Госпожа Мари стояла у разбитого витражного окна. Извивающиеся стебли терновника, подобно плотной сетке, оплели подоконник и всё пространство вокруг неё. Осколки цветного стекла, рассыпанные по полу словно разноцветные самоцветы, преломляли неверный свет.
Напротив неё, на воздвигнутой из переплетённых шипов башне, стоял мужчина с безупречно точёными, будто изваянными из мрамора чертами лица. Он смотрел на неё сверху вниз — холодно и бесстрастно.
Внезапная стальная угроза натянула нервы Мари до предела, заставив её окончательно забыть о привычном высокомерии и утончённом изяществе.
— Герцог Оскар, — Мари чуть вздёрнула подбородок, — позвольте спросить: вы с ума сошли? Это Усадьба Роз. Использовать в столице магию такого размаха — согласно Имперскому кодексу законов, подобное приравнивается к госизмене. Её Величество Королева лишит вас титула и объявит в розыск по всей империи!
— Госпожа Мари, Её Величество поймёт меня, — произнёс герцог Оскар; губы его едва заметно двинулись, а голос прозвучал обманчиво ровно. — Это обычная человеческая природа. Любой отец, увидав, как истязают его дитя, совершил бы нечто куда менее разумное.
Уголок губ Мари подёрнулся. Эта праведная демагогия вызвала у неё лишь ядовитую ухмылку.
Она перевела взгляд чуть в сторону от герцога. Неподалёку, свёрнувшись калачиком на мягком ложе из стеблей, лежала обессиленная девушка. Морозный лунный свет падал на её бледную кожу, обнажая жуткие кровоподтёки и свежие ссадины.
— Я не понимаю, о чём вы, — Мари встретила его взгляд без тени смущения. — Лилиан просто больна. Никто не стал бы истязать её без причины.
— Откуда тогда эти раны?
— Она нанесла их себе сама. Лекарь подтвердит, — без колебаний ответила виконтесса. — После гибели моего приёмного сына Шэня Лилиан окончательно лишилась рассудка. Она часто причиняет себе боль, пытаясь заглушить внутренние мучения.
— Мари Виктория, эти нелепые байки вы расскажете Её Величеству, — с холодным безучастием произнёс герцог Оскар. — Я так просто это не спущу. Ни вам, ни всему семейству Кабед.
Мари стиснула зубы. Алые накрашенные ногти вонзились в ладони.
— Герцог Оскар, вы непременно хотите довести всё до скандала? — её голос прозвучал твёрдо и холодно, точно ледяной клин. — Вторжение в частные владения, разрушение усадьбы, применение магии в черте столицы... Даже если королева проявит милосердие, любого из этих проступков достаточно, чтобы вышвырнуть вас за Серую стену — гнить в своём захолустном поместье!
Грохот разорвал ночную тишь. Оплетавшие комнату стебли, точно гигантские змеи, одновременно ударили по несущим стенам. Усадьбу сотрясло, словно при сильном землетрясении. В торце здания образовался зияющий пролом; по серым фасадным камням змеились трещины — казалось, крыло замка вот-вот рухнет.
Слуги высыпали во двор, словно перепуганное вороньё. Дюжина патрульных, ещё минуту назад безмятежно игравших в карты, выскочила на улицу с рогатинами и мушкетами наперевес. Однако прежде чем они успели гаркнуть, наводя порядок, отблески факелов выхватили из тьмы десятки направленных на них тёмных стволов. Охранники мгновенно лишились дара речи.
— Соблюдайте спокойствие! Построиться по порядку! В доме Кабедов нет места трусам! — из метавшейся толпы вышел Томас, старейший управляющий усадьбы. Всегда добродушный, сейчас он выглядел необычайно сурово: морщинистое лицо исказилось, губы сжались в сухую нить.
— Гости из дома герцога Фредерика? — Томас встал перед перепуганными слугами. При свете пламени его взгляд выхватил из шеренги вооружённых людей знакомое лицо. — Мистер Линь, давненько не виделись. Не соизволите ли вы дать объяснения?
— Рад встрече, Томас. Ты, похоже, постарел, — из строя с улыбкой выступил худощавый молодой человек.
— Время неумолимо, мистер Линь, — вздохнул старый управляющий. — Жаль только, что перед вами и перед герцогом Оскаром оно бессильно. Столько лет прошло, а на ваших лицах ни морщинки.
Линьлинь ответил загадочной улыбкой, предпочтя промолчать.
— Что же здесь происходит? Герцог Оскар всегда был добрым другом нашего хозяина. Что заставило вас наставить столько кремнёвых стволов на ворота нашей усадьбы? Это выглядит... несколько неосмотрительно.
Силуэт старого слуги, секунду назад стоявший на крыльце, растаял.
Словно по волшебству, Томас мгновенно оказался за спиной Линьлиня.
— Мистер Линь, эти железяки куда опаснее клинков, — произнёс управляющий, положив тяжёлую ладонь на плечо юноши. — Будьте так любезны, велите им опустить оружие.
Холодное остриё вонзилось Линьлиню прямо в поясницу. Сам будучи дворецким, он без труда догадался: это был широкий поварской нож, которым обычно пластуют крупную рыбу для господского стола.
