Прекрасное нередко несёт смертельную угрозу.
Сейчас, глядя на Лилиан, Шэнь видел перед собой вовсе не безобидную девушку, а таинственного и опасного эльфа.
И если Лилиан ликовала от долгожданной встречи, то Шэнь испытывал лишь ледяную настороженность. Оглядевшись, он перевёл взгляд на мольберт перед девушкой.
На холсте покоилась незавершённая картина.
Небо и земля утопали в мглистой, тёмно-коричневой умбре. Лишь одинокая яблоня, написанная густыми, плотными мазками, возвышалась по центру; её раскидистая крона напоминала огромный зонт, под которым угадывался неясный силуэт, ещё не тронутый краской.
— Это герцог Оскар рассказал тебе? — отводя взгляд, спросил Шэнь. Судя по её уверенному тону, догадаться о происходящем не составляло труда.
— Да, — Лилиан кивнула. Не сводя глаз с высокого, статного мужчины перед собой, она тихо проговорила: — Шэнь, ты так изменился... Я почти не узнала тебя. И волосы, и рост... И твои ноги...
— У герцога Оскара есть ко мне какое-то дело? — резко перебил её Шэнь. Если бы представилась такая возможность, он бы вовек ни с кем не заговорил о своём жалком, унизительном прошлом.
— Нет, отец тут ни при чём. Я сама пришла. Я так хотела увидеть тебя... — Лилиан вздрогнула и отложила кисть. Его холодный, отстранённый тон отозвался болью в груди. Хотя она и готовилась к равнодушию, её сердце сейчас напоминало напитавшуюся водой губку: стоило лишь чуть тронуть — и печаль хлынет устремлённым потоком.
Пропасть между «тогда» и «сейчас» заставляла чувствовать себя так, словно её сбросили из рая в преисподнюю. Лилиан никак не могла выбросить из головы воспоминания: ещё год, нет, полгода назад этот человек одарял её нежностью и заботой, а теперь даже малейшее проявление его тепла стало недосягаемой роскошью.
Шатенка отвернулась, пытаясь скрыть дрожь, и закрыла лицо руками. Из-под фиолетового шелкового рукава случайно обнажилась тонкая, хрупкая рука — Шэнь успел заметить на белой коже темнеющие полосы синяков и ссадин.
В мастерской воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, сдавленными всхлипами. Лилиан изо всех сил пыталась взять себя в руки, зная, что не имеет права на слёзы и обиду, но при виде человека, о котором непрестанно тосковала, её сдержанность окончательно рухнула.
Шэнь молча стоял подле неё, совершенно не понимая причин столь глубокого отчаяния. Ни слов утешения, ни объятий от него ждать не приходилось. Лишь повинуясь элементарной вежливости, он достал и протянул ей чистый белый платок.
— Спа... спасибо, — заикаясь, прошептала Лилиан. Стоило их пальцам соприкоснуться, как её сердце отчаянно заколотилось. Поддавшись порыву, она вцепилась в его рукав.
Шэнь нахмурился, собираясь отстраниться, но плечи девушки задрожали, и она окончательно зашлась в плаче.
— Прости... прости меня, Шэнь! Прости, пожалуйста... Я знаю, что совершила непростительный грех, и готова искупить его чем угодно! Только молю тебя... не надо так... Хоть раз назови меня по имени, прошу! Не смотри на меня как на чужую... — Захлёбываясь отчаянием, она молила о пощаде. Холодность мужчины дочиста выжигала в ней остатки жизни.
— Лилиан, я прощаю тебя.
Свершилось: над её головой раздался бархатистый, спокойный голос. Но не успела надежда расцвести в её душе, как следующее же слово прозвучало сокрушительным приговором:
— Ибо имя Шэнь Кабед осталось в прошлом.
Лилиан замерла, её зрачки сузились от ужаса.
— Я не стану разоблачать тебя, не стану таить злобу или мстить. Это — последнее, что осталось от наших прежних отношений, — чётко и размеренно произнёс Шэнь. — И одновременно моё окончательное отпущение.
