Ночной лес встретил их мрачным молчанием. Скованные туманом исполинские деревья уходили кронами в чёрное небо. Два луча света длиной чуть больше метра отчаянно метались в густой молочной взвеси, едва пробивая тьму, но даже эта скудная полоска была лучше полной слепоты.
Тун Тун, не теряя присутствия духа, усмехнулся:
— Смотри-ка, чистой воды эффект Тиндаля! Как там в учебниках было... какой-то коллоидный раствор?
Су Цзиньюэ поджал губы, взгляд его потемнел:
— Туман сгущается.
— Да вижу я, — Тун Тун выудил откуда-то ещё один фонарик, щёлкнул тумблером и продолжил: — Небо потемнело в семь, а к восьми часам здесь уже стояла непроглядная полночь. Книге ведь нужно как-то усложнять нам жизнь, верно? Вот и напустила тумана. Как ещё над нами, работягами, поизмываться?
Су Цзиньюэ с трудом подавил раздражение:
— Я говорю тебе держи ухо востро! Это не шутки!
Поняв, что спутник настроен предельно серьёзно, Тун Тун мгновенно отбросил паясничанье и собранно кивнул. Он вытащил горсть талисманов подземного перемещения и всунул часть в руки Су Цзиньюэ:
— Если промахнёшься — сразу уходи под землю. Лучше попадаться в руки призракам, чем под удар этой куклы. Понял?
Порыв ночного ветра пронёсся между стволами. Су Цзиньюэ сжал талисманы, взгляд его стал сложным:
— Твоя семья...
— Он просто беспокоится за меня, — тихо перебил Тун Тун, опустив глаза. — Но я не хочу быть обузой.
Су Цзиньюэ понимающе кивнул и сменил тему:
— Думаешь, Шэнь Ци из таких же, как мы?
Тун Тун замешкался:
— Похоже на то, но... — он заколебался. Небесная Книга слишком уж откровенно травлю на него устраивала. Назвать его «таким же» казалось странным — проще было списать всё на катастрофическое невезение Шэнь Ци.
— Что ж, сами разберёмся, — пожал плечами Су Цзиньюэ. — А на выходе можно будет пересечься, помочь чем-то. Всё-таки всем нам непросто. Но если он и правда... Берегись!
Су Цзиньюэ сорвался с места и сбил Тун Туна с ног. Они кубарем прокатились по влажной земле на несколько метров. В то же мгновение над тем местом, где они только что стояли, со свистом рассекая ночной воздух, пронёсся огромный мачете. Клинок вспыхнул ледяным, мертвенным блеском, и за один убойный замах толстый ствол дерева превратился в щепки.
Су Цзиньюэ сжал плечо Тун Туна:
— Сиди тихо! Я проверю, настоящая ли она!
Тун Тун, сознавая недостаток боевых навыков, не стал лезть на рожон. Сжав талисман подземного перемещения, он приготовился в любой момент провалиться сквозь землю.
В нескольких шагах в тумане смутно вырисовывался силуэт размером с ребёнка. Сверкающий клинок словно обладал собственным разумом — он хищно вращался в воздухе, разыскивая свою «кровавую сакуру».
Отталкиваясь от деревьев, Су Цзиньюэ описывал дуги, ловко уворачиваясь от смертоносного железа. Кукла, разочарованная тем, что никак не может достать цель, зашлась злобным, неразборчивым бормотанием, а её удары стали ещё яростнее.
Из-за густого тумана и кромешной тьмы Су Цзиньюэ не видел самого монстра — только блуждающий блеск лезвия. Ему оставалось бить наугад, ориентируясь лишь по вспышкам металла.
Лязг!
Удар достиг цели!
Но не успел Су Цзиньюэ обрадоваться, как лезвие его собственного ножа со звоном отлетело от рукояти. Он отскочил назад, тяжело дыша. Эта кукла — духовное воплощение невероятной мощи!
