Планировка второго этажа разительно отличалась от первого. Сразу за узким лазом коридор разбегался в две стороны. Прямо у входа стояла полуприподнятая деревянная загородка — похоже, чтобы не вывалились дети. По обеим сторонам длинного галерейного пролёта располагались почти одинаковые комнаты, причём их двери выходили аккурат к самому подъёму. Вся конструкция выглядела противоестественно, нелепо и странно.
Тун Тун нервно потёр посиневшие плечи:
— Чёрт, почему тут так сыро и душно? Будто сквозняк из могилы тянет.
Су Цзиньюэ наградил его ледяным взглядом:
— А ты чего хотел от дома, где умерла целая семья? Обычного уюта? Смотри в оба, а то выскочит какая-нибудь тварь прямо из-за угла и снесёт башку.
Тун Тун скривился, но тут же опомнился:
— Кстати! Когда нас стало семеро, я успел цапнуть три коробки с подарками. Больше взять не дало. Нате, гляньте, что там внутри.
Он выудил из кармана три некрупных кубических коробочки, перевязанных траурно-чёрными бантиками.
Похоже, Небесная Книга учла их командный договор, позволив Тун Туну забрать долю на троих, тогда как остальные четыре подарка буквально вросли в стену, словно элементы лепнины. Впрочем, никто не собирался искушать судьбу — наглеть в таких местах себе дороже.
Раздав коробки спутникам, Тун Тун первым делом сорвал обёртку со своей:
— Аж поджилки трясутся от предвкушения! Интересно, какой сюрприз приготовила Небесная Кни... г-га?
Он изумлённо вылупился на содержимое. В коробке лежала швейная игла, на острие которой виднелась тонкая ниточка крови, а на ушке — следы ржавчины.
[Игла обиды: Швейная игла, выкованная из скопившейся злобы младшей сестры. Всего один укол — и даже самый фартовый везунчик мгновенно превратится в проклятого неудачника! Количество использования: 2]
Оправившись от изумления, Тун Тун вскинул бровь и с гордым видом зачитал описание, после чего похвастался:
— Всё, отныне Небесная Книга — мой родной батя!
Видя столь ценный трофей, Шэнь Ци и Су Цзиньюэ невольно затаили дыхание. Открытие подобных «лутбоксов» всегда подхлёстывает азарт — особенно когда на твоих глазах выпадает раритет.
Распаковывая свою коробку, Су Цзиньюэ скрыть зависти не сумел и попытался остудить пыл товарища:
— Да там небось эффект длится долю секунды. Зазеваешься в бою — и поминай как звали, побежишь сопли вытирать.
— Завидуй молча, пёс! — фыркнул Тун Тун. — В смертельной схватке даже одна секунда решает всё. Давай хвастай, что у тебя...
Окончание фразы застряло у него в горле. Су Цзиньюэ перекосило от досады, а его лицо стало темнее тучи — похоже, улов оказался дрянным.
Тун Тун мудро решил не бередить чужую рану и перевёл взгляд на Шэнь Ци:
— Брат Шэнь, твой черед!
Су Цзиньюэ тоже уставился на него. Шэнь Ци снял крышку. Внутри лежала фарфоровая кукла.
При иных обстоятельствах эта игрушка не вызвала бы ничего, кроме скуки, но в текущем испытании любой подобный предмет приобретал ключевое значение.
Шэнь Ци подхватил её пальцами. Никакого всплывающего описания не появилось, зато прямо в его голове прозвучал механический оглас системы:
[Небесная Книга: Дзинь! Активирован эффект карточки 【Из-за любви】. Ввиду ослабления навыка первичный эффект отменён. Получен одноразовый предмет: 【Кукла младшей сестры】. Свойства предмета: неизвестны. Способ активации: пассивный. Игроку Человеку-Шэнь Ци рекомендуется морально подготовиться...]
"Подготовиться? Похоже, жди беды..."
Остальные не могли прочесть характеристики предмета без разрешения владельца. Видя, что Шэнь Ци хранит молчание с абсолютно непроницаемым лицом, Тун Тун с любопытством подался вперёд:
— Брат Шэнь, это ведь кукла? Что за абилка?
Вспомнив про сомнительное название навыка 【Из-за любви】, Шэнь Ци решил не раскрывать карты.
— Одноразовый артефакт. «Кукла младшей сестры». Эффект неизвестен, срабатывает автоматически при определённых условиях.
Су Цзиньюэ нахмурился:
— Сюрприз в коте... С такими козырями можно легко подставиться.
