Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь изящную розу витражного окна, озаряя безупречно чистый Главный зал Империи. Сегодня здесь открывался ежегодный Государственный совет — ключевое политическое событие Священной Империи Вия, определявшее её курс на год вперёд. Однако атмосфера в зале была далёка от торжественной: впервые за долгое время заседание возглавлял не первый наследник престола, принц Ферн. В воздухе отчётливо пахло кровью — невидимой, но осязаемой гаарью борьбы за власть.
Принц Марс вошёл под величественные своды зала со сдержанной, подобающей случаю улыбкой и лёгким кивком поприветствовал собравшихся. За огромным круглым столом из ценного камфорного дерева уже восседали немногочисленные обладатели высших титулов империи. В парадных мундирах и камзолах, с лентами и орденами на груди, они представляли самые разные поколения и кланы: от пышущих амбициями юнцов до дряхлых, отживших свой век стариков. Каждый из них явился сюда отстаивать шкурные интересы своего сословия.
— Все в сборе? — тихо спросил Марс.
— Разумеется, — так же вполголоса отозвался Ламберт, стоявший за его спиной. — Эти люди не упустят случая ухватить кусок власти. Даже если одна нога у них в могиле, они приползут сюда на последнем дыхании. Настоящие упыри, ждущие лишь тьмы.
— Упыри? — Марс усмехнулся, бросив быстрый взгляд на подготовленный свиток со свыше чем двумя сотнями прошений. — Старая аристократия десятилетиями подпирала империю и составляла костяк сторонников Ферна. Но ты прав: ненасытные, как пиявки. И с каждым годом их аппетиты только растут.
— Старики коварны. То, что Её Величество поручила ведение Государственного совета вам...
— Я идеально подхожу на эту роль, — сухо перебил его Марс с едва заметной холодной ухмылкой. — Матушка решила устроить им встряску, а я — лишь клинок в её руках.
— Но если вы пойдёте им наперекор, они затаят обиду, — нахмурился Ламберт. — И тогда ещё рьянее сплотятся вокруг принца Ферна.
— В политике не бывает случайных решений. Именно такого исхода она и добивается.
Марс поднялся с места. Вместе со всеми он склонился в глубоком поклоне перед королевой Кариной, шагнувшей в зал.
Огромный круглый стол словно невидимым чертежом разделялся на два враждующих лагеря. Напротив Марса восседал его старший брат Ферн в окружении подтянутых, строгих стариков в напудренных париках. Вокруг самого Марса собрались моложавые, пока ещё неопытные дворяне. Предстоящий Государственный совет таил немало подводных камней: молодому льву трудно соперничать со старыми лисами, ведь здесь побеждает не тот, у кого пышнее грива, а тот, кто искуснее роет ямы.
Рыцарь Вудс кивнул, и Ламберт по его знаку ударил в маленький серебряный колокольчик.
— Государственный совет объявляется открытым, — ровным, чеканным голосом произнёс Марс, сверившись с бумагами. — Но прежде чем мы перейдём к первому пункту повестки, позвольте предоставить слово Её Величеству королеве Карине, хранящей славу Священной Вии.
В зале воцарилась звонкая тишина. Все взоры устремились к женщине, восседавшей на троне.
— Важность этого Государственного совета для империи трудно переоценить, — её голос звучал отстранённо, но невероятно чётко, долетая до каждого уголка. — Для начала я благодарю вас всех за то, что вы преодолели долгий путь и прибыли в столицу, под сень Главного зала. А затем... я бы хотела поделиться с вами одной любопытной молвой.
Присутствующие опешили. Марс не был исключением — в утверждённом регламенте ничего подобного не числилось.
— До меня дошли слухи, будто по империи ходят золотые монеты с одинаковыми чеканными номерами, — королева выдержала паузу, цепко оглядывая каждое лицо. — Как вам хорошо известно, номер на каждой монете Королевы уникален. Диапазон утверждаю лично я, а объем чеканки выверяется учеными до мельчайших деталей. Разумеется, я сочла это гнусной клеветой. Но когда я приказала бросить доносчика в темницу, он предъявил доказательства, против которых у меня не нашлось возражений.
Рыцарь Вудс выступил вперёд с чёрной шкатулкой в руках. На красном бархате покоились две золотые монеты Королевы. Марс взглянул на них — и его зрачки сузились. Монеты пустили по рукам. Оценив подделку, Марс вскинул взгляд на противоположную сторону стола. Лицо Ферна слегка побледнело, но на нём не было и тени изумления — принц явно знал обо всём заранее.
— Ваше Величество, если мне не изменяет память, чеканка монет находится в ведении великого герцога Генри, — промолвил Марс.
Тут же поднялся один из дворян его сторонников:
— Следует немедленно вытребовать объяснения у великого герцога!
Лицо принца Ферна омрачилось ещё сильнее.
Один из пожилых лордов из его окружения прокашлялся и подал голос:
— Великий герцог мог и не знать об этом! К тому же фальшивки вполне мог отчеканить кто-то другой. — Он повернулся к королеве: — Ваше Величество, преступление чудовищное, его необходимо расследовать с пристрастием. Что вы повелите?
— Именно эти сомнения и побудили меня поднять вопрос, — с легким холодом отозвалась королева Карина. — Я бы хотела услышать ваше мнение, господа.
— Ваше Величество, что касается фальшивомонетчиков... На днях виконт Калле задержал на рынке крайне подозрительного человека, — вмешался принц Ферн.
— Вот как? И кто же это? — спросила королева.
