Су Е шел сразу за Цзянь Юйчжэ. Прежде чем переступить порог, он невольно оглянулся и заметил, что Цзян Си замер на месте, вопросительно изогнув бровь.
Шэнь Ци молча передал Цзян Си артефакт «Сердечное согласие». Тот хоть и поморщился, не желая тратить предмет, все же применил его на Су Е, коротко передав мысленный импульс: «Я — покойник. Идем отдельно».
Су Е мгновенно всё понял и слегка прищурился, явно взвешивая ситуацию.
Тем временем Шэнь Ци и Цзян Си, выждав, пока закончится действие предмета, отступили назад. Цзян Си захватил с собой горсть клейкого риса, слегка обуглившегося снизу.
Шэнь Ци взглянул на рис в его ладони:
— Почему он не причинил нам вреда?
В классических фильмах о прыгающих мертвецах клейкий рис — смертельное оружие против цзянши. Если они с Цзян Си тоже зомби, то почему рис остался безразличен? Зачем старосте рассыпать его у порога? Неужели просто для предупреждения?
Рассматривая дочерна обуглившиеся зерна, Цзян Си тихо заметил:
— Цици, а что если мы... вовсе не зомби?
Чем больше он обдумывал эту мысль, тем логичнее она казалась. На губах Цзян Си скользнула легкая усмешка:
— Цици, помнишь, как, по словам Цзянь Юйчжэ, погибла госпожа Цзян?
Шэнь Ци на мгновение задумался:
— Кажется... ее сожгли заживо?
Из-за нехватки времени Юйчжэ изложил лишь суть: в деревне объявился Зверь Нянь. Не в силах совладать с чудовищем, жителям не нашлось ничего лучшего, как заманить госпожу Цзян — человека с редчайшей, особенной судьбой — и сжечь её заживо в качестве жертвенного откупа, рассчитывая прогнать невзгоду.
Цзян Си продолжил ровным тоном:
— Слыша эту историю, я сперва гадал: кто в нашем задании по спасению городка зовется «зомби-Нянем»? Ты? Или озомбевшие горожане, которых прозвали чудовищами?
Шэнь Ци мысленно восстановил цепочку. Собранные крупицы сведений складывались в печальную судьбу Зверя Няня.
Он пришел сюда, почувствовав скопление темной скверны, дабы рассеять ее, и снискал искреннюю любовь местных жителей. Позже полюбил госпожу Цзян. Когда та отправилась на праздник фонарей, он увязался следом. А потом... заявил, что горожане сошли с ума, и навечно запечатал их внутри праздника. И оставил единственное желание: еще раз ступить на улицу фонарей и сыграть свадьбу с госпожой Цзян.
Сопоставив факты, Шэнь Ци покачал головой:
— Зверь Нянь не может указывать на меня. Еще до его прихода здесь витала скверна, а к моменту, когда он нагрянул на праздник, госпожу Цзян уже обманом отправили на костер.
— Вот именно, хронология не сходится, — подхватил Цзян Си с улыбкой. — Поэтому первую догадку я отбросил. Небесная Книга хоть и любит софистику, но дырявой логики не допускает. А значит... ты физически не можешь быть цзянши.
Будь Шэнь Ци зомби, условие уничтожения «зомби-Няня» создавало бы неразрешимое противоречие с главным квестом. Зато если он не тварь из плоти и крови, то и разогретый рис на пороге ему совершенно не вредит!
Погладив пальцем Кольцо связывания, Шэнь Ци задумчиво произнес:
— В таком случае... я дух? Неупокоенный призрак?
Цзян Си качнул головой:
— Кто знает. Не исключено, что ты лишь воплощение чужих воспоминаний.
Шэнь Ци внезапно вспомнил прошлый разговор:
— Ты тогда спрашивал про «Персиковый источник»... Думаешь, ярмарка фонарей — это эдакий изолированный приют?
Глаза Цзян Си потеплели:
— Именно. В той дневниковой записи Зверь Нянь писал, что заточил жителей на празднике. А что если это не кара, а попытка уберечь?
Снаружи бродят хищники, и Мастер Нянь не придумал ничего лучше, кроме как укрыть людей в этом виртуальном убежище в ожидании спасения. Возможно, из-за собственных немощей или глубокой обиды духи жителей оказались обречены бесконечно проживать ту роковую ночь, лицом к лицу сталкиваясь со своей гнилой сутью и день за днем тонуть в терзаниях.
