Смех смехом, а дело ждать не станет. Раз Цзян Си подняться наверх не в силах, Шэнь Ци оставалось рассчитывать лишь на себя и идти на шестой этаж в одиночку. Но стоило ему озвучить эту мысль, как Цзян Си тут же насупился.
— Тебе одному туда идти рискованно, — возразил Цзян Си. — Нам тут всё равно торчать семь дней, а сегодня только второй. Потерпи до завтра, я придумаю, как подняться вместе с тобой.
Шэнь Ци выдержал паузу, после чего со всей невозмутимостью поинтересовался:
— И зачем мне с собой такой нежный да хрупкий балласт?
— Синсин! — Цзян Си ошарашенно округлил глаза. — Как ты можешь такое говорить? Я же исключительно из заботы о тебе! Вдруг ты там опять псов испугаешься?
Прильнув к щели в железной решётчатой двери, он уставился на Шэнь Ци с самым несчастным видом — мол, тот бессовестно отвергает его искреннюю доброту.
— У меня есть клинок, — хладнокровно отрезал Шэнь Ци.
Цзян Си поперхнулся, но сдаваться не намеревался:
— А если что-то пойдёт не так? Ты там будешь совсем один, а место смертельно опасное!
Да, он признавал, что Шэнь Ци уже давно вырос и способен сам за себя постоять, но какой старший не станет переживать за своего подопечного?
Откладывать разведку на день — значит плодить лишние риски. Шэнь Ци стремился как можно скорее устранить неопределённость; дурное предчувствие твердило ему, что этот свиток с высокой вероятностью снова даст сбой и начнёт рушиться.
Впрочем, Цзян Си — его будущий напарник по привязке. Портить отношения ещё до заключения союза не хотелось, так что Шэнь Ци пошёл на компромисс:
— Чем раньше мы со всем разберёмся, тем лучше. У нас ведь осталось ещё пятьдесят минут «Сердечного согласия»? Включим способность, я поднимусь ровно на пятьдесят минут, а как время истечёт — сразу вернусь в комнату.
Цзян Си умолк, не отвечая. На лестничной площадке снова раздался знакомый, пунктуальный звук катящихся и прыгающих стеклянных шариков, гулким эхом прокатившийся по мёртвой тишине. Глубоко вздохнув, Цзян Си неохотно уступил:
— По рукам. Но строго следи за временем, ни секундой дольше пятидесяти минут.
Если случится беда, он не был уверен, хватит ли у него сейчас сил, чтобы успеть вовремя прийти на помощь.
В глубине глаз Шэнь Ци блеснула тень улыбки:
— Не переживай, своей жизнью я дорожу.
Окинув взглядом ведущие наверх пролёты, утопающие в давящей густой тьме, он попрощался с Цзян Си и шагнул на лестницу, мысленно отсчитывая ритм.
Внезапно снизу ударил яркий сноп света, разрезав мрак. Пролёт озарился белым сиянием, отчётливо выхватив ступеньку за ступенькой. Направляя луч мощного полярного фонарика то под одним углом, то под другим, Цзян Си стоял у решётки и сдавленно кашлял.
Грудь Шэнь Ци обдало волной тепла. Прибавив шаг и оставляя тьму за спиной, он мысленно дал себе обещание: из этого свитка они обязательно выберутся целыми и невредимыми!
* * *
На подходе к пятому этажу тьма сделалась густой, словно вязкий кисель, — свет с нижних пролётов сюда уже не долетал. Включать собственный фонарь Шэнь Ци не рисковал, а потому двинулся дальше в сумерках, ориентируясь лишь на скупые лучи лунного света, проникавшие сверху через световой колодец.
— Хватит! Пошли домой, чего ты тут сопли распустил да бубнишь! — раздался раздражённый голос.
Линь Сан! Шэнь Ци мгновенно слился с тенью, насторожив уши.
