— Тебе кто-то что-то наговорил? Лилиан? — госпожа Мари вытаращила глаза, гипнотизируя сына требовательным взглядом.
Эрикс отрицательно качнул головой.
— Твои знакомые по академии? Студенты? Или кто-то из преподавателей? Эрикс, да они же все лжецы! Как ты можешь верить их бредням? — Мари дрожала всем телом. — Я твоя мать! Я желаю тебе добра больше всех на свете. Кому еще верить, если не мне?
— Вы действительно заботились обо мне больше всех. Когда отца не стало, вы одна вырастили меня. Я бесконечно уважал вас, ведь вы — единственная женщина-магистр в Империи. Вы с самого детства были для меня примером, и я и впрямь слепо верил каждому вашему слову. — Губы Эрикса исказила горькая усмешка. — Но почему... почему вы так жестоки с Лилиан? Зачем вы её истязали?
— Я не истязала её! Она сама не в себе, это всё она сама! — Госпожа Мари подалась вперёд и схватила сына за плечи. — Эрикс, милый, поверь матери! Это ловушка. Они просто хотят забрать тебя у меня!
— Всё сама?.. Вы хотите сказать, что те синяки и кровоподтёки на её теле — дело её собственных рук? — Эрикс опустил взгляд. — И всё ради того, чтобы ссорить нас?
— Именно, Эрикс! Это разыгранный ими спектакль... — Мари прижала сына к себе. В это молодое тело она вложила всю душу, все свои надежды и мечты. Это был их с Норманом любимый ребёнок, главное произведение его жизни.
Эрикс молча высвободился из её объятий и сделал шаг назад.
— Эрикс?
— Мама, вы меня глубоко разочаровали. — Он повернулся, собираясь уйти.
— Что ты сказал?! Куда ты собрался? Стой, Эрикс! — пронзительно закричала госпожа Мари. В тот же миг она вскинула руку, и яркая вспышка пламени обратилась огненным питоном, перегородив юноше путь.
— И это тоже ловушка? — Эрикс остановился и слегка обернулся к бившейся в истерике женщине. — Использовать магию, чтобы лишить меня свободы — вас тоже кто-то заставил?
— Нет, Эрикс... — Мари глотала воздух. — Всё совсем не так, ты не понял...
— Я не знаю, какие тайны вы скрываете, но очень надеюсь, что вы поймёте свою ошибку. Семья для меня — самое дорогое. Что бы ни случилось, я никогда не подниму руку на близких и уж тем более не применю против них столь опасное заклинание. Вот что вам стоит усвоить. Вот что такое настоящие семейные узы. — Эрикс горько усмехнулся и, даже не думая прибегать к защитной магии, шагнул прямо в бушующий пламенный вал.
— Эрикс! Назад! — Заметив, что силуэт сына вот-вот поглотит огонь, Мари в ужасе расширила зрачки и сорвалась на визг.
Словно от шального ушата ледяной воды, пламя мгновенно угасло в тот самый миг, когда юноша пересек черту.
Эрикс даже не запнулся, словно заранее знал, что мать не посмеет причинить ему вред. Мари тяжело дышала, на лбу выступили капельки пота. Она протянула руку, пытаясь остановить сына, но перед ней осталась лишь его прямая, непреклонная спина — столь жесткой и твердой осанки у него прежде никогда не было.
Дверь захлопнулась. Лишь тогда госпожа Мари осознала, что сын, которым она так гордилась, действительно ушёл.
* * *
— Эрикс! — тихо окликнула его Фиона.
Черноволосый юноша, сидевший за столом и подперевший голову рукой, вздрогнул и опомнился. Взглянув на Фиону, он растерянно моргнул:
— Что случилось?
— Ты слышал, о чём мы с Шэнем сейчас говорили? — Девушка помахала ладонью перед его лицом.
— Прости. Я немного зачитался... то есть задумался, — Эрикс почесал взъерошенные темные волосы, выглядя так, будто только что проснулся.
— В заявке на бюджет от Клуба живописи какие-то неувязки. Шэнь говорит, надо бы сходить и всё проверить, — объяснила Фиона.
— А? С прошлым бюджетом что-то не так? — Эрикс поднялся с места. — Мне сходить?
— Ты в порядке? — В глазах Фионы проскользнула тревога. — Эрикс, тебе не поздоровилось? Может, лучше мы с Шэнем сходим, а ты пока отдохнёшь?
— Всё отлично, я прекрасно себя чувствую! Просто поздно лёг вчера, — Эрикс беспечно улыбнулся. — Не переживай, со мной правда всё хорошо. К тому же на улице такая жара, подобные поручения должны выполнять парни. Правда ведь, Шэнь?
Шэнь проигнорировал вопрос Эрикса и, повернувшись к девушке, произнёс:
— Фиона, если меня будет искать Его Высочество, скажи, что я скоро вернусь.
— Хорошо, — Фиона смущённо коснулась щеки. — Всё из-за того, что я совсем не разбираюсь в цифрах... Извини за хлопоты, Шэнь.
— Пустяки, дело нехитрое, — ответил Шэнь и выскочил за дверь. Эрикс махнул Фионе рукой и поспешил за ним.
* * *
На улице безумолчно трещали цикады. В этот душный, безветренный день гуляющих студентов почти не было.
Эрикс прикрыл ладонью глаза от палящего солнца, расстегнул верхнюю пуговицу и закатал рукава рубашки до локтей.
