— Гав-гав-гав!
С верхнего этажа внезапно донёсся собачий лай. Чёрт знает, какую породу держали эти Лини, но рык стоял такой, будто раскатывался гром. Сдавленный, оглушительный лай нарастал с каждой секундой. Хуан Ийи, до смерти боявшаяся собак, сжалась в комок и уткнулась лицом в шею Хуан И.
Хуан И с сочувствием приобнял девушку за плечи и поднял взгляд на остальных:
— Вы определились?
Цзян Си тихо откашлялся и произнёс:
— Яд вряд ли убьёт мгновенно. Лучше пока поесть у Линь Да. Если токсин медленный, способ нейтрализовать его всегда найдётся.
По крайней мере, у Линь Да не было прямой угрозы. О Линь Сане, который до сих пор так и не показался, Цзян Си даже не заикнулся — нутром чуял, что там кроется смертельная опасность.
Байбай скривила губы с нескрываемым отвращением:
— Ну уж нет! Я лучше с голоду помру, чем буду жрать прах мертвецов. Мерзость какая!
— Тебя никто не заставляет, — холодно отрезал Шэнь Ци. — Разборчивая какая.
— Ах ты!..
Цзян Си едва заметно нахмурился:
— Я иду к Линь Да. Вы как хотите.
Оперевшись рукой о плечо Шэнь Ци, он неспешно направился к квартире Линь Да. Оставшиеся игроки разделились. Байбай и Дэн Цзяцзя даже не сдвинулись с места — похоже, вознамерились найти пропитание у запертого Линь Саня. А вот остальные четверо, обменявшись переглядами, решили последовать за Цзян Си.
В конце концов, Цзян Си уплетал эту сдобу с прахом охотнее всех. Раз с ним ничего не случилось, с чего бы им сгинуть?
Семёрка разделилась. Глядя вослед уходящей пятёрке, Дэн Цзяцзя неуверенно помялся:
— Байбай... Может, тоже поедим? Раз все едят, Тяньшу ведь не станет морить всех поголовно?
Байбай фыркнула с презрением:
— Всех не завалит, а вот нас, самых слабых, пустит в расход первыми! Хочешь травиться — иди, а я к этой мертвечине даже не притронусь. Совсем мозги отшибло — пепел покойников жрать!
Дэн Цзяцзя хотел возразить, но лишь вздохнул и поплёлся за ней к дверям Линь Саня.
Тук-тук-тук.
Вскоре запертая дверь приоткрылась на узкую щелочку. Из темноты вынырнул один лишь глаз низкорослого пухлого мужика с бледным лицом:
— Кто такие?
Байбай победоносно косилась на Дэн Цзяцзя и сладко улыбнулась:
— Здравствуйте! Нас пригласил Старый господин Линь...
Толстяк, даже не дослушав, вознамерился захлопнуть дверь:
— Я вас знать не знаю. Нечего чужакам тут шастать.
Байбай испугалась: если дверь закроется, они останутся без еды! Они с Дэн Цзяцзя изо всех сил вцепились в дверную створку.
— Дядюшка, постойте! Давайте просто познакомимся! Я — Байбай, а его зовут Дэн Цзяцзя. Слово за слово — и вот уже не чужие!
Толстяк замёрз, его движение пресеклось, а в глазах блеснул странный огонёк:
— Какая Бай? И какие иероглифы в Цзяцзя?
Байбай почуяла неладное. Гибель Хао Гуанъяо была ещё слишком свежа в памяти, да и причин его смерти толком никто не знал... А ну как называть имена нельзя?
Заметив их замешательство, Линь Сан презрительно хмыкнул и снова потянул дверь на себя.
— Дядюшка, постой! — запричитала Байбай, подпирая створку. — Подойди ближе, я тебе на ушко шепну!
Толстяк с минуту разглядывал её, затем приоткрыл дверь шире и высунул голову. Наклонившись к самому его уху, оба по очереди прошептали свои имена, не дав себе труда заметить зловещую ухмылку, скользнувшую по губам мужика.
