— Загладить вину? Дай-ка подумать, — Марс задумчиво потрёл подбородок. — В таком случае будь добр, разбери бумаги на рабочем столе по категориям.
— Это моя обязанность, — отозвался Шэнь, подавая Марсу чашку исходящего паром цветочного чая.
Подойдя к письменному столу, погребённому под ворохом бумаг, он принялся сортировать документы по степени важности, разделив их на три категории. Подобный порядок позволял Марсу куда быстрее и продуктивнее распределять текущие дела.
Для Шэня это была редкая возможность заглянуть за кулисы столичной аристократической жизни. Разумеется, всё происходило с позволения Марса — или, вернее сказать, по его прямому умыслу. Шэнь прекрасно понимал: принц сознательно натаскивал его, прививая навык разбираться в государственных и светских делах.
Приподняв взгляд, Марс с едва заметной улыбкой наблюдал за юношей, ловко просматривающим один документ за другим, после чего поднёс к губам чашку из изящного костяного фарфора.
Задержавшись на одной из бумаг дольше обычного, Шэнь замер.
— Что-то не так? Попалось что-то неоднозначное? — спросил Марс, опустив чашку на блюдце.
— Ничего особенного, ваше высочество. Просто впервые вижу вердикт королевского суда.
— Вердикт? Да, это и впрямь редкость, — Марс едва заметно кивнул. — Аристократы предпочитают улаживать разногласия без лишнего шума, дабы не нарушать хрупкий баланс. В последние годы королевской семье почти не приходилось выступать арбитром. Кто мог подумать, что вспыхнет такой скандал? Госпожа Мари, славившаяся своей утончённостью и безупречными манерами, истязала дочь герцога Оскара... Причём сам герцог застал её на месте преступления.
— Подумать только, подобное всплыло прямо во время празднований в честь дня рождения королевы, — изобразил лёгкое удивление Шэнь. — И каково же возмещение? Удалось ли госпоже Мари и герцогу Оскару прийти к соглашению до суда?
— Заседание назначено на завтрашний день, — Марс ненадолго замолчал. — Впрочем, доходят слухи, будто герцог Оскар вознамерился прибрать к рукам один из рудников Усадьбы Роз...
Голос принца стих. Он слегка сдвинул брови, будто уловив в словах юноши нечто странное.
— Ты проявляешь к этой истории нескрываемый интерес. Всё дело в Эриксе?
Не ожидая, что Марс сам произнесёт это имя, Шэнь на мгновение замешкался, но быстро собрался и подхватил тему:
— Верно. Госпожа Мари — мать Эрикса. Перед отъездом из столицы мы заезжали в Усадьбу Роз, и мне показалось, что они с дочерью герцога хорошо знакомы. Если до него дойдут эти вести, ему едва ли удастся сохранить спокойствие.
— От этого никуда не деться. Думаю, он узнает всё уже в ближайшие часы, ведь на завтрашнем слушании ему предстоит присутствовать подле госпожи Мари — как законному наследнику Усадьбы Роз, — проговорил Марс и словно бы невзначай добавил: — Ты так беспокоишься о нём?
— Мы всё-таки друзья, — ровным тоном ответил Шэнь. В его памяти невольно всплыла чересчур лучезарная улыбка черноволосого юноши.
— Поездка в деревню Найкеске так сблизила вас? — В ненавязчивой интонации Марса проскользнула трудноуловимая нотка.
— Обычные приятельские отношения, — Шэнь не прекращал раскладывать бумаги. — К тому же во время выполнения поручения он спас мне жизнь.
— Что ж, к счастью, он оказался рядом, — Марс поднялся с места. — Иначе после этой поездки я рисковал лишиться крайне ценного слуги.
Шэнь промолчал.
— Выходит, я и сам в некотором роде у него в долгу, — тихий смешок сорвался с губ принца.
Шэнь не стал отвечать, про себя лишь отдавая должное мастерству, с которым Марс владел искусством убеждения. Подобное бросалось в глаза уже не впервые: даже в самом беглом разговоре его высочество умел исподволь внушить собеседнику мысль о полной подчинённости.
Ты принадлежишь ему. Ты — на его стороне.
Шэнь не мог с уверенностью сказать, было ли это плодом точного расчёта или врождённым даром повелевать людьми. Однако для будущего правителя умение внушить подчинённым чувство преданности составляло самую суть власти. Именно оно определяло, станут ли люди идти за ним по собственной воле.