[Небесная Книга: Поздравляем Хранителя свитка Шэнь Ци и Духа картины Цзян Си с раскрытием Мешочка счастья — «Благие намерения мастера Нянь». Получен: Мешочек счастья х1. Просьба забрать награду после возвращения в Обитель отдыха.]
Цзян Си приподнял бровь:
— Какая щедрость. Небесная Книга решила впихнуть нам награду прямо в руки?
Обычно для закрытия «Мешочка счастья» система требует железобетонных улик. А тут хватило пары умозаключений — и держите предмет. Вывод напрашивался один.
Небесная Книга пытается выдать им компенсацию.
Цзян Си подавил вставшую в горле тревогу. Осталось всего два свитка. Чего бы это ни стоило, он доведет Шэнь Ци до победного финала!
Шэнь Ци озадаченно спросил:
— Пытается компенсировать свои козни?
Веко Цзян Си дернулось, но выражение лица осталось безупречным:
— О чем ты?
Шэнь Ци прикинул:
— Нас слишком сильно давили на прошлых этапах. Вот система и решила сбавить обороты?
Услышав это, Цзян Си незаметно перевел дыхание. Предыдущие атаки на Шэнь Ци изливались из ментальной скверны враждебных сущностей — с чего бы Небесной Книге платить по чужим счетам?
Впрочем, вслух он ничего не произнес, подавив порыв. Лишь привычно и нежно погладил Шэнь Ци по макушке:
— Ну, может быть. Моего малыша столько мучили, пора бы и честь знать.
Однако эти простые слова, вопреки ожиданиям, зародили в Шэнь Ци зерна сомнений. Начиная с Пятого свитка Цзян Си ни разу не нанизывал на него это ласковое «малыш», а любое прикосновение дышало не родственной заботой, а откровенной чувственной интимностью. Эдакой опекающей мины он не корчил уже давно.
Что же Цзян Си так судорожно пытается скрыть?
Несмотря на полученный артефакт, воздух между ними густел и давил на грудь. Чтобы разрядить неловкую тишину, Шэнь Ци сменил тему:
— Нам нужно снова наведаться на ярмарку?
Цзян Си выдерживал настолько безупречное хладнокровие, что оно казалось неестественным:
— Не горит. Дождемся остальных и пойдем вместе, они вот-вот освободятся.
Шэнь Ци промолчал. Цзян Си превосходно понимал: парень слишком сообразителен, чтобы ничего не заподозрить, пусть и не видит всей картины целиком. Главное сейчас — не подорвать его уверенность в себе. И ни в коем случае не допустить, чтобы в следующем свитке Шэнь Ци оглядывался на него как на главный ориентир.
Атмосфера между ними становилась всё более натянутой.
Когда четверо игроков выбрались из покоев старосты, перед ними предстала картина скрытой напряженности. Если стычка Шэнь Ци с утопленницей не оставляла сомнений в сокрушительном махаче, то нынешняя сцена куда больше напоминала размолвку влюбленной парочки.
Переглянувшись, спутники без слов выставили вперед Цзянь Юйчжэ и Датоу — отдуваться за всех.
Мысленно метнув молнию в Су Е, Юйчжэ неловко ухмыльнулся:
— Э-э... Босс? Мы тут всковырнули Мешочек счастья в поминальном зале... Нам отчитаться?
Цзян Си мягко улыбнулся:
— Излагай. У нас тоже появилось пару соображений.
Отсутствие привычного подвоха и веявшая от него сила заставили Цзянь Юйчжэ на секунду растеряться.
Сглотнув, Юйчжэ честно принялся рапортовать:
— Внутри мы нашли гримуар «Книга усопших душ» и пожелтевшую вырезку из газеты. На самом видном месте — заметка о восемнадцатилетней девушке, которая бросилась в реку Сицзян. Когда тело выловили, выяснилось, что она была на третьем месяце беременности.
Ловя подбадривающий взгляд товарища, Датоу густым басом подхватил:
— Страницы «Книги усопших душ» сильно издраны. Удалось разобрать лишь обрывки — по сути, инструкции по ритуальному выращиванию мертвецов. Похоже, именно из-за этого ритуала поминальный зал до сих пор не очистился.
Шэнь Ци отложил терзания и уточнил:
— Постой. Почему за выращивание цзянши отвечает западный оккультный трактат?
Заморская книжица выкармливает исконно китайских упырей?
