Секунды утекали одна за другой, а мужчина, от которого даже без сознания веяло безупречным благородством, так и не приходил в себя. Шэнь Ци замешкался у края хрустального гроба.
Дело было даже не в поцелуе — в конце концов, сделать искусственное дыхание он бы смог. Но... что, если он ошибается? Выйдет крайне неловко.
Вглядываясь в лицо Цзян Си, Шэнь Ци внезапно кое-что вспомнил и вытащил из подкладки одежды ключ.
Крышка всё ещё была наглухо заперта. Вдруг Цзян Си очнётся, стоит только распахнуть её?
Он наклонился, отыскал неприметный замочек, и бородка ключа идеально подошла к замочной скважине.
[Небесная Книга: Ты уверен, что хочешь использовать ключ? Его назначение вовсе не ограничивается этим.]
Шэнь Ци замер. Впервые системный голос Небесной Книги звучал так плавно и связно, словно вступал с ним в прямой диалог.
[Небесная Книга: Отдай ключ мне, и ты станешь самым привилегированным гостем этого свитка. Ни один эн-пи-си больше не посмеет встать у тебя на пути, тебе не придётся дрожать от страха. Ты будешь первым, кто пройдёт испытание.]
Бесстрастный тон Системы таил в себе искушение, подобное ларцу Пандоры, подталкивая Шэнь Ци расстаться с находкой.
Шэнь Ци вдруг спросил:
— А карта, ведущая в Сказочный городок... зачем она нужна?
Если карточка предназначалась лишь для открытия Сказочного городка, почему она не исчезла после его активации? К тому же маршрут на ней явно уводил не во внутренний ментальный мир.
Динамик хрипнул, словно при включении старого радио, и голос Системы раздался вновь:
[Небесная Книга: Это входной билет.]
— Входной билет куда?.. — попытался уточнить Шэнь Ци.
[Небесная Книга: Игрок 099, ты желаешь обменять ключ на статус почётного гостя?]
Шэнь Ци ненадолго замолчал, а затем отчеканил:
— Нет.
На этот раз в голосе Небесной Книги прорезались торопливые нотки:
[Небесная Книга: Став гостем, ты сможешь исполнить три любых желания в пределах Небесной Книги. Включая немедленное прохождение... Включая... Разве ты не хочешь вернуть к жизни своих родителей?!]
Шэнь Ци продолжал молчать.
Словно пытаясь убедить его, Небесная Книга материализовала перед ним человека. Мужчина выглядел зрелым, собранным и надежным — на вид ему было около тридцати.
[Небесная Книга: Он поможет тебе во всём разобраться. Подумай о родителях. Неужели это не заставляет твоё сердце биться чаще?]
Мужчина тихо усмехнулся:
— Можешь по-прежнему звать меня Пань Цзином. Я отвечу на три твоих вопроса.
«Пань Цзин?»
Зрачки Шэнь Ци слегка сузились. Он крепко сжал губы, а в опущенном взгляде промелькнуло смятение.
Мысленно перебрав всё, через что ему довелось пройти в этом свитке, он задал первый вопрос:
— Почему вы все потерпели неудачу?
— Потому что те, кого бросили, не имеют права называться победителями.
Указательный палец Шэнь Ци нервно дернулся. Не сводя глаз с кольца на своей руке, он спросил во второй раз:
— Мои родители... правда могут воскреснуть?
Пань Цзин ответил спокойно, без единой эмоции:
— Могут. Когда они погибли, Небесная Книга уже существовала.
Наконец Шэнь Ци поднял на него взгляд:
— Ключ очень важен. Для него.
Это звучало уже не как вопрос, а как непреложная уверенность.
Тут Пань Цзин не выдержал и рассмеялся. Он хохотал так, что едва мог перевести дух. Наконец, с трудом совладав с собой, он произнёс:
— Это же ключ. Он важен абсолютно для каждого.
