— Как... как герцог Генри мог произнести подобное?! — старые аристократы в ужасе хватались за сердце, не в силах переварить услышанное.
Виконт Калле обомлел не меньше прочих. Всего пару дней назад он лично встречался с бароном Систером, они выверили каждую деталь, оговорили каждый шаг — и вдруг такой дикий, немыслимый поворот.
— Ферн Салфид, ты желаешь что-либо сказать? — в голосе королевы Карины не проскальзывало ни единой эмоции.
В голове у Ферна воцарилась звонкая пустота. Он ошеломленно воззрился на тучную тушу, распростертую на полу. Если бы не присутствие королевы и высшей знати, принц прямо сейчас подскочил бы к нему и расколол бы этот заплывший жиром череп, дабы проверить, не опилками ли он набит. Ни единого доказательства, ни единого свидетеля — с какой стати Генри пошел на саморазоблачение, да еще и утянул его за собой?! На мгновение Ферн даже усомнился: а не подослал ли этого идиота Марс?!
— Матушка... я понятия не имею, о чем вещает великий герцог! — выдавил из себя Ферн сухо, словно одревесневшим языком. Он все еще надеялся, что это лишь дурной сон. — Он... он просто лишился рассудка!
— Ваше Высочество, к чему теперь таиться? Правда все равно вылезет наружу! — тяжело выдохнул Генри. Поза его была преисполнена глубокого раскаяния. — В моем поместье хранятся ваши личные письма и записи о сделках с золотом. Я не сумасшедший! Я лишь не желаю более множить грехи. Моя верность принадлежит Ее Величеству! Да, я выполнял ваши приказания, но мысль о том, что я иду против воли государыни, день и ночь лишала меня покоя.
— Наглый наклеп! — Ферн ткнул пальцем в сжавшегося герцога. — Незаконная чеканка монет — исключительно твоя затея! Ты жаждал набить карманы и вступил в грязный сговор с родом Кабед! При чем тут я?!
— Как вы можете так говорить, Ваше Высочество?! Ведь все мое достояние принадлежит вам! — лицо герцога скривилось в горькой мине. — Каменная плита со звездной картой из бриллиантов, которую вам преподнесли на день рождения в этом году... Стоила больше десяти тысяч золотых, и оплачена она из казнохранилища моего замка! — Он повернулся к королеве. — Ваше Величество! Какая еще корысть заставила бы меня пойти на такое безумие, не будь на то прямого приказа принца? Мои мануфактуры и игорные дома приносят столько, что мне хватило бы на десять жизней вперед! Зачем мне так рисковать своей головой?!
— Ты... ты безбожно клевещешь на меня! — глаза Ферна налились кровью.
— Достаточно! — обрубила королева Карина.
Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину. Ферн лишь судорожно сжал челюсти.
— Герцог, ты утверждаешь, будто принц Ферн принудил тебя к чеканке фальшивой монеты? — переспросила королева, слегка повысив голос.
— Именно так, Ваше Величество... Моя вина неизмерима... — плечи Генри задрожали, он не смел возвести взор на венценосную сестру.
— И почему же ты решил покаяться именно сегодня? — Карина въедливо вглядывалась в распластанную у ее ног тушу, пытаясь разглядеть сокрытую кукловодческую нить.
— Я... я не мог больше терзать свою совесть... И еще... — Генри судорожно сглотнул, на его лице изобразился животный ужас. — Из-за госпожи Мари. Принц Ферн довел ее до безумия. Я испугался, что стану следующим...
— Какой вздор! — Ферн нервно расхохотался. Ситуация переходила границы разумного: этот боров лепил одну чушь за другой. — Мари Виктория — не беспомощная девка, она магистр магии! Как я мог сломать ее?! Ну же, раз ты обвиняешь меня в этом, покажи хоть одно доказательство!
Видя, что Генри прикусил язык, Ферн почувствовал под ногами твердую почву. Он выпрямился и громко, так, чтобы каждое слово эхом отозвалось под сводами зала, выкрикнул:
— Ваше Величество! Я готов поклясться священным именем Салфидов — я никогда не оказывал давления на госпожу Мари! Все слова герцога Генри — подлая ложь! Умоляю, верьте моей невиновности! Я готов встретиться с Мари Викторией лицом к лицу и пройти любую очную ставку!