Спустя пару минут двое сияли от счастья, разглядывая гору щедрых угощений, вынесенных человеком, назвавшимся Линь Санем. Теперь они были свято уверены, что выбрали верный путь. Выудив из запасов карту [Таблица состава], кое-как выпрошенную у спутников, они убедились, что в еде нет никаких ядовитых примесей, и со спокойной душой уплели всё дочиста.
В этом Свитке им суждено дойти до самого конца!
* * *
Трапеза у Линь Да проходила в гнетущей атмосфере. И дело было не только в моральном омерзении от осознания того, из чего приготовлено блюдо. Сам хозяин дома непрестанно точил на них липкий, слюнявый взгляд, словно они уже превратились в порционные куски на его разделочной доске. Этот жадный, плотоядный оскал окончательно отбивал всякий аппетит.
Расправившись с едой, Цзи Юнь нерешительно приблизилась к Цзян Си:
— Брат Цзян, ты всё ещё собираешься выполнять побочное задание?
Цзян Си едва заметно дрогнул бровью, но остался внешне невозмутим:
— Угу. Нам по пути.
Девушка помялась и призналась:
— Этот Свиток слишком жуткий. Силёнками мы не блещем, так что решили не рисковать с побочками. Попробуем... просто продержать цели в живых все семь дней.
Цзян Си мгновенно сообразил, что их задача, скорее всего, перекликается с его собственной, а значит, ему это только на руку. На его губах мелькнула едва заметная улыбка:
— Главное — выбраться живыми. Пока у нас двое Синсинов. Про «второго брата» ещё непонятно, носит ли он то же имя. Что думаете делать?
Цзи Юнь кивнула. Цзян Си, опережая её сомнения, изложил свой план:
— Давайте так. Байбай и Дэн Цзяцзя с вами вряд ли пойдут. Разделитесь вчетвером: двое присмотрят за «вторым братом», двое — за девчонкой. А я возьму на себя нашего Маленького студента Линя.
Шэнь Ци как раз закончил есть. Вытирая губы салфеткой, он с лёгким любопытством перевёл взгляд на Цзян Си:
— О чём вы?
Цзян Си подмигнул:
— О том, чтобы Линь Синсин устроил мне экскурсию по дому.
Шэнь Ци промолчал, лишь с недоумением воззрился на Цзи Юнь, отчего бедная девушка почувствовала, как на неё давит многотонный пресс. Смущённо улыбнувшись, она пролепетала:
— Ну, в общем, договорились! Брат Цзян, до встречи!
Спустя мгновение в столовой остались только двое — Шэнь Ци и Цзян Си. Ну и... поминальная табличка на столе.
Цзян Си прочистил горло:
— Кхм... Может, поднимемся на шестой этаж?
Шэнь Ци коротко кивнул:
— Идет.
* * *
Шестой этаж дома представлял собой плоскую крышу-террасу. Из лестничной клетки туда вела узкая деревянная дверца, в которую едва мог пролезть один человек. На потемневших от времени досках виднелись сколы и трещины — двери было от силы лет десять. Хозяева, похоже, нисколько не опасались, что пёс сбежит: на дверце даже замка не висело, её просто плотно прикрыли.
Перед тем как толкнуть створку, Шэнь Ци замешкался:
— Пёс на цепи?
Не достать ли оружие на всякий случай?
Цзян Си лукаво прищурился, едва сдерживая усмешку:
— Что такое, Синсин боится собачек?
Шэнь Ци промолчал. Вспомнив кое-что, Цзян Си вовремя сдал назад:
— Ладно-ладно. Когда она лаяла, я слышал звон цепей. Сидит на привязи, не переживай.
Шэнь Ци не стал спорить и осторожно потянул дверь на себя.
