Паяц склонил голову набок под прямым углом. Голос его прозвучал сухо и буднично:
— Что же ты не уходишь, милый? Неужто решил остаться со мной?
Он с удовольствием потянулся и глумливо ухмыльнулся:
— Ох, ну надо же... Раз уж тебе так по душе моя компания, я мог бы пригласить тебя на ещё одно свидание. Дай-ка подумать, чем обычно занимаются парочки?
Он небрежно перебирал содержимое своего узелка, но это движение подало Шэнь Ци идею. Лихорадочно, с замирающим от тревоги сердцем, Шэнь Ци принялся обыскивать свои карманы.
— Ты это ищешь?
В руке Паяца мелькнула карточка. Шэнь Ци сразу узнал её — билет в кино, трофей из Седьмого свитка. В тот раз он забрал его после долгих колебаний.
Демонический клинок переплавки костей впервые отозвался глухим дрожанием. Шэнь Ци насупился, взгляд его стал тяжёлым:
— Верни.
Паяц распахнул окровавленный рот и зашёлся оглушительным хохотом:
— Ха-ха-ха! Прекрасная дама, не соизволите ли составить мне компанию в кино?
Понимая, что билет в чужих руках, Шэнь Ци сдержал порыв и попытался выиграть время:
— Билет всего один. Отдай его мне.
Смех мгновенно оборвался.
Паяц уставился на Шэнь Ци со зловещим прищуром:
— Милый, я ведь столько раз повторял: береги свой билет! Что ж ты так оплошал?
Вдруг, словно вспомнив нечто эдакое, Паяц с хищным азартом развернул бумажку:
— Хе-хе... Что ж, посмотрим, занесёт ли ветер эту судьбу прямо тебе в руки.
С этими словами он небрежно выронил билет. Откуда ни возьмись выскочил мощный ветродуй, с гулом направив поток воздуха прямо на закружившуюся бумажку.
Шэнь Ци не стал выжидать. Заслонив собой порыв ветра, он на пределе сил бросился вслед за улетающим билетом, позабыв обо всём на свете.
[Небесная Книга: Активировать «Билет в кино, полный звёздного света»?]
Едва пальцы Шэнь Ци зацепили край плотной бумаги, в его глазах вспыхнула решимость:
— Да!
В то же мгновение мир вокруг закружился в бешеном вихре. В глазах потемнело, и он исчез.
Использованный билет превратился в бесполезную сухую бумажку. Паяц больше не смеялся. Он ошеломлённо замер, глядя на обрывок у себя в ладони, а затем крепко сжал его в кулаке — словно держал величайшее сокровище на свете.
* * *
Когда Шэнь Ци пришёл в себя, окружение вновь изменилось. Вокруг высился Чёрный железный лес, уходящий кронами в самые облака.
Стояла мёртвая тишина. Даже почва под ногами состояла из прессованной железной стружки. Сплетённые из стали горы и деревья напоминали гигантских воинов, охраняющих сокровенные глубины этого места. Шэнь Ци отчётливо чувствовал: Цзян Си там, внутри.
Ступив на металлическое крошево, он осторожно двинулся вперёд, настороженно оглядываясь.
Шагов через десять пространство перед ним подёрнулось полупрозрачной дымкой. Возникла сцена: сочный зелёный луг, на котором сидел худощавый мальчик лет пяти-шести. Ребёнок смотрел перед собой потухшим взглядом, от него так и веяло дыханием увядания.
Шэнь Ци замер. Он узнал этого ребёнка — это был он сам в детстве.
Призрак прошлого не остался статичной картинкой. Едва Шэнь Ци осознал происходящее, изображение ожило.
Мальчик слегка наклонил голову и тихим, слабым голоском, словно боясь потревожить больничную тишину, спросил:
— Красивый братец, ты здесь?
Едва отзвучали эти слова, как прямо из воздуха соткался мужчина в ярко-алом старинном одеянии. Выразительные черты лица, волевые брови и пронзительный, холодный взгляд... Он восседал в резном кресле из красного дерева, излучая властное величие и гордое одиночество.
Мужчина помедлил. Заметив, как мальчик разочарованно опустил плечи, он смягчил тон:
— Я здесь.
Привычка повелевать давала о себе знать — в его голосе всё равно проскальзывала суровость. Ребёнок вздрогнул и пробормотал:
— Какой строгий...
Мужчина опустил глаза, словно смутившись. Оба замерли, не в силах подобрать слов.
Призрачное видение вскоре истаяло. Шэнь Ци невольно улыбнулся: неужели это их самая первая встреча? В его собственных смутных воспоминаниях всё смешалось, и он даже не думал, что снова увидит Цзян Си таким, каким тот был много лет назад.
Что и говорить, он был чертовски хорош.
Глядя на это, Шэнь Ци окончательно понял, как сильно соскучился. Сжав губы, он уверенно пошагал дальше.
Билет в кино словно вёл его по дорогам памяти, безжалостно вскрывая давние раны. Шэнь Ци увидел всю жизнь Цзян Си: его юношеские годы, полные славы и всеобщего почтения, время, когда тот был объявлен наследным принцем и неукротимо рвался вперёд, их жестокое противостояние на поле боя с Ду Юэ... и то, как после низложения от него отреклись абсолютно все.
