Голос за спиной прозвучал мрачно, дохнув ледяным потусторонним холодом:
— Живой?
Ван Цюань не ответил. Впервые в жизни он узнал, каково это — из пика надежды рухнуть в глубочайшее отчаяние. В эту секунду он мечтал об одном: раствориться в воздухе, стать прозрачным и невидимым.
Присевший на корточки за его спиной Шэнь Ци искренне не понимал: как он, доктор, привыкший спасать жизни — настоящий ангел в белом халате, по версии благодарных пациентов, — попав в Небесную Книгу, в одночасье превратился в главного злодея?
Сделав паузу, Шэнь Ци постарался смягчить голос, но тот всё равно прозвучал довольно сухо:
— Помощь нужна?
Ван Цюань, точно напуганный кролик, медленно поднял голову и осторожно огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости опасности:
— Ста… староста?
Шэнь Ци коротко кивнул и снова спросил, не нужно ли помочь.
Разглядев перед собой человека, Ван Цюань немного успокоился. С трудом поднявшись и опершись на глиняный горшок, он вежливо отказался от помощи.
Стараясь взять себя в руки, он спросил:
— Староста, а вы как здесь оказались?
— Смеркается. Вышел поискать людей, — солгал Шэнь Ци, даже глазом не моргнув. На самом деле он просто искал зацепки.
— А-а, понятно! — Ван Цюань легко поверил. В конце концов, в самую первую ночь староста точно так же отправлялся на поиски Цзянь Юйчжэ. — Тогда… староста, вы шли сзади, ничего подозрительного не заметили?
— А что я должен был заметить? — Шэнь Ци сохранял абсолютную ледяную невозмутимость. — Как вы впереди мчались словно безумные?
Ван Цюань смущённо потёр нос:
— Э-э… Да нет, ничего. Может… вернёмся?
Шэнь Ци кивнул и повёл его обратно.
Не успели они пройти и пары десятков шагов, как впереди показалась фигура Цзянь Юйчжэ. Тот удирал во весь опор, пока не осознал, что шаги сзади стихли и он где-то потерял товарища. Парнишка как раз колебался, стоит ли возвращаться за Ван Цюанем, когда увидел приближающуюся пару. На сердце у него отлегло.
— Староста! Брат Ван! Я здесь! — радостно замахал он руками.
Ван Цюань в несколько широких шагов подошёл к нему, и напряжение, застывшее в его взгляде, наконец улеглось.
Собравшись вместе, Цзянь Юйчжэ снова взвалил Бай Лин на спину, и группа направилась к дому старосты. Ночь выдалась чересчур потрясающей и жуткой. Мысли путались, и они никак не могли понять: сходили ли они зря или всё же разжились ценными сведениями? Единственное, чего им сейчас хотелось, — добраться до тёплого, безопасного угла, забиться туда и перевести дух.
Серебристый лунный свет заливал землю. В тишине ночных гор лишь изредка шелестела листва да проносился прохладный ветерок, обдавая путников лёгким ознобом.
Шэнь Ци, шедший во главе отряда, вдруг замер, словно о чём-то задумавшись.
Цзянь Юйчжэ настороженно высунулся из-за его плеча:
— Ч-что такое?
Шэнь Ци перевёл взгляд с Цзянь Юйчжэ на Ван Цюаня, на мгновение задумался, а затем одним ловким движением сдёрнул со спины парня Бай Лин, другой рукой забрал у Ван Цюаня глиняный горшок и коротко бросил:
— Вперёд.
Ван Цюань опешил:
— Вперёд? В смысле…
Договорить он не успел. Из высокой, по пояс, травы выскочили четверо рослых деревенских парней. Каждый — под два метра ростом, с налитыми мышцами крепких пахарей.
Сжав кольцо вокруг Цзянь Юйчжэ и Ван Цюаня, они уставились на них с лютой, свирепой угрозой:
— Отдавайте горшок!
Шэнь Ци изогнул бровь и вопреки своей привычке едва заметно улыбнулся:
— Удачи! Обязательно выложитесь на полную!
Развернувшись, он сделал пару шагов назад и, легко удерживая одной рукой бессознательную Бай Лин, невозмутимо скользнул вниз по склону холма — да так плавно, будто шагал по паркету.
Ван Цюань и Цзянь Юйчжэ застыли с отвисшими челюстями.
Сука, ну и союзничек долбаный?!
Самое дикое — эти четверо верзил вели себя так, будто ослепли и оглохли. Горшок был у Шэнь Ци, но мужики в упор этого «не замечали», навалившись всей оравой на оставшихся двоих!
Цзянь Юйчжэ, отчаянно уворачиваясь от ударов, завопил:
— Братаны, вы чего?! Очки протрите! Где вы у меня горшок увидели?!
Но нападавшие не намерены были вести переговоры. Они методично и со знанием дела осыпали бедняг ударами. Ван Цюань ходил в качалку и знал лишь пару показушных приёмов, да к тому же где-то в кутерьме потерял очки — и в ночной тьме остался слеп как крот.