Ему отвечал юноша с визгливым, надрывным голосом:
— Ах ты щенок, Линь Сан! Увидел Матушку Мунян и смеешь лаять?! Ах ты паршивец, забыл, кто тебя…
— Заткнись! — рявкнул Линь Сан. В его тоне вспыхнула такая лютая свирепость, что, не будь голос столь узнаваем, Шэнь Ци ни за что не признал бы в нём того смиренного Линь Сана, которого видел днём. — Какая ещё, к чёрту, Мунянма?! Рожей не вышел! Марш домой! Задрал уже своими приступами, выродка кусок, только и знаешь, что кровь у отца пить! Рано или поздно я…
Он силой поволок за собой «второго брата» Шэнь Ци. Их голоса постепенно затихали в глубине коридора. До Шэнь Ци ещё доносились истеричные крики вырывающегося парня: «Я Матушка Мунян! Живо дай мне еды!», но разобрать остальные слова было уже невозможно.
Запечатлев эту сцену в памяти, Шэнь Ци вспомнил слова Дядюшки Да Линя: тот утверждал, что Второй брат сошёл с ума и возомнил себя Матушкой Мунян. Но с чего бы вдруг? Не мог же человек тронуться умом без всякой причины?
Пока он размышлял, за спиной раздался ледяной голос:
— Что ты здесь делаешь?
Тон был абсолютно плоским, лишённым малейших эмоций. Шэнь Ци инстинктивно сжал пальцы правой руки, готовясь выхватить клинок, но в следующую секунду голос вдруг смягчился:
— Синсин? Чего это ты бродишь по ночам? Забыл правила дома?
Только тут Шэнь Ци разглядел подошедшего — Дядюшку Да Линя. Когда тот успел подкрасться сзади?! Подавив внутреннее содрогание, Шэнь Ци сделал незаметный шаг назад, увеличивая дистанцию:
— Дядюшка, а вы почему не спите?
— Собак кормил. А ты чего вылез?
Да Линь ответил будничным тоном, словно речь шла о банальном обеде, и с нажимом повторил вопрос. При этом его выпуклые, неестественно круглые глаза впились в Шэнь Ци. В полумраке трудно было разглядеть детали, но эти вытаращенные глазные яблоки выглядели жутко и странно. Шэнь Ци казалось, что он уже видел где-то подобные глаза, но никак не мог вспомнить, кому они принадлежат.
Канал «Сердечного согласия» оставался открытым. Услышав, что у Шэнь Ци возникла внештатная ситуация, Цзян Си забеспокоился и, не подумав, ляпнул прямо в ментальную связь:
"Мелкий, ты как там? Живой?"
Шэнь Ци только-только нащупал почву под ногами и судорожно подбирал предлог, как вдруг в голове раздался этот заботливый, исполненный тревоги голос. Мозг моментально дал сбой, и с языка Шэнь Ци слетела несусветная глупость:
— Я пришёл поесть собачьего корма!
Да Линь: «…»
Цзян Си в ментальном канале: «…Пф-ф!»
Шэнь Ци мысленно залился краской от собственной дурости. Глубоко вдохнув, он попытался исправить положение:
— Ужином не наелся, вот и проголодался. А дома еды не нашёл.
Оправдание звучало дико и примитивно, но Да Линь, как ни странно, сглотнул его. Разве что озадаченно поинтересовался:
— А чего ко мне не зашёл? Собачья еда, что ли, вкуснее?
Шэнь Ци с огромным трудом выдавил:
— Наверное…
(Как только выберусь отсюда — придушу Цзян Си. Лично.:)
* * *
Из-за ночных происшествий Шэнь Ци так и не сумел пробраться на шестой этаж. Это лишь распалило его любопытство к тому, что же спрятано в тамошних морозильниках.
Полночи он проворочался с боку на бок, пока в голове наконец не сошлись детали. Теперь он понял, что именно показалось ему таким диким во взгляде Дядюшки Да Линя! Это был глаз птицы — точь-в-точь такой же, как у кур, которых они видели днём!
Неужто Да Линь — петух? Или курица?
Не сходилось: на шестом этаже ведь обитает целая стая. Да Линь — лишь одна из птиц, или все эти куры — и есть Да Линь?
Отложив запутанные догадки на потом, Шэнь Ци сверился со временем и отправился вниз, к Цзян Си.
На третьем этаже уши обжёг гвалт: у дверей снова собралась толпа, а в центре круга довольный Да Линь буднично упаковывал очередные трупы.