«Чёрт! Без оружия с ней делать нечего!»
Су Цзиньюэ сжал талисман и активировал заклинание.
В ночной тишине кукла на мгновение замерла, недоумённо склонив голову. Покрутившись на месте, она вновь принялась исступлённо крошить ближайшие деревья. Спустя десять минут глухой, бестелесный голос куклы донёсся издалека и растаял в тумане.
* * *
Через десять минут двое выбрались из-под земли. Тун Тун уже привычным движением стряхнул с одежды цепкие призрачные лапы и, глядя на вымазанного в грязи Су Цзиньюэ, ехидно прыснул:
— Ну как массаж? Хорошо промяли?
— Скучно живёшь! — огрызнулся Су Цзиньюэ.
Учитывая, что куклы действуют на редкость непредсказуемо, дальше оба продвигались куда осторожнее. Вспомнив про сотню подобных тварей в доме, они поневоле прибавили шагу.
Нельзя было оставлять Шэнь Ци один на один с этой оравой.
* * *
Тем временем в мрачном, тихом коридоре второго этажа высокий юноша с холодным, собранным лицом осторожно ступал по старым половицам. В руках он сжимал чёрную телескопическую дубинку. Остановившись в метре от двери, Шэнь Ци вытянул руку и кончиком дубинки толкнул створку.
Позиция была выверена идеально: достаточно далеко, чтобы успеть отступить, и с отличным обзором внутреннего пространства.
Дверь отозвалась тоскливым, скрипучим стоном. Шэнь Ци не спешил входить. Он выждал несколько минут, внимательно всматриваясь в проём, и только убедившись, что засады нет, ступил внутрь и наощупь включил свет.
Это была хозяйская спальня — комната родителей, расположенная напротив детской. В отличие от розового сказочного царства девочки, здесь всё выглядело подчёркнуто строго и аскетично. В тусклом желтоватом свете преобладали блёклые белые тона.
Никакого декора. Ничего лишнего. Но что сразу бросалось в глаза — углы всей мебели были плотно обмотаны толстой мягкой тканью, будто хозяева панически боялись о них ушибиться. Даже лёгкие стулья и табуреты отсутствовали.
«Неужели кто-то из жильцов был слепым?» — подумал Шэнь Ци.
Комната была простой и не потребовала много времени на обыск. За десять минут Шэнь Ци обследовал каждый сантиметр, не обделив вниманием даже узкую щель между шкафом и потолком.
В итоге он нашёл лишь один конверт.
Конверт казался совсем тонким — внутри лежало от силы два листа. Он был ослепительно белым, а на лицевой стороне темнели глубокие, продавленные следы от пера.
Шэнь Ци аккуратно вскрыл его. Его движения были точными, почти хирургическими: бумага осталась совершенно невредимой.
Внутри действительно оказалось два листа. Один — пожелтевший, со смутно различаемыми строчками, другой — белоснежный, с размашистым, небрежным почерком.
Шэнь Ци въелся взглядом в белый лист. Это была предсмертная записка. Короткая, всего в две строки:
«Как сын, я до глубины души ненавижу сам факт своего рождения. Как муж, я искренне раскаиваюсь в этом порочном союзе. Я искуплю свой грех собственной жизнью».
Строки были написаны в глубоком смятении: последняя фраза вдавлена с такой силой, что перо едва не пробило плотную бумагу.
Шэнь Ци бессознательно коснулся нефритового кулона в форме тыквы-горлянки у себя на груди. Впервые ощутив материальность артефакта в Мире Небесной Книги, он почувствовал, как напряжение немного спадает. Успокоившись, он перешёл ко второму листу.
Здесь описывался ритуал запретной чёрной магии. Текст был выведен изысканными английскими готическими буквами. Вступительная строка гласила: «Когда ритуал завершится успешно, вы обретёте новую жизнь в сосуде-носителе».