Цзян Си на мгновение поперхнулся, а затем развел руками:
— Ну... видать, автор был даосом, выучившимся за границей.
Все остальное общество выпало в осадок:
* * *
Самое поразительное, что Шэнь Ци принял эту версию без тени сомнения. Поразмыслив, он спросил:
— Так ходячие мертвецы в городке были изначально или их плодил староста?
Заметив, что гроза между двумя авторитетами миновала, Мэнмэн несмело подала голос:
— Мне кажется, в этом и кроется главный секрет старосты. Вот только у него в комнатах больше ничего не нашлось.
Су Е вдруг хлопнул себя по лбу:
— Кстати, босс, вы ведь сталкивались с одним из местных? Разве нельзя вытянуть подробности из него?
Цзян Си подумал и покачал головой:
— Вряд ли он в курсе.
Судя по тому, что тот бедолага лишь пересказывал сплетни о сожжении госпожи Цзян, толку от него было как от козла молока.
Шэнь Ци оборвал обсуждение:
— Сперва наведаемся на праздник. Кажется, ярмарка вот-вот откроется.
В небесных высях клубились тяжелые тучи. Сквозь их плотный саван изредка пробивался тусклый свет одиноких звезд. Шестеро путников шагали к праздничной улице — точнее, двое впереди, четверо призрачной тенью сзади.
Цзян Си не собирался дуться вечно. Неопределенное будущее — лишь гипотеза, с какой стати ему бросать спелый плод, лежащий на ладони, ради каких-то призрачных опасений? Тогда он не был бы Цзян Си.
В итоге всю дорогу четверо прицепленных «третьих лишних» изо всех сил пытались затушить свое присутствие. Они слушали, как Цзян Си впереди без стыда и совести осыпает спутника слащавым подлащиванием, пропуская каждую фразу мимо ушей. Настоящие буддийские монахи — не хватало только обрить головы!
Шэнь Ци потер потихоньку занывшие виски:
— Поговорим об этом позже.
Цзян Си с нежностью сжал его ладонь:
— Хорошо.
Он взглянул на холодноватый профиль Шэнь Ци. Под густыми изогнутыми ресницами залегли тени усталости.
Слово сорвалось с губ Цзян Си само собой:
— Я не нарушу договор.
Шэнь Ци на мгновение опешил. Какой еще договор?
Лишь сказав это, Цзян Си сообразил, что проговорился: маска «старшего братца» всё ещё висела на нем! Беда не приходит одна: ему нужно удержать Шэнь Ци от скатывания в чисто родственную привязанность, но и не дать пылким чувствам разгореться сверх меры, дабы уберечь того от возможной боли.
В душевных порывах мысленно предавая Небесную Книгу анафеме, Цзян Си заспешил с латанием дыры:
— Я имел в виду... я никогда тебя не обману. Это не пустые слова.
Услышав это, Шэнь Ци, казалось, истолковал всё по-своему, и на душе у него мгновенно потеплело. Он бросил взгляд вперед — и резко замер.
Нагнавшие их четверо игроков тоже оцепенели.
Привычный вид ярмарки изменился до узнаваемости. По идее, празднество разворачивалось на протяженном перекрестке, в центре которого высился алтарь. В этот час здесь должны были вовсю кипеть приготовления.
Однако сейчас перед ними простиралась лишь пустынная улица. Никаких фонарей — лишь несколько цзянши хаотично сновали взад-вперед. Извиваясь и пошатываясь, словно заржавевшие марионетки, упыри жадно втягивали носом воздух, готовые в любой миг учуять живую плоть.
Мэнмэн затаила дыхание. Едва слышным шепотом она спросила:
— Что делать?
Очевидно, разнюхать что-то в таком окружении не светит. Цзян Си скомандовал без колебаний:
— Уходим!
Шестерка попятилась назад, ступая бесшумно, как тени. К счастью, радиус слуха и чутья у ходячих мертвецов оказался ограниченным, и визит незваных гостей прошел незамеченным.
Цзянь Юйчжэ облегченно прижал руку к груди:
— Чуть дух не испустил... Ну и пронесло...
— Берегись!
Су Е разом сбил Юйчжэ с ног, кубарем откатываясь в сторону. Шэнь Ци мгновенно выхватил клинок, встречая выскочившего из мрака цзянши. Это был Дахань!
Цзян Си за спиной Шэнь Ци отчетливо разглядел выражение лица твари. Он был готов поклясться: Дахань сохранил разум!
