Нынче вечером обеденный зал озарял тусклый алый свет.
Лампы помаргивали, отбрасывая блики на отполированный до зеркального блеска пол. Из-за оптической иллюзии казалось, будто темные стыки между плитами медленно расширяются, а в воздухе едва заметно колышется легкий, невесомый пух. Шестеро постояльцев уселись по обе стороны длинного стола, четко разделившись на два лагеря.
Из кухни донесся грохот рубки. Удары клинка были столь тяжелыми, что, казалось, само здание содрогалось от них. Наконец оглушительный шум утих, уступив место размеренному рокоту колес — Лин-и вез обеденную тележку.
Похоже, порции сегодня вышли внушительными. Грубые ролики под тяжестью блюд издавали мерзкий, надрывный скрип, и каждый этот звук отзывался тяжелым ударом в сердцах присутствующих.
— Ох... Прошу прощения, дорогие гости! Заставил вас ждать, какая оплошность со стороны нашего отеля «Снова Добро Пожаловать»!
Лин-и явно пребывал в прекрасном расположении духа — в его голосе проскальзывали игривые нотки, казалось, он вот-вот намурлычет какую-нибудь песенку.
Он начал расставлять на столе серебряные подносы. Деревянная столешница отзывалась тихими глухими кликами. Расставив изысканные кушанья, Лин-и склонил голову набок и с наигранным изумлением спросил:
— Гости дорогие... Отчего же вы не приступаете к трапезе?
Его тело снова обрело прежнюю форму. Две пуговицы, будто насильно пришитые на место глаз, выглядели жутко и уродливо. Стоило ему бросить косой взгляд на присутствующих, как у кого-нибудь с не самой крепкой психикой сдавали нервы.
Чжао Фань, дрожа побелевшими губами, повиновался отведенной ему роли и несмело приподнял крышку со своего подноса.
— А-а-а!
Он отшатнулся с такой силой, что рухнул с откинувшегося назад стула. Испуганный и беспомощный, Чжао Фань вжался в пол. Вздувшиеся от напряжения вены проступили на руках, он даже не обратил внимания на боль от падения, не отрывая дикого взгляда от открывшегося блюда.
Шэнь Ци из любопытства заглянул в его поднос — и тут же пожалел о своем безупречном зрении.
На серебряном блюде Чжао Фаня лежала пара глазных яблок. Они уставились прямо на несчастного игрока. С ракурса Шэнь Ци были четко видны два тянущихся от них нитевидных зрительных нерва.
Шэнь Ци онемел.
Глазные яблоки, похоже, были еще живы: они медленно вращались на гладкой поверхности подноса, оглядываясь по сторонам.
Шэнь Ци услышал тихий вздох, а в следующее мгновение широкая ладонь заслонила ему обзор.
— Ты чего? — тихо спросил Шэнь Ци.
Голос Цзян Си оставался абсолютно спокойным:
— Ничего. Мерзкое зрелище, не смотри.
Сан, сидевший напротив, не отрывал взгляда от этой жути. Он мог бы поклясться: глаза принадлежали Чжэн Цзюню. У того был особый взгляд — глубокие, угольно-черные зрачки, способные, казалось, затянуть в себя человека.
Вот только... почему они до сих пор вращаются? Сан сжал губы. Он-то рассчитывал на надежный союз с сильным игроком, а этот добряк выбыл самым первым. Напарник из чересчур благородного человека — затея паршивая, вреда от нее куда больше, чем пользы.
Цзян Юй, едва сдерживая охвативший его страх, с грохотом отодвинул от себя поднос:
— Я не стану жрать эту собачью стряпню! Давайте сразу перейдем к делу!
Остальные замялись, но спорить не стали. Очевидно, все думали об одном и том же.
Чжао Фань накрыл свой поднос крышкой и поднялся, но сесть обратно на стул так и не решился, застыв подле него в нерешительности.
Лин-и расплылся в улыбке, явно одобряя это предложение:
— Что ж, дорогие гости! У вас есть ровно десять минут, чтобы обсудить и решить...
Голос его сорвался на визг:
—...кто из вас трусишка!
Администратор отступил в тень. Шестеро постояльцев погрузились в тяжелое молчание. Никто не решался заговорить первым.