— Боюсь, госпожа Мари уже не сможет явиться на ваш допрос, Ваше Высочество, — прорезал тишину чей-то звонкий, уверенный голос, перекрывший речи принца. — И это весьма прискорбно.
Все взоры устремились к тяжелым дверям. В Главный зал, чеканя шаг, вошел герцог Оскар Фредерик. На нем был парадный военный мундир. Подойдя к трону, он отвесил сдержанный поклон и произнес фразу, повергшую присутствующих в оцепенение:
— Ваше Величество... госпожа Мари мертва.
— Невозможно! — взвился Ферн. — Она только на днях покинула подземелье!
Герцог Оскар даже не повернул головы в его сторону. Спокойным, ровным тоном он продолжил докладывать:
— Прошлой ночью госпожа Мари сорвала магический ошейник слежения. Усадьбу Роз охватило штормовое пламя, к ней нельзя было подобраться. Пожар бушевал до самого рассвета. Когда моим людям удалось проникнуть внутрь, госпожа Мари уже лежала в луже собственной крови. В своей спальне.
— Бред! Сказки! Коли к ней вернулась магия, кто в Империи вообще способен с ней сладить?! Уж не тот ли Великий магистр, что до сих пор томится в заточении?!
— Заткнись, Ферн! — рявкнула королева Карина.
Принц моментально осекся, вспыхнув и тут же побледнев: он осознал, что в запале коснулся запретной, смертельно опасной темы.
— Госпожа Мари лишила себя жизни сама, — невозмутимо уточнил герцог Оскар. Достав из-за пазухи мундира запечатанный конверт, он передал его рыцарю Вудсу. — Орудием стал дамский кремнёвый пистолет. Она выстрелила себе в голову, предварительно оставив предсмертное письмо.
— На самом деле... сама... — едва слышно пролепетал Генри.
Королева Карина развернула пергамент с кровавым отпечатком ладони. Ее голос зазвучал подобно трескающемуся надо льдом ледяному ветру:
— Ферн Салфид... Как у тебя хватило дерзости произносить подобные слова?!
Ферн обомлел и поспешно бухнулся на колени:
— Ваше Величество, о чем вы?! Я не понимаю!
— В своем послании она пишет, что ты шантажировал ее будущим сына виконта Нормана, открыто заявив, будто тебе суждено стать новым Императором Ферном! — пальцы королевы сжали драгоценный пергамент так, что тот хрустнул. — Сколько еще глупостей ты успел наделать?! Император Ферн?! Ты что же... с нетерпением ждешь моей смерти?!
— Матушка! Матушка, клянусь, я никогда не произносил ничего подобного! — Ферн в отчаянии уставился на герцога Оскара, глаза его горели дикой яростью. — Герцог Оскар сфабриковал это! Письмо фальшивое!
— Ваше Величество, — ровным тоном произнес Оскар, — в замке наверняка сохранились образцы почерка госпожи Мари. Если у кого-то есть сомнения, подлинность легко проверить.
— В этом нет нужды, — королева Карина тяжелым ударом золотого скипетра о каменные плиты поставила точку. — Взять Ферна Салфида под стражу и бросить в подземелье. Великого герцога Генри отправить под арест в штаб-квартиру Имперского батальона до окончания разбирательства.
— Ваше Величество, молю, подождите! — подал голос виконт Калле. — Тут наверняка закралась ошибка...
Однако двери разверзлись, и в зал ворвались гвардейцы, подхватившие принца под руки.
— Матушка! Матушка-а-а! Это все ложь!.. Меня подставили! — истошно орал Ферн, пока стражники волокли его прочь из Главного зала Империи.
Кто-то из лордов попытался подняться, но королева взмахом руки пресекла любые возражения.
— Мы и без того потеряли слишком много драгоценного времени, — прикрыла глаза Карина, лик ее застыл неподвижной маской. — Марс, продолжай заседание.
Его Высочество Марс поднялся со своего места. Сидевшие напротив старики, чьи тела уже давно сгнили от пороков, трепетали от страха. Он чувствовал: дальше дело пойдет как по маслу. Эти ничтожества на собственной шкуре ощутили, насколько непреклонна королева в своем намерении выкорчевать государственную гниль.
* * *
Тем временем в Усадьбе Роз, оказавшейся в самом эпицентре бури, царил покой. Старый управляющий аккуратно поставил чашку со свежезаваренным травяным чаем перед золотовласым юношей.