За дверью открылся залитый солнечным светом простор. В небесах неподвижно застыли белоснежные облака, а вся площадка шестого этажа купалась в золотистых лучах. Посреди террасы возвышался круглый помост, напоминавший цилиндрический алтарь. В его боковых гранях темнели квадратные оконца, выходившие вглубь внутреннего дворика-колодца. На самом алтаре ровными рядами располагались ритуальные предметы — похоже, здесь готовились к какому-то обряду.
— Кур-кур-кур...
Шэнь Ци повернул голову. На небольшом огороженном пятачке возле двери суетился десяток куриц. На вид обычные домашние птицы — упитанные, с пышными алыми гребнями, забавно переступавшие лапами. Но стоило присмотреться, как по спине пробегал холодок: глаза у этих курей были налиты кроличьей краснотой!
Шэнь Ци нахмурился:
— Не знаю почему, но у меня ощущение, будто за мной кто-то пристально следит.
Цзян Си мягко обнял его за плечи, разворачивая к себе:
— Не обращай внимания. Глянь лучше туда — видишь морозильный ларь?
Шэнь Ци перевёл взгляд. Возле самого алтаря стоял огромный морозильник — такой длинный, что внутри легко поместились бы трое взрослых мужчин. От него веяло едва ощутимым холодом.
Шэнь Ци вполголоса бросил:
— Жди здесь.
Он ступал как можно тише. Ларь стоял на самом виду, и сидевший справа пёс мог в любую секунду заметить его из-за алтаря.
Мягкие подошвы бесшумно касались бетона. Все мысли Шэнь Ци были прикованы к ларю. Подойдя ближе, он с досадой обнаружил на крышке увесистый замок, надёжно скрывавший содержимое. Самое скверное — у него при себе не было предмета [Отмычка].
Поглаживая дужку замка, Шэнь Ци задумчиво разглядывал металл. И вдруг волоски у него на затылке встали дыбом. Спину прожгло ледяным, липким взглядом. Это ощущение удушливой, густой злобы буквально сгустило воздух вокруг.
Шэнь Ци медленно поднял голову.
Из квадратного окошка алтаря на него в упор смотрел гигантский кавказский овчар высотой почти в полтора человеческих роста. Глаза твари горели кроваво-красным огнём. Пёс оскалился, и на его ослепительно белых клыках Шэнь Ци разглядел засохшие сгустки крови с несколькими прилипшими человеческими волосинами.
Пальцы Шэнь Ци сжались в кулаки. Не раздумывая ни секунды, он рванул назад.
Твою мать, эта тварь сорвалась с цепи!
— ГАВ! ГАВ! ГАВ!
Шэнь Ци выругался про себя, на лету сгреб Цзян Си в охапку и вихрем помчался к выходу. Цзян Си успел лишь услышать одинокий собачий рык, а в следующее мгновение они уже оказались на лестнице.
Дверь открывалась наружу, на крышу. Захлопнув створку, Шэнь Ци изо всех сил вцепился в ручку. Изнутри в дерево со страшным грохотом ударилась туша монстра. Лицо Шэнь Ци застыло, напряжённое до предела.
Лишь спустя добрых десять минут бешеный натиск за дверью утих. Раздался тяжёлый звон цепи — овчарку, похоже, оттащили. Шэнь Ци наконец перевёл дух и, пытаясь спасти остатки достоинства, процедил:
— Он был не на цепи.
— Я заметил, — на полном серьезе кивнул господин Цзян, после чего с чисто академическим интересом уточнил: — Но почему ты не достал оружие? Пёс вроде не такой уж и сильный, разве нет?
Шэнь Ци с невозмутимым видом сменил тему:
—... Я осмотрел ларь. На нём замок, а [Отмычки] у меня нет, так что пока неизвестно, что внутри. Куда дальше?
В глазах Цзян Си заплясали чертики, но он тактично не стал подделывать спутника:
— Раз тут поднялся такой шум, Линь Да вполне может подняться наверх. Спустимся пока. Вечером подсыплем ему снотворного и вернёмся. На этот раз я сам усыплю пса.
