На цокольном этаже подсохшая кровь в темном коридоре уже густела и запекалась. Шагать по ней было мягко и вяло, словно по пружинящему ватину.
Возглавлял путь хрупкий с виду юноша. Сжимая в руке дубинку, он двигался вперед с ледяным спокойствием — ни тени страха, лишь предельная, выверенная холодность.
Следом за ним, отставая на полшага, шел другой — его взгляд блуждал, а мысли витали где-то очень далеко. Это были Шэнь Ци и Сан, только что покинувшие общежитие плюшевых призраков.
Раздался глухой стук и звон.
Сан оступился и чуть не грохнулся на пол. Шэнь Ци вскользь бросил через плечо:
— Смотри под ноги.
— Ох, да-да! — Сан виновато потер нос и осторожно спросил: — Это... Цици? Ты чего встал?
Они как раз добрались до лестничного пролета. Шэнь Ци замер перед первой ступенькой, окинул взглядом грязную подошву своего обувного обуха, развернулся к лифтовому холлу и нажал кнопку вызова.
Сана, судя по всему, снова пробрало на разговорчики — так он пытался сбить нарастающее напряжение:
— Слушай, Цици, красавчик ты наш, место тут какое-то проклятое. Мы точно уверены, что на лифте поедем? Ты у нас, конечно, парень бесстрашный и умелый, но тут же всего один этаж... Пробежались бы по ступеням, и дело с концом...
Он вновь картинно отставил мизинец. Поддерживать образ манерного эстёта вошло в привычку — главное не перегибать палку и время от времени выкидывать штучки в своем стиле, чтобы система не заподозрила подвоха.
Двери лифта плавно разъехались.
— Видишь? — сухо произнес Шэнь Ци.
— Что... именно? — Сан уставился внутрь.
Кабина оказалась странной. В тесном квадратном пространстве по обеим сторонам висели ряды белоснежных банных халатов, под ними стояли плетеные корзины для умывальных принадлежностей, а на задней стене, помимо большого зеркала во весь рост, высилась обувная полка. Трудно было представить, как всё это поместилось на столь малом пятачке.
Шэнь Ци скинул испачканную в нечистотах обувь прямо у порога, ступил босыми ногами на зеркально чистый пол и чуть наклонил голову:
— Не идешь?
Помолчав мгновение, он добавил:
— Будем приличными людьми.
Сан поперхнулся:
"Виноват! Не разглядел отцовской мудрости!"
Впрочем, соображал он быстро: не говоря ни слова, подхватил свои туфли, скользнул в кабину и изобразил светскую улыбку:
— Раз уж такой красавец приглашает — как я могу отказаться?
Шэнь Ци отмахнулся от его кривляний и нажал единственную кнопку. На ней, словно в насмешку над здравым смыслом, вывели крупную надпись: * «Баня»*.
* * *
Архитектура отеля отличалась странным изяществом: два корпуса, передний и задний, разделял роскошный внутренний двор. Заднее здание явно не предназначалось для постояльцев, хотя попасть туда можно было по воздушному переходу. Впрочем, возвращаться приходилось исключительно пешком через сад — снизу никакой крытой галереи видно не было.
Чтобы старик Цзян не придрался к грязи на ногах, оба надели одноразовые отельные тапочки. В одной руке они несли отмытую до блеска местными призраками обувь, в другой — оружие.
Двор выдержали в традиционном стиле: то тут, то там возвышались искусственные горки, а сочная трава на газоне пестрела нежно-розовыми бутонами. Каменная дорожка вела к самому краю сада, где у выезда одиноко торчал высокий металлический шест, похожий на флагшток.
Сан, будучи в реальной жизни человеком искусства, на миг поддался очарованию пейзажа:
— Эх, Цици, если бы не этот постоянный кошмар, я бы тут с удовольствием отдохнул. До чего красиво!
Он с любопытством перевел взгляд на металлический шпиль и недовольно поморщился:
— Вот только эта палка всю картину портит. Совершенно не вписывается.
Шэнь Ци прищурился. Пальцы, сжимавшие дубинку, побелели.
— Ты разглядел, что там висит? — едва слышно проговорил он.
Сан нахмурился, вглядываясь в вышину:
— Да что там может висеть? Обычный флаг... Мать твоя за ногу!
Он мгновенно вскинул оружие к груди и тяжело сглотнул. На верхушке флагштока болталась...
— Человеческая кожа, — закончил за него Шэнь Ци.
Сан осознал, что произнес свой вопрос вслух.