— Угрозы бесполезны, Томас, — мягко промолвил Линьлинь. — Эти люди подчиняются только приказу его светлости. Даже если вы нашинкуете меня и подадите на подносе прямо у них на глазах, это ничего не изменит.
— Увы, мой кулинарный навык уже не тот. К тому же госпожа Мари не жалует сырые блюда.
— Какая жалость. А ведь я до сих пор помню, как тонко вы нарезали ломтики — прозрачные, точно лепестки.
— Это было сашими, — слегка нахмурился старик, поправляя собеседника.
— О да, помню, с той острой жёлто-зелёной пастой... Восточная экзотика, — с улыбкой припомнил Линьлинь.
— Васаби, — пробормотал дворецкий и, опустив взгляд, наступил кожаным туфлем на зелёный побег, пытавшийся обвиться вокруг его лодыжки.
Они неспешно переговаривались о былых днях, словно старые приятели, случайно встретившиеся после долгой разлуки. Но оба были безупречными слугами и оба ждали лишь одного — приказа на поражение.
Воздух отравила жажда крови. Развязка казалась неизбежной.
И в этот миг тьму ночи прорезала яркая вспышка.
Огонь жадно охватил толстые стебли, и огненная змея с рёвом метнулась в небо над головами собравшихся.
— Назад! Все назад! — Томас отпустил Линьлиня и ринулся удерживать отряд.
Линьлинь тоже вскинул руку, приказывая людям с факелами отступить. Оба понимали: если дойдёт до кровавой бойни, умысел не отмоет ни один имперский суд.
— Похоже, всё подходит к концу, — задрав голову, произнёс Линьлинь.
— У вас-то к концу, — со вздохом отозвался Томас, с болью смотря на руины усадьбы. — А мне теперь разбирать эту кучу мусора.
— Сочувствую. Но как только Её Величество вынесет решение, вам пришлют щедрую компенсацию. Считайте, что вы просто решили провести досрочный ремонт.
— Хм, а это мысль. Наш дом слишком долго не менял своего облика, пора бы освежить декорации. Давно хотел посадить пару сакур. А то зовёмся Усадьбой Роз, а кругом одни розы да колючки, — старый дворецкий почесал седеющие волосы, разглядывая изуродованный сад с видом опытного садовника, уже планирующего обновлённый ландшафт.
* * *
Огненный океан заливал небосвод; густое, давящее алое марево надвигалось со всех сторон.
Тело не слушалось. Оставалось лишь в отчаянии ждать, пока пламя поглотит последние остатки разума.
Эрикс вздрогнул всем телом. Сознание, спасаясь от гибели, заставило его резко рвануться в сторону.
Больно ударившись о землю, он окончательно очнулся.
Красивое лицо юноши исказилось от боли, он судорожно втянул воздух. Стрекот цикад и пение птиц вернули его в реальность. Перед глазами раскинулась дикая трава да прогоревшее кострище.
— Ты всегда так отчаянно во сне вертишься? — раздался сверху спокойный голос.
Эрикс поднял взгляд. На фоне первых лучей рассвета золотом сияли волосы стоящего перед ним спутника. Эрикс резко сел, смущённо кашлянув.
— Доброе утро, — Эрикс сбил с одежды пыль. — Прости, Шэнь. Вообще-то я редко так брыкаюсь.
— Кошмар приснился? — Шэнь протянул брюнету кожаный бурдюк с тёплой водой.
— Наверное... Сам толком не помню, — Эрикс покрутил затёкшей шеей, в голове всё ещё стоял мутный гул. — Кажется, что-то про пламя.
Шэнь опустил ресницы и повернулся к лошадям:
— Не волнуйся, я никому не скажу. Рассвело, пора в путь. Сегодня нам нужно добраться до нужного района.
— Что ж, премного благодарен, — с ироничной ухмылкой вздохнул Эрикс, подхватил вещи и поспешил вслед за Шэнем.
После четырёх или пяти часов непрерывной скачки на запад Шэнь и Эрикс остановились у придорожного постоялого двора, чтобы купить горячей еды.
Деньги у них водились, так что давиться сухомяткой не было никакой нужды.
— Доброго дня. Мы хотели бы купить у вас что-нибудь поесть, — обратился Шэнь к стоящему за стойкой мужчине средних лет.
— Проваливайте, нет у нас ничего! — грубо отрезал тот. — Ни единой картофелины!
Эрикс нахмурился.
— Я заплачу золотой, — спокойно произнёс Шэнь.
Трактирщик осёкся, а затем с молниеносной ловкостью сгреб монету:
— Тушёная свинина с картофельным пюре. Больше ничего нет.
— Пойдёт. Две порции, — Шэню не требовалось изысков. Вместе с Эриксом они вытащили два обшарпанных стула и уселись за хромой деревянный стол.
Вскоре хозяин принёс два подноса. Варево выглядело едва ли аппетитно — уж точно не тянуло на целое золото.
— Вы уж не обессудьте, господа, лучшей стряпни во всей округе не найти, — мужчине пришлось развести руками. — Если хотите, налью по кружке эля за счёт заведения.
— Не стоит, — ровным тоном возразил Шэнь. — Но если вы подскажете, где находится замок барона Торана, сдача останется у вас.
— Вы... знаете барона Торана? — Голос трактирщика дрогнул, точно он пытался подавить подступивший к горлу липкий страх.