Он был прав. В мирах Небесной Книги встречались самые диковинные вещи. Если базовый инвентарь покупался в системном магазине, то уникальные артефакты подчинялись непредсказуемой логике: одни отпугивали нежить, другие, наоборот, заманивали призраков со всей округи. И опробовать одноразовый предмет наобум — риск колоссальный.
Впрочем, Шэнь Ци не стал забивать этим голову. Пройдя через сотни аномалий, он научился принимать любые выкрутасы системы как данность. Убрав игрушку в глубокий карман, он произнёс:
— Разберёмся по ходу дела. Давайте вернёмся в ту спальню. Кажется, она принадлежала девочке.
Спутники кивнули. Обследовать всё равно пришлось бы каждый угол, а та комната казалась относительно безопасной. Дверь оставалась распахнутой настежь. Шагнув внутрь, троица наконец смогла как следует осмотреться.
Интерьер был выдержан в нежно-розовых тонах. Типичная спальня маленькой девочки: на письменном столе ровным рядком уселись четыре фарфоровые куклы — три «девочки» и один «мальчик». Все они смотрели прямо на дверь широко раскрытыми стеклянными глазами.
На кровати в живописном беспорядке валялись мягкие подушки, розовый тюль придавал обстановке сказочный уют. Ночной ветер слегка колыхал шторы, за которыми на откосе эркерного окна проглядывали риски, нанесённые чёрным маркером — ростомер, отмечавший, как год за годом рос ребёнок.
Комната дышала домашним теплом и семейным счастьем.
Окинув беглым взглядом убранство, Шэнь Ци принялся дотошно перебирать содержимое шкафов и выдвижных ящиков. Обычно в подобных локациях спрятаны ключевые улики, но эта спальня казалась абсолютно банальной: детские вещи, повседневная одежда, безделушки. Ни единого намёка на разгадку.
"Неужели этот сценарий вообще не связан с младшей сестрой?"
— Брат Шэнь! Пёс Су! Гляньте, че отрыл! — донёсся из недр гардероба ликующий возглас Тун Туна.
Шэнь Ци быстро подошёл ближе. В руках Тун Туна красовался пухлый альбом в розоватом деревянном переплёте, припудренном золотистой пыльцой.
Перебравшись к кровати, троица уселась на край и при свете фонарей стала перелистывать страницы. Несмотря на внушительную толщину обложки, внутри было всего несколько снимков, напечатанных на плотной картонной бумаге.
На первом фото молодые родители держали на руках грудного ребёнка. Все трое сидели на мягком диване и сияли от счастья.
Малышке на снимке исполнилось от силы пару месяцев: пухлощёкая, белокожая, с глазами-вишнями, любопытно глазевшими в объектив. Мать склонила голову, обнажив изящную шею, на которой отчётливо проступала татуировка в виде цветка баугинии.
Шли годы, девочка подрастала, превращаясь в настоящую маленькую принцессу — изысканную и прелестную. Фотографии фиксировали каждый пройденный год: вот она в лесной чаще, вот под искусственной сакурой, вот сидит у окна и задумчиво смотрит вдаль... Эти трогательные бытовые кадры заставляли усомниться в мрачных догадках.
Однако на шестой фотографии гамма резко изменилась. Несмотря на тёплый свет лампы, изображение отдавало мертвенным, пронзительно-чёрным оттенком. Лица родителей и дочери светились улыбками, но от этого зрелища веяло жутким дискомфортом.
Седьмой — и последний — снимок представлял собой блёклый серый кадр. Помимо родителей и девочки, на нём присутствовала фарфоровая кукла. Все четверо уставились в объектив с абсолютно каменными выражениями лиц, а их остекленевшие, тусклые глаза заставляли мороз бежать по коже.
Тун Тун потёр руки:
— Чё-то мне не по себе от этого коллажа...
Су Цзиньюэ хмуро поддакнул:
— Словно могильным холодом обдало.
Шэнь Ци внимательно вгляделся в детали и вдруг произнёс:
— Вы когда-нибудь слышали о «натянутой улыбке»?
Прикрыв ладонью нижнюю часть лиц взрослых на шестом фото, он пояснил:
— Смотрите. Если оставить только глаза, становится очевидно: радуются вовсе не родители, а только девочка. Когда человек искренне счастлив, у него вокруг глаз собираются мелкие лучики-морщинки. А здесь — чистейшая фальшь.
Затем Шэнь Ци сместил ладонь на верхнюю половину лиц и замер.
— А если так...
Су Цзиньюэ и Тун Тун разом выдохнули:
— Оскал какой-то!
Именно так. Начиная с шестого снимка, мимика взрослых превратилась в зловещую гримасу. Казалось, лишь ребёнок радовался съёмке, в то время как родители просто отбывали повинность.