В уголках его глаз блеснули слезинки, которые он небрежно смахнул. Небесная Книга вытаскивала его уже девятый раз. Каждый новый игрок задавал ему кучу вопросов, а он лишь смотрел, как растёт число его сгинувших товарищей, и вспоминал, как сам когда-то оказался брошен.
Дело было не в том, что они плохо старались. Усилий просто оказалось недостаточно. Да и многие ли способны стать друг для друга единственным смыслом жизни?
Пань Цзин не собирался смотреть дальше. Он лишь ждал, пока системный голос объявит о провале очередного Духа картины, чтобы спокойно вернуться назад. Вскоре раздался голос Небесной Книги. Пань Цзин уже приготовился ядовито усмехнуться, но внезапно застыл — кривая ухмылка так и замерла на его лице нелепой маской.
[Небесная Книга: 099, ты с ума сошёл?! После использования ключ потеряет большую часть своей силы!]
Задав свои три вопроса, Шэнь Ци долго смотрел на ключ. А потом вдруг улыбнулся — светло и чисто, как ребёнок, без малейшей тени сомнения.
Словно поддавшись какому-то мальчишескому упрямству, он немного повертел ключ в пальцах, медлительно, будто колеблясь, но в следующее мгновение действовал стремительно: вставил ключ в замок, отпер его, сдвинул крышку гроба — всё одним махом. От такой дерзости Небесная Книга едва не сошла с ума.
Положив руки на край хрустального гроба, Шэнь Ци взволнованно уставился на Цзян Си. Ну как... теперь-то он должен очнуться?
[Небесная Книга: Ты пожалеешь! Ты очень пожалеешь!]
Пань Цзин тоже со сложным чувством смотрел на Шэнь Ци. Он не удержался и всё же спросил:
— Почему?
Зачем отказываться от всего и отдавать ключ Цзян Си? Неужели не жалко?
Он вспомнил собственного напарника. Дойдя до этого шага, Пань Цзин стоял в темноте и наблюдал. Наблюдал, как тот долго мучился, не решаясь сделать выбор, как разразился слезами и, наконец, всхлипывая, прошептал в пустоту: «Извини».
Видите, насколько всё ничтожно? Они вместе прошли через ад, он отдавал напарнику всё без остатка, а в итоге оказался лишь одной из гирь на чаше весов. Одной из десятка, из сотен других... Разве могла эта малая доля перевесить всё остальное?
Шэнь Ци не отводил взгляда от бледных щёк Цзян Си. Говорил он тихо, словно боясь разбудить спящего:
— С самого рождения я не вылезал из болезней. В шесть лет врачи несколько раз выносили мне смертельный приговор. Именно Цзян Си спас меня. Он подарил мне возможность жить под солнцем, а не застревать в четырёх стенах в обнимку с запахом дезинфекции.
— В тот же год родители родили младшую сестру... и просто исчезли из моей жизни.
Дойдя до этого места, Шэнь Ци поневоле запнулся. В его глазах мелькнула обида — он выглядел точь-в-точь как ребёнок, которому некому пожаловаться.
— В конце концов, я был лишь обузой, вечно требующей денег на лекарства. Настоящая забота в течение шести лет — и за это им спасибо. Я всегда думал, что они поступили так от безысходности... Но на свой двадцать шестой день рождения я открыл сейф.
Это оказалось подобно ящику Пандоры. Возможно, даже Небесная Книга этого не знала: его родители вовсе не были такими несчастными и убитыми горем, какими он их запомнил. Их слёзы были вполне искренними, но плакали они лишь потому, что дедушка назначил наследником его. Если бы он умер, они не получили бы ни гроша из семейного состояния. Вот и всё.
До чего смешно. Шэнь Ци опустил глаза. Понятно, почему они без колебаний согласились на предложение Цзян Си. А что им терять? К тому моменту Шэнь Ци уже достиг совершеннолетия, они забрали свои деньги, и его смерть их больше не волновала.
Маленький Шэнь Ци из прошлого знал это, а потому спросил его: затаил ли он обиду?