К моменту прихода Шэнь Ци Да Линь уже взвалил на плечи увесистый мешок и удалился. Глядя на залитый кровью пол, Шэнь Ци тихо спросил у Цзян Си:
— Человеческих рук дело?
К ним подошла Сестра Цзи, давным-давно привыкшая к тому, что рядом с Цзян Си постоянно крутится этот юный местный житель. Её лицо выражало глубокую тревогу:
— Брат Цзян, погибшие — Дэн Цзяцзя и Байбай.
Те самые двое, что откололись от основной группы.
Цзян Си кивнул:
— Как их убили?
Цзи Юнь сформулировала мысли:
— Дэн Цзяцзя погиб точно так же, как и Хао Гуанъяо, — тихо, без единого звука. А вот Байбай, похоже, зарубили кухонным тесаком. Она скончалась от потери крови, но перед смертью её, судя по всему, усыпили: на лице ни тени испуга, словно умерла прямо во сне.
Выслушав Цзи Юнь, Шэнь Ци понял происхождение кровавого пятна. Он слегка потянул Цзян Си за рукав:
— И никто из вас… ничего не слышал?
Цзян Си смущённо кашлянул и потёр переносицу:
— Я спал как убитый, ни звука не донеслось.
Это странно: даже будучи ослабленным, Цзян Си не мог проспать топорное убийство по соседству. Очевидно, Небесная Книга снова вмешалась и заблокировала восприятие игроков.
Цзян Си опустил веки, пряча вспыхнувшую в глубине глаз тьму.
Хуан Ийи с заплывшими от слёз глазами вцепилась в спутника:
— Брат И, это… это призраки её растерзали, да?
— Сестра Цзи! — запыхавшись, к группе подбежала Мэнмэн. По её лбу градом сходил пот, но глаза горели азартом. — Я кое-что узнала! Раскопала важнейшую улику!
Утерев пот со лба, она приняла уверенную позу, что слегка успокоило рыдающую Хуан Ийи. При поддержке Хуан И девушка окончательно взяла себя в руки. Мэнмэн не стала тянуть резину:
— Когда Да Линь ушёл вниз за трупами, я воспользовалась моментом, пока Линь Эра не было рядом, и подкралась к той девчонке, Синсин. Захотела выяснить, какими иероглифами пишется её имя.
По правде говоря, Мэнмэн надеялась, что эта глухонемая — не то самое «Синьсинь», которое им поручено беречь, хотя фонетически имя звучало идентично. Ей куда больше хотелось, чтобы объектом защиты оказался способный постоять за себя Шэнь Ци, а не беспомощная узница Да Линя.
Шэнь Ци внутренне напрягся, но внешне сохранил ледяное хладнокровие. Цзян Си вовремя подхватил разговор:
— И она ответила?
Мэнмэн качнула головой:
— Нет. Она немая да к тому же неграмотная, пришлось объясняться жестами. К счастью, я немного знаю язык глухонемых, и кое-что мне выведать удалось.
Лицо Мэнмэн омрачилось:
— В семье Линь на каждый Праздник голодных духов приносят жертву Матушке Мунян. И эта жертва — живой человек!
Цзи Юнь озадаченно пожала плечами:
— И это всё? По-моему, выводы очевидны. Сам свиток называется «Ритуал жертвоприношения на Праздник голодных духов», а задание Старухи Линь — уберечь Синьсинь, на которую зарится вся округа. Ясно как день, что Синьсинь и есть жертвенный агнец.
— Да дай ты договорить! — вспыхнула Мэнмэн, смерив её сердитым взглядом. Цзи Юнь почесала затылок и умолкла.
Сбив интригующий тон, Мэнмэн продолжила уже суше:
— Она рассказала, что её старшую сестру принесли в жертву год назад. Сама она всё ещё невинна, а её отец — фанатичный последователь Мунянмы. Он жаждет её смерти, и девчонка уверена, что в этом году на жертвенник отправят именно её. Она умоляла о спасении.
Мэнмэн подытожила:
— Я убеждена, что она и есть та самая Синьсинь! К тому же у меня активировался побочный квест. Нам остаётся лишь оберегать её до конца испытания. Что думаете?
