На серебряном подносе подали распиленный вдоль костный мозг — белоснежный, сочный, чуть присыпанный щепоткой измельчённого базилика.
Ужин в Усадьбе Роз славился пышностью: по требованию госпожи Мари на стол подавали исключительно свежайшие, сезонные продукты. Разглядывая в мерцании свечей сочную мякоть, глянцевую от густого соуса, Шэнь невольно вспомнил скромные обеды в доме Ренаши. Четверо ютились за тесным квадратным столиком, деля пару лепёшек да котелок с супом из диких трав, прижимаясь друг к другу локтями в душевном разговоре.
Здесь же, разделённый длинным маршем мраморного стола, Шэнь едва ли мог разглядеть, что именно лежит в тарелке Эрикса.
Нищета и богатство — пожалуй, истинная мера каждого из них кроется лишь в человеческом сердце.
— Дядя Томас, — Эрикс отложил белоснежную салфетку, — как себя чувствует Лилиан?
— За то время, пока вы были на учёбе, госпоже Лилиан стало значительно лучше, — отозвался старый управляющий, слегка склонив голову.
— Правда? Это замечательно, — Эрикс облегчённо кивнул. — Я сейчас же навещу её.
— Прошу прощения, мне нужно вымыть руки, — вежливо вмешался Шэнь. Его пальцы были испачканы соусом.
— Разумеется, — откликнулся Томас. — Я прикажу слугам проводить вас.
— Не стоит, я доберусь сам, — Шэнь на мгновение смутился, изобразив неловкость человека, не привыкшего к навязчивому обслуживанию.
— Как пожелаете. Поднимитесь по лестнице, на втором этаже у самого поворота, — старик отвесил лёгкий поклон.
Опустив руки в каменную раковину перед умывальней, Шэнь замер. Снаружи, по ступеням, со стуком прошли слуги. Выждав, пока шаги утихнут, он выскользнул в коридор и подошёл к тёмной двери наискосок.
Ручка поддалась бесшумно. Он лишь хотел проверить, но комната — его прежний кабинет — оказалась не заперта.
Похоже, сюда никто не заходил: всё покрывал тонкий слой пыли, вещи лежали на своих местах. Шэнь быстро подошёл к книжному шкафу, открыл тяжелый фолиант и ловким движением вытянул из-под корешка блокнот в чёрной кожаной обложке.
Именно здесь хранились записи о Круге призвания божества. Оставлять столь опасную вещь в Усадьбе Роз он не намеревался.
Уже перед выходом его взгляд зацепился за знакомую железяку в углу — маску, которую он носил несколько лет. Рука привычно потянулась к ней, но прикосновение к ледяному металлу мгновенно трезвило, возвращая к реальности.
«Ещё не время», — тихо шепнул он сам себе.
Приоткрыв дверь и убедившись, что в коридоре пусто, Шэнь покинул бывший кабинет.
— Управляющий Томас.
Шэнь ступил на лестничную площадку и слегка нахмурился: безупречно вышколенный старик в чёрном ливрейном фраке стоял у поворота, словно дожидаясь именно его.
Шэнь не выдал тревоги. Стремительно оценив угол обзора, он убедился: отсюда увидеть дверь умывальни было невозможно.
— Где молодой господин Эрикс?
Томас молча наклонил голову и увлёк Шэня вверх по винтовой лестнице, к самому верхнему этажу. В полумраке верхнего галерейного пролёта до них донеслись исполненные досады речи Эрикса:
— Лилиан опять уснула? Вы уверены, что ей становится лучше? Почему она до сих пор такая бледная?! Вы вообще лечите её?!
В ответ раздался спокойный женский голос:
— Господин Эрикс, недуг мисс Лилиан куда сложнее обычного телесного недомогания. Нанесена глубочайшая, почти невосполнимая душевная травма. Подобная болезнь отступает медленно. У каждого больного лечение проходит по-своему, и на это уйдут годы, не меньше.
В коридоре воцарилась тяжёлая тишина. Замрев у поворота, Шэнь услышал полный отчаяния ответ юноши:
— Годы?.. Но разве в таком состоянии она выдержит столь долгий срок?!
— Молодой господин Эрикс, — Томас тихо подал голос, выступая вперёд.
Брюнет обернулся. Попытавшись справиться с нахлынувшей горечью, он направился к Шэню:
— Прости, что заставил ждать. Нам пора в путь.
— Ты закончил свои дела? — тихо спросил Шэнь.
— Да, — Эрикс горько усмехнулся. — От моего присутствия здесь всё равно ничего не изменится.
Больше Шэнь не произнёс ни слова. Они сели на коней и покинули Серую стену до того, как тяжёлые городские ворота с сокрушительным гулом сомкнулись на ночь. Летние сумерки тянулись бесконечно долго, неохотно уступая место прохладной тьме.
Сверившись с картой, спутники проехали ещё около часа. Оценив рельеф местности, Шэнь выбрал удобное место для ночлега у самого берега ручья.
Пока Эрикс углубился в чащу в поисках сухостоя, Шэнь привязал лошадей к крепким стволам неподалёку. Уложив принесённые юношей хворостины горкой, он уже потянулся к поясу за трутом, как вдруг между ветвями яркими вспышками заплясали живые искры.
— Ты владеешь и огненной магией? — Шэнь взглянул на спутника, присевшего рядом.
