Детский голос звучал странно: в нём одновременно сплетались мужской тенор, женское сопрано и нестройный дуэт.
— Кукла тащит младшую сестрёнку, в лес идут смотреть на сакуру~
Ледяной, пропитанный глухой ненавистью голос раз за разом повторял строки переделки детской песенки, вытягивая и без того тоскливый финал каждого куплета. Троица не смела шелохнуться, выслушивая жуткий мотив слово за словом.
Под конец сотня кукольных голосов взвилась на невероятную высоту, отчего пение зазвучало визгливо, разрезая слух:
— Кукла, кукла — она ведь фальшивка! Младшая сестрёнка, не верь ей ни за что!
— Папа и мама ждут тебя дома, младшая сестрёнка, скорей возвращайся!
На этот раз затяжного эха не последовало. Песня оборвалась мгновенно. В наступившей тишине сотня стеклянных глаз вылупилась на застывших игроков. Однако стоило Шэнь Ци и его спутникам приготовиться к бегству, как деревянные фигурки обмякли. Повернув головы обратно, они замерли бесплотными истуканами — будто жуткая полифония была лишь галлюцинацией, а липкие пронзительные взгляды им просто мерещились.
Су Цзиньюэ, не ослабляя хватки, внимательно осмотрелся.
— Всё? Напев окончен?
Шэнь Ци с озабоченным видом опустил оружие.
— Похоже на то. Едва ли система натравила бы на нас всю эту орду одновременно — против ста кукол у нас не было бы шансов. Скорее уж это подсказка.
Тун Тун не отличался глубоким умом и привык полагаться на удачу или сообразительных соратников. Посмотрев на Шэнь Ци с нескрываемой надеждой, он переспросил:
— Подсказка? К скрытому квесту? Вернуть сестрёнку домой?
Шэнь Ци задумчиво постучал пальцами по металлическому корпусу телескопической дубинки. Едва ли всё сводилось к банальному «вернуть девчушку родителям», но со скрытой задачей песня явно перекликалась. Улик у них не густо, так что даже с этим намеком приходится гадать на кофейной гуще.
— Пока неясно, — с легкой досадой отозвался Шэнь Ци. — Просто запомним. Давайте лучше зарядим плёнку в проектор. Теперь нам вряд ли помешают.
Су Цзиньюэ кивнул и шагнул к аппарату. Вставив катушку, он щелкнул тумблером. Проектор со стрекотом ожил, колесики завертелись, и из линзы вырвался бледный желтоватый луч. Все трое уставились на стену, ожидая кадров, однако поверхность оставалась абсолютно чистой.
Тун Тун озадаченно почесал затылок:
— Су Цзиньюэ, ты точно всё правильно сделал?
Тот и сам растерялся. Нахмурившись, Су Цзиньюэ принялся заново проверять контакты и механизм, но так ничего и не нашёл.
— Наверное, аппарату нужно время, чтобы разогреться, — глубокомысленно пробормотал он.
Шэнь Ци молча смерил его долгим взглядом. Разогреться? Он что, видеокассету из девяностых запустил или пытается поймать интернет без подписки?
Заметив на себе пристальный взор, Су Цзиньюэ удивленно вскинул брови:
— Что-то не так?
Шэнь Ци отвёл глаза:
— Да нет, ничего.
— Считаешь, что мой характер не вяжется с внешностью? — непринужденно поинтересовался Су Цзиньюэ, глядя на него с тонкой, едва уловимой усмешкой.
Шэнь Ци на мгновение замер, а затем изобразил на лице абсолютную невинность:
— Ну… Есть немного. Выглядит слегка непривычно.
Су Цзиньюэ лишь загадочно улыбнулся, не стал спорить, хотя по его взгляду казалось, будто он видит собеседника насквозь.
Тун Тун поспешил вставить слово, заступаясь за приятеля:
— Да он всегда такой! Рыбы по гороскопу, что с него взять? То холодный, то горячий, привыкай.
Шэнь Ци промолчал. Пожалуй, это было самое жестокое оскорбление для знака Рыб за всю историю астрологии.
Он уже собирался подловить спутников на слове, но на стене наконец замерцали первые сполохи света. Трансляция началась. Оставив пререкания, Шэнь Ци сосредоточился на изображении, где медленно разворачивалась история старой киноплёнки.