Тихий доселе Хуан И неуверенно подал голос:
— Слишком всё гладко. Неужели всё так просто?
— Вот именно, — пискнула Хуан Ийи. — Условие побочного квеста — раскопать все грязные тайны семейства Линь. Одним жертвоприношением тут не обойтись. Да и разве для ритуала не требуется живой человек? Зачем её убивать заранее?
Мэнмэн опешила — этот нюанс выскочил у неё из головы.
Цзи Юнь поддержала их:
— Согласна. Снимать со счетов коварство эн-пи-си нельзя, верить им на слово — безумие. Сегодня лишь третий день, наверняка всплывёт…
Она не закончила. Взгляд её наткнулся на Шэнь Ци, который скромно стоял неподалёку и внимательно слушал их расклады. Слегка склонив голову, «маленький студент Линь» хладнокровно анализировал их слова. По его невозмутимому виду казалось, будто речь идёт вовсе не о его собственной семье.
На лбу Цзи Юнь выступила холодная испарина. Лишь сейчас до неё дошло: если уж говорить о доверии, то этот юноша-NPC болтается с ними с самого начала и знает ровно столько же, сколько они! А если он и есть главный Босс этого сценария?..
Заметив, что Шэнь Ци перевёл на неё взгляд, Цзи Юнь панически засуетилась, заговорив невпопад:
— К-кстати! Там же ещё есть Второй брат, который объявляет себя Мунянмой! Может, пойдём проверим, вдруг его тоже зовут Синьсинь?..
Очнувшись от раздумий, Цзян Си увидел взвинченную до предела Цзи Юнь: её расширенные зрачки и натянутая, как струна, поза выдавали дикий страх перед смертельной угрозой.
Не совсем понимая причин такой паники, Цзян Си решил вернуть разговор в конструктивное русло, а заодно умело прикрыть Шэнь Ци смесью правды и вымысла:
— Версия про то, что Да Линь хочет принести в жертву дочь, притянута за уши. Забудьте на миг о том, живой нужен агнец или мёртвый. Вспомните первый день: Да Линь заставил нас вписать имена в поминальные таблички и съесть пепел. Кхм-кхм… Скорее уж мы сами являемся желанной добычей для его ритуала.
Переведя дух, он продолжил:
— К тому же, будь дочь действительно жертвой, разве он не бёрёг бы её пуще глаза? Но Да Линь прямо-таки жаждет её смерти. Если судить по степени ценности, то как жертвенный сосуд куда больше подходит наш маленький студент Линь — его-то Да Линь опекает с особой тщательностью.
Выдав эту тираду, Цзян Си добавил:
— Кхм… И ещё: вы обратили внимание на алтарь Да Линя? Там стоит табличка Старого господина Линя. При упоминании Мунянмы Да Линь не проявляет ни капли почтения. Ни о каком фанатичном поклонении, о котором говорила девчонка, речи не идёт. Вывод: она нагло соврала.
Видя, как её «улика» рассыпается в прах, Мэнмэн возмутилась:
— Но зачем ей лгать?!
От долгой речи у Цзян Си пересохло в горле. Зайдясь в сухом кашле, он тяжело вздохнул:
— Потому что Да Линь действительно жаждет её смерти.
Встретив недоумённые взгляды игроков, Цзян Си сперва хотел умолкнуть, но, помня, что миссия Шэнь Ци завязана на этих людях, пересилил себя и разжевал:
— Девушка — не тот жертвенный материал, который нужен Да Линю. Но её существование способно сорвать его замысел. Да Линь стремится избавиться от неё, а она, пытаясь спасти свою шкуру, пошла на обман.
Голос его окончательно осип:
— Раскиньте мозгами. Да Линь не просто пренебрегает Мунянмой — он прямо запретил раскрывать ей имена! Да и Линь Эр твердил то же самое: стоит Мунянме узнать чьё-то имя, как она тут же забирает человека. Значит, Мунянме тоже требуются жертвы. А Да Линь делает всё, чтобы не дать ей получить желаемое.