Ощущение собственной значимости, забота и защита, исходящие от обладателя высокой власти... Подобное милосердие со стороны господина заставляло подданных испытывать невольную благодарность и жаждать лишь одного — отдать жизнь в знак признательности.
Такой подход безотказно действовал на пылких юношей, ещё не успевших познать мир. Шэнь порой ловил себя на мысли: не разнись взгляды госпожи Мари и его высочества Марса, на месте слуги сейчас находился бы Эрикс — куда более удобная и поддающаяся управлению фигура.
— Ты не ранен? — раздался совсем рядом голос Марса, успевшего бесшумно подойти со спины.
— Благодарю за заботу, ваше высочество. Лишь царапины, ничего серьёзного, — поворачиваться спиной к господину считалось верхом дерзости, и Шэнь вознамерился обернуться, однако тяжёлая ладонь опустилась ему на плечо, удерживая на месте.
— Вот как?
— Да, немного содрал кожу на спине, но раны уже затягиваются.
Глядя прямо перед собой, Шэнь ощущал невольный дискомфорт. Подобный образ общения был ему не по душе: он предпочитал видеть лицо собеседника, улавливать малейшие движения мимики, чтобы распознавать чужие истинные помыслы.
Сейчас же он не мог даже догадываться, о чём думал принц.
А Марс лишь молча разглядывал его. Его взгляд скользил по спине юноши точно кисть, обрисовывающая изгибы стана.
— Скажи, Шэнь... ты таишь на меня обиду за то, что я отправил тебя на столь опасное задание? — тихо спросил Марс. В его тоне не проскальзывало эмоций, словно он лишь констатировал факт. — Я ведь едва не заставил тебя сгинуть.
— Неужели ваше высочество и впрямь терзается подобными сомнениями? — Шэнь едва заметно опустил веки.
— Разумеется, — принц чуть опустил голову, и у уголков его губ пролегла тень горькой ухмылки. — Я вовсе не настолько бесчувственен. Если из-за моего промаха кто-то лишается жизни, мне тоже ведомо чувство вины.
Услышав это, Шэнь искренне удивился. В тот же миг ему стало понятно, отчего Марс предпочёл остаться за его спиной.
Наследный принц ощущал смятение из-за того, что его слуга подвергся смертельной опасности.
Неожиданный поворот. Возможно, всё дело заключалось в том, что Шэнь привык мерить Марса мерками будущего владыки империи, совсем позабыв: перед ним стоял всего лишь двадцатилетний юноша, ещё не успевший закостенеть душой.
— Ваше высочество, полагаю, вам не следует произносить подобного, — ровно проговорил Шэнь.
— Хочешь сказать, моё положение не оставляет места для слабости и сочувствия?
— Вам надлежит быть непреклонным в своих решениях, — твёрдо отозвался Шэнь. — И только.
— Даже если эти решения окажутся ошибочными?
— Колебания бессмысленны, если из страха совершить ошибку вы топчетесь на месте. Лишь когда вы сами не усомнитесь в собственной правоте, идущие за вами уверуют с той же силой.
Марс ощутимо вздрогнул. Когда он пришёл в себя, Шэнь уже развернулся и преклонил перед ним колено.
— Ваше высочество, это наш общий выбор. Помните ли вы напутствие, что даровали мне в день, когда я принёс вам клятву верности?
— «Тот, кто намеревается нести тяжкое бремя, прежде обязан обрести уверенность в себе»... так? — вспомнив собственные слова, Марс вдруг усмехнулся. — Это подарок в ответ?
— Примет ли его ваше высочество?
— Без сомнений. Сие напоминание оказалось как нельзя кстати, — принц расслабил брови и опустился обратно в кресло. — Встань. Отныне наедине со мной можешь оставить излишние церемонии.
— Ваше высочество, опасаюсь, это не совсем уместно, — сдержанно возразил Шэнь. — Я ваш слуга, и подобное пренебрежение этикетом неприемлемо.
— В таком случае возьми на себя ещё одну роль, — непринуждённо ответил Марс. — Будь мне другом, когда поблизости нет посторонних — точно так же, как с Эриксом.
— Ваше высочество... — едва слышно вздохнул Шэнь.
— Шэнь, друзья не обращаются друг к другу подобным образом, — оборвал его Марс. — Тебе следует называть меня по имени.
Шэнь промолчал.