В тишине комнаты прорезался треск помех. Изображение сфокусировалось, явив интерьер первого этажа этого самого деревянного домика. Правда, тогда комната выглядела совсем иначе: повсюду стояла мебель, находились вещи, веяло обжитым уютом — ни следа от нынешнего запустения. Посреди этого бытового убранства появилась маленькая девочка лет пяти-шести в праздничном колпачке. С пышными розовыми щечками и озорной улыбкой она повернулась к объективу и звонко крикнула:
— Папа!
Камера слегка дрогнула, и за кадром раздался мягкий, бархатистый мужской голос, дышащий отцовской нежностью:
— Ау! Зайка, сходи проверь, пришла ли мама. Нам пора задувать свечи!
Девочка послушно побежала к дверям и вскоре вернулась, ведя за руку бледную, истощенную женщину. Хотя та выглядела болезненно и едва держалась на ногах, на её лице застыла бесконечно теплая улыбка.
— Милая, садись за стол, — ласково произнесла мать. — Сейчас будем петь праздничную песенку!
Малышка забралась на стул. Перед ней стоял скромный домашний торт, украшенный тремя кривоватыми фигурками из крема — папа, мама и дочка.
В торт были воткнуты пять свечек. Когда родители закончили петь, девочка просияла ангельской улыбкой и, вскинув искрящиеся радостью глаза, спросила:
— Папа, а можно мне загадать сразу два желания?
— Конечно! — откликнулся мужчина за кадром. — Сколько бы ты ни загадала, всё обязательно исполнится!
Женщина слегка опустила веки, тепло поддакнув:
— Ну разумеется, ты ведь у нас такая умница!
Мужчина обнял жену за плечи, нагнулся ближе к дочери и весело проговорил:
— Ну же, загадывай скорее, папа с мамой ждут!
Девочка смущенно зажмурилась, а затем с трогательной серьёзностью произнесла:
— Я хочу, чтобы у меня была кукла, с которой можно играть… И ещё хочу, чтобы наша семья всегда-всегда была вместе!
Закончив, она открыла глаза, надула губки и за раз задула все пять свечей. От этой сцены веяло уютом и неподдельным семейным счастьем.
Кадры подходили к концу. Все трое смотрели в объектив, и их улыбки буквально лучились теплом. Родители по очереди озвучили свои пожелания и вручили дочке подарки.
Малышка с энтузиазмом принялась разворачивать свертки.
Подарок от матери был обычным — аккуратно связанный детский свитер. А вот сверток от отца оказался куда интереснее. Девочка ахнула, вытащив на свет изящную фарфоровую куклу — ровно такую, о которой только что просила!
— Кукла! Настоящая кукла! Папа, я так тебя люблю!
Мужчина расплылся в довольной улыбке:
— Теперь, когда папа занят, доченька сможет играть со своей новой подружкой. Но обещай, что не будешь шуметь и мешать маме отдыхать, ладно?
Девочка послушно кивнула и с трепетом прижала игрушку к груди, будто держала величайшее сокровище на свете.
Смех и радостный лепет постепенно затихли, мать отправила дочку спать, картинка задергалась, экран потемнел, и пленка закончилась.
Тун Тун тяжело вздохнул:
— Какая счастливая была семья… Кто бы мог подумать, что эта кукла в итоге заберет их жизни?
Он явно решил, будто во всём виновата проклятая игрушка, разрушившая идиллию, и искренне сочувствовал погибшим жильцам.
Су Цзиньюэ, однако, остался хладнокровен:
— Всё не так просто. У меня ощущение, что дело вовсе не в кукле.
Тун Тун насупился. Название сценария прямо гласило: «Кукла за спиной младшей сестры». Вся чертовщина вокруг вращалась вокруг этих игрушек, с чего бы проблеме кроться в чём-то другом?
Решив, что спутник просто цепляется к словам, Тун Тун повернулся к Шэнь Ци:
— А ты как думаешь, брат Шэнь? Я уверен, что виновата кукла.
Су Цзиньюэ лишь сокрушенно хмыкнул:
— И как твой мужик вообще отпустил тебя одного в отборочный сценарий с такими-то мозгами?
Замечание прозвучало странно. Тун Тун ведь попал сюда напрямую из другого испытания, да и выбор миссий системой всегда хаотичен. Неужели его покровитель настолько могущественен, что способен влиять на работу самой Небесной Книги? Осознав, что ляпнул лишнего, Су Цзиньюэ мгновенно замкнулся и сделал вид, будто ничего не говорил.