Цзи Юнь на мгновение задумалась, в её голове наконец сложилась мозаика:
— Назвавших свои имена Хао Гуанъяо и Дэн Цзяцзя растерзали нечистые духи — они стали жертвами Мунянмы? Но как быть с Байбай? Её убили вполне осязаемым оружием.
Видя, как Цзян Си заходится кашлем, Шэнь Ци заботливо погладил его по спине. Опасения раскрыть свою личность отступили — он решил продолжить мысль Цзян Си прямо и без обиняков:
— А вы не допускаете, что и Мунянма не желает отдавать жертвы Старому господину Линю? Тогда всё встаёт на свои места.
— Мунянме нужна жертва-женщина, — подытожил Шэнь Ци.
Благодаря этому замечанию Мэнмэн тоже прозрела и с серьёзным видом развила мысль:
— Самый логичный вариант: Мунянма забирает женщин, чьи имена ей известны, а Старому господину Линю требуется мужчина. Поэтому Да Линь зарезал Байбай, чтобы та не досталась Мунянме, а Мунянма прикончила двоих парней, дабы обделить Старого господина Линя.
Схема идеально объясняла, почему Да Линь трепетал над игроками куда больше, чем над собственной дочерью, и отчего та попыталась провести игроков вокруг пальца. Она являлась потенциальной добычей Мунянмы, и Да Линь желал её смерти! Вот только… почему он не убил её сам? Неужели дело лишь в том, что Мунянма пока не узнала её имени? Но если так, к чему вообще эта спешка с её устранением?
Цзян Си кивнул и, переведя дыхание, подхватил тему:
— Как бы то ни было, если наша гипотеза верна, прямой угрозы для вас сейчас нет. Поминальная табличка уничтожена, так что, сколько бы пепла вы ни проглотили, Старый господин Линь до вас не дотянется. Мунянма ваших имён не знает, а значит, забраковать вас не сможет. Да Линь же не догадывается о гибели таблички и нападать без причины не станет. Так что, если есть желание заняться побочным квестом — милости просим.
Четверо игроков переглянулись в нерешительности. Хуан И подал голос:
— Неужели условие гибели всего одно? Небесная Книга не подкинет нам новую подлянку?
Цзян Си усмехнулся:
— Ребята, вы вообще понимаете, в чём суть игры?
Положив руку на плечо Шэнь Ци, он небрежно пояснил:
— Ваша цель — уберечь Синьсинь. Если Небесная Книга и захочет вас подставить, то ударит по объекту защиты, устраивая ей несчастные случаи. При чём тут ваша собственная шкура?
Иными словами, Небесной Книге даже не нужно убивать самих игроков: достаточно угробить Синьсинь, и миссия будет провалена, а участники либо навеки останутся в свитке, либо пойдут в утиль. С самого начала главным действующим лицом этой истории были не игроки, а тот самый «Синсин», которого требовалось уберечь.
Все четверо замерли. Из-за череды смертей они окончательно потеряли нить основного задания.
— Так вот, — неторопливо подытожил Шэнь Ци, — вы хотя бы выяснили, кого именно вам поручено защищать? Меня, моего второго брата или старшую сестру?
В механиках Небесной Книги заложена фильтрация: посторонние сведения, оглашаемые игроками, в ушах местного жителя звучат совершенно естественным образом. Например, о поручении Книги Шэнь Ци судил как о воле Старухи Линь, размышляя, кто же является истинной целью охраны.
Из троих детей, носящих созвучные имена, Второй брат до сих пор не показался на глаза, Старшая сестра заперта наверху, и лишь Шэнь Ци то и дело спускается к Цзян Си, выслушивая всё от начала до конца. Не прояви он любопытство прямо сейчас, его поведение в роли местного жителя выглядело бы подозрительно.
При уничтожении поминальной таблички на ней вычитались три имени: Линь Синьсинь, Линь Синсин и Линь Синьсинь. Ни единого намёка сверх того. Прошло уже три дня, а игроки до сих пор не разобрались, кого спасать!
Формально им велено оберегать «Линь Синьсинь». По логике вещей, из трёх имён только «Синсин» звучало по-мужски, однако в семье Линь было двое сыновей и одна дочь!
Чёртова Небесная Книга как всегда не чуралась самых подлых уловок!