Силы игроков быстро иссякали, а нападавшие лишь распалялись. Цзянь Юйчжэ уже готов был сдаться на милость победителей, как вдруг из темноты донёсся знакомый скрип.
Ещё секунду назад исполненные спеси «четыре богатыря» мгновенно сдулись, обратившись в перепуганных перепёлок. Драпали они быстрее, чем Цзянь Юйчжэ под действием артефактов, — только пятки засверкали.
И хотя призрачная дева формально спасла их шкуры, ужаса это не убавляло. Цзянь Юйчжэ уже в сотый раз про себя проклинал местных эн-пи-си: в этой проклятой Небесной Книге нормальных людей просто не водится!
* * *
К моменту, когда избитые и взъерошенные бедолаги добрались до дома, Шэнь Ци уже накрыл на стол поздний ужин. Поскольку система питанием участников не снабжала, старосте пришлось готовить самому.
Окинув взглядом визитёров — один извалялся в грязи до состояния чучела, у другого одежда была разорвана так, словно над ним надругалась стая дикарей, — Шэнь Ци помедлил. Он и сам не знал, сочувствовать им или посмеяться.
Заметив в глубине глаз старосты тень насмешки, Цзянь Юйчжэ вспыхнул и решительно шагнул к нему:
— Староста! Вы…
Но встреча с ясным, чистым взглядом Шэнь Ци заставила готовое сорваться с языка слово «подставили» застрять в горле. В самом деле: староста — не преодолевающий испытания. С какой стати он обязан их спасать? Да даже будь он преодолевающим испытания, на взаимовыручку в таком месте рассчитывать не приходилось.
Шэнь Ци не обратил внимания на его смущение. Если быть откровенным, из всей этой группы Цзянь Юйчжэ нравился ему больше всех. Юноша был полон искреннего пыла, обладал добрым сердцем и строгими моральными устоями, но при этом не страдал глупым святошеством. Во всём чувствовалось хорошее воспитание.
Поставив на стол миски с горячей едой, Шэнь Ци сказал:
— Поешьте каши. Успокоите нервы.
Цзянь Юйчжэ виновато приблизился к столу. Бросив взгляд на угощение, он увидел сладкую тыквенную кашу. Невольно вздохнув с облегчением, парень зачерпнул первую ложку.
Ван Цюань молча примостился рядом и тоже принялся уплетать горячую кашу.
Утолив голод, оба игрока уселись на диван напротив Шэнь Ци. На их лицах застыла предельная серьёзность.
Шэнь Ци выпрямился и с наигранным недоумением поинтересовался:
— Уважаемые мастера нашли способ избавить нас от беды?
Ван Цюань вместо ответа спросил напрямик:
— Староста, ваша сестра действительно утонула?
Шэнь Ци ненадолго замолчал.
— Едва ли это как-то связано с нашей деревней…
— Нет-нет-нет, напрямую связано! — горячо перебил Цзянь Юйчжэ. — Староста, сейчас не время уходить от ответа. Ваша сестра…
Шэнь Ци тихо вздохнул:
— Что ж… Эта история уходит корнями в бедствие, постигшее деревню двадцать лет назад.
И он неторопливо начал рассказ. Собственно, именно ради этого он и ходил в Храм Короля-Дракона во второй раз. Этим преодолевающим испытания катастрофически не везло: стоит им переступить порог, как за ними тут же начинается погоня, а в итоге они убираются восвояси, так ничего и не узнав.
В душе Шэнь Ци досадовал на их бестолковость, но продолжал делиться сведениями:
— Двадцать лет назад в наших краях вспыхнул мор. Урожай сгнил, а болезнь унесла множество жизней. И тут в деревне появился бродячий даос. Он заявил, что спасти нас и вернуть благоволение небес поможет лишь одно: принести в жертву горному духу ребёнка с чистейшей иньской природой.
Взгляд Шэнь Ци потемнел:
— Моя сестра оказалась единственной такой девочкой во всём роду.
Цзянь Юйчжэ вспыхнул от гнева:
— Изверги!
Шэнь Ци мельком глянул на него и продолжил:
— Поля снова стали давать плоды, а вот люди так и не исцелились. Но тут один из моих дядей, одолеваемый голодом, случайно съел кусочек от жертвенного приношения. И случилось чудо: недуг отступил, а сам он словно скинул десяток лет. И тогда…
Ван Цюань опешил. Повесив голову, он пробормотал:
— Так вот оно что…
Затем резко вскинул взгляд на старосту:
— Но потом наверняка что-то произошло! Иначе с чего бы всей деревне вдруг стать вегетарианцами?!
— Верно, — кивнул Шэнь Ци. — Вскоре скончалась моя мать, и в деревне вновь началась чертовщина. Не зная, что делать, я и решил призвать вас, почтенные мастера, чтобы вы помогли разобраться.
Цзянь Юйчжэ возмущённо буркнул:
— Помогать таким тварям? Да им поделом!
Ван Цюань собрался задать ещё вопрос, но Шэнь Ци мягко подвёл черту:
— Уж поздно. Вам, мастерам, пора отдыхать.