Среди уютного зеленого пейзажа дико и жутко смотрелся сдернутый лоскут плоти. Похоже, у того, кто снимал её, руки росли не из того места: вместе с кожей на высоте болтались обрывки мяса, а вниз каплями сочилась густая кровь.
Возле задней двери, прямо на стыке гальки и порога, успела натечь целая лужа. А в декоративном вазоне с вечнозеленым кустом наискось лежала кровавая туша — сомневаться не приходилось, это было то, что осталось под содранной кожей.
— Идем назад, — спустя вечность произнес Шэнь Ци. — Надо узнать, кого недосчитались.
Сан рассеянно кивнул. Лицо его позеленело. Он уже успел пройти два свитка и видал всякое, но столкнуться с настолько свежим и свежевыпотрошенным трупом вблизи ему еще не выпадало. Оставалось радоваться лишь собственной крепкой психике — иного бы уже вывернуло наизнанку.
Впрочем, слабые духом тоже имелись. Не успели они сделать и шага к дверям, как из проема выскочил человек. Это был Цзян Юй.
С самого утра он держался вместе с Чжао Фанем, но стоит тому отлучиться в уборную — и человек с концами пропал. Цзян Юй метался в панике, не смея шагнуть лишнего метра, дабы не навлечь на себя смертоносное правило. Заслышав голоса Шэнь Ци и Сана, он бросился к ним, едва не плача от радости:
— Вы Чжао Фаня не видели?! Он сказал, что отскочит на минутку, и канул! Я зашел проверить — а там никого!
Шэнь Ци и Сан переглянулись, после чего молча перевели взгляды на бесформенный кровавый ком в кустах.
Цзян Юй задрожал, на глазах выступали слезы:
— Вы... вы что-то знаете?! Скажите... А-А-А-А-А!
* * *
Десять минут спустя Сан бережно усаживал на диван в холле совсем обмякшего Цзян Юя, размазывающего сопли по щекам. Шэнь Ци расположился напротив, наблюдая, как спутник вполголоса утешает бедолагу.
Цзян Юй выглядел краше в гроб кладут. От прежнего спесивого боярства не осталось и следа. Округлые оленьи глаза хлопали сквозь слезы, придавая ему вполне безобидный вид.
— Ка-как же так? — всхлипывал он. — Опять труп?! Уже второй!
Сан не нашелся, что ответить.
Шэнь Ци спокойно заметил:
— Двое погибших... А разве это много?
Цзян Юй уставился на него в ужасе:
— Но нас же и так мало!
Шэнь Ци, у которого в первом свитке из пятерых выжило двое, а второй завершился практически тотальной зачисткой, промолчал.
"Пожалуй, мне лучше вообще рот не открывать", — мысленно резюмировал он.
Сан неловко кашлянул:
— М-да, жестковато. Но жить можно. Прорвемся.
Цзян Юй удрученно умолк. До попадания сюда он жил ни о чем не жалея — богатство, удача, пару раз чудом выкарабкивался из неприятностей. К тому же прошлые сценарии достались ему легкие, народ почти не гибли. А тут сразу обухом по голове — и парень окончательно сник.
Шэнь Ци тем временем размышлял о собственной фантастической невезухе. Судя по реакциям этих двоих, ничего подобного той кровавой бане, через которую протаскивало его, они не видели. Выходит, Небесная Книга отыгрывалась исключительно на нем?
Только потому, что он эн-пи-си?! Системная дрянь явно играла не по правилам.
Внезапно Сан повел ухом. Выражение его лица мгновенно ужесточилось:
— Кто-то бежит! За кем-то погоня! Уходим!
Шэнь Ци сработал на опережение: подхватил дубинку и рванул вперед.
Разделиться при преследовании — первое и самое главное правило, усвоенное в подобных переделках. Так можно раздергать внимание тварей и дать шанс каждому.
На втором этаже, задыхаясь от ужаса, улепётывал Сье И. От его привычной робости и следа не осталось — взгляд горел крысиной злобой.
Он же просто оступился! Всего лишь случайно зашел не в ту комнату! С какого перепуга монстры увязались именно за ним?! Нет, ему срочно нужен козел отпущения. Если умрет кто-то другой, погоня прекратится!
При этой мысли губы Сье И исказила хищная оскалина.
Сделав вид, будто мечется в слепой панике, он мгновенно засек бегущего внизу Цзян Юя.
— А-Юй! Держи! Беги! — заорал Сье И на весь коридор.
Он с размаху швырнул деревянную шкатулку через перила. Лицо его на миг дрогнуло от жалости к ценной вещице, но тут же вновь налилось мрачной жестокостью.
Цзян Юй даже сообразить ничего не успел — руки сами поймали летящий предмет. Они знали друг друга с детства, и он привык доверять Сье И без оглядки.