Виконт Калле поднялся, поклонился и вышел. Спустя минуту стража ввела в зал хромого, растрёпанного старика. Его конечности сковывали тяжелые чёрные цепи, гремевшие при каждом неловком шаге.
— Ваше Величество, этот человек — городской кузнец, — взял слово виконт Калле. — Мой слуга заказывал у него клинки и во время расчёта случайно наткнулся на фальшивые монеты. Я незамедлительно приказал взять его под стражу. Нам удалось установить, что он давно наживался на чеканке. Под пытками и на допросе он полностью признал свою вину.
— Я... это всё я... — пролепетал старик, низко опустив голову. Его голос звучал едва слышно. — Я сам отлил эти монеты, хотел расплачиваться ими как настоящими...
— Ваше Величество, полагаю, те две монеты, что держали вы — дело рук этого мерзавца, — ухватился за повод Ферн, чётко чеканя каждое слово. — Старик задолжал кредиторам астрономическую сумму на ипподромах и в притонах! Разумеется, нищий и отчаявшийся игрок пошёл на аферу. Подобное безумие способно прийти в голову только проигравшемуся до нитки оборванцу!
В тишине зала внезапно раздался откровенный смешок.
Все головы мгновенно повернулись к Марсу.
— Тебе что-то кажется смешным? — лицо Ферна потемнело от ярости.
Марс лишь покачал головой с едва уловимой ухмылкой:
— Прошу прощения, брат. Просто ваши слова звучат... несколько противоречиво.
— Противоречиво?! — взвился Ферн, посчитав это открытым оскорблением.
— Вы действительно убеждены, что фальшивки отлил этот немощный старик? — спокойно парировал Марс. — Не забывайте, принц: даже для фальшивой монеты требуется чистое золото. Откуда у погрязшего в долгах нищего кузнеца столько драгоценного металла?
— Ну... — Ферн на секунду замешкался. — Быть может, он взял золото в долг! Занял металл, отчеканил монеты и расплатился с кредиторами!
Марс наигранно вздохнул:
— Все золотые рудники империи принадлежат знати. Вы хотите сказать, кто-то из присутствующих в этом зале тайком продавал сырое золото бродячему кузнецу? Что ж, владельцев золотых жил в столице можно пересчитать по пальцам одной руки... Если мне не изменяет память, собственным рудником владеет госпожа Мари Виктория...
— Марс! Замолчи... Не смей клеветать! — заикаясь от гнева, выкрикнул Ферн.
— Это лишь скромное предположение, — Марс перевёл взгляд. — Скажите, виконт Калле, вы нашли в лавке этого кузнеца чеканные штампы? Хоть какие-то улики?
Виконт Калле мрачно нахмурился:
— Клише мы не обнаружили. Вероятно, он успел уничтожить их до нашего прихода. Ваше Высочество, преступник сам сознался во всём. Зачем вы так упорно пытаетесь его выгородить?
— Я вовсе не выгораживаю его, виконт, — невозмутимо отозвался Марс. — Даже если этот бедняга и пытался отливать фальшивки, отсутствие штампов не позволяет доказать, что именно он отчеканил монеты, лежащие перед королевой. Мы не можем исключать, что в империи орудует куда более крупный фальшивомонетчик.
По рядам аристократов прокатился недовольный ропот. Попытка подставить подставное лицо дала трещину, Марс ловко смешал им все карты. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Ферн стиснул зубы.
— Что ж! В словах Марса есть зерно истины, — повысил голос принц. — Пререкаться из-за какого-то кузнеца бессмысленно. Если к подделке действительно причастен великий герцог Генри, почему бы нам не спросить его самого?
Шум стих. Все взгляды вновь устремились на королеву Карину. Каждому было ясно: Ферн прав, лучше всего выслушать самого герцога. Вот только великий герцог Генри на сегодняшнюю сессию так и не явился.
— Где великий герцог Генри? — спросила королева.
— Его Светлость находится в своей городской усадьбе, — отозвался рыцарь Вудс. — Я немедленно отправлю за ним людей.
Многие в зале облегчённо вздохнули. Последние дни в столице упорно ходили слухи, будто герцог Генри впал в немилость, а его отсутствие на Совете лишь подогревало опасения, что королева уже бросила его в подземелье.
Приказ привезти герцога напрочь развеивал эти домыслы.
Лицо Ферна прояснилось. Он с превосходством посмотрел на Марса, явно считая, что победа уже у него в кармане.
Пока курьеры мчались за герцогом, Государственный совет продолжал работу. Когда первый пункт повестки был исчерпан, двери зала распахнулись. Втягивая пышный живот, под сотней пристальных взглядов к центру зала неторопливо прошествовал великий герцог Генри. Разодетый в парчу и бархат, он отвесил королеве Карине чинный поклон... и вдруг с тяжелым стуком бухнулся на колени.
— Ваше Величество! Повинную голову меч не сечёт! Это моя вина... Все те монеты с дублирующимися номерами отчеканили на моих мануфактурах! Я обманул ваше доверие! Но меня принудила госпожа Мари Виктория! Она тайком ввозила неочищенное золото на мои заводы и заставила отлить сто тысяч фальшивых монет всего за месяц!
При цифре «сто тысяч» зал буквально ахнул.
— Вы — великий герцог империи! — сдвинул брови рыцарь Вудс. — Как какая-то женщина могла вам угрожать?
— Госпожа Мари Виктория утверждала... — герцог Генри в страхе съёжился, — будто такова воля принца Ферна! И эти деньги срочно необходимы для его нужд!
Слушая кающиеся прискорбные стенания герцога, принц Ферн Салфид едва не лишился чувств.