Поначалу, узнав правду, он чувствовал боль. А что до ненависти... Пожалуй, её не осталось. В конце концов, если бы не их равнодушие, он никогда не связал бы свою судьбу с Цзян Си и не обрёл бы новую жизнь.
Вынырнув из воспоминаний, он тихо добавил:
— Я был для них обузой, ходячим банкоматом. Не знаю, почему Небесная Книга решила, будто они занимают важное место в моём сердце. Но я точно знаю: Цзян Си — мой единственный.
Единственный близкий человек. Единственный, поволноваться за кого стоит. Единственный, ради кого я готов на всё.
С самого начала Цзян Си был для него особенным. Тут даже сравнивать было не с чем, разве не так?
Пань Цзин выслушал его в полном молчании и вдруг расхохотался. На этот раз это был искренний, громкий хохот:
— Ха-ха-ха! Надо же... Небесную Книгу провели вокруг пальца!
Из-за слов родителей Шэнь Ци Система посчитала их «особыми сущностями», а потому не стала перерабатывать в энергию, а двадцать лет сытно кормила и поила внутри свитка! Представить только, в каком бешенстве сейчас Небесная Книга!
Пань Цзин утёр слёзы, выступившие от смеха, и долго молча смотрел на юношу.
В конце концов Системе ничего не оставалось, кроме как в ярости утащить его прочь. В воздухе вновь воцарилась тишина.
Шэнь Ци смотрел на спящего Цзян Си. На лице юноши, обычно скупом на эмоции, проступило замешательство.
Да, он всё понимал. Ничего такого в этом не было. Но... это лицо, так разительно отличавшееся от прежнего облика Цзян Си, казалось, буквально излучало мощное мужское обаяние.
Как человек, давно осознавший свою ориентацию, Шэнь Ци хоть и не имел никаких дурных помыслов, всё же чувствовал, как пылают уши.
Сделав над собой усилие и мысленно себя подбодрив, он решил действовать без промедления. Согнув от волнения пальцы, он крепко вцепился в край гроба. Его длинные загнутые ресницы нервно дрожали.
Секунда, две, три...
Губы Цзян Си ощущались мягкими и упругими, точно маршмеллоу. Хоть с виду они казались тонкими, на ощупь в них чувствовалась приятная полнота, дарившая удивительное чувство безопасности.
Уши Шэнь Ци горели огнём. Он отсчитал про себя время — ну всё... наверное, хватит?
Осторожно приподняв веки, он столкнулся с карими глазами, в которых плясали смешинки. В панике пытаясь отстраниться, юноша едва не потерял равновесие, а его щёки вспыхнули пунцовым румянцем.
Мужчина, видимо, ещё не совсем пришёл в себя: в тот самый миг, когда Шэнь Ци попытался отпрянуть, он лёгким движением провёл языком по его губам. Шэнь Ци... Шэнь Ци показалось, что он сейчас сгорит от стыда!
Он торопливо выпрямился, беспорядочно переводя взгляд с предмета на предмет, и неловко покашлял:
— Кхм... ты... проснулся.
В глубине глаз Цзян Си затаилась улыбка:
— Извини. Я ещё не вполне очнулся, не сердись на меня.
Его голос звучал хрипло, как и полагается человеку, только что воспрянувшему ото сна. Вот только взгляд был кристально чистым.
«Не очнулся»? Да он просто нагло воспользовался моментом!
Увы, смущённый Шэнь Ци, в голове у которого царил полный хаос, этого не заметил. Вдруг его охватила тревога: сколько из сказанного им слышал Цзян Си? Не сочтёт ли он его слова нелепой чувствительностью?
И вообще! Он правда, правда сделал это только ради задания!
Цзян Си поправил одежду и выбрался из хрустального гроба. Настроение у него было великолепным, а с губ не сходила мягкая улыбка.
Пока он перешагивал через борт, алая краска на лице Шэнь Ци спала, лишь полыхающие уши безжалостно выдавали его смущение. Цзян Си не стал его смущать ещё больше. Словно читая мысли юноши, он спокойно объяснил:
— Я очнулся только что и понятия не имел, что Небесная Книга поставила такое условие. Спасибо, что не побрезговал.