Шэнь Ци гордился им, сердцем болел за его страдания и любил его всё сильнее. Ему хотелось одолеть весь путь в один шаг, крепко обнять Цзян Си и прошептать, что теперь у него есть тот, кто никогда его не бросит.
Наконец все призрачные тени слились в единую точку, вылепив силуэт настоящего Цзян Си. Вспыхнул мягкий белый свет — и перед ним появился мужчина в кресле-коляске, одетый в то самое алое одеяние, с едва заметной ухмылкой на губах.
Не успел Шэнь Ци сделать и шага навстречу, как Цзян Си привычным ленивым тоном произнёс:
— Прости, что обманул тебя. На самом деле я и есть Небесная Книга.
Шэнь Ци остановился. Взгляд его был полон сложных чувств:
— Я знаю. Но ты меня не обманывал. Ты обещал, что никогда не станешь мне врать, и я поверил.
Цзян Си на мгновение опешил, но тут же вернул себе невозмутимость:
— Слову правителя верить нельзя меньше всего.
Шэнь Ци ничего не ответил, лишь тихо качнул головой:
— Нет, Цзян Си. Я пришёл забрать тебя домой. Ты... больше не хочешь быть со мной?
Сидевший в кресле мужчина замер от неожиданности. Он поджал губы и опустил голову, между ними зависла тяжёлая тишина.
Но Шэнь Ци не стал ждать. Превозмогая дрожь, он в три шага приблизился к нему и, не обращая внимания на мгновенно обнажённое лезвие кинжала в руках Цзян Си, крепко обнял его за шею.
Цзян Си пришлось неловко убрать клинок:
— Шэнь Ци, ты!..
Шэнь Ци уткнулся лицом в его шею и глухо прошептал:
— Брат, не пугай меня так... Пойдём домой, хорошо?
Цзян Си молчал.
Он чувствовал, как Шэнь Ци прерывисто всхлипывает, уткнувшись в его плечо. Пальцы Цзян Си крепче сжали подлокотники, в его глазах метались сомнения.
Шэнь Ци не торопил его и не отпускал. В груди было пусто и больно: он уже о многом догадывался, но просто не хотел мириться с этим. Пусть это эгоистично, пусть жестоко, но... он не мог жить без Цзян Си.
Прошло десять секунд, минута, две... Наконец Цзян Си тяжело вздохнул. Он опустил руку на спину Шэнь Ци и тихо пробормотал:
— Твоя взяла.
Он крепче прижал Шэнь Ци к себе и мягко добавил:
— Хорошо. Мы идём домой.
Разряды молний один за другим полосовали погружённый во тьму Чёрный железный лес. Но вот сквозь тучи пробился первый луч солнца: даже в самом замкнутом пространстве всегда найдётся место свету.
Шэнь Ци поднял голову и безошибочно коснулся своими губами его тонких губ, вовлекая в неловкий, жадный поцелуй.
Цзян Си усмехнулся и, перехватив инициативу, углубил этот сдержанный, но нежный поцелуй.
Когда поцелуй иссяк, запыхавшийся Шэнь Ци наконец смог спросить:
— Что ты имел в виду, когда сказал, что ты — Небесная Книга?
— В буквальном смысле, — Цзян Си слегка потёрся носом о его нос, решив больше ничего не таить. — Можно сказать, всё это — попытка Земли спасти саму себя. А мы — лишь инвесторы, предоставляющие для этого энергию.
Поразмыслив, он привёл пример:
— Хотя в целом система работает беспристрастно и автономно, стоит Земле впитать чужие помыслы — наши помыслы, — как она начинает совершать отступления от правил. Так что да, в каком-то смысле я действительно часть Небесной Книги.
Шэнь Ци недоуменно изогнул бровь:
— То есть исполнительный директор способен вставлять палки в колёса совету директоров?
Цзян Си ухмыльнулся:
— Ещё как. И даже устраивать перевороты!
Шэнь Ци вдруг вспомнил кое-что ещё:
— А почему ты только что не хотел возвращаться со мной?
Цзян Си на мгновение умолк, затем поднял взгляд:
— Боялся, что я стану тебе не нужен. Или что ты останешься со мной только из жалости.
Он выставил всё своё прошлое напоказ, открыв перед Шэнь Ци каждую слабость и изъян. И в тот момент, когда решение оставалось за Шэнь Ци, Цзян Си струсил. Ему захотелось забиться в угол и притвориться, будто ничего не произошло. Но больше всего он боялся, что оставшейся энергии не хватит, чтобы снова встать на ноги. Ему до смерти надоело сидеть в этом кресле.
И всё же, когда Шэнь Ци заплакал, Цзян Си окончательно переступил через свою тысячелетнюю гордыню. Да пусть он даже навсегда останется калекой — он смирится с этим, лишь бы быть рядом.
В этот миг он впервые осознал, что такое настоящая привязанность.
Ему просто не хотелось ранить своего Цици.
Пока они разговаривали, неподалёку соткался фиолетово-золотой вихрь, знаменуя, что двое победителей могут покинуть испытание.
Шэнь Ци похлопал ресницами и мягко, с капризной нежностью прошептал:
— Проход открылся. Кати нас отсюда, ладно?
Цзян Си помедлил, а затем весело отозвался:
— Поехали!
Какое счастье — потеряв всё и будучи преданным всеми, встретить этого милого мальчишку. Судьба всё же оказалась милостива к нему, и он будет беречь этот подарок до конца своих дней.