Ниже приводилась подробная схема ритуального круга с перечнем необходимых ингредиентов, заклинаний и порядка действий. Время не пощадило бумагу: отдельные слова расплылись, превратившись в нечитаемые пятна.
На самой схеме был изображён человечек, распростёртый в центре сложной пентаграммы в окружении флаконов с неизвестными снадобьями. Выше возвышался детально прорисованный колдун с фолиантом в руках, читающий заклинание.
На последней иллюстрации колдун и человечек стояли рядом. Их контраст бросался в глаза: изысканный, проработанный до мелочей маг и топорная, грубая фигурка рядом.
Что это значит? Перерождение? Воскрешение?
«Отец поднял топор, отрубил матери голову и содрал с младшей сестры кожу, чтобы сделать куклу» — такова была первоначальная история, рассказанная Су Цзиньюэ.
Но если отталкиваться от этого... Кукла-мать, бродящая снаружи с огромным мачете... Неужели отец содрал кожу с матери и сделал из неё куклу?
Тогда где же младшая сестра? И почему нигде нет тела отца? Он мёртв или сбежал?
Шэнь Ци провёл пальцами по белоснежной бумаге. Картинка запутывалась всё сильнее. Лицемерная мать, странный отец, куклы с тёмным прошлым... Как всё это связано?
Шух!
Острый свист рассекаемого воздуха заставил Шэнь Ци мгновенно вскинуть дубинку для блока. Глухой удар металлического предмета о защитную стойку — и на пол со звоном упала чёрная аудиокассета!
Шэнь Ци вскинул взгляд в сторону, откуда прилетел снаряд, и успел заметить лишь мелькнувший в дверном проёме край пёстрого платья в мелкий цветочек.
Тело сработало быстрее мысли: юноша сорвался с места и бросился вдогонку. Интуиция подсказывала — это ключевая зацепка!
Тень впереди словно нарочно манипулировала дистанцией. Разгонялся ли Шэнь Ци или замедлялся, силуэт всегда маячил ровно на грани видимости, подманивая его дальше.
Они спустились на первый этаж, и здесь Шэнь Ци к своему изумлению обнаружил скрытую боковую каморку. Только сейчас он осознал странную анатомию дома: его внутренние размеры совершенно не соответствовали внешним габаритам!
Времени на удивление не оставалось. Поддавшись импульсу, юноша вслед за тенью юркнул в тайный проход.
Внутри силуэт замёрз. Он застыл на прежнем расстоянии, не приближаясь и не отдаляясь.
Лишь сейчас Шэнь Ци осознал всю опрометчивость своего порыва. Опасаясь спровоцировать сущность, он замер на месте и тихо спросил:
— Ты... младшая сестра?
Тень слегка качнулась, но не издала ни звука. Однако тьма вокруг неожиданно стала сгущаться.
Постойте... сгущаться?
Спину Шэнь Ци обдало ледяным потом. В Мире Небесной Книги стояла непроглядная тьма, и разглядеть даже этот бледный силуэт без источника света было невозможно. Откуда же тогда бралось это призрачное свечение, которое теперь гасло?
Шэнь Ци предельно собрался. Пальцы мёртвой хваткой впились в дверной косяк. Самым разумным решением сейчас было отступить и дождаться остальных!
Будто прочтя его мысли или не желая доводить дело до смертельного исхода, бестелесная фигура растаяла. Помещение погрузилось в абсолютную тьму. Наступила звонкая тишина, сквозь которую снаружи едва слышно доносилось стрекотание ночных насекомых.
Шэнь Ци вынул фонарик, оставленный Тун Туном. В блёклом белом луче к нему вернулось чувство относительной безопасности. Поведя лучом по сторонам, он присмотрелся к дальней стене.
Там, в самой глубине каморки, виднелась маленькая дверца, оклеенная бумагой.
Взглянув на неё, Шэнь Ци ощутил острое, липкое чувство дежавю.