Лилиан застыла в растерянности. Ей и в голову не приходило, что Шэнь сам заговорит о разводе.
Развод...
Если она хочет в будущем открыто быть с Эриксом, без этого шага никак не обойтись. Но почему тогда от одного этого слова в груди разливается щемящая, сосущая пустота?
— Ты... ты заговорил об этом из-за того, что произошло на приеме? — Лилиан опустила голову, и голос ее предательски дрогнул от подступивших слез.
— Нет, — с легкой хрипотцой отозвался виконт. — Я знаю, что ты несчастлива со мной. В нашем браке никогда не было любви. Ты ведь не любишь меня, Лилиан.
Шэнь говорил тихо, но каждое слово глухим ударом отдавалось в ее сердце.
— Нет, все не так... на самом деле я... — порывисто начала оправдываться Лилиан, но стоило дойти до слова «любовь», как спазм перехватил горло.
Шэнь опустил ресницы и осторожно взял девушку за руку:
— Лилиан, я вовсе не упрекаю тебя. Лишь говорю правду. Чувства нельзя навязать силой, и в этом нет ничего постыдного.
Лилиан не находила возражений.
— Но ведь среди дворян почти все так живут, разве нет? — дрожащим голосом пробормотала она.
— Да, — тихо согласился Шэнь. — Спокойный, размеренный брак — это неплохо. Но теперь все изменилось. Тебе ведь дорог Эрикс, верно?
Девушка вздрогнула всем телом.
— Тебе незачем скрывать это от меня, Лилиан, — его голос звучал мягко и размеренно, словно приглушенная мелодия. — Едва я увидел Эрикса, как сразу понял, почему тогда ты выбрала именно меня. Ты ведь говорила, что тебе нравится цвет моих волос?
Лилиан приоткрыла рот, но не смогла выдавить ни звука.
— С тех пор как ты переехала в Усадьбу Роз, я не переставал тревожиться о тебе. Ты увядала на глазах, целыми днями просиживая в пыльной комнате на втором этаже. Но стоило вернуться Эриксу, как ты словно ожила, расцвела. Пусть этой переменой ты обязана не мне, я все равно искренне рад за тебя. Расскажи мне все, Лилиан. Я ведь вижу, как ты смотришь на него. Точно так же, как я смотрю на тебя из-под этой маски.
— Прости... прости меня... пожалуйста, прости, Шэнь! Я не хотела ничего скрывать, не хотела обманывать тебя! — Лилиан не выдержала терзавшего ее чувства вины, и слезы одна за другой покатились по щекам. — Я просто не хотела делать тебе больно... Ты так добр ко мне, ты мой самый близкий, самый важный друг... Я... я знаю, что поступаю эгоистично, но я так боюсь потерять тебя!
— Я знаю, Лилиан, — он мягко приподнял ее подбородок.
Девушка почувствовала прохладное прикосновение — Шэнь бережно отер хрустальные слезинки с ее ресниц.
— Я знаю, что ты добрая и искренняя. Но мне тяжело оставаться в неведении, — он мерно и успокаивающе поглаживал ее по спине, а голос звучал непривычно тепло: — Не бойся, откройся мне. Я ни в чем тебя не виню. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива.
Хранить тайну — вовсе не то же самое, что просто молчать. Чтобы скрыть запретную правду, приходится возводить стену из одной лжи за другой. Не дать никому догадаться, не позволить разоблачить... Этот вечный страх день за днем разъедал душу, и у Лилиан просто не осталось сил нести этот груз в одиночку.
Услышав полные понимания и заботы слова Шэня, она окончательно пала духом и, открыв сердце, поведала обо всем.
Рассказ Лилиан оказался подробным. Начиная со знакомства с Эриксом, она говорила сбивчиво, переполненная эмоциями. Шэнь терпеливо слушал, отсеивая лишнее, и отмечал, что ее слова в точности совпадают с событиями, описанными в книге.
Разумеется, Лилиан не была настолько наивна, чтобы выдать свое эльфийское происхождение.