Как бы не так! Небесная Книга тут вообще была ни при чём.
Терновый кустарник в этом свитке олицетворял самого Цзян Си. Там, у зарослей, Шэнь Ци срубил четыре или пять веток, из-за чего после открытия гроба Цзян Си всё ещё оставался без сил и погрузился в небытие.
Однако в тот момент, когда Шэнь Ци произнёс: «Он мой единственный», Цзян Си пришёл в себя. Словно в его иссушенную душу хлынул животворный поток — сердце вспыхнуло невероятным теплом. Одинокое, застывшее сердце, не знавшее жизни долгие годы, вдруг затрепетало и забилось с неистовой силой.
У Цзян Си даже защипало в глазах. Разве Шэнь Ци не был для него точно так же единственным? У Цзян Си не было ни прошлого, ни будущего. Если в самом начале он видел в юноше лишь инструмент для своего воскрешения, то за десятилетия, проведённые вместе, давно стал считать его единственным родным человеком. А теперь...
Цзян Си вспомнил этот сладковатый поцелуй. Неопытное, несмелое прикосновение юноши отзывалось тонким ароматом свежего арбуза, а его губы, мягкие, как сахарная вата, заставляли Цзян Си желать, чтобы этот сон никогда не заканчивался.
Впрочем, он понимал, что путь к сердцу юноши ещё только начинается, а потому с лёгким сожалением «проснулся». Глядя на растерянность в глазах Шэнь Ци, Цзян Си окончательно повеселел.
Не отталкивает, чувствует отклик — значит, шансы у него более чем велики, не так ли?
Он уже начал мысленно планировать, как ненавязчиво начать ухаживания. Вспомнив свой скудный — а точнее, совершенно отсутствующий — любовный опыт, Цзян Си наконец отвёл взгляд от Шэнь Ци.
«Сначала нужно хорошенько всё изучить».
Шэнь Ци и не подозревал, какие бури бушуют в душе его спутника. Ему было немного не по себе, но это не была неприязнь — скорее, непривычная неловкость.
Выслушав объяснение Цзян Си, он облегчённо вздохнул и поспешил сменить тему:
— Главное, что ты очнулся. Кстати, как нам отсюда выбраться?
Лучший способ избавиться от неловкости — переключить внимание! Шэнь Ци достал бережно хранимую картонку:
— Зачем нужна эта вещь?
Цзян Си взглянул на маленький листок в руках юноши и улыбнулся:
— Это входной билет.
— Билет?
Пальцы Цзян Си вспыхнули фиолетово-золотым светом. Он слегка коснулся карты, и исписанный бумажный обрывок на глазах превратился в лаконичный пропуск. На нём были изображены два схематичных человечка и красовалась надпись: [Парный обратный билет].
Голос Цзян Си прозвучал удивительно мягко:
— Вот он... настоящий ключ к выходу.
Шэнь Ци ошеломлённо уставился на билет. Он и подумать не мог, что истинное условие победы с самого начала находилось у него в руках.
Цзян Си положил руку на плечо юноши и слегка наклонился, словно заключая его в объятия. Сначала он бережно завязал шнурок с ключом на шее Шэнь Ци, а затем склонился к самому его уху. Хотя вокруг не было ни души, он шепнул едва слышно:
— Сохрани ключ, он ещё может пригодиться. Пойдём, Цици. Отвези меня домой.
Горячее дыхание коснулось ушной раковины Шэнь Ци, и она снова вспыхнула жарким румянцем.
Юноша неловко потеребил ухо, поджал губы, но его голос прозвучал удивительно мягко:
— Хорошо.
Изумрудный ковёр травы плавно колыхался под порывами свежего ветра. Воздух наполнился едва уловимым благоуханием, и вся поляна вокруг них расцвела алыми бутонами ликориса, словно под тихие звуки радостной, торжественной музыки.