Равноценный обмен — фундаментальный закон алхимии. Сколько ингредиентов бросишь в тигель, столько вещества и переродится в новом обличье.
В первый же день, прикоснувшись к алхимической науке, Шэнь навсегда запечатлел это правило в памяти. Но он упустил из виду главное: этот закон властен не только над материей, но и над человеческой судьбой.
В тот миг, когда чужие воспоминания хлынули в сознание неудержимым потоком, Шэнь как раз отвязывал от лапки почтового голубя послание — приглашение из Имперской академии магии. Радость не успела даже коснуться его сердца: вихрь образов, острых и безжалостных, вдребезги разбил все надежды.
Память, дремавшая слишком долго, наконец пробудилась. И истоки открывшейся правды вели в далекое прошлое.
Шэнь провел детство в глухой деревне, ютясь в ветхой бревенчатой лачуге. Изуродованное ожогом лицо и искалеченная левая нога обрекали его на жалкое существование — мальчик выжил лишь благодаря милосердию соседей, делившихся с калекой то коркой хлеба, то глотком молока. Подросши, он стал браться за любую черную работу ради пропитания.
Затем на край обрушилось нашествие саранчи; земля перестала плодоносить, и деревенские один за другим покинули родные места. Но Шэнь, повинуясь какому-то смутному, необъяснимому предчувствию, остался.
И именно в тот год судьба сделала резкий поворот — он встретил женщину. Госпожу Мари, которую с тех пор считал приемной матерью.
Спросив лишь имя и возраст, госпожа Мари увезла его в Усадьбу Роз, вручив железную маску и трость с серебряным набалдашником. В одночасье нищий деревенский калека превратился в наследника виконта.
Однако бремя аристократа оказалось тяжелым: безупречные манеры, выдержка, глубокие познания — требовалось всё и сразу. Чтобы соответствовать непомерно высокой планке госпожи Мари и заслужить титул, Шэнь провел четыре мучительных года под градом бесконечных упреков и ударов плети. Это было жестокое, давящее время; госпожа Мари не знала пощады.
Но Шэнь не роптал. Напротив, в душе он хранил глубокую признательность. Он верил: то, что его вытащили из нищеты и дали кров в Усадьбе Роз, само по себе величайшая милость. К счастью, он обладал цепким умом, и, пройдя сквозь все испытания, сумел переродиться в истинного дворянина.
И вот теперь, спустя полгода после вступления в права наследования, в сознание Шэня ворвались осколки чужой памяти.
Он осознал, что не принадлежал этому миру. Вся эта магическая реальность была не чем иным, как страницами книги под названием «Престол Богоявления».
Смутные воспоминания подсказывали: прочитав этот роман в прошлой жизни, он по нелепой случайности переродился здесь, в Священной Империи Вия. В памяти отчетливо всплывали основные сюжетные вехи.
Сюжет походил на классическую хронику становления героя и вращался вокруг протагониста — Эрикса.
Избранник богов, баловень судьбы, он обладал благородным происхождением: отец — глава древнего рода Кабед, мать — Мари Виктория, прославленный магистр магии Империи. Эрикс сочетал в себе ослепительную красоту и поразительный гений: прикоснувшись к чарам в десять лет, уже к четырнадцати он стал самым юным магом среднего ранга в истории Священной Вии.
Столь безупречный и могущественный юноша неизменно приковывал к себе всеобщее обожание. Мужчины склонялись перед его силой, женщины теряли голову от его взгляда. Число тех, кто безоглядно восхищался Эриксом, не поддавалось счету.
Но преданнее всех любила его главная героиня — Лилиан. Прекрасная и добросердечная представительница редчайшей расы эльфов, она странствовала среди людей под чужой личиной, пытаясь постичь истинную суть любви. В мире смертных она росла рядом с Эриксом как подруга детства. Со временем взаимное притяжение переросло в нежные чувства, и они втайне поклялись друг другу в верности — чистая, проверенная годами любовь, преодолевшая границы двух рас.
Если бы эта история не касалась Шэня напрямую, он вряд ли испытал бы столь сильное потрясение от шаблонной книжной романтики.
Эльфы — удивительный народ, наделенный пленительной красотой и долголетием. Ради безмятежной жизни среди смертных они часто примеряли на себя множество ролей.
Как и Лилиан.
Она была подругой детства Эрикса.
Она же — дочь герцога.
И она же... законная хозяйка Усадьбы Роз.
Всего месяц назад по ряду причин Шэнь взял в жены дочь герцога Оскара. Перед священником в Церкви Святой Добродетели они обменялись клятвами, скрепив союз священными узами брака.
И его юную супругу звали Лилиан Фредерик.
Правда оказалась куда запутаннее и горше. Ведь сам Шэнь тоже фигурировал в романе.
Шэнь Кабед — никчемный единокровный брат главного героя, незаметный камешек на пути Эрикса к божественному престолу.
Как водится, путь истинной любви тернист. Вскоре после помолвки Эрикс, помогая священникам Ордена Светлого Священства запечатать темную реликвию, пал жертвой отчаянного выпада демона и был утянут в Бесконечную бездну.
Бесконечная бездна — обособленное измерение, запретное логово демонических тварей, бездонный провал порока и скверны, куда не смели ступить даже боги. Эрикс канул в небытие. Империя приложила все силы для его спасения, но взломать врата бездны не удалось никому. Он не мог вернуться. Все потеряли надежду, решив, что ярчайшая звезда угасла навсегда.
