних экивоков раскрыл мотивы Ду Юэ:
— Из-за чрезмерной любви он опекал его слишком сильно, и в итоге просто не осмелился доверить ему собственную жизнь.
Главное различие между ним и Ду Юэ заключалось в том, что его Шэнь Ци уже обладал достаточной силой. Цзян Си твёрдо верил: пройдя этот свиток, Шэнь Ци обязательно вытащит его! Поэтому он действовал без страха, направляя все усилия лишь на то, чтобы выбить юношу из картины. И, к счастью, всё закончилось наилучшим образом — оба они вернулись в реальность целыми и невредимыми.
А что же Ду Юэ? Да, он смог спасти Тун Туна, но не верил, что его избалованное сокровище вытянет финал. А раз провал неизбежен, какая разница, кто из них останется в живых?
Вот почему он молча принял смерть за Тун Туна, прекрасно зная: без его защиты тот вряд ли преодолеет текущий свиток. Вероятно, умирая, он втайне надеялся, что любимый вскоре последует за ним.
Цзян Си сжал ладонь Шэнь Ци, успокаивая:
— Не тревожься, с нами ничего подобного не случится. Я не Ду Юэ, а ты далёк от Тун Туна.
Выражение лица Шэнь Ци смягчилось. Он и вправду не был беспомощным, а Цзян Си отличался выдержкой и умом. Если уж они двое не смогут вырваться, то для кого вообще выполнима эта задача?
Заметив, что юноша успокоился, Цзян Си лукаво прищурился и принялся поглаживать его пальцы:
— Цици, а теперь мы...
— Почему Лекарство от сожалений оказалось бесполезным? — перебил его Шэнь Ци. — Система уведомила об успешной привязке, однако...
Цзян Си потёр переносицу, не зная, стоит ли расстраивать новоиспечённого возлюбленного:
— Достань-ка пилюлю и посмотри на неё повнимательнее.
С недоверием оглядев его, Шэнь Ци поднялся, подошёл к сейфу и извлёк тщательно запакованную шарообразную пилюлю.
— Ну и укутал же ты её, — прыснул Цзян Си.
Шэнь Ци смерил его прохладным взглядом, умалчивая ответ.
Развернув упаковку, он пристально всмотрелся в белоснежный шарик, и его лицо мгновенно омрачилось.
На поверхности пилюли сама собой проступила бегущая строка чёрных символов:
[Кисло-сладкая конфетка, пробуждающая воспоминания о прошлом. Небесная Книга напоминает: к чему сожалеть? В этом мире не существует лекарства от сожалений!]
Под насмешливым взором Цзян Си юноша сдержанно, но вполне отчётливо произнёс:
— Мать твою...
Цзян Си не выдержал и, отвернувшись, тихо затрясся от смеха.
Его Цици оставался невероятно милым!
* * *
После откровенного разговора оба почувствовали небывалое облегчение. Когда все недомолвки остались позади, их совместные дни наполнились нежностью и уютом.
Если бы Шэнь Ци не стремился довести дело до конца и одолеть последний свиток, Цзян Си с радостью вовсе не выпускал бы его из постели.
Выкроив минутку, пока Цзян Си принимал душ, Шэнь Ци снова открыл Приложение Небесной Книги.
Поэпизодные оценки отошли на задний план: главным украшением профиля стали многочисленные артефакты и внушительный баланс очков с длинной цепочкой нулей.
Он не стал разглядывать снаряжение, лишь легко провел пальцем по Билету в кино, полному звёздного света, и развернул заброшенную ранее вкладку с картиной.
На месте скромного наброска с палисадником и хризантемами теперь раскинулся пышный сад, полный изысканных цветов, а вдалеке виднелся знакомый, дышащий домашним уютом особняк.
— Что разглядываешь?
Раздался тихий, смешливый голос. Шэнь Ци свернул приложение и качнул головой:
— Ничего особенного. Когда отправимся на этот раз?
К его заключительному испытанию Небесная Книга не предъявила жёстких условий, лишь установила полугодовой срок — словно сама махнула на всё рукой.
Цзян Си ласково уткнулся носом в его шею и слегка прикусил мочку уха. Облизнувшись, он не стал скрывать откровенного вожделения:
— Как только захочешь. В любой момент.
Самое сложное испытание осталось позади; последний этап и впрямь обещал быть прогулкой, хотя подвохов от Книги исключать не следовало. Впрочем, Шэнь Ци справится с чем угодно.
Затягивать Шэнь Ци и сам не желал. Каждый лишний день ожидания приносил лишь смутную тревогу. Вспомнив, как на днях в столовой ему встретились совершенно незнакомые Игроки, сменившие прежних, юноша окончательно утвердился в мысли:
Рано или поздно идти придётся, уровень сил уже достигнут — так к чему ждать, пока занесённый клинок наконец обрушится?
Опустив веки, он подвёл итог:
— Тогда послезавтра. А пока... нужно как следует отдохнуть.
Цзян Си с некоторым сомнением поднял глаза:
— Точно... можно?
— Выберемся — тогда и поговорим, — беззастенчиво обрезал его Шэнь Ци.
Цзян Си с улыбкой заметил, как едва заметно дрогнули бледные пальцы юноши. Спустя мгновение он тихо рассмеялся:
— Ладно. Ради нашего будущего счастья я буду изо всех сил стараться и ждать, пока ты приведёшь меня домой.
— Обязательно, — едва слышно прошептал Шэнь Ци.
Тихое обещание потонуло в полумраке комнаты, обращённое то ли к Цзян Си, то ли к самому себе.