Наконец Сье И робко подал голос:
— Может... мы и сегодня все воздержимся от голосования?
— Исключено! — отрезал взвинченный Чжао Фань. — Кто знает, кто из нас умрет завтра?!
Цзян Юй кивнул:
— Верно. Как ни крути, проголосовать за кого-то придется.
Сье И замешкался:
— Но...
Сан усмехнулся:
— Мне-то что, я остался один. Сдам я голос или нет — разницы никакой. Я буду воздерживаться.
Он сделал паузу и добавил с ледяной интонацией:
— Почем нам знать, по какому принципу эта тварь выбирает жертв?
Чжао Фань мрачно посмотрел на него, но, вопреки ожиданиям, ничего не возразил.
Цзян Юй сухо произнес:
— Как бы то ни было, фальшивка никогда не станет правдой.
— А правда — фальшивкой, — отрезал Сан.
Высокой моралью он никогда не отличался, но за несколько дней успел проникнуться некоторой жалостью к погибшему добряку. К тому же эта троица вызывала у него крайнее недоверие.
Сан рассудил: среди них наверняка прячутся трусишка, вредитель и слизняк без капли духа. Завтра лучше держаться поближе к Шэнь Ци и его ухажеру. Смотреть на их нежности всяко лучше, чем сложить голову!
Из-за затянувшейся паузы Лин-и не заставил себя долго ждать.
Он обвел присутствующих лукавым взглядом и жизнерадостно поинтересовался:
— Ну что, гости дорогие, вы выследили трусишку?
После очередного молчания Сан, Цзян Си и Шэнь Ци в один голос заявили, что воздерживаются.
Лин-и перевел взгляд на другую сторону стола. Чжао Фань стиснул зубы и вылил накопившийся страх:
— Я указываю на него! На Сиси!
Все взгляды тут же скрестились на Цзян Си.
Тот удивленно изогнул бровь:
— На меня?
Чжао Фань казался невероятно собранным:
— Разумеется! Каждому известно... трусишка всегда завидует окружающим. Кто еще здесь трусишка, если не ты?!
Цзян Си усмехнулся:
— Вроде взрослый человек, столько всего повидал, а до сих пор свято веришь чужим словам?
Он по-хозяйски обнял Шэнь Ци за плечи:
— Разве мой парень — недостаточное доказательство?
Чжао Фань поперхнулся, но тут же злорадно выкрикнул:
— Ты с самого первого дня затащил его в номер и сам представил его всем! Откуда нам знать, что ты не взял его в заложники?!
Чем больше он говорил, тем больше убеждался в собственной правоте:
— Посмотри на этого белолицего слизняка! Он же слова против сказать не смеет, делает все, что ты прикажешь!
Шэнь Ци лишь молча воззрился на него.
«Я не слизняк, меня никто не принуждал, не мели чуши».
Цзян Си лишь качнул головой:
— Ты так уверен, что «фальшивка не станет правдой»? Вот только твои приятели молчат. Сделали из тебя козла отпущения, а ты и рад.
Чжао Фань оглянулся. Его спутники действительно не торопились поддерживать обвинение. Уверенность пошатнулась. В голове настойчиво звучал шепоток, подталкивавший указать на Шэнь Ци, и Чжао Фань засомневался.
Лин-и начал проявлять нетерпение:
— Гости дорогие, можно побыстрее? Каждый раз с этим трусишкой одна и та же история — сплошные колебания! Наш отель «Снова Добро Пожаловать» терпеть не может нерешительных постояльцев!
Чжао Фань мысленно взял себя в руки. Заметив, что Цзян Си опустил глаза и избегает прямого взгляда, он решительно заявил:
— Да! Я абсолютно уверен, это он!
За окном грянул раскатистый гром, на мгновение озарив весь ресторан вспышкой молнии.
Цзян Си тихо хмыкнул:
— Что ж... Уважаемый Лин-и, а если окажется, что меня оклеветали, какую компенсацию предоставит отель? Вы ведь лучшее заведение в округе, верно?
На лице Лин-и расплылась жуткая улыбка, растянувшаяся до самых ушей:
— О, разумеется! Если дорогой гость окажется не тем, кого мы ищем, мы причислим его к самым почетным клиентам!