— Ну и парилка сегодня... — пробормотал он.
Затем бросил взгляд на идущего рядом золотоволосого юношу: Шэнь выглядел безупречно — воротник его рубашки был застёгнут на все пуговицы, а на бледной коже не проступило ни единой капли пота.
"Особенности организма?" — подумал Эрикс.
Ему вдруг вспомнилось, что и на ощупь Шэнь всегда казался прохладным — совсем как его привычное, отстранённое выражение лица.
— Ты вчера ночевал у себя в общежитии? — неожиданно спросил Шэнь.
— А, да, — Эрикс обрадовался возможности разбить неловкое молчание. — Позапрошлая ночь — это недоразумение. Извини, Шэнь, я доставил тебе столько хлопот...
— Ты сам не свой. Что-то стряслось?
Эрикс замер на мгновение, а потом поспешно качнул головой:
— Ничего не произошло. Я же говорил Фионе: просто плохо спал. Честно, ничего страшного.
— Лжецы часто повторяют одни и те же фразы, — ровным тоном заметил Шэнь. — Понимая, насколько неубедительно звучат их слова, они пытаются придать им веса с помощью повторов.
Эрикс осекся, глупо хлопая глазами.
— Меня не касаются твои личные дела, но лжёшь ты слишком топорно. Фиона с самого своего прихода только и делала, что косилась на ссадину на твоём лице.
— Прости... — Эрикс осторожно коснулся щеки.
— Тебя кто-то ударил?
— Н-нет... — Юноша смутился, опустив голос: — Просто вышла небольшая размолвка. Случайно задело.
— С кем-то из семьи?
— Угу, — Эрикс опустил голову ещё ниже. — Я сам не знаю, правильно ли поступил. Она никак не хочет признать свои ошибки, а я вспылил и наговорил глупостей... Она родной мне человек. Наверное, мне следовало проявить больше терпения.
— Каждый судит о правильности поступков со своей колокольни. То, что кажется тебе дикостью и ошибкой, для другого — единственно верный порядок вещей, — Шэнь остановился. — Иногда даже силой не переубедить человека. Единственное, что в наших силах, — это удерживать в рамках самого себя.
— Но... — Эрикс прикусил губу. Слова Шэня казались ему не совсем правильными, но возразить он не мог.
Такая философия казалась ему слишком холодной и отстранённой.
— Пойду один. Жди здесь, — сказал Шэнь, подойдя к зданию.
— Как? Мы же уже пришли, я поднимусь с тобой.
— Хочешь, чтобы все глазели на твою физиономию? — в голосе Шэня прозвучали отрезвляющие нотки. — Найди укромное местечко, подлечи ссадину магией, а как вернёшься — приложи лёд.
— А... ладно, понял. — Эрикс снова потрогал щеку.
Смотря вслед юноше, уходившему внутрь здания, он слегка нахмурил густые брови.
"Шэнь... он ведь беспокоится обо мне? Но почему у него всегда такой строгий вид? Со всеми остальными он такой мягкий и вежливый... Я опять сделал что-то не так?"
* * *
Клуб живописи считался одним из самых скромных и неприметных союзов в академии, да и располагался он на отшибе. Вчера вечером от них неожиданно поступила повторная заявка на финансирование — причём запрашиваемая сумма выросла ровно вдвое. Разумеется, Общество Сокола не могло выдать деньги без проверки.
— Извините, не подскажете, где находятся помещения Клуба живописи? — поинтересовался Шэнь у выходившего навстречу студента.
— Клуб живописи? Кажется, на самом верхнем этаже, — с удивлением ответил тот. — А тебе зачем? Они же сто лет никаких мероприятий не проводили.
Шэнь ступил на лестницу. Слова студента лишь подкрепили его подозрения: если в клубе давно нет никакой жизни, значит, кто-то попросту пытается выудить академический бюджет.
На первом и втором этажах ещё встречались редкие ученики, но чем выше он поднимался, тем глуше становилась тишина.
Добравшись до пятого этажа, Шэнь обнаружил, что большинство дверей заперты. Он прошёл по тёмному коридору до самого конца и остановился у последней двери.
Она была слегка приоткрыта.
Из вежливости Шэнь постучал:
— Здравствуйте. Я Шэнь Миллер из Общества Сокола.
Ответа не последовало.
— Прошу прощения за вторжение. — Шэнь толкнул скрипучую створку.
В комнатке, куда не проникали прямые солнечные лучи, громоздились стопки подрамников, оконченные и брошенные на полпути скульптуры. Свет из окна чётко делил помещение на две половины. В самом центре, перед мольбертом, кто-то сидел с кистью в руках, увлечённо набрасывая что-то на холсте.
Шэнь едва заметно прищурился и сделал несколько шагов к художнику. По мере того как менялся угол обзора, за холстом проступал силуэт.
Это была девушка с подколотыми волосами. И это был человек, которого Шэнь знал слишком хорошо.
Лилиан.
Зрачки Шэня сузились. Внутри поднялась волна изумления, которую невозможно выразить словами.
— Шэнь... Наконец-то ты захотел со мной встретиться, — тихо произнесла девушка. В отличие от их прошлой встречи, её взгляд больше не казался мёртвым и пустым. — Я ждала тебя. Очень долго ждала.
Шэнь ничего не ответил. С абсолютно непроницаемым лицом он замер, не сводя глаз с прекрасной девушки, а его правая рука скользнула в карман и привычно сжала рукоять сложенного медицинского скальпеля.