Перед глазами девушки потемнело. Ей казалось, будто невидимая рука сжимает и выкручивает её сердце. Ногти с силой вонзились в ладони — лишь эта резкая боль позволяла оставаться в сознании.
— Ты не должен прощать меня! Это ведь я сгубила тебя... Я помогла госпоже Мари предать тебя, ты не можешь... — забормотала она, но осеклась. Ей и в голову не приходило, что Шэнь лишит её даже самой возможности искупить вину.
— Я сам в состоянии судить об этом. Ты заплатила сполна, — Шэнь мягко, но решительно высвободил рукав из её пальцев. Голос его оставался ровным. — Надеюсь, ты сохранишь мою тайну. И впредь нам лучше не встречаться: подобный разговор, если о нём узнают, не принесёт добра ни тебе, ни мне.
Сложив руки в безупречном поклоне, будто перед ним была совершенно незнакомая особа, Шэнь попрощался и без малейшего сожаления вышел, затворив за собой дверь.
Дверь захлопнулась. В мастерской осталась лишь одинокая девушка. Словно лишившись души, она сперва застыла неподвижным изваянием, но затем вновь сжала в пальцах мастихин и кисть, пытаясь запечатлеть образ юноши, навеки сохранённый в её памяти.
Счистить краску... счистить... снова счистить...
Она перерисовывала силуэт раз за разом, пока лезвие мастихина не прорезало холст насквозь, сделав дальнейшую работу невозможной. Лилиан снова зарыдала; слёзы бесшумно катились по её щекам.
Ей больше никогда не нарисовать его.
Пальцы бессильно разжались. Кисть со стуком упала на пол, и на белоснежном подоле её платья расплылись тёмные, грязно-чёрные пятна.
* * *
— А, Ламберт, это ты, — Марс отложил бумаги на край стола, откинулся на спинку кресла и с тихим вздохом взглянул на вошедшего. — Нальёшь мне чашку чёрного чая?
— Разумеется, — Ламберт слегка наклонил голову. Годы службы при Его Высочестве приучили его выполнять подобные просьбы без лишних слов. — А почему Шэнь сегодня не подле вас?
— Шэнь?.. Кажется, он отправился к Фионе — помогает разобрать вопросы по бюджету, — Марс со вздохом потёр пальцами гудящие виски.
— Это не повод оставлять службу без разрешения, — отрезал Ламберт, подавая поднос с чашкой. Лицо его оставалось строго неподвижным.
— Ламберт, расслабься. Вы мои слуги, а не ручные псы, — произнёс принц, пригубив горячий напиток. — Преданность не выбьешь силой. Я ведь и тебя на цепи не держу, верно?
— Так точно, — после недолгой паузы отозвался тот, опустив взгляд. — Говорят, вы ходатайствовали за Шэня Миллера перед исполнителем Веббом, чтобы выхлопотать для него особый документ?
— Верно. А в чём дело? — не стал отрицать Марс.
— Пусть мои слова вам и не понравятся, но я обязан сказать: вы слишком попустительствуете Шэню Миллеру, — чеканно выговорил Ламберт. — Кем бы вы его ни считали, показывать подобную благосклонность на людях недопустимо.
— Слышал какие-то сплетни? — равнодушно уточнил Марс.
Ламберт промолчал. Вернувшись в столицу, он сразу же наткнулся на пикантные слухи: дескать, Его Высочество завёл себе фаворита из простолюдинов и даже оставил юношу на ночь в собственных покоях после приёма.
Сперва Ламберт лишь отмахнулся от грязных наговоров. Однако узнав, что его собственное место подле принца занял какой-то Шэнь Миллер, он поневоле усомнился.
— Отвечай, Ламберт, — в голосе Марса проскользнули стальные нотки.
— До меня действительно дошли неприятные толки, — с трудом выдавил Ламберт. — Понимаю, что не имею права вмешиваться в вашу личную жизнь, но... Ваше Высочество, ваша репутация куда важнее ублажения чьих-либо прихотей.