Тун Тун почесал затылок:
— Не сходится. Поглядите на татуху на шее матери: цветущая баугиния — традиционный символ семейного согласия и верности. С чего бы им враждовать?
Шэнь Ци покачал головой:
— Татуировка не гарантирует идиллию. Возможно, это была не демонстрация счастья, а слепая надежда. Мольба о том, чего ей так не хватало.
— Если рассуждать иносказательно, — подхватил Су Цзиньюэ, — то на седьмом кадре они уже все мертвы? Потому и фото обесцвеченное, серые надгробия вместо лиц?
Шэнь Ци задумчиво промолчал.
Логика в этом присутствовала. В аномальных пространствах законы обычного мира не работают, и Небесная Книга вполне могла дать прямую подсказку о гибели семьи. Но интуиция подсказывала: всё гораздо запутаннее.
Внезапно осенившись догадкой, он отлистнул альбом назад, остановившись на самом первом снимке. Внимательно сличив детали, он едва заметно ухмыльнулся.
— Не знаю точно, к чему ведёт эта подсказка, но одну странность я уловил, — Шэнь Ци снова закрыл пальцами нижнюю половину лица матери на первом снимке. — Она фальшивила с самого начала. На всех кадрах. Вся эта «идеальная семья» — не более чем декорация.
Спутники наклонились ближе. Действительно, даже держа на руках новорождённую дочь, женщина улыбалась лишь губами, глаза её оставались холодными и отрешёнными. Но при чём тут мать?
— Постойте! — Тун Туна озарила мысль. — Брат Шэнь, взгляни на узор на её шее! Разве он не один в один повторяет рисунок на том безумном кукольном монстре, что гонялся за нами с топором?
Шэнь Ци опешил. Вспыхнувший в памяти образ безумной куклы — с кривыми швами, расползающимся нутром и торчащей ватой — заставил его вспомнить деталь, которой он прежде не придал значения: на тряпичной коже суррогата действительно имелся похожий узор.
— Точно. Один в один, — подтвердил Шэнь Ци. — Значит, между куклой и матерью есть прямая связь?
Тун Тун хлопнул себя по бедру:
— Да какая разница! Давайте просто скрутим эту куклу и приволочём сюда! Помните, когда девочка зарыдала, туша с топором развалилась от одного чиха? Сходим на разведку! Если окажется слишком лютой — дадим дёру. У меня артефактов полные карманы, уйдём без царапины!
Су Цзиньюэ смерил его взглядом как безумца:
— Ты сдурел? Какая ещё «хрупкая»?! Когда я с ними столкнулся, эти твари прессовали меня так, словно я им денег должен! Набросились молчком и давай окрошку из меня делать, еле ноги унёс!
Тун Тун хлопал глазами:
— Но та, которую встретили мы... — Голос его угас. Какой смысл монстру подставляться? Не ради же того, чтобы штамповать клонов?
— Хм... — задумчиво произнёс Шэнь Ци. — Возможно, оригинальная кукла действительно особенная. Вспомните системное оповещение: «Кукла напугана, её ментальная проекция создает копии для защиты младшей сестры». Скорее всего, перворождённая суррогатная оболочка крайне слаба, поэтому ей требуются более агрессивные фантомы.
Глаза Тун Туна блеснули:
— Тогда тем более надо хватать оригинал! Время поджимает, скоро мы в этом хаосе настоящую куклу вовек не сыщем!
— Но ведь... — попытался возразить Су Цзиньюэ.
— Улики собраны не все, — перебил Шэнь Ци. — Риск огромный.
Тун Тун замялся. С одной стороны, спешка губительна. Но с другой — сценарий называется «Кукла за спиной младшей сестры». Кукла — ключевое звено. Если число клонов удвоится до шестнадцати, потом тридцати двух — отыскать исходник станет невозможно.
Шэнь Ци пришёл к тому же выводу. Стиснув зубы, он принял решение:
— Сделаем так. Двое отправляются на охоту за куклой и пробуют скрутить её. Один остается здесь и досконально изучает спальню, чтобы как можно скорее разгадать замысел аномалии.
Не успел он закончить, как Тун Тун и Су Цзиньюэ хором выкрикнули:
— Пойдём мы!
Шэнь Ци бровью не повёл:
— С чего такая сплочённость?
Тун Тун замялся:
— Ну... Брат Шэнь, ты не любишь полагаться на магические артефакты. А мы с Псом Су сработаемся, действовать будем хладнокровно и быстро вернёмся.
Су Цзиньюэ сдержанно кивнул:
— Всё верно. У тебя аналитический склад ума, тебе и копать улики.
Шэнь Ци оглядел парочку и молча зафиксировал факт.
Что ж. По рукам.