Тун Тун закатил глаза, проигнорировав выпад, и снова уставился на Шэнь Ци:
— Брат Шэнь?
Шэнь Ци, увлечённый своими мыслями, не сразу включился в их перепалку. Вызванный из раздумий, он неопределенно пожал плечами:
— Трудно сказать. Но… в этой записи действительно есть что-то странное.
— Ничего, — попытался подбодрить его Тун Тун. — Просто улик пока маловато. Наберем зацепок — и все встанет на свои места.
Шэнь Ци согласно кивнул, хотя перед глазами всё ещё мелькали кадры из прошлого. Какая-то деталь казалась чужеродной, ломала общую картину, но ухватить эту ускользающую мысль никак не удавалось. Постановив временно отложить эту загадку, он перевёл взгляд на спутников:
— На первом этаже ловить больше нечего. Предлагаю подняться на второй. Что скажете?
Игроки переглянулись. Су Цзиньюэ произнес:
— Время на исходе, надо торопиться. Наверху наверняка найдутся новые ответы. Вот только как именно нам нужно переписать этот свиток?
Переписать свиток рисунка… Но как? Небесная Книга, как обычно, пожадничала и не дала ни единой подсказки, лишь сильнее затянув петлю времени.
Шэнь Ци сохранял спокойствие:
— Будут улики — поймем и это.
Он жестом подзвал спутников ближе и начал вполголоса излагать план подёма на второй этаж.
[Небесная Книга: Дзинь! На часах девять вечера сценария побега. Младшая сестрёнка... расплакалась~]
Сухой механический голос без лишних прелюдий огласил системное объявление. И почти сразу из глубины чащи донеслись смутные детские рыдания, а сам дом заходил ходуном. Шэнь Ци вцепился в край стола, удерживая равновесие, пока оглушительный визг кукол буквально раскалывал голову.
Все сотни фарфоровых и деревянных фигурок в комнате зашлись в едином истерическом плаче. В этом хаосе звуков едва угадывались отдельные слова:
— Сестрёнка, беги!
«Сестрёнка, беги?» Ещё одна загадка?
Шэнь Ци взял мысленную заметку. Тряска продолжалась недолго — ровно столько, сколько требуется для взмаха тяжелым топором. Затем гул утих, а плач оборвался так же внезапно, как и начался.
Тун Тун потер заложенные уши:
— Чёрт, ещё пара таких концертов, и я точно сдвинусь!
Су Цзиньюэ же заметил иное:
— А кукол-то уже четыре.
Тун Тун удивленно почесал нос:
— Так их и было четыре, разве нет?
Су Цзиньюэ нахмурился:
— Я точно помню, что их было четыре.
Шэнь Ци слегка смущенно кашлянул:
— Похоже, я до этого разозлил одну, и они продублировались. На самом деле их теперь восемь.
Су Цзиньюэ на мгновение замер, а затем сухо резюмировал:
— Тогда тем более нужно торопиться.
Шэнь Ци кивнул:
— Тогда мы…
Договорить он не успел. За спиной раздался резкий свист рассекаемого воздуха. Шэнь Ци мгновенно уклонился, подавшись корпусом вперед, и в пол-оборота ушел в боевую стойку, блокируя замах.
На Су Цзиньюэ и Тун Туна напали одновременно. Несмотря на хрупкий вид, Су Цзиньюэ действовал технично: не уступая Шэнь Ци в скорости, он ловким броском через плечо впечатал нападавшего в пол.
— Говори, зачем напал? — процедил он, прижимая врага к доскам.
Тот лишь сжал зубы, всем видом демонстрируя, что упираться будет до последнего.
Шэнь Ци закончил со своим противником секундой позже, скрутив сипевшего от боли мужчину среднего возраста. Оглядев растянувшегося на полу игрока, Шэнь Ци озадаченно спросил:
— У нас вроде не было поводов для вражды? Мы все пытаемся выжить, какой смысл устраивать засаду?
Мужчина на полу зло сплюнул и оскалился:
— Смысла нет?! Да между нами смертельная вражда!
Шэнь Ци пораженно вскинул брови.
Неужели этот свиток с рисунком — локация с прямым противостоянием игроков? Система опять решила сыграть с ними в кошки-мышки?