— Репутация? — Марс ухмыльнулся. — Если верить толкам, ни у одного из моих братьев и сестёр — за исключением разве что Рафаэля — нет чистой совести. Да что там, даже первый рыцарь Вудсис в молве числится не иначе как ширмой для тайных утех моей матери.
— Ваше Высочество... — Ламберт сглотнул, поражённый такой откровенностью.
— И насколько, по-твоему, можно верить этим бредням? — небрежно бросил Марс.
— Разумеется... ни на грош, — склонил голову слуга. — Я всё понял. Простите мою дерзость.
— С чего мне на тебя гневаться? Ты всегда был мне предан, Ламберт, и я это ценю, — принц махнул рукой, меняя тему. — Прошло полмесяца. Удалось ли графу Шельту что-нибудь выяснить?
— Собственно, ради этого я и пришёл, — подтянулся тот. — Отец подобрался к отрядам наёмников, шнырявшим в окрестностях деревни Найкеске. Как выяснилось, шайка под названием «Гриф» напрямую подчинялась принцу Ферну.
— Вот как? И где они сейчас? — приподнял бровь Марс.
— Крутятся у самых границ столицы. После стычки с субзверолюдьми в Найкеске отряд понёс тяжёлые потери. Похоже, у них возникли разногласия с принцем Ферном по поводу выплаты золота. А поскольку это отпетые головорезы, отец планирует перехватить их до того, как Ферн прикроет им рты.
— Отлично, просто отлично, — кивнул Марс. — Передай графу Шельту: пусть действует. Если эти псы окажутся в наших руках, мы сможем выбить из них любые показания.
— Совершенно верно, Ваше Высочество.
— Будущий наследник престола — и так откровенно попирает законы Империи, — Марс усмехнулся с холодным презрением. — О чём только думает этот бездарный венценосный братец?
— Жажда власти затмевает разум, — тихо заметил Ламберт.
— Что ж, раз он сам ступил на путь к гибели, я позабочусь о том, чтобы у него не осталось ни единого шанса восстать из пепла. — Глаза Марса блеснули ледяной ненавистью.
* * *
Вернувшись в свою комнату и заперев дверь, Шэнь поставил на стол коробочку с лакомствами и тихо позвал:
— Хелайр.
Это нехитрое правило он усвоил опытным путём: возносить молитвы к божеству бессмысленно, если не подкрепить их наглядным угощением. Лишь щедрое пожертвование гарантировало молниеносное явление его покровителя.
— Чего тебе? — В густой тени вспыхнули завораживающие темно-розовые глаза.
— Ничего особенного. Угощайся, — Шэнь присел на стул и указал на подношение.
— Зубы не заговаривай, — фыркнул чёрный кот, утыкаясь пушистой мордой в бумажный пакет. — Кстати, Оскар спрашивал, как ты намереваешься поступить с рудником. Никаких бумаг, никаких реестров на добычу и рабочих — там же чистый лист, ни единой захудалой записи.
— И немудрено. В своё время госпожа Мари за бесценок сбывала большую часть добытого золота великому герцогу Генри, — пояснил Шэнь.
— Ты про ту самую аферу с чеканкой фальшивой монеты? — Хелайр, кажется, вспомнил детали.
— Именно. Госпожа Мари отчаянно цеплялась за рудник Сислин лишь потому, что он служил ключевым связующим звеном между Усадьбой Роз и герцогом Генри.
— Хочешь пустить это дело в ход и вывести их на чистую воду? — догадался кот. — Но раз уж ты заставил Оскара силой прибрать рудник к рукам, они наверняка переполошились. Улики давно спалили в камине, чистый пепел остался.
— Нет, до поры до времени я придержу этот козырь при себе, — качнул головой Шэнь. — У рудника есть иное назначение.
— Иное?
— События в деревне Найкеске навеяли мне кое-какие воспоминания. Полгода назад по приказу Эрикса я закупал большую партию рабов-субзверолюдей для работы на руднике Сислин. А если вспомнить, именно тогда готовился проект нового налогового уложения... — Шэнь прикрыл глаза, и на его губах мельком скользнула едва заметная усмешка. — Согласись, довольно любопытное совпадение?