— Шэнь, я понимаю, как это звучит, но... можно нам пока повременить с разводом? — лицо Лилиан залила краска стыда.
Ее положение было слишком шатким. Даже получив развод прямо сейчас, она не смогла бы открыто сойтись с Эриксом.
Шэнь не спешил с ответом — эта просьба искренне его позабавила. Что ж, эгоизм действительно присущ всему живому без исключения.
В дверь коротко постучали трижды.
Лилиан торопливо отерла слезы и отстранилась от мужчины.
— Я запер дверь, когда входил, — спокойно заметил Шэнь.
— Я... я открою!
Оставшись в кресле, Шэнь молча наблюдал за суетливыми движениями девушки.
— Дженисс? — удивилась Лилиан, увидев на пороге служанку. — Госпожа Мари что-то передала?
— Господин виконт, вы здесь? Госпожа требует вас к себе, — с бесстрастным лицом произнесла Дженисс, совершенно проигнорировав вопрос Лилиан и заглядывая в комнату.
— В столь поздний час? Прием уже окончен? — нахмурилась девушка.
— Гости разъехались, мисс Лилиан, — отрезала Дженисс. В отличие от остальной прислуги, она упорно не желала называть ее «госпожой виконтессой».
— Не тревожься, Лилиан. Мать наверняка хочет обсудить случившееся на приеме. Ты сегодня устала, ложись спать, — Шэнь поднялся и, опираясь на трость, неторопливо подошел к двери, словно давно ожидал этого визита.
— Шэнь!.. — Лилиан протянула руку, желая удержать его, но Дженисс уже повела виконта по коридору.
"Случившееся на приеме?.. Неужели из-за того, что он вступился за меня перед великим герцогом Генри? Наверняка так и есть! Госпожа Мари терпеть не может Шэня и ни за что не упустит повода жестоко наказать его..."
Осознав это, Лилиан окончательно потеряла покой и выбежала следом.
* * *
Тем временем Шэнь мерным, тяжелым шагом следовал за Дженисс, преодолевая ступеньку за ступенькой крутой винтовой лестницы, ведущей на верхний этаж. Для его искалеченного, немощного тела этот подъем был настоящим испытанием.
Когда он, сбивая дыхание, поднялся на четвертый этаж, служанка уже застыла в ожидании у дальней двери. Глядя на льющийся из проема свет, Шэнь заставил себя выровнять дыхание.
В комнате у камина на софе сидела госпожа Мари. На ее коленях покоился тонкий золоченый стек, а над головой на стене красовался герб семьи Кабед — сияющая Светлая Роза.
С той секунды, как Шэнь переступил порог, в покоях повисла гнетущая тишина.
— Матушка, то, что произошло на приеме — моя оплошность, — виконт склонил голову, не пытаясь оправдываться и сразу признавая вину.
За пять лет это вошло у него в привычку. Перед госпожой Мари любые оправдания лишь увеличивали расплату. Он прекрасно понимал свое положение: для нее он был не более чем дворовой собачонкой. Если хозяйка решила, что вазу разбила собака, бессмысленно доказывать обратное.
— Сними маску, — холодно приказала госпожа Мари. — На колени.
Экзекуция началась.
Отставив трость, Шэнь снял железную маску и опустился на колени на холодный пол. Для любого дворянина подобное унижение было бы невыносимым, но для Шэня изощрения хозяйки давно утратили оскорбительную силу. Его лицо оставалось невозмутимым.
Хлесткий удар рассек воздух.
На правой, нетронутой уродством половине лица вспыхнула багровая полоса.
— Кто позволил тебе лезть к великому герцогу Генри?! — помрачнела госпожа Мари.
— Простите, матушка, — ровно отозвался юноша. — Мне не следовало гневить его светлость.
Свист — и рядом легла вторая кровавая ссадина.
Шэнь лишь сдавленно сглотнул стон.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — она разъярилась.
— Я виноват, матушка. Я поддался порыву... я лишь хотел защитить честь нашей семьи, — Шэнь не поднимал головы, монотонно повторяя заученные извинения.
Эта показная покорность окончательно вывела госпожу Мари из себя.