Шэнь Ци отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение:
— Не нужно. Я сам справлюсь, тебе лучше отдыхать.
Вспомнив кое-что, он добавил:
— Кстати, время ещё есть. Зайдём к Линь Эру? Он тоже ведёт себя странно. Мне иногда кажется, будто он сплетничает за моей спиной и мечтает, чтобы я скопытился.
Цзян Си склонил голову набок, отчего его взрослое лицо приобрело неожиданно миловидное выражение:
— А разве это не естественно?
Шэнь Ци обомлел:
— Что?
Цзян Си мгновенно закруглился и прикусил язык.
Ну да. Цзян Си давно привык к тому, что из-за его присутствия Тяньшу сыплет на Шэнь Ци неприятностями, и принимал любые козни системы как должное. Однако с точки зрения внутренней логики Свитка у каждого действия должна быть причина. И эта причина вполне могла оказаться зацепкой к побочному квесту.
Видя, что Цзян Си молчит, Шэнь Ци не стал допытываться. Спустившись по лестнице, они подошли к квартире Линь Эра.
Несмотря на разгар дня, плотные чёрные шторы в окнах Линь Эра были задёрнуты, а на двери висел замок, создавая иллюзию, будто в квартире никто не живёт.
Звукоизоляция в доме оставляла желать лучшего. Из-за закрытых дверей доносился глухой, сбивчивый шёпот ругани. Цзян Си с гордым видом извлёк из инвентаря артефакт-усилитель звука и победоносно взглянул на Шэнь Ци, всем своим видом выражая просьбу похвалить его.
Шэнь Ци спокойно принял предмет, бросив с лёгким любопытством:
— И зачем ты таскаешь с собой подобный хлам?
Цзян Си лишь загадочно улыбнулся.
Задав вопрос скорее из вежливости, Шэнь Ци прижал усилитель к дверной щели и обратился в слух.
Внутри послышался шелест одежды, после чего тихий женский голос горько всхлипнул:
— Линь Эр, ты не можешь так поступить... Он же наш ребёнок!
Линь Эр ответил ровным, увещевающим тоном:
— Это ненадолго. Потом мы родим другого. Мяомяо, ты же сама понимаешь: его появление на свет изначально было грехом.
Голос Мяомяо сорвался на визг:
— Нет! Ты такой же монстр, как и твой старший брат! Я не позволю! Слышишь, не позволю!
Тон Линь Эра мгновенно остыл:
— Другого выхода нет. Мяомяо, отдыхай. Я зайду позже.
В душе Шэнь Ци смутно ёкнуло предчувствие недоброго. Он мгновенно убрал усилитель, оттащил Цзян Си на пару шагов к стене и с наигранной досадой похлопал того по спине:
— Ну что за наказание... У тебя что, рак лёгких? Чего заходишься так?
Цзян Си весьма кстати зашёлся сухим кашлем:
— Кхм-кхм... Моя вина. Вернусь — сразу брошу курить.
Едва слетели эти слова, как дверь распахнулась. На пороге появился Линь Эр. Окинув парочку подозрительным взглядом, он сухо спросил:
— Вы только вернулись?
Шэнь Ци состряпал недоумённую мину:
— А? Да вот, решил показать ему дом, а он оказался дохляком. Закашлялся так, что пришлось остановиться. А что такое?
Линь Эр ещё с секунду цепко всматривался в их лица и, не заметив ничего подозрительного, слегка расслабился:
— Ничего. Твоя мать опять закатила истерику, пришлось успокаивать.
Шэнь Ци подхватил:
— Может, мне зайти проведать её?
— Не нужно! — отрезал Линь Эр. — Погуляй пока с гостем. Я поднимусь на крышу — пёс разлаялся так, будто взбесился.