— Немного, — смущённо отозвался тот, потирая затылок.
Шэнь лишь кивнул. Сочетать стихийное чародейство с ритуальной магией — дар, встречавшийся в истории этого мира считаные разы. Впрочем, Шэня это не удивило: он с самого начала знал, что магия Эрикса граничит с совершенством.
Они молча сидели у костра, каждый погружённый в собственные мысли. Спустя некоторое время решили укладываться: нужно было подняться с первыми лучами солнца, чтобы без промедления продолжить путь.
* * *
Императорский дворец Святой Вии, Второй двор
Опустилась ночь. Во Втором дворе императорского дворца Святой Вии давался приём, доступный лишь высшей знати.
В просторном зале собралось под сотню человек, однако львиную долю присутствующих составляли слуги: они сноровисто сновали вдоль стен, одни с подносами, уставленными изысканными кушаньями и коллекционными винами, другие — с музыкальными инструментами в руках.
Самих же гостей, собравшихся ради торжества, едва ли набралось бы с десяток.
Единственная женщина среди приглашённых, госпожа Мари, занимала почётное первое место по правую руку от главы стола. Напротив неё расположился великий герцог Генри — богатейший человек империи. По правую руку от Мари восседал исполнитель Вебб — доверенное лицо принцессы Тисифоны и главный интендант Имперского огнестрельного батальона.
Далее вдоль длинного стола расположились прочие вершины имперской знати: за каждым стоял либо древний могущественный род, либо ключевой государственный пост.
Разумеется, статус высшей аристократии в империи определялся далеко не одними лишь титулами — иначе вдове, потерявшей и мужа, и единственного сына, здесь бы просто не нашлось места. Госпожа Мари занимала этот стул благодаря покровительству первого наследника престола и, что не менее важно, благодаря собственной сокрушительной силе.
Она была магистром магии, способным применять магию высокого ранга. И присутствующие за столом не без оснований опасались её смертоносного пламени.
Мелодичные звуки оркестра неожиданно оборвались. Присутствующие мгновенно выпрямились. Госпожа Мари вместе со всеми поднялась со своего места и с почтенной улыбкой устремила взгляд на распахнутые позолоченные двери, ожидая появления Её Величества.
Поскольку вечер носил камерный характер, королева Карина отказалась от помпезных нарядов: на ней было элегантное приталенное платье из золотой нити и накидка, шитая нежно-розовым жемчугом. Не будь на её голове венца, исполненного глубокого государственного смысла, её можно было бы принять просто за благородную матрону.
Её младший брат, великий герцог Генри, с ослепительной улыбкой поспешил навстречу и проводил государыню к главному креслу.
— Начинайте трапезу, не ждите меня, — мягко произнесла королева Карина. — Я уже поужинала в компании Их Высочеств. Нынешний вечер — не официальный приём, а лишь скромный семейный праздник, так что оставьте излишнюю церемонность.
Присутствующие в знак почтения склонили головы.
— Нынче вы выглядите необычайно воодушевлённой, Ваше Величество, — заметил герцог Генри.
— Ах, мои дети так быстро взрослеют, — на губах королевы заиграла тёплая материнская улыбка.
— Слышал, Их Высочества приготовили для вас особые подношения, — аккуратно продолжил герцог. — Должно быть, редчайшие диковины.
— Они и впрямь постарались, — размеренно проговорила Карина. — Ферн где-то раздобыл удивительный фарфор, доставленный, говорят, с самого Дальнего Востока. Прежде мне не доводилось видеть подобной лазури.
Заметив благодушие повелительницы, герцог Генри мысленно перевёл дух: ради того, чтобы достать для принца Ферна этот редкий дар, его торговый флот сжёг целое море золота.
Королева едва заметно повернула голову к госпоже Мари:
— Госпожа Мари, вы не чувствуете ничего необычного?
— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — не совсем поняла та, взглянув на государыню.
И тут же воздух вокруг неё наполнился едва уловимым, изысканным и глубоким ароматом.
«Этот запах...» — в душе Мари встрепенулось странное воспоминание. Он казался невероятно знакомым.
— Духи? — спросил герцог Генри, тоже уловив тонкое благоухание. — Вы ведь, кажется, никогда не жаловали притирания? Похоже на капризный касатик... Чрезвычайно изящно.
— Магистр, которого отыскал Марс, составил этот состав специально для меня, — откликнулась королева Карина. — Духи нарекли «Вечностью». Марс уверяет, будто они даруют неувядающую молодость.
— Неувядающую молодость? Насколько же сильна эта магия? — Герцог нахмурился, да и остальные гости с трудом сдержали изумлённый вздох.
— Возможно, мальчик слегка преувеличил, — легко молвила королева, — но я опробовала их и признаю: средство действительно чудодейственное.
После слов монархини никто за столом не дерзнул усомниться в сказанном.
— А кто же тот алхимик, чьими трудами созданы эти духи для Его Высочества Марса? — вдруг подала голос госпожа Мари.
— Вам тоже пришёлся по душе этот аромат? — улыбнулась Карина. — Увы, Марс преподнёс флакон лично и не назвал имени мастера. При встрече спросите его сами.
— Обязательно, Ваше Величество, — с трудом выдавила улыбку госпожа Мари.
В её памяти всплыл туманный образ. Эти духи... под названием «Вечность»... Ей уже доводилось вдыхать этот запах. Очень, очень давно.