Он принюхался и издал мерзкий смешок:
— Впрочем... Я даже отсюда чую, какой вкусный перед нами гость. Вряд ли вам повезет!
Этот смех, напротив, успокоил Чжао Фаня. Он был убежден в своей правоте. Главное — выбраться отсюда живым!
Цзян Си поднялся. Шэнь Ци слегка потянул его за край пиджака, в глазах мелькнула тревога:
— Ты...
Цзян Си мягко улыбнулся и успокаивающе качнул головой, после чего обратился к Лин-и:
— Как будет проходить проверка?
В руках Лин-и ниоткуда возникла чаша с алой жидкостью. Он загадочно ухмыльнулся:
— Трусишка украл сокровище нашего отеля. В этой чаше — его кровь. Погрузите руку в жидкость, гость дорогой. Если кровь закипит — значит, хозяин нашелся.
Цзян Си неторопливо поднял руку и занес ладонь над сосудом, замешкавшись на мгновение.
Лин-и занервничал:
— Ну же, скорее! Докажите свою невиновность! Или вы струсили?!
Чжао Фань торжествующе выкрикнул:
— Я так и знал! Ты и есть трусишка! Лин-и, хватай его!
Цзян Си спокойно погрузил ладонь в жидкость.
Лин-и ликующе взвизгнул:
— Превосходно! Ты действительно... Э-э... А?
Поверхность густой алой жидкости оставалась безупречно гладкой — ни единого пузырька, ни единой ряби. Цзян Си не спеша вынул руку и принялся размеренно вытирать пальцы салфеткой. Капли крови падали на деревянный стол, мгновенно впитываясь и оставляя темные, почти черные пятна.
Тщательно очистив каждую фалангу, он швырнул испачканную салфетку в мусорное ведро и с легким изумлением оглядел обомлевшую публику:
— Чего вы так уставились? Я же с самого начала говорил, что я не трусишка.
Едва звуки его голоса утихли, как Сан, будто очнувшись от наваждения, быстро бросил короткий, полный подозрения взгляд на Сье И. Сье И обвел взором присутствующих, и в его голове внезапно вспыхнула догадка. Дыхание перехватило.
Неужели...
Безумный вопль Лин-и прервал его мысли. Две пуговицы, державшиеся на соплях, окончательно оторвались, а само тело монстра начало раздуваться от злости:
— Невероятно! Такой лакомый гость — и не он?! Не верю! Это невозможно!!!
Чжао Фань вскинул голову, в его глазах вспыхнула последняя отчаянная надежда:
— Да-да! Лин-и, может, произошла ошибка?! Проверьте еще раз! Не может быть, чтобы это был не он!
Однако Лин-и неожиданно успокоился. Его лицо снова натянула стандартная профессиональная ухмылка:
— Отель «Снова Добро Пожаловать» никогда не ошибается.
Он перевел на Чжао Фаня наливающиеся злом глаза:
— А вот гость, похоже, решил схитрить? С чего бы нашему отелю работать задарма?
Губы Чжао Фаня задрожали:
— Нет... Я не хотел... Я просто...
Он оглянулся на Цзян Юя и Сье И, но не нашел там поддержки, и бессильно сполз на пол.
— Мне конец...
Цзян Си тем временем со вздохом крутил в руках пальцы Шэнь Ци:
— Я ведь предупреждал его, а он все равно ткнул в меня пальцем. Цици, какой же я несчастный... Заступился за любимого — и сразу под подозрением.
Шэнь Ци оглядел присутствующих и подыграл:
— Бедненький... Видимо, сам трусишка еще не догадывается, кем является.
Сан погрузился в раздумья, однако заметил, что из остальной троицы никто даже не вслушался в эти слова. Его охватило смутное беспокойство.
Лин-и хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание:
— Уже поздно, дорогие гости. Пора отправляться на покой.
Он покачнулся и неуклюже побрел прочь.
Нынче голова его оставалась человеческой, в то время как туловище вновь превратилось в тряпичную куклу.
— Эх, и почему же мы снова не нашли трусишку?..
Голос его глухо растаял вдали, оставив игроков наедине с тяжелым предчувствием.