Едва слышный шепот заклинания — и с ее ладони сорвался ослепительный, обжигающий сгусток пламени, устремившись прямо в лицо коленопреклоненного виконта.
Глядя на несущийся огненный шар, Шэнь даже не шелохнулся. Он лишь спокойно прикрыл веки...
Перед самым его лицом из ниоткуда соткался сияющий световой барьер.
Огненный шар с шипением ударил в тонкую преграду, бешено закружился и растаял без следа.
— Эрикс? — вскинула брови госпожа Мари и тут же гневно обернулась к служанке: — Кто позволил ему войти?!
— Матушка, что вы делаете?! — Эрикс шагнул вперед, не веря собственным глазам. — Вы применили магию против обычного человека?!
Госпожа Мари опустила руку и сухо бросила:
— Он совершил проступок.
— Какой проступок заслуживает магической расправы?! — Эрикс заслонил собой Шэня. — Не успей я вовремя, ваше заклинание убило бы его! Он член нашей семьи, как вы могли?!
Мари плотно сжала губы, не сводя взгляда с юноши, все еще стоявшего на коленях.
Ее благородный, исполненный праведности сын появился здесь слишком вовремя.
В мире случаются совпадения, но когда совпадение оказывается столь безупречным, за ним всегда кроется расчет.
Госпожа Мари стиснула зубы. В это мгновение она отчетливо осознала: дворовый пес, которого она держала на привязи, только что вцепился ей в руку.
— Ты прав, Эрикс. Я погорячилась, — госпожа Мари небрежно отложила золоченый стек на подлокотник софы. — Помоги своему брату подняться.
Шэнь понимал: сегодняшняя ночь вновь осталась за ним. Более того, он выторговал себе у госпожи Мари долгую передышку.
Он отдавал себе отчет в чудовищной силе противницы. Для нее оборвать жизнь лишенного магии пасынка было не сложнее, чем раздавить букашку. Однако в мире нет абсолютной силы — у каждого есть уязвимость.
И главным слабым местом госпожи Мари был ее драгоценный сын Эрикс.
Подхватив трость и железную маску, Эрикс бережно поддержал немощного брата за плечи и помог ему выйти из покоев.
Сквозь упавшие на лоб темные пряди он мельком разглядел жуткие, обезображенные шрамами черты лица Шэня.
— Господин виконт... — замялся Эрикс.
— Зови меня просто по имени, — со слабой улыбкой отозвался Шэнь. — Спасибо тебе, Эрикс.
— Пустяки... Шэнь, как ты себя чувствуешь? — на лице юноши отразилось искреннее раскаяние. — Мне правда очень жаль. Матушка... прежде она никогда не была такой. Должно быть, смерть отца так ожесточила ее сердце.
— Не переживай, я ни в чем ее не виню. Что бы она ни делала, я вовек не расплачусь за ее доброту, — Шэнь протянул руку: — Будь добр, верни мне маску.
— Держи.
Они остановились. Шэнь отвернулся, надевая железное забрало, и в этот миг Эрикс вновь заметил багровые полосы на его щеке.
— Матушка... она часто так обращается с тобой? — с тяжелым сердцем спросил Эрикс.
Если бы он не увидел это своими глазами, то никогда бы не поверил, что за пять лет разлуки его мать превратилась в столь безжалостного тирана.
— Конечно нет. Госпожа Мари обычно очень добра, а сегодняшнее — лишь досадное исключение.
— И все из-за этого герцога? — Эрикс сжал кулаки. — Матушка поступила несправедливо. Я не позволю ей творить подобное. Не бойся, я поговорю с ней.
— Спасибо, Эрикс. Я счастлив, что у меня есть такой брат.
* * *
Проводив Эрикса, Шэнь не остался в спальне, а направился в кабинет.
Подойдя к письменному столу, он стянул с пальца неприметное стеклянное кольцо.
В тусклом свете лампы внутри кольца мягко переливалось несколько капель прозрачной хрустальной жидкости.
И это стало его главной добычей за сегодняшнюю ночь.