Отец юноши, виконт Норман, не вынес сокрушительного удара. Он вложил всю душу в воспитание сына, видя в нем единственный залог процветания рода. Внезапный сердечный приступ оборвал жизнь лорда.
Наследников не осталось, над родом нависла угроза угасания. Оказавшись в безвыходном положении, госпожа Мари была вынуждена отправиться в глушь, чтобы разыскать ребенка покойного виконта от первой жены и тем самым спасти родовое поместье.
Этим ребенком и был Шэнь.
Виконт Норман являлся его родным отцом. А госпожа Мари — мачехой, а вовсе не благодетельницей-усыновительницей.
Загадка, мучившая Шэня годами, наконец разрешилась. Зачем госпоже Мари понадобилось тащить во дворец никчемного калеку? Да потому что, кроме погибшего Эрикса, лишь он один имел законное право на титул.
Шэнь думал, что потрясения уже притупили его чувства, но судьба приготовила удар пострашнее.
Эрикс был протагонистом, избранником богов — разве мог он так просто сгинуть? Пять долгих лет он вел непрерывную битву за выживание в Бесконечной бездне. Он не только нашел пространственный разлом и вырвался наружу, но и постиг тайны законов времени, заложив фундамент для будущего вознесения к божественности.
Вернувшись в родное поместье, Эрикс обнаружит Шэня. Самозванца, присвоившего его титул и женившегося на его женщине.
Дыхание Шэня сбилось, сердце колотилось как безумное.
В книге он даже не пытался строить козни или соперничать с братом за любовь Лилиан; у него попросту не хватило бы сил тягаться с гением магии...
Его конец был тихим и незаметным.
В тот же вечер, когда Эрикс переступил порог дома, госпожа Мари объявила Шэня умалишенным и заперла на чердаке. Спустя месяц его выслали в старую загородную развалюху.
А затем внезапный пожар обратил его в пепел.
Холодный пот выступил на спине. Всё, что он пережил до сих пор, до мельчайших подробностей совпадало со строками романа. Он не мог отмахнуться от этой участи, сочтя ее бредовой фантазией.
Мысли путались. Шэнь извлек из-за пазухи белоснежный конверт — ради него он сегодня втайне отправился в город на почтовую станцию.
Приглашение в Имперскую академию магии.
Священная Вия была державой, где магия стояла превыше всего. Высшие блага и власть принадлежали знати, но прежде всего — могущественным чародеям. Противоречия здесь не было: обе касты практически сливались воедино. Одаренный простолюдин благодаря силе мог пробиться в ряды новой аристократии.
Однако в этом обществе существовали и досадные исключения — те, кто унаследовал дворянский титул, но был напрочь лишен магического дара. Высший свет презирал подобных изгоев: аристократ без магии казался чванливым вельможам столь же нелепым, как голый король.
Шэнь был как раз таким изгоем — магические потоки оставались глухи к его воле. Чтобы не навлечь позор на фамилию, ему требовалось признание знати. Но бездарность не исправить заклинанием. К счастью, аристократический этикет исключал требования публичной демонстрации чар — достаточно было весомого, непререкаемого доказательства. И Шэнь нашел выход: поступить в академию магии.
Судьба подарила ему шанс. Пусть Шэнь не мог повелевать чистой магией, зато в алхимии, требовавшей сложнейших математических расчетов и точных реакций, он проявил недюжинный талант. Проведя полгода в непрестанных изысканиях, с рассвета до заката не отходя от колб и реторт, он создал зелье, замедляющее признаки старения. Убедившись в успехе, он намеренно завуалировал формулу, изложив ее в виде теоретической гипотезы с обилием научных рассуждений, и отправил письмо профессору алхимии Имперской академии магии.
Расчет оправдался: пораженное руководство приняло его вне конкурса.
Шэнь готовил этот триумф как сюрприз для семьи.
Теперь же от сюрприза остался лишь ледяной ужас.
Снаружи донеслось ржание лошадей. Шэнь вздрогнул, осознав, что экипаж остановился.
— Господин виконт? — раздался за дверцей осторожный голос слуги. — Мы прибыли в усадьбу.
Шэнь сглотнул ком в горле, крепче сжал набалдашник трости и поднялся. В этот миг он впервые порадовался привычке никогда не снимать железную маску: под холодным металлом никто не мог разглядеть бушевавшей в душе бури.
— Добрый вечер, господин виконт, — поклонился личный камердинер Джо, встречая хозяина у экипажа.
Кованые ворота с узором из роз со скрипом распахнулись.
В сопровождении горничных навстречу неторопливо шла дама в пышном платье. Тонкие брови были сдвинуты к переносице, в уголках глаз залегла сеть мелких морщин, а белоснежный шелковый воротник придавал ее бледному, строгому лицу еще более суровый вид.
— Матушка, — Шэнь оперся на трость, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость.
Перед ним стояла госпожа Мари.
— Почему ты вернулся так поздно? — она прищурилась.
— Прошу прощения, матушка. Я засиделся в городской библиотеке и потерял счет времени.
— В библиотеке? Неужели собрания в нашем книгохранилище тебе недостаточно?
— Дело в том, что в последнее время я изучаю...
— Довольно, — резко оборвала его госпожа Мари, не дослушав. — Твой брат вернулся. Ты знал об этом?
— Брат?..
Голос Шэня дрогнул. Сердце в груди забилось как сумасшедшее.
Смертельная петля уже затягивалась на его шее.