Шэнь Ци приподнял веки и бросил взгляд на Цзян Си, которого, казалось, ничуть не заботило происходящее. В голове проскользнула тревожная мысль.
Прищурившись, Шэнь Ци сжал пальцы в кулак. Кем же на самом деле является его сосед?
* * *
Вернувшись в номер, Сье И огляделся. Трехместная комната выглядела стерильно чистой — даже постели казались нетронутыми.
Он уселся на пол, скрестив ноги. Чжао Фань превратился в бессловесный истукан: застыв, он безучастно таращился в пустоту, явно смирившись с неизбежным.
Цзян Юй с мрачным видом мерил шагами комнату:
— Что делать? Кто... кто же тогда этот чертов трусишка?!
К концу фразы в его голосе прозвучали истеричные нотки. Он и не рассчитывал на ответ — просто пытался сбросить удушающее напряжение.
Сье И сидел, опустив голову, скрывая выражение лица. Указательный палец правой руки едва заметно дернулся, в голове окончательно сложилась мозаика.
Прежде всего, он исключил свою троицу. Они учились в одном университете, они с Цзян Юем давно знали друг друга — среди них трусишки быть не могло.
Сан тоже отпадал. Когда Лин-и объявил о невиновности Цзян Си, Сан инстинктивно бросил взгляд на их группу. Человек, убедившийся в своей невиновности, первым делом посмотрит на того, кого подозревает сам. А вот если бы Сан сам был трусишкой, реакция оказалась бы совсем иной. Значит... трусишкой мог быть только... Шэнь Ци!
Сердце Сье И забилось чаще. Точно! Он мысленно прокрутил все события с первого дня, и эта догадка становилась все более неопровержимой.
Он вспомнил поведение Цзян Си в самый первый вечер — наигранную ревность и въевшуюся в кости лень. Человек вроде Цзян Си явно непрост, с чего бы ему вести себя так топорно?
Тут крылись два объяснения: во-первых, создать прикрытие для настоящего трусишки, а во-вторых — занять чужую роль!
А скорее всего — и то, и другое разом!
Мысли Сье И обрели четкую стройность. Задание Цзян Си явно отличалось от их собственного. Не исключено, что тот с самого начала знал имя трусишки! Цзян Си прямо с порога разгадал роли всех семерых участников, отдал легкоигрываемую «лень» партнеру, а собственной гротескной актерской игрой подал сигнал настоящему трусишке и заодно... отвлек все внимание на себя!
Притворившись парочкой, они усыпили бдительность остальных: никто бы не подумал, что игрок и NPC могут сойтись. Цзян Си мастерски сыграл на этом, принял весь удар на себя. Стоило доказать его невиновность, как и его «возлюбленный» автоматически выпадал из-под подозрений.
Сье И едва удержался от торжествующей улыбки. Небесная Книга давала им прозрачные подсказки, очерчивая четкий след.
Поскольку противник оказался слишком силен, Небесная Книга предоставила поблажки — к примеру, ошибку Лин-и в первый день или открытую демонстрацию зависти...
Завтра, подумал он, этому придет конец.
В глазах Сье И мелькнул холодный огонек.
Узнай Шэнь Ци о рассуждениях Сье И, он бы лишь вздохнул.
«Ты слишком много о себе мнишь».
Небесная Книга откровенно стравливала его с другими не первый день. Скорее уж Небесная Книга предпочтет выпустить этих преодолевающих испытания живыми, лишь бы сжить Шэнь Ци со свету!
Впрочем, сам Шэнь Ци тоже пришел к похожим выводам. Более того, Цзян Си точно знал его настоящую личность!
В душе Шэнь Ци поселилась тревога. Цзян Си отличался от Цинь Ми, встреченной в прошлый раз. Если они выберутся отсюда, не вскроет ли тот его секрет, обрекая на утилизацию? И почему Цзян Си с самого начала разгадал в нем NPC?
Ощущение, будто тебя держат за горло и дергают за ниточки, выбивало из колеи. В голове царил полный хаос. Единственное, в чем Шэнь Ци был абсолютно уверен: если удастся выбраться отсюда живым, от этого соседа нужно держаться как можно дальше!