Шэнь Ци кивнул. Под пристальным взором «отца» он увёл Цзян Си на четвёртый этаж. Убедившись, что юноши ушли, Линь Эр направился наверх.
Ровно через тридцать секунд двое бесшумно вернулись. Оставив «больного» господина Цзян караулить у входа, Шэнь Ци отправился добывать сведения у своенравной матушки.
Уходя, Линь Эр запер дверь снаружи. Шэнь Ци уже собирался узнать у Цзян Си про отмычку, как вдруг столкнулся взглядом с растрёпанной женщиной. Прижавшись лбом к стеклянному окошку двери, она с жутковатой радостью вглядывалась в его лицо.
Шэнь Ци замер и осторожно позвал:
— Мама?
Мяомяо расплылась в блаженной улыбке. Переведя взгляд на Цзян Си, дежурившего у входа, она спросила с неожиданной нежностью в голосе:
— Синсин, это твой парень?
Глухой голосок с трудом пробивался сквозь стекло, но Шэнь Ци разобрал каждое слово. С чего вдруг энписи решила сделать такие выводы?
Не дожидаясь ответа, Мяомяо достала карманное зеркальце и наставила его на Цзян Си через стекло. И вдруг её лицо исказилось. В глазах вспыхнула дикая ярость:
— Он не твой парень?!
Шэнь Ци озадаченно качнул головой:
— Нет, а что...
Мяомяо словно взбесилась. Она принялась исступлённо колотить в стекло, намереваясь выбить его:
— Почему не твой?! До чего же ты никчёмный! Тебе уже восемнадцать! Синсин, Синсин, мамочка умоляет тебя, найди себе хоть кого-нибудь! Синсин!
Женщина брызгала слюной, находясь на грани полного безумия. Лицо её исказилось в нечеловеческой гримасе. В сумраке запертой комнаты её силуэт казался зловещим призраком, способным до смерти напугать любого труса.
Вдруг с лестницы донёсся размеренный стук шагов. Шэнь Ци нахмурился — Линь Эр возвращался. Он уже развернулся к выходу, как вдруг за спиной раздался звонкий треск.
Обернувшись, Шэнь Ци увидел выбитое стекло и упавшее к его ногам маленькое зеркальце. На его тёмной поверхности темнели трещины.
Зеркало могло пригодиться. Шэнь Ци подхватил его, сунул в карман и, подхватив Цзян Си за руку, увлёк в свою комнату.
Снаружи снова зазвучали крики Линь Эра и Мяомяо. К счастью, безумная матушка ничего не обронила про встречу с «сыном». Когда шум затих, Шэнь Ци убрал усилитель и облегчённо выдохнул.
Цзян Си, которому на сегодня хватило физической нагрузки, слегка прерывисто дышал, а на щеках его проступил болезненный румянец:
— Кхм-кхм... Что удалось узнать?
Шэнь Ци с досадой вытащил зеркальце:
— Толком ничего. Стоило обмолвиться, что у меня нет пары, как она слетела с катушек и швырнула в меня этим.
Цзян Си повертел приблуду в пальцах и иронично усмехнулся:
— Тяньшу в своём репертуаре. Сначала Свитки глумятся над троечниками, теперь ущемляют одиноких. Решили настроить против себя абсолютно всех?
Вспомнив прошлые испытания, Шэнь Ци невольно хмыкнул:
— Выходит, туповатый одиночка в местном иерархическом аду — самое бесправное существо?
Ответа не последовало. Шэнь Ци удивленно посмотрел на спутника:
— Господин Цзян?
Цзян Си застыл. Лицо его сделалось предельно серьёзным. Улыбка исчезла без следа. Подняв взгляд, он тихо и с нескрываемым озадаченным недоумением спросил:
— Синсин... Почему твоё отражение в зеркале плачет?
За окном палило полуденное солнце, щедро заливая письменный стол тёплым светом. Однако в комнате внезапно повеяло могильным холодом, от которого перехватывало дыхание.