— Это приказ, Шэнь.
— Мар... с... председатель, — называть члена венценосной семьи прямо по имени было вопиющей дерзостью. Случись кому подслушать, не миновать беды. Поразмыслив, Шэнь добавил: — Подойдёт?
Марс качнул головой, выражая недовольство.
— Марс... старший товарищ? — предпринял новую попытку Шэнь.
— А вот это звучит неожиданно приятно, — принц чуть замешкался, а затем одобрительно кивнул.
Шэнь не ведал, с чего вдруг гордому наследнику взбрела в голову подобная мысль, но был совсем не против ещё сильнее сократить дистанцию. Заняв место Ламберта, он с каждым днём подбирался всё ближе к самому сокровенному кругу доверия принца.
Лишь когда солнце склонилось к закату, Шэнь покинул резиденцию Общества Сокола. Празднование дня рождения королевы продолжалось, отчего в аристократическом крыле академии царило редкое умиротворение: большинство общежитий пустовали, а на мощёных аллеях не встречалось ни души.
Заприметив на толстой ветви знакомого чёрного кота, мирно свернувшегося клубочком, Шэнь остановился. Стоило ему перевести взгляд, как розовато-алые, точно лепестки роз, глаза зверя мгновенно раскрылись.
— Отчего ты снова в обличье кота? — тихо спросил Шэнь, зная, что собеседник прекрасно услышит его.
— Или ты предпочитаешь, чтобы я раскинулся на ветке в человеческом обличье? — кот лениво вильнул хвостом.
— Я направляюсь в столовую. Хочешь чего-нибудь? — подняв голову, продолжал Шэнь.
Хвост замер. Кот чуть сощурил алые глаза, въедливо всматриваясь в юношу:
— Человек, что за дурное дело ты замыслил?
— Просто вспомнил, что ты уже несколько дней не пробовал ничего сладкого, — отозвался Шэнь. — Пойдёшь со мной?
— Хм! Опять планируешь просить о какой-нибудь услуге? — Обжёгшись единожды, кот стал куда более осмотрительным.
— Вовсе нет, — глядя на эту преувеличенную настороженность, Шэнь едва сдержал улыбку. — В этот раз угощение совершенно безвозмездное.
Кот одарил его полным недоверия взглядом.
— Нынче каникулы, ученики из знати ещё не вернулись, так что можно отправиться в Южную столовую. Старшая Эйлин утром упоминала, что там подают изумительный каштановый торт... — Шэнь не успел договорить: чёрный кот уже бесшумно спрыгнул с высокой ветви.
Шэнь подставил было руки, намереваясь подхватить его, но мягкие лапы с умопомрачительной точностью приземлились ровно ему на макушку.
— Одним каштановым тортом ты не отделаешься, — над самой головой раздался повелительный, преспокойный голос. — Я хочу много сладостей. Очень много.
— Хорошо.
Под изумлёнными взглядами редких зевак Шэнь скупил едва ли не все лакомства, имевшиеся в столовой. Вернувшись в комнату, он усадил кота в самом центре стола и принялся расставлять тарелки с пирожными и десертами, пока деревянная поверхность не заполнилась до последнего сантиметра.
Оказаться в окружении любимых лакомств — несомненно, величайшее блаженство. Кот уставился на каштановый торт, стоявший ближе остальных, и в его алых глазах мелькнул нескрываемый восторг.
Впрочем, набрасываться на торт он не спешил: вместо этого кот непринуждённым движением хвоста отодвинул его себе за спину.
— Отчего же ты не ешь? — Шэнь восседал напротив, переплетя пальцы.
— Лакомые кусочки оставляют напоследок, — кот прищурился и, подцепив лапками фруктовый тарт, принялся уплетать его с превеликим удовольствием.
— Сладости — это искусство, воплощающее в себе чистую радость, — заговорил Шэнь.
— Не думал, что из твоих уст может вырваться столь глубокомысленная фраза.
— Это твои собственные слова.
— То-то же.
Шэнь спокойно оглядел восседающего на столе кота и тихо произнёс:
— Ещё я помню, как ты утверждал, будто кошачьи вкусовые рецепторы — сплошное оскорбление для кондитерского искусства.
Кот на мгновение замер.
— Раз уж перед нами столько лакомств, не хочешь ли ты принять человеческий облик — из уважения к искусству? — с тихим полунамеком спросил Шэнь.