Шэнь восседал на мягком диване подземного кабинета, проглядывая книги учета, касавшиеся принадлежавших роду рудников.
— Как он? — не отрывая взгляда от бумаги, спросил Шэнь.
— Молодой господин Эрикс всего лишь усыплен зельем. Его жизни ничто не угрожает, но в себя он придет не раньше завтрашнего утра, — ответил управляющий Томас.
Шэнь захлопнул гроссбух:
— Сжги все это.
— Слушаюсь.
Томас стал вырывать исписанные страницы одну за другой и бросать их в гудящее пламя камина.
— Томас, а ты совсем не владеешь магией? — как бы между прочим поинтересовался Шэнь.
— В наших восточных землях нет понятия «магия», господин, — отозвался старик. — Мы привыкли полагаться на сталь.
— Мастер ближнего боя... Выходит, моя мать тоже не ведала чародейства?
— Именно так, господин Шэнь, — подтвердил Томас. — Однако мисс Диния была Святой девой. Она слышала шепот небес и порой могла прозревать грядущее.
— Пророческий дар? — Шэнь слегка нахмурился.
— Сила эта была своенравной и нетипичной. В остальном мисс Диния ничем не отличалась от обычных людей.
— Вот как... — Шэнь сделал небольшой глоток из фарфоровой чашки. — Томас, ведь ты никому не обмолвился о моем настоящем происхождении?
Старый управляющий выпрямился, движения его рук замерли:
— Была одна душа...
— Кто? — голос Шэня мгновенно потяжелел.
— Ваша супруга... госпожа Лилиан, — в тоне Томаса прозвучала глубокая вина. — В свое время госпожа Мари обманом заставила ее действовать против вас, и госпожа Лилиан успела увидать ту масляную картину во всей полноте... Молю о прощении, господин. Тогда я не стал убирать ее, помня, что она приходится вам законной женой. Но если прикажете, я избавлюсь от нее прямо сейчас.
— Не надо. Я сам с этим разберусь, — Шэнь тихо вздохнул и сцепил пальцы в замок. — Скажи, ты знаешь, что связывало герцога Оскара и моего отца?
— Виконта Нормана и герцога Оскара объединяли общие увлечения. Одно время герцог со своим слугой Линем часто наносил визиты в усадьбу, — помедлив, ответил Томас. — Но после кончины мисс Динии эти визиты прекратились.
— Что еще тебе известно об этом герцоге?
— И сам герцог, и его слуга Линь — фигуры невероятно могущественные. Их магия не похожа ни на что привычное, и я не уверен, что смог бы одолеть их в бою. И еще... за столько лет их лица ни капли не изменились. Это весьма странно.
Шэнь кивнул. Получив нужные сведения, он взглянул на карманные часы и поднялся с дивана.
— Вы уходите? — изумился старый слуга.
— Да. Мне пора.
— Вы... не останетесь?
— Томас, у меня больше нет имени, чтобы оставаться в этих стенах, — прозвучал ровный, лишенный эмоций ответ.
— Как же так?! Вы — старший сын виконта Нормана, у вас есть все права... — Томас осекся, и лицо его вдруг пошло пятнами от осознания. — Неужели вы... не намерены открыть правду молодому господину Эриксу?! Не захотите признать в нем брата?!
— Все кончено, — Шэнь перевел взор на картину, где была изображена мать с двумя сыновьями. В глубине его темных глаз колыхнулось что-то бездонное и тяжелое. — Уничтожь все, что напоминает о прошлом.
Этот шаг был понятнее любых слов.
— Государь мой, вам следует поговорить с молодым господином! Он поймет вашу боль, поймет, почему вы...
— Я слишком хорошо знаю Эрикса, — Шэнь чуть опустил веки. — Я лишил жизни Мари. Каковой бы она ни была, она вырастила его. Меж нами теперь пролегла пропасть, которую ничем не загладить.
— Вы не должны нести эту тяжесть один... — лицо Томаса потемнело. — Это слишком несправедливо.
— Прежде чем сделать первый шаг, я отдал себе отчет во всем и принял последствия, — отрезал Шэнь. Голос его звенел чеканной сталью.
— В таком случае дозвольте мне следовать за вами...
— Нет, — Шэнь развернулся к выходу. — Твое место здесь, подле Эрикса. Когда он очнется, на него обрушится лавина бед.