Однако в следующую секунду глаза парня вылезли из орбит: три жужжащих паукообразных чудовища, только что висевших на хвосте у Сье И, резко заложили вираж и ринулись прямо на него!
До Цзян Юя наконец дошло: его тупо подставили! Сделали живой мишенью!
Но орать и выяснять отношения времени не оставалось. Шкатулка словно прикипела к ладоням — выронить её не получалось при всем желании. Цзян Юю оставалось лишь задать деру, судорожно сжимая проклятый деревянный брус и сипя вдогонку предателю единственное:
— За что?!
Сье И замер у перил, тяжело дыша. На дне его глаз плескалось злорадство.
Твари ушли за Цзян Юем. Как только тот сдохнет, монстры испарятся. А шкатулку он заранее смазал особым суперклеем — кроме него самого никто не сможет оторвать её от пальцев Цзян Юя в ближайшие сутки. Когда богатенький дурачок отдаст концы, артефакт вернется к хозяину, а с ним — и гарантированный выход из сценария!
Что до самого Цзян Юя?
Ха! Высокомерный барчук... Кому охота при нем шестерить? Подохнет — туда ему и дорога!
Ответа Цзян Юй, разумеется, не дождался. Сье И славился осторожностью: даже при полном раскладе он оставлял себе пути к отступлению. Выживи Цзян Юй каким-то чудом — Сье И легко наплел бы ему про "случайную ошибку", и наивный дуралей снова побежал бы за ним на задних лапках...
Цзян Юй хватал ртом воздух, ноги налились свинцом. Пауки сзади подбирались всё ближе, играя с ним как кошка с мышью. На глаза навернулись слезы, хрип вырывался из груди, но умирать чертовски не хотелось.
Внезапно его талию сокрушительно сдавило. Цзян Юй вскинул голову и увидел свисающий сверху канат Сана.
Тот еще при виде бегущего Сье И приготовил веревку — если парень не "трусишка", его стоило вытащить. Кто ж знал, что события примут настолько паскудный оборот!
Сану потребовалось время, чтобы зайти сверху. Стиснув зубы, он потянул канат на себя, намереваясь вздернуть Цзян Юя на верхний ярус.
— А-а-а-а-а!
Цзян Юй зашелся от боли. Один из пауков с торжествующим стрекотом вонзил мохнатую лапу прямо в его правую икру, наглядно демонстрируя: дважды один и тот же трюк с ними не пройдет.
Застрять на полдороге — паршивее не придумаешь. Лапа пробила ногу насквозь, кровь струей прикипела к суставу твари и потекла вниз. Стоит ей капнуть на чистый пол — и Цзян Юй повторит судьбу Чжэн Цзюня.
Не выдержав, парень беззвучно зарыдал. Время словно замедлило ход. На балконе напротив наглел от безнаказанности Сье И; ярусом выше Сан до хруста в жилах тянул веревку, не в силах сдвинуть тушу с места.
И тут над самым ухом Цзян Юя раздался резкий, собранный голос:
— Держись крепче!
Сан тут же перехватил канат. Вес на том конце резко увеличился — Шэнь Ци, соскользнув по веревке, на лету подхватил Цзян Юя. Он попытался отсечь паучью лапу тесаком, но лезвие лишь со звоном отскочило от панциря.
Лицо Шэнь Ци оставалось совершенно непроницаемым.
— Нога или жизнь? — без единой эмоции в голосе отрезал он.
Цзян Юй визгнул не колеблясь:
— Жизнь!
В ту же секунду Шэнь Ци зацепил канат ступней, сменил тесак на короткий клинок и одним молниеносным движением отхватил Цзян Юю голень по самый сустав, сбросив оружие вниз. Вторым движением он выхватил откуда-то из-за пазухи махровое отельное полотенце и туго замотал обрубок в плотный кокон.
Весь процесс занял меньше трех секунд.
Из-за того что испачканный в крови тесак уже летел к полу, спица старика Цзяна не успела среагировать на самого Шэнь Ци. Используя эту микроскопическую паузу, он подкинул Цзян Юя вверх, на руки Сану, а сам на лету выхватил телескопическую дубинку и отбил прилетевшую из темноты иглу.
И уже изгибаясь в воздухе, успел бросить вдогонку:
— Сан, замотай его нормальным перевязочным. Не дай бог старик Цзян подумает, что мы тут грязь развели!
Сан, перехватывая спасенного, нервно хохотнул:
— Сделаем в лучшем виде! Всё по форме!
Старик Цзян:
«...»
Преодолевающие испытания в этот раз попались — дрянь редкая!