Все добытые зацепки он под видом старой легенды изложил им в максимально доступной форме. Оставалось надеяться, что они сумеют сопоставить факты и завершить испытание.
Дело было не в нежелании вдаваться в подробности: сам факт того, что эн-пи-си выкладывает столько информации, уже граничил с нарушением правил игры. Зайди он хоть шагом дальше — и риск раскрыть себя станет критическим. Что произойдёт, если система поймёт, кто он такой на самом деле? Шэнь Ци не знал и проверять на своей шкуре не собирался.
Цзянь Юйчжэ повернулся к спутнику:
— Брат Ван?
Ван Цюань тяжело вздохнул:
— Кажется, я понял, как закрыть этот сценарий.
Он продолжал, рассуждая вслух:
— Призрак, который совершает убийства, здесь один — мать той погибшей девочки. Но она не видит настоящих жителей. Вот почему в первую же ночь погиб Кан Юйци.
Цзянь Юйчжэ нахмурился:
— Она выместила злобу на нас, приняв за деревенских? Но почему именно Кан Юйци?
— Из-за удостоверений личности, — пояснил Ван Цюань. — Он забрал документы тех пропавших туристов.
И добавил:
— А почему мстительный дух не замечает жителей? Да потому что они нашли себе подставных жертв! Вот откуда те пять имён в списке.
Цзянь Юйчжэ молчал. Продолжение разгадки было очевидным: дух жаждет мщения, но деревенские подсовывают вместо себя чужаков, и призрак убивает заменяющих их людей. Не добившись своего, мстительная сущность продолжает охоту, а жители снова предают новых жертв. Замкнутый круг.
Взгляд Ван Цюаня потемнел:
— Вот отчего отец старосты лишился ума и пытался прикопать собственного сына. По той же причине в том доме лежали кости. Когда нет чужаков, им приходится жертвовать кем-то из своих — теми жителями, кто «не вкусил мяса».
До Цзянь Юйчжэ дошла вся картина:
— Выходит, дядюшка явился за старостой потому, что Бао Синьюэ погибла в самом начале и им не хватило одного подставного?
Ван Цюань устало потёр виски:
— На твоей карте ведь было написано: призрак матери безумно любит своё дитя. Разве она простит тех, кто покусился на её плоть? А эти твари до смерти боятся расплаты, вот и крутятся как могут…
— Что вы хотите этим сказать?! — неожиданно подала голос Бай Лин. Речь её прозвучала резким, визгливым выпадом. — Вы намекаете, что все, кто съел то мясо, обречены?! Чушь! Вы сами отказались! Это вы…
Ван Цюань смерил её ледяным взглядом:
— Тебя никто не заставлял.
Бай Лин вскинула голову. Её налитые дурной решимостью глаза уставились на мужчин в упор, а мертвенно-бледное лицо выглядело дико и зловеще:
— Я съела мясо! Я не умру! Это я буду смотреть, как вы дохнете!
С этими словами она, тяжело отпечатывая шаги, поднялась по лестнице.
Цзянь Юйчжэ тревожно поглядел ей вслед:
— Она же…
— Забудь, в такой ситуации каждый сам за себя, — отмахнулся Ван Цюань, сморщившись от отвращения к её истерике. — Если я прав, то всякий, кто отведал мяса, становится мишенью для мстительного духа. А тот, кто не съел, обречён стать живым щитом для деревенских.
Цзянь Юйчжэ тяжело перевёл дыхание:
— То есть в любом случае смерть?
— Нет, — глаз Ван Цюаня под тусклым светом лампы блеснул опасным огоньком. — Зачем деревенским забирать у нас горшок? Думаешь, из страха, что мы съедим содержимое и не сгодимся на роль подставных? Скорее они боятся, что мы используем это оружие против них!
До Цзянь Юйчжэ мгновенно дошёл замысел. Если бы жители беспокоились лишь о том, чтобы игроки не съели мясо, они бы не подпустили их к Храму Короля-Дракона. Ведь те могли проглотить кушанье прямо на месте! Зачем мешать? Пусть бы дух забирал по одному человеку за ночь. Вывод напрашивался один: съедят они мясо или нет, роль подставных жертв всё равно останется за ними. Но сами деревенские притронуться к этой плоти не смеют — а значит, им нужно любой ценой отнять горшок!
Верна ли эта догадка, проверить было проще простого — достаточно испытательного стенда в лице связанного дяди старосты.
Отбросив сомнения, оба впервые решились поступить жёстко. Превозмогая омерзение, они притащили глиняный горшок к пленнику. Тот забился в паническом ужасе, но верёвки держали крепко. В его глазах читалась отчаянная мольба, однако вид этого изверга вызывал у игроков лишь глубочайшее отвращение.
Ван Цюань силой разжал мужику челюсти и прижал его к полу, а Цзянь Юйчжэ, мысленно прошептав «прости», вылил мясное месиво прямо ему в горло.
А уж правда это или ложь — прояснится завтра.