Дождь постепенно стихал, уступая место заунывному гулу ветра. Ветви с редкими увядшими листьями метались в порывах, хлеща по стеклам, словно вторя погребальным стенаниям.
Дженисс вошла в комнату с подносом, на котором дымился свежезаваренный черный чай. Теплое, роскошно обставленное помещение наполнил сладковатый пряный аромат. Вопреки обычной строгой чопорности, сегодня госпожа Мари распустила волосы и, облачившись в просторный домашний халат, полулежала на кушетке с закрытыми глазами, будто погруженная в дрему или глубокие раздумья.
— Госпожа, молодой господин Эрикс со свитой уже отправился в Южные земли, — Дженисс опустилась на колени, с почтением подавая чашку к руке госпожи Мари. — А королевское приглашение доставили в поместье еще вчера.
— Угу, — лениво протянула госпожа Мари. — Эрикс — мой сын, и его будущее непременно будет блистательным. Уверена, Норман гордился бы им.
— Пришли вести... Для того, кто за Серой стеной, эта ночь станет последней. Я лично отправлюсь туда, чтобы сжечь все дотла, — Дженисс запнулась и добавила: — Говорят, перед отъездом молодой господин Эрикс навещал его.
— Вечно этот мальчик проявляет неуместное сострадание. И в кого он только такой мягкотелый?
— Госпожа... — замялась Дженисс.
— Что еще?
— Ничего... — Дженисс опустила голову. — Я лишь хотела спросить: если молодой господин вернется и станет расспрашивать о том, кто остался за Серой стеной, что нам сказать?
— А что говорить? Рождение и смерть — естественный порядок вещей. Даже явись сам Бог Света во плоти, он не стал бы спасать того, кому суждено сдохнуть.
— Молодой господин был очень привязан к нему. Боюсь, если из-за такого пустяка между вами и молодым господином возникнет разлад...
Звонкая пощечина оборвала ее на полуслове.
Щека Дженисс мгновенно вспыхнула багровым следом.
— Я его мать! Неужели он пойдет против родной матери ради какого-то мертвеца?! — лицо госпожи Мари залилось нездоровым румянцем, исказившись в яростной гримасе.
— Простите, госпожа... Я забылась.
— Он мой сын. Он никогда меня не предаст!
— Да, госпожа, — прошептала Дженисс.
— Вон! — тяжело вздымая грудь от бешенства, процедила госпожа Мари. — Ничтожество!
Прижимая ладонь к пылающей щеке, Дженисс собрала осколки и вытерла пролитый чай, приводя ковер в порядок.
— Подбрось еще, — бросила обессилевшая женщина на кушетке, когда служанка уже собиралась уйти.
— Слушаюсь.
Дженисс взяла с туалетного столика изящную металлическую шкатулку, зачерпнула ложечкой немного черных гранул и бросила их в горящий камин.
Это вещество называлось «Ладэль» — благовоние, снискавшее бешеную популярность среди знати Святой Вии. Его варили из белены, янтаря, кораллового порошка, рога единорога и множества редких пряностей. Поговаривали, что оно способно дарить упоительные, сладостные видения.
«Ладэль» служил неоспоримым символом богатства, недосягаемым для простолюдинов: крошечная коробочка стоила более десятка тысяч монет Королевы.
Дженисс бесшумно прикрыла за собой дверь. Женщина осталась лежать на кушетке, что-то бессвязно бормоча себе под нос, пока приторно-сладкий, дурманящий фимиам густо заполнял покои.
* * *
Шэнь неподвижно лежал в постели.
Вернувшись в комнату с увесистой связкой ключей, добытых неизвестно где, Джо повернулся спиной и принялся суетливо подбирать нужный к массивному сундуку.
— Доктор Джейсон ушел? — небрежно поинтересовался Шэнь.
— Д-да, доктор ушел еще в полдень. Думаю, скоро вернется, — в голосе Джо сквозила нервозность: было ясно, что он стащил ключи тайком.
— Кажется, доктор Джейсон открывал его медным ключом, — еле слышно обронил Шэнь.
— Медным? — благодаря подсказке поиски пошли куда быстрее. — Открылось!
Джо с облегчением выдохнул, достал из сундука ампулу с желтоватым раствором и, подойдя к кровати, неловко замялся:
— Господин виконт, я... я не умею делать уколы. Может, подождем доктора?
— Боюсь... я могу не дотянуть, — слабым, затухающим голосом произнес Шэнь.
— Что же делать? — растерялся слуга.
— Моя рука...
Повинуясь жесту Шэня, Джо осторожно извлек из-под одеяла его бессильную, исхудавшую руку. Болезненно-бледная кожа была сплошь испещрена следами от иглы.
— Просто коли туда же, куда обычно колет доктор, — подсказал Шэнь.
— Х-хорошо, понял...
Пальцы Джо, сжимавшие шприц, мелко дрожали. На запястье юноши было страшно смотреть — сплошные жуткие кровоподтеки и синяки. Кое-как отыскав уцелевший клочок кожи, Джо прерывисто выдохнул и дрожащей рукой вонзил иглу в мертвенно-белое предплечье.
После инъекции препарат подействовал почти мгновенно: Шэнь заметно приободрился.
— Принеси мне бумагу и перо, — с кротким видом попросил Шэнь, взглянув на парня. — И, если тебе не трудно... я бы хотел еще раз выпить твоего цветочного чая.
— Конечно, господин виконт! Я сейчас же все приготовлю, — не раздумывая согласился Джо. Отказать предсмертной просьбе угасающего человека было трудно, тем более зная, что тот собирается отписать ему перед кончиной немалое состояние.
В тени угла колыхнулись пряди золотых волос: мужчина безучастно наблюдал за происходящим. Едва за Джо закрылась дверь, юноша, закутавшись в одеяло, с трудом сполз с кровати на пол.
— Что ты задумал? — нахмурился златовласый, глядя, как больной с мучительным упорством ползет к незапертому сундуку.
Шэнь не удостоил его ответом. Он хладнокровно и быстро перебирал содержимое аптечки.
— Эти препараты не спасут тебе жизнь, — предостерег мужчина. — Они лишь временно подстегнут нервы и мышцы.
Он изумленно распахнул алые глаза: Шэнь без малейших колебаний один за другим ввел себе все пять оставшихся стимуляторов.
Ударная доза возбуждающего состава окрасила щеки юноши лихорадочным, неестественным румянцем. Тело все еще оставалось немощным, но чудовищный химический толчок вернул чувствительность онемевшим конечностям — теперь он мог худо-бедно двигаться по собственной воле.
Затем Шэнь достал из сумки резиновый жгут и, откупорив коричневый пузырек, осторожно понюхал его содержимое.
— Что ты вообще собираешься делать? — пробормотал мужчина, пораженный непредсказуемостью юноши.
На что способно это изможденное, полумертвое тело, лишенное всяких сил?
Он не мог даже представить.
Вскоре вернулся Джо с чашкой горячего цветочного чая.
Юноша по-прежнему лежал на кровати, но за то короткое время, что заваривался чай, он будто осунулся еще сильнее.
«Значит, скоро мы сможем вернуться в Усадьбу Роз», — мелькнуло в голове у слуги.
— Господин виконт, ваш чай, — протянул он чашку.
— Спасибо... — Шэнь дрожащей рукой потянулся к ней.
«Хватит ли у него сил удержать чашку?» — только и успел подумать Джо, как раздался глухой стук: чашка выскользнула из пальцев и опрокинулась на белоснежное одеяло, расплываясь темным пятном. Кипяток плеснул на руку юноши, и кожа мгновенно покраснела.
Вот же досада.
«Надо было напоить его с рук», — с раздражением подумал Джо и торопливо наклонился, чтобы поднять посуду и вытереть постель.
В это мгновение на его спину внезапно обрушилась тяжесть всего тела больного.
Не успел Джо сообразить, что происходит, как влажная ткань намертво залепила ему нос и рот, лишив зрения и воздуха. Но куда страшнее было другое: шею с чудовищной силой сдавила гибкая удавка, подобно кольцам атакующей змеи.
Задыхаясь от удушья, Джо инстинктивно забился, словно выброшенная на берег рыба. Однако яростное сопротивление длилось недолго — силы стремительно покидали его, пока он окончательно не обмяк на дощатом полу.
Спустя пару минут тело под ним перестало дергаться: Шэнь понял, что анестетик подействовал.
Разжав онемевшие пальцы, державшие натянутый жгут, он тяжело, хрипло задышал. Тонкая рубашка насквозь пропиталась холодным потом.
— Он мертв? — спросил мужчина.
— Нет, лишь усыплен. У меня не хватило сил задушить его насмерть.
Шэнь с трудом стащил Джо на пол и, прихрамывая, снова подошел к сундуку. На этот раз он извлек из него изящный футляр из слоновой кости.
Внутри лежал пружинный ланцет.
Именно этим инструментом доктор Джейсон пускал ему кровь — тело Шэня до сих пор покрывали бесчисленные тонкие рубцы.
— Лезвиями таких размеров обычно пускают кровь скоту вроде лошадей, — негромко произнес Шэнь.
— Ты...
Не успел мужчина договорить, как Шэнь с ледяным спокойствием точным движением вогнал ланцет Джо прямо в горло.
— А вот теперь — мертв.
Шэнь не спешил выдергивать клинок: он плотно прижал рану резиновым жгутом, чтобы кровь не брызнула во все стороны и не залила комнату.
— Ты собираешься мстить? — поинтересовался мужчина.
— За те дни, что я провел в беспамятстве, во тьме было время о многом подумать, — Шэнь решительно выдернул ланцет, слегка опустив веки. — Быть может, ты прав: я и сам не слишком цеплялся за жизнь.
Он поднял взгляд на мужчину и произнес ровным, непоколебимым голосом:
— Но это вовсе не значит, что я позволю другим распоряжаться даже моей смертью. Никому не позволено сбрасывать меня со счетов, словно ненужную пешку. Даже самой судьбе.
Он смотрел прямо и неотрывно, и мужчине на миг показалось, будто он коснулся взглядом пылающего огня.