Мертвец явно избегал ударов по Шэнь Ци, устремив всю ярость на тех, кто стоял сзади. Даже когда лезвие Шэнь Ци полосовало его плоть, Дахань не уворачивался, пропихиваясь к преодолевающим испытания и Цзян Си.
Шэнь Ци не ведал, с чего вдруг монстр игнорирует его, но упускать шанс не намеревался. Вскинув руку, он закрутил клинок — сталь полыхнула в воздухе стремительными росчерками!
Каким бы чудовищем ни был Дахань, скованный помехами цзянши быстро повалился под шквалом атак. Когда Су Е и остальные только собрались ринуться на подмогу, бой уже завершился.
Застыв на месте, Су Е повернулся к товарищу:
— А-Чжэ, когда вернемся, выложишь мне всю подноготную о том, как умудрился присосаться к такому бессмертному авторитету.
Юйчжэ, еще не оправившись от шока, хлопнул глазами:
— Зачем?
Су Е ответил с невозмутимой важностью:
— Составлю гайд.
Шэнь Ци:
* * *
Хоть бы раз попались нормальные игроки!
Намереваясь выведать сведений, Шэнь Ци лишь обездвижил противника. Однако Дахань, поглядев на опустившихся рядом парней, вдруг блеснул искрой осмысленной человечности. С трудом выплюнув две окровавленные белые клыкастые кости, он со стуком прижал затылок к земле и замер навсегда.
Извлекши платок из кармана, Цзян Си бережно заворачивал трофеи. Поднявшись, он со вздохом произнес:
— Наконец он обрел покой.
Действительно, в гаснущем взоре застыло только чистое облегчение. Шэнь Ци промолчал, чувствуя, как внутри закипает глухое нетерпение: ждать естественной развязки сценария больше не хотелось.
Он чеканно выговорил:
— Возвращаемся.
Полночь — время, когда утопленница выходит на охоту. Лишь тогда открывается окно для атаки. Сейчас их шестеро — неужели не скрутят одну мертвечину?
Цзян Си с мягкой улыбкой оглянулся:
— Идет. А вы что думаете?
Возражающих не нашлось, и группа прибавила шагу.
* * *
Ровно в полночь усадьба старосты погрузилась в мертвую тишину. После раскола фракций преодолевающие испытания из лагеря горожан ушли искать приют в других домах, и здесь остались лишь те, кто встал на сторону хозяина.
Послушно приняв на ночь снотворное, они спали без задних ног. За толстыми стенами их не мог тревожить раздающийся снаружи глухой звук закипающей каши.
Помертвело-бледный труп женщины склонился над котелком с липким белым варевом, расплываясь в оскале. Обрывки одежды едва прикрывали испещренную багровыми пятнами кожу. На округлившемся месяце на пятом животе темнели глубокие трещины.
С ее губ слетало безумное бормотание:
— Кушай, деточка, кашку кушай... Покушаешь — и все пройдет.
Одновременно неловкими и неотвратимыми движениями она понесла чугунок к жилым комнатам, совершенно не таясь. Игроки за дверями были для нее лишь заготовленным кормом.
— Эй! Труп... тварь! Ты окружена!
Увидев, как ходячая глыба льда намеревается перешагнуть порог, Цзянь Юйчжэ набрался храбрости и выкрикнул боевой клич — вышло, впрочем, до смешного наигранно.
Цзян Си ехидно бросил:
— Юношеский задор в одном месте заиграл?
Юйчжэ поперхнулся воздухом.
В глазах Шэнь Ци мельком блеснула ирония. Свистнув мечом в воздухе, он уставился на утопленницу ледяным взором. Мутные белки мертвечины дёрнулись, и её рот распахнулся в ужасающей усмешке.
Рот в буквальном смысле разверзся — зрелище куда кошмарнее оскала Девы в трещинах. Казалось, вся нижняя половина лица перекосилась и лопнула, оставив нетронутыми лишь лоб да безумные глаза.
— Скоро, крошка, скоро... — просипела она хриплым, удушливым шёпотом. — Сейчас кушать будем.
Иссиня-черные ногти твари мгновенно вытянулись в когти. Издав истошный вопль, тварь рванулась прямо на Шэнь Ци.
От первого столкновения клинок Шэнь Ци дрогнул, по лезвию змейками побежали микротрещины. Но в то же мгновение сталь налилась фиолетово-золотым сиянием — трещины мгновенно затянулись, вспыхнув мерцающей сиреневой пыльцой.
Заметив это, Шэнь Ци окончательно обрел уверенность. Легкие удары сменились сокрушительными выпадами, от которых проклятую тушу раз за разом отбрасывало назад.
Чтобы остальные не путались под ногами, Цзян Си велел им держаться в стороне. Поединок превратился в сольный триумф Шэнь Ци.
Наблюдая за убийственной грацией парня, Цзянь Юйчжэ разинул рот так, что туда легко влезло бы утиное яйцо:
— Старший... В следующем сценарии давай тоже подсядем к кому-нибудь на хвост, а?
Су Е важно кивнул:
— Мысль не лишена смысла.
Хотя загоревшиеся фанатичным блеском глаза выдавали его с потрохами.
Стоявший впереди Цзян Си с гордостью взирал на то, как раскрывается талант его спутника. Он своими глазами видел путь Шэнь Ци — от отчаянных метаний под прессом Небесной Книги до непоколебимого могущества.
Разве свиток ослаб? Или халявный раунд оказался слишком простым? Ничего подобного. Просто Шэнь Ци стал неизмеримо сильнее.
Возможно, свиток давал преодолевающим испытания бессмертие, поскольку являлся благодатным свитком, но какое отношение это имело к Шэнь Ци? Это был его шестой свиток, впереди оставалось всего два свитка испытаний, и Шэнь Ци наконец мог рассчитывать на скорый конец.
Небесная Книга не стала бы специально понижать планку. И если Шэнь Ци казалось, будто все идет гладко, причиной тому были не адекватные соратники, а то, что тамошние боссы переросли статус опасных противников.
Как на экзамене: какая разница старшекласснику между «два плюс два» и «дважды два»? И то, и другое решается на автомате.
Шэнь Ци уже превратился в монстра, способного крушить всё на своем пути, но подвохи системы заставляли его сомневаться в собственных силах и списывать успех на легкость сценария.
Сбросив наваждение, Цзян Си оценил ход боя и наставительно обратился к ротозеям:
— Визжать от восторга на хвосте у NPC — плохая затея. Чуть не угадали с капризом — и вам снесут башку. Без твердой почвы под ногами лучше не искушать судьбу.
Четверка хором изобразила камень:
— Угу.
«Ханжа и лицемер» — вот как это называлось. Цзян Си умудрялся отхватить куш и при этом корчить из себя невинность!
«Неужели все топовые игроки такие двуличные?»
Цзян Си лишь усмехнулся. Небесная Книга быстро научит их уму-разуму. Только получив парочку пинков от жизни, люди осознают, что найти такого редкого сокрушителя, как Цици, попросту невозможно.
Мысленно похвалив себя за идеальное чутье, он продолжил наблюдать за боем.
Атаки Шэнь Ци становились всё более яростными. Загнав утопленницу в угол, он прицелился острием прямо в раздувшийся живот.
В стеклянных глазах твари проскочил ужас. Скорость ее движений резко возросла в десяток раз: уйдя от удара, она буквально испарилась в воздухе.
Шэнь Ци вернулся к группе, все еще окутанный леденящей аурой битвы:
— Догнать?
Цзян Си качнул головой:
— Уже не поймаем. Навестим-ка лучше старосту.
Почти все подсказки собраны, но тайна старосты остается нераскрытой. Похоже, отпереть эту дверь удастся лишь из его собственных уст.
А вот и он — помяни черта! Староста как раз щелочкой приоткрыл дверь, с трепетом выглядывая наружу.
Убедившись, что дочь исчезла, он попытался захлопнуть створку, но Мэнмэн оказалась сообразительнее — она уже поджидала у порога.
При росте в полтора метра девчонка обладала внушительной хваткой и в два счета вытащила старикана во двор.
— Не дергайся! — рыкнула она.
Староста мгновенно одеревенел — не от испуга перед девчонкой, а встретившись взглядом с тяжелым, налитым жаждой крови взором Шэнь Ци.
Задрожав всем телом, он впервые пожалел, что всыпал усыпительного зелья преодолевающим испытания с перебором:
— М-мастер Нянь...
Шэнь Ци приподнял подбородок, обжигая его испытающим взглядом.
Старик судорожно сглотнул:
— Я... я правда ни в чем не виноват! Ничего не знаю!
— Об этом позже, — глядя на его заискивающую физиономию, неторопливо произнес Шэнь Ци. — Сперва отвечай: где ты прячешь свою заначку